Анализ стихотворения А.С.Пушкина «К Овидию»

ВГСПУ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Реферат на тему:

 

 

«Анализ стихотворения А.С.Пушкина «К Овидию»

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Выполнила: Ковалева В.А.

Группа: ФЛ-РЛБ-12

Проверила: Пятаева А.В.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Волгоград 2012

 

Содержание:

  1. Вступление;
  2. Значение личности А.С.Пушкина;
  3. Пушкин – «изгнанник». Лирика  периода «Южной ссылки». Предпосылки создания стихотворения «К Овидию» с образом автора-беглеца;
  4. Личность Овидия;
  5. Образ Овидия в творчестве Пушкина;
  6. Анализ стихотворения «к Овидию»;
  7. Заключение;
  8. Список используемой литературы.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

  1. Вступление

 

Александр Сергеевич Пушкин — один из ярчайших поэтов «золотого века», который оставил неизгладимый след в русской литературе.

Мир пушкинской поэзии — это светлый, добрый, радостный мир любви, дружбы и созидания. Он необычайно широк и потому включает в себя все: взлеты и падения, успех и разочарования, радость и печаль, любовь и дружбу, предательство и измену. Поэт изливает свои чувства и переживания в стихах. Он живет в них. В каждом его произведении есть своя сердцевина, ядро, в котором и заложена основная мысль.

Всю лирику А.С. Пушкина можно представить  как бесконечный роман в стихах, главным предметом изображения  которого оказывается внутренний мир  лирического героя с его чувствами, переживаниями и стремлениями, будь то порыв страсти, предчувствие любви или разочарования в идеале.

Творчество Пушкина подразделяется на периоды, каждый из которых имеет  свои особенности. В основе периодизации лежат события биографии поэта. Вехи личной биографии поэта одновременно были важными вехами его творческой эволюции. С каждым новым периодом менялся поэтический мир Пушкина, литературно-эстетические вкусы, предпочтения, манера письма, идейная направленность произведений и формальное воплощение этой направленности. Однако неизменными оставались общие, сохраняющиеся на протяжении всего творчества поэта особенности его  
художественного мира.

Тема поэта и поэзии была ведущей  в творчестве Пушкина на протяжении всей его жизни. Менялись идеалы свободы, творчества, вдохновения, счастья, но постоянной оставалась тема поэтического призвания и назначения поэта и поэзии в общественной жизни.

В ряде стихотворений появляется тема ссылки или изгнания. Для  
Пушкина важны прототипические фигуры политических изгнанников,  
которые показаны в романтическом ореоле. Таков римский поэт  
Овидий,  с судьбой которого Пушкин проводит параллель своей собственной судьбы в стихотворении “К Овидию” (1821). Именно об этом стихотворении и его значении в лирики Пушкина и пойдет речь в данной работе.

 

  1. Значение личности А.С.Пушкина

 

«Пушкин — это наше всё» — сказал Достоевский. Солнцем русской поэзии назвал его Гоголь. Сам поэт свою заслугу видел в том, что лирой  пробуждал у читателей «чувства добрые», под которыми он понимал  любовь к Отечеству, верность в дружбе, милосердие, преданность идеалам.

А. С. Пушкин занимает совершенно особое место в истории мировой культуры. Его можно сравнить с такими гениями  как Шекспир, Петрарка, Расин, Гёте. Гений Пушкина велик и неоспорим. Никому до него и никому после не удалось с такой глубиной и достоверностью описать национальный характер русского народа, так точно раскрыть загадочную русскую душу.

Имя Пушкина является свидетельством вершины русской национальной литературы. Оно воспринимается как образец, подражание которому не достижимо. Необычайно яркая индивидуальность А. С. Пушкина, его трагическая судьба и прекрасное творческое наследие, до сих пор являются причинами огромного интереса к его личности и творчеству.

Путь к духовности, формирование гуманистического самосознания - творческое наследие поэта. Самое первое, его восприятие, самое легкое, начинается на эмоциональном уровне: музыка и гармония воздействуют безотказно. Пушкин точен и доступен, он создал мир литературных героев, шагнувших в нашу обыкновенную жизнь. Их мечты — не великие завоевательные подвиги, а та частная жизнь человека, что становится лучшим разъяснением жизни всего общества.

Пушкин подарил нам такую  гамму переживаний, что она, иногда в другой тональности, иногда диссонируя, живет и заполняет духовный мир разумного человека и сегодня. Он собственной судьбой убеждает нас в непреходящих ценностях: «Самостоянье человека — залог величия его». Он научил нас, что быть счастливым — это состояние редчайших минут. Но никогда нет безысходного отчаяния в пушкинских строчках.

Ближе всего к объяснению пушкинской тайны, наверно, подошел Ю. М. Лотман: «Пушкин все, к чему ни касался, превращал в творчество». А творить, создавать — процесс бесконечный.

 

  1. Пушкин – «изгнанник». Лирика  периода «Южной ссылки». Предпосылки создания стихотворения «К Овидию» с образом автора-беглеца

 

Так называемая «южная ссылка» Пушкина  стала следствием его слишком  вольных стихов, распространявшихся в Петербурге в 1817-1819 гг. (например, ода  «Вольность»). Однако формально никакой  ссылки не было, Пушкина направили на новое место службы. 6 мая 1820 года он выехал из Петербурга на юг, в Екатеринослав (ныне Днепропетровск), с назначением в канцелярию генерала-лейтенанта И.Н.Инзова Инзову одновременно было направлено специальное письмо, в котором  излагались факты виновности поэта. Письмо, однако, возымело обратное действие. Инзов отличался человеколюбием (даже имел орден Почётного легиона за гуманное обращение с пленными французами),  был человеком современных взглядов (увлекался модными тогда масонскими идеями), поэтому письмо об опальном поэте оказалось для него хорошей рекомендацией. Инзов сразу взял Пушкина под свою опеку.

Дорога, оторвав от суеты столичной  жизни, дала Пушкину возможность  осмотреться, спокойно осмыслить события  последних лет. Итоги были такие: в Петербурге Пушкин стал поэтом, причём не только в собственных глазах, но и в глазах общества. Период ученичества, начавшийся еще в Лицее, где в 1813 году поэт написал своё первое стихотворение, был окончен, теперь уже не наставники по литературе (В.А.Жуковский, К.Н.Батюшков, В.Л.Пушкин и др.), а он сам должен определять судьбу своего творчества. Как жить дальше? Как писать? Эти мысли и вопросы изменили настроение и психологический облик Пушкина. Вместо взрывного и страстного автора «Вольности», восклицавшего «Тираны мира, трепещите!», теперь мы видим другого Пушкина — он стал сдержаннее, ответственнее. Ему пришло ясное понимание того, что отныне его жизнь неразрывно связана с поэзией, за каждое слово в стихе он несёт ответственность, его стихи влияют на его судьбу — ведь именно из-за стихов он оказался на пути в «южную ссылку». Это новое настроение Пушкина по сути дела было романтическим мироощущением «жизнь и поэзия — одно». Именно это мироощущение стало для Пушкина в период «южной ссылки» точкой опоры, в этот период он создаст «не только совершенно неповторимое искусство слова, но и совершенно неповторимое искусство жизни».

Суть романтического типа поведения  заключается в высокой культуре чувств и сердечных переживаний, а если ещё точнее — в душевной тонкости, способности ощущать, замечать и выражать самые тонкие, почти неуловимые оттенки чувств, в умении различать и пользоваться разными стилями поведения, сознательно ориентируясь на определенные типы романтических литературных героев (мрачный Демон, страдающий Вертер, неистовый Дон-Жуан и т.д.). Романтик не только себе отводит одну из таких «ролей», но и «раздаёт» их окружающим. Так рождается характерное для романтиков ощущение второй реальности: здесь в повседневной жизни человек ходит на службу, заботится о пропитании, об одежде, решает самые обычные житейские вопросы, но одновременно с этим романтик ощущает себя принадлежащим ещё одному миру — там он представляет себя, например, особым избранником, которого не понимают окружающие, поэтому он бежит от пустой и бездушной «толпы» и в уединении посвящает себя сложнейшим вопросам о смысле жизни, о судьбах народов и т.п. Романтическое поведение могло принимать самые разные формы, например: человек испытывает одиночество, разочарованность, равнодушие к жизни и удовольствиям, «преждевременную старость души», как следствие, к нему приходит неутолимое желание странствовать, скитаться и грустить при этом о покинутой родине (о преданной любви, об оклеветанной дружбе и т.д.), понимая с тоской, что впереди полная неизвестность… Подобная «старость души» (свойственная, например, Онегину, Печорину) обычно имела два варианта, две причины: или политическую (например, бегство от несправедливых законов цивилизованного общество к «диким» народам), или любовную (например, неразделенная любовь заставила влюбленного покинуть свет и вытравить в себе способность любви вообще). Такая романтическая мифология человека была в моде в современную Пушкину эпоху и сам Пушкин в период «южной ссылки» тоже включается в эту эстетическую игру.

Таким образом, ссылка   на   юг явилась для Пушкина бедой, обидой и болью —  и  вместе с тем  его духовным торжеством, радостью творчества.

Однако ещё более важным этапом стало пребывание в Крыму, хотя оно  продолжалось всего нескольких недель. Здесь родились новые и развились прежние поэтические замыслы поэта, здесь пейзажи Крыма и Кавказа дали наглядный материал для романтических представлений, романтизм оказался правдой, живой реальностью. Необычный экзотический мир Кавказа, незнакомая речь и нравы горцев воспринимались поэтом как особенный романтический мир, как романтическое там. Интересно, что сама жизнь «помогала» романтизму — Пушкин поселился в стоящем на отшибе доме Инзова и остался там жить после землетрясения, в полуразрушенном доме, окружённом запущенным разросшимся виноградником и пустырём. Всё это точно соответствовало образу «беглеца», «добровольного изгнанника», каковым себя Пушкин в то время ощущал. Неслучайно именно здесь написаны знаменитые романтические произведения поэта: поэмы «Кавказский пленник», «Гавриилиада», «Братья-разбойники», стихотворения «Чёрная шаль», «Кинжал», «Чаадаеву», «Наполеон», «К Овидию» и др. — все они объединены образом автора-«беглеца».

«Крымский цикл» элегий Пушкина  показывает его стремление к крупным  поэтическим формам, которые позволят изобразить сложные и длительные переживания героя, и которые, вместе с тем, обладают способностью проникать глубоко в тайны сердца героя (что уже удаётся в жанре элегии).

Стремление выразить полноту душевных переживаний, пока не нашло адекватных форм, реализовывалось у Пушкина в разных лирических жанрах. Разнообразие лирики объединялось образом автора — и в поэзии, и в жизни ведущего себя романтически. Романтическое мироощущение Пушкина в те годы характеризуется двойственным пониманием своего «удаления» из Петербурга: бегство и изгнание. Эти два противоположных ощущения породили целый поэтический мир: «Овидиев цикл».

  1. Личность Овидия

 

Пу́блий Ови́дий Назон  — древнеримский поэт(20 марта 43 года до н. э. — 17 или 18 год н. э), работавший во многих жанрах, но более всего прославившийся любовными элегиями и двумя поэмами — «Метаморфозами» и «Искусством любви». Из-за несоответствия пропагандируемых им идеалов любви официальной политике императора Августа в отношении семьи и брака был сослан из Рима в западное Причерноморье, где провёл последние десять лет жизни. Оказал огромное влияние на европейскую литературу, в том числе на Пушкина.

 

  1. Образ Овидия в творчестве Пушкина

 

Овидий, как неоднократно указывали  исследователи творчества Пушкина, был одним из особенно любимых им античных авторов.

Тема «Пушкин и Овидий» не раз привлекала к себе внимание ученых, и ей посвящена обширная научная  литература. К ставшим уже «классическими»  работам на эту тему (статьи А. И. Малеина, М. М. Покровского, Д. П. Якубовича) в настоящее время прибавился ряд новых исследований: З. А. Бориневич-Бабайцевой, В. В. Ванслова,Л. М. Черфас,С. Я. Лурье, М. Йыэсте,Д. П. Костелло. Авторы отдельных статей уделяют много внимания анализу той общественно-политической обстановки, в которой создавалось стихотворение «К Овидию». В декабристских кругах римского поэта считали жертвой «предрассуждений века». Одна из масонских лож, членом которой стал 4 мая 1821 г. Пушкин, носила имя Овидия («Овидий № 25»). Как справедливо указывают исследователи, судьба Овидия представлялась и русскому поэту в известной степени символичной для общества, в котором господствует режим деспотии. С другой стороны, ученым в последнее время удалось показать, что Пушкин шире использовал овидианский материал, чем это представлялось до сих пор пушкинистам. Так, например, молодой эстонский ученый М. Йыэсте отметил, что, создавая как бы два контрастных образа Овидия — римского гражданина («Златой Италии роскошный гражданин») и изгнанника («В отчизне варваров безвестен и один»), русский поэт берет у Овидия многочисленные детали, на которые авторы прежних исследований, посвященных Овдию и Пушкину, не обратили внимания. Вместе с тем М. Йыэсте справедливо замечает, что русский поэт избегает прямых цитат и точного перевода. По-видимому, в широко распространенное среди ученых-пушкинистов мнение, что Пушкин читал произведения Овидия лишь во французских переводах, следует внести некоторые коррективы. Русский поэт, который, как утверждал еще М. М. Покровский, знал латынь на уровне «хорошего гимназиста», несомненно сверял французский перевод с латинским подлинником, тем более что поэзия Овидия живо интересовала его.

Много внимания в последние годы уделялось учеными и вопросу  об использовании Пушкиным молдавских легенд о римском изгнаннике, которые сыграли существенную роль при создании образа Овидия в поэме «Цыганы».

Следует также отметить и тот  весьма примечательный факт, что точка  зрения Пушкина на Овидия, нашедшая отражение как в его стихотворных произведениях, так и в прозаических высказываниях, привлекает к себе в последние пятнадцать лет острый интерес ученых-классиков во всем мире.

Этот особый интерес филологов  к теме «Овидий и Пушкин» объясняется  тем, что русский поэт с гениальной прозорливостью как бы предвосхитил то понимание Овидия, к которому мировая классическая филология подошла лишь в XX в.

Действительно, старая точка зрения на этого поэта как на блестящего, но легковесного мастера стиха и  воспитанника римских риторов кардинально  пересматривается в наше время. В новом свете предстали теперь перед нами и «Тристии», и «Послания с Понта», в которых прежде видели своего рода поэзию упадка, лишенную особых художественных достоинств. С точки зрения крупнейших ученых наших дней, творчество Овидия представляет собой уникальное явление в истории античной литературы. Его поэзия блещет оригинальностью, полна глубоких психологических наблюдений, проникнута гуманными идеями. В связи с этим и старая тема «Пушкин и Овидий» требует в настоящее время пристального внимания и нового подхода. Она не может быть, естественно, освещена в полном объеме в данной работе.

 

  1. Анализ стихотворения «К Овидию»

 

Особенный интерес представляет для  нас тот художественный синтез, который  дан Пушкиным в послании «К Овидию»  — синтез, основанный, как показали многочисленные русские ученые, на внимательном чтении «Тристий» и «Посланий с Понта».

Стихотворение делится на две части  и завершается своеобразным заключением. В первой части(53строки), заканчивающейся строкой «где ты свой тщетный стон потомству передал», автор рисует обстановку, в которой жил римский изгнанник, и особенности его поведения в ссылке. При этом Пушкин как бы смотрит на изображаемые им картины сквозь призму «Тристий» и «Посланий с Понта». Во второй части, кончающейся словами «и жалобные звуки Неслися издали, как томный стон разлуки», на первый план выдвигается образ самого автора послания «К Овидию», и место ссылки показано таким, каким оно представляется поэту, прибывшему на юг из северной столицы.

Многочисленные параллели из «Тристий», уже приводившиеся учеными к первой части стихотворения, следовало бы несколько дополнить. После слов «Как часто, увлечен унылых струн игрою, Я сердцем следовал, Овидий, за тобою!» Пушкин действительно придерживается в своих описаниях той последовательности, которая свойственна расположению материала в «Тристиях». Римский поэт описывает сначала свое путешествие в Томи (I книга), затем тяжелые условия жизни на побережье: пустынность местности, отсутствие лесов и виноградников, частые нападения гетов и сарматов (III книга). Начиная со строки «Ты сам (дивись, Назон, дивись судьбе превратной!)» Пушкин, опираясь на четвертую книгу «Тристий» и на многочисленные элегии из разных книг, дает сжатую характеристику манеры поведения Овидия в изгнании, рисует образ изнеженного «певца любви», окруженного враждебным населением. Русский поэт с удивительной меткостью выбрал наиболее характерные штрихи, поняв своеобразие той линии поведения, которой совершенно сознательно придерживался в изгнании Овидий. Римский поэт не протестует, не восстает против Августа, но проливает слезы и умоляет друзей и покровителей помочь убедить принцепса приблизить место его изгнания к родной Италии. Овидий полагает, что только мольбы и слезы могут заставить Августа смягчить гнев. Своим главным оружием он считал кротость, душевную чистоту (candor animi) и поэтический дар — ту великую силу слова, которой в античности придавалось столь большое значение. В послании к Ф. Максиму поэт просит высокопоставленного друга передать Августу в своей красноречивой речи «слезы» изгнанника. В письме к Грекину Овидий пишет, что уже готов был покончить жизнь самоубийством, но богиня Надежды убедила его в том, что «нужны слезы, а не кровь, так как гнев принцепса может смягчиться только от них». Советуя своей жене умолять жену Августа Ливию, изгнанник обращается к ней со словами: «Тебе не повредит, если твоя речь будет прерываться рыданиями, так как слезы имеют часто такое же значение, как слова».

Отношение к слезам в античности было иным, чем в новое время. Греки  и римляне считали, что способность плакать, свойственная только человеку, характеризует его как высочайшее и благороднейшее создание природы. Непонимание этого обстоятельства дало основание многим ученым XIX в. обвинять Овидия в «слезливости». Эта точка зрения была хорошо известна Пушкину. Удивительным представляется нам то обстоятельство, что в период увлечения романтизмом, когда было написано стихотворение «К Овидию», гениальный поэт России заявил: «Суровый славянин, я слез не проливал, Но понимаю их». Как бы полемизируя с традиционной точкой зрения, Пушкин восклицает:

Чье сердце хладное, презревшее харит, 
Твое уныние и слезы укорит? 
Кто в грубой гордости прочтет без умиленья 
Сии элегии, последние творенья, 
Где ты свой тщетный стон потомству передал?

Такое глубокое проникновение во внутренний мир Овидия могло возникнуть лишь при очень внимательном чтении произведений римского поэта. Стихотворение Пушкина неопровержимо свидетельствует о его прекрасном знакомстве с «Тристиями» и «Посланиями с Понта». На то, что Пушкин впервые испытал в это время радость непосредственного знакомства с древним текстом, указывал еще Б. В. Томашевский.

Много интересных деталей можно  было бы найти и во второй части  стихотворения(31строка) «К Овидию». Укажем здесь лишь на то, что со свойственным ему художественным вкусом Пушкин особо выделил замечательную 10-ю элегию III книги «Тристий», написанную в «день, замеченный крылатым вдохновеньем». Создатель «Метаморфоз» описал в ней волшебство северной зимы. С точки зрения образованного римлянина «века Августа», природа как бы подражает искусству (simulaverat artem ingenio natura suo), и в описаниях природы у Овидия пейзаж дается как бы пропущенным сквозь призму изобразительного искусства. Стремясь доказать, что место его изгнания находится на крайнем севере, Овидий рисует картину покрытого льдом моря, в которое вмерзли похожие на скульптурные изваяния корабли. Лед и снег он сравнивает с мрамором. Осмелившись ступить на затвердевшую поверхность моря, он видит под своими ногами неподвижных, заключенных в ледяные оковы рыб. Отношение Пушкина к природе было иным, чем у Овидия. Русский поэт не передал того специфического отношения к природе Понта, которое было свойственно «Тристиям». Однако самое главное Пушкин все же охарактеризовал, назвав Овидия «роскошным гражданином златой Италии». Образ самого автора стихотворения «К Овидию» нарисован во второй части произведения. Поведение самого Пушкина в изгнании было диаметрально противоположно поведению римлянина, и позиция Овидия была неприемлема для него.

Чрезвычайно интересны заключительные строки стихотворения(20). Во всех рукописных текстах, как известно, последних шести строчек не было. После стиха «Не славой — участью я равен был тебе» следовало два заключительных:

Но  не унизил ввек изменой беззаконной 
Ни гордой совести, ни лиры непреклонной.

В окончательной редакции эти стихи  были заменены другими. После слов «да  сохранится же заветное преданье» Пушкин сообщает краткие сведения о месте, времени, когда было написано стихотворение, и о самом себе. Это заключение, по меткому замечанию немецкого ученого М. фон Альбрехта, представляет собой типичную античную sphragis — «печать», которой любили заканчивать свои произведения поэты древности. Такой «печатью» заканчивается, например, поэма Вергилия «Георгики»:

Эти стихи я пропел про уход за землей и быками 
И про деревья, меж тем великий Цезарь войною 
Дальний разит Евфрат и народам охотно покорным, 
Как победитель, дает законы, путь правя к Олимпу. 
Сладкою в те времена был я, Вергилий, питаем 
Партенопеей и цвел, обучаясь на скромном досуге, 
Песней пастушьей себя забавлял и, юностью смелый, 
Титира пел я в тени широковетвистого бука.

 

 

У Пушкина мы читаем:

Здесь, лирой северной пустыни оглашая, 
Скитался я в те дни, как на брега Дуная 
Великодушный грек свободу вызывал, 
И ни единый друг мне в мире не внимал; 
Но чуждые холмы, поля и рощи сонны, 
И музы мирные мне были благосклонны.

В противоположность Вергилию, прославляющему военные подвиги Августа, русский  поэт говорит о борьбе греков за свободу, тем самым подчеркивая  различие между собой, Овидием и Вергилием.

Введение отдельных вставок, взятых из античных оригиналов, было очень  характерно, например, для стихотворений  А. Шенье. В собственном комментарии  к элегии XXIII он пишет: «... Я вставлял сюда, по моему обыкновению, куски из Вергилия, Горация и Овидия» — и прямо указывает античные источники для отдельных мест своей элегии. По-видимому, в данном случае Пушкин в какой-то степени близок Шенье, отдавая дань уважения античной поэзии в целом. С произведениями Вергилия, как известно, русский поэт был хорошо знаком. В письме к брату от 24 сентября 1820 г. из Кишинева он вспоминает Броневского, «человека почтенного по непорочной службе и по бедности. Теперь он под судом и, подобно старику Вергилия, разводит сад недалеко от города».

Таким образом, на новом этапе творчества русский поэт вновь обращается к  образу Овидия. В годы, когда он решает проблемы взаимоотношения судьбы человеческой и «судьбы народной», голос народа в оценке действий героя приобретает  для него, как известно, особое значение. Кротость и миролюбие Овидия, обаяние его личности, которые проявились в «Тристиях» и «Посланиях с Понта» и которые были оценены Пушкиным уже в стихотворении «К Овидию», вновь выдвигаются на первый план. Однако если линия поведения Овидия по отношению к Августу не могла соответствовать убеждениям русского поэта, то те же самые принципы поведения римского изгнанника по отношению к окружающему его чужому народу представляются Пушкину заслуживающими высокого одобрения и глубокого восхищения. Как справедливо писал Д. П. Якубович, Пушкин по-разному относится к своим любимым античным авторам в разные периоды своего творческого развития.

Лирическое послание «К Овидию»  написано шестистопным ямбом, проникнуто глубоким сочувствием к римскому изгнаннику. Оно выражает стремление понять поэта – человека другой культуры и другого типа личности. Множество метафор помогают раскрыть это стремление и попытку сравнить судьбу Овидия и свою собственную(«безотрадный плач», «роскошный гражданин», «далекая дружба»). Через «размышления и мольбы» Овидия Пушкин хочет выразить свои мысли и желания, что делает стихотворение более глубоким, эмоциональным, пропитанным горечью и страданием.

  1. Заключение

 

Один из лучших образцов исторической элегии Пушкина южного периода — стихотворение «К Овидию» (1821). В этом стихотворении, как и в некоторых других подобного рода, историческая тема служила для Пушкина средством аналогии, способом высказаться о современном и близком, хотя и не прямым, но глубоко-личным признанием. Не случайно Пушкин так особенно дорожил этим стихотворением. В письме к брату от 30 января 1823 г. он писал: «Каковы стихи к Овидию? душа моя, и «Руслан», и «Пленник», и «N061», и все дрянь в сравнении с ними...».

 

  1. Список используемой литературы
    1. Н. В. ВУЛИХ «Образ Овидия в творчестве Пушкина»
    2. А.И. Малеин. Пушкин и Овидий. — В кн.: Пушкин и его современники, вып. IV. Пб., 1916, стр. 8 и сл.
    3. М. М. Покровский. Пушкин и античность. — В кн.: Временник Пушкинской комиссии, т. 4—5. М.—Л., 1939, стр. 39—40.
    4. Д. П. Якубович. Античность в творчестве Пушкина. — В кн.: Временник Пушкинской комиссии, т. 6. М.—Л., 1941, стр. 139—160. 
    5. З. А. Бориневич-Бабайцева. Овидиев цикл в творчестве Пушкина. — В кн.: Пушкин на юге. Труды пушкинских конференций Кишинева и Одессы, вып. I. Кишинев, 1958 
    6. С. Я. Лурье. Пушкин и русские революционные демократы о Вергилии и Овидии. — В кн.: Публий Овидий Назон. (К 2000-летию со дня рождения). Львов, 1960.
    7. См.: З. А. Бориневич-Бабайцева. Овидиев цикл в творчестве Пушкина, стр. 167—200

 

 

 


Анализ стихотворения А.С.Пушкина «К Овидию» 📙 Реферат → 🆔 24806

Анализ стихотворения А.С.Пушкина «К Овидию» 📙 Реферат → 🆔 24806

Анализ стихотворения А.С.Пушкина «К Овидию»