Анархизм и его отношение к политической власти

НОВОРОССИЙСКАЯ ГОСУДАРСТВЕННПЯ МОРСКАЯ АКАДЕМИЯ

Кафедра Философии

Реферат

«Анархизм и его отношение к политической власти»

Рецензент: преподаватель

 Розенфельд Э.В.

Выполнил: студент 531 гр.

 Аврамченко Р.Г.

НОВОРОССИЙСК

1999 Г.

Оглавление

Введение.

Цель данного реферата уяснить что такое анархизм, как возник ( т.е. его исторические корни), чего добиваются его последователи и какими методами они хотят прийти к желаемому результату. Прежде всего хотелось бы узнать что означает само слово анархизм, для этого обратимся к Советской энциклопедии: Анархизм - (от греческого Anarhia - безвластие) общественное политическое движение которое выступает за немедленное уничтожение всякой государственной власти (в результате "самовольного" стихийного бунта масс) и создание федерации мелких автономных ассоциаций производителей, отвергает политическую борьбу рабочего класса и диктатуру пролетариата. Известна и формулировка этого слова одного из представителей анархизма П. Кропоткина: Анархия — это учение, которое стремится к полному освобождению человека от ига Капитала и Государства. Определив, что такое анархизм поговорим о его истоках.

 Элементы анархического  мировоззрения были известны  на протяжении многих веков. Стремление к полной свободе личности в свободном обществе, отрицание власти и эксплуатации – подобные настроения в той или иной форме можно обнаружить у античных киников и у китайских даосов, у средневековых анабаптистов и у английских диггеров, у русского еретика Ф. Косого и французского мыслителя конца XVIII в. С. Марешаля. Роднящее упомянутых мыслителей умонастроение уместно обозначить термином протоанархизм.

Однако анархизм в собственном смысле этого слова, несомненно, порожден реалиями нового времени. Лишь с конца XVIII столетия, когда Европа вступила в эпоху великих революций, способствовавших утверждению человеческой индивидуальности и крушению основ традиционного общества, постепенно оформляется анархизм – сначала как философское учение, а затем как революционное движение.

Анархизм стал реакцией на достижения и неудачи Великой Французской революции: манящий идеал свободы, равенства и братства обернулся новым отчуждением; парламентская демократия не принесла желанного освобождения личности1.

Анархизм окончательно сформировался в 1830–1840-е гг. – в борьбе и полемике с либерализмом и государственным социализмом. Если первый подчеркивал значение политической свободы гражданина (признавая необходимость сохранения, хотя и предельно минимизированного, государства), то второй выступал за социальное равенство, считая инструментом его осуществления тотальную государственную регламентацию. Девизом же анархизма, противостоявшего обоим течениям, можно считать знаменитые слова Михаила Бакунина: «Свобода без социализма есть привилегия и несправедливость... Социализм без свободы есть рабство и скотство».

Рождение российского анархизма

Рождение российского анархизма затянулось на несколько десятилетий. Лишь в 80-е годы XlX в. он сформировался в революционное движение и начал играть определяющую роль в системе общественно-политических взглядов народников. Большинство из них поначалу, находились под влиянием бакунинских идей.  М.А. Бакунин, на первое место выдвигал борьбу всеми дозволенными способами с государством и его институтами и громогласно объявил себя врагом любой власти. В манифесте-книге “Государственность и Анархия” -  он предложил своим последователям единственную форму революционной борьбы - немедленное всенародное восстание для разрушения государственного строя. Взамен предлагалось организация вольного братского союза “производительных ассоциаций, общин и областных федераций, обнимающих безгранично, потому свободно, людей всех языков и народностей”

 По мнению Бакунина, долгом  каждого честного революционера должна была стать поддержка в народе инстиктунтивного духа протеста, его постоянной готовности к революции.  “ Живой ток революционной мысли, воли и дела” должен был разбить традиционную замкнутость крестьянского мира, наладить связь между фабричными работниками и селянами и создать на их основе несокрушимую силу, способную одним махом произвести в стране социальную революцию.

Развивая  теоретические построение Бакунина, члены кружка А.В. Долгушина вскоре предложили идею “хождение в народ” с целью подготовки крестьянских восстаний для осуществления социальной революции. Через “хождение в народ” прошли многие видные люди эпохи, искавшие действительные способы борьбы с самодержавием.

 Дальнейшее развитие анархические  построения нашли в лице П.А, Кропоткина. Осенью 1873 г. по поручению “чайковцев” (членов кружка Н.В. Чайковского) - он составил программный документ организации, манифест - "Должны ли мы заняться рассмотрением идеала будущего строя ?" В этом документе идеалом будущего строя объявлялась “анархия “ - т.е. “союз вольных коммун”, без центральной государственной власти. Движущими силами для проведения в жизнь анархической программы Кропоткин считал не только крестьян, но и городских рабочих:

“Здесь мы должны распространять наши воззрения, здесь должны мы подыскать товарищей. Прежде всего восстание должно произойти в самом крестьянстве и городских рабочих только тогда может оно рассчитывать на успех”.

 Насколько сильна была вера  в осуществимость анархических  построений у российской молодежи той поры, показывает тот факт, что в первых больших судебных процессах 70-х годов, организованных правительством против революционеров (процессы “50-ти”и“193-х”), наиболее видные обвиняемые почитали за честь называть себя анархистами.

 В начале ХХ в. в России, в условиях общего революционного подъема и невиданной по накалу классовой борьбы, анархизм - вечный спутник революций и социальных потрясений вновь заявил о себе, как об общественно-политическом движении, объединяющем леворадикально, демократически настроенные слои общества.

 Первые шаги к усилению  роли анархизма в общественно-политической  жизни страны были сделаны  за границей. В 1900 г. в Женеве возникает  организация российских анархистов-эмигрантов “Группа русских анархистов за границей“, издавшее воззвание с призывом к свержению самодержавия и социальной революции. Ее лидерами были Мендель Дайнов, Георгий и Лидия Гогелия. Супруги Гогелия в 1903 г. в Женеве создали группу анархистов-коммунистов “Хлеб и Воля”, принесшую известность Российскому анархизму. “Хлебовольцам” при поддержке Кропоткина, М. И. Гольдсмит и В. Н. Черкезова удалось в том же году организовать первого российского анархического печатного органа за границей - газеты “Хлеб и Воля”.

  В самой России первые  анархистские группы появляются весной 1903 г. в г.Белостоке Гродненской губернии среди еврейской интеллигенции и присоединившихся к ней ремесленных рабочих; летом - в г. Нежине Черниговской губернии в среде учащийся молодежи. Начавшийся процесс образования анархистских групп на территории страны шел по восходящий линии, и уже к концу 1903 г. функционировало 12 организаций в 11 городах, а в 1904 г. - 29 групп в 27 населенных пунктах северо-запада, Юго-запада и Юга страны.

  География российского анархизма  четко обрисовалась в 1905-1907 годах. “Столицами” движения считались Белосток, Екатиринослав и Одесса.

  Социальную основу анархического  движения составляли преимущественно  кустари, ремесленники, торговцы, крестьяне, деклассированные элементы, часть  интеллигенции, а также немногочисленные группы рабочих недовольные существующими порядками, но слабо представляющие пути и средства борьбы с ними. Если попытаться составить обобщенный портрет анархиста периода первой российской революции, то он бы выглядел так: это был бы молодой человек (или девушка) 18-24-летнего возраста, имевший начальное образование и представлявший, как правило демократические слои общества. Среди анархистов практически не было лиц зрелого возраста. Самым пожилым в движение были - его основатель Кропоткин (1842) и его ближайшая последовательница М. И. Гольдсмит (1858). Основная масса крупных организаторов движения - М. Э. Данилов, Н. И. Музиль, Я. И. Кирилловский, А. А. Боровой, В. И. Федоровловский (Д. Новомирский), - родились в середине - конце 70-х гг. XIX в., т.е. к моменту революции им было около 25 - 32 лет. В основном руководители и теоретики анарходвижения имели высшее или среднее специальное образование, большие навыки агитационной работы.

  Июльский политический кризис 1917 г. закончился поражением сил  революции и частичным разгромом анархических организаций. В этот период на передней край борьбы вновь выходит Кропоткин. Его фигура привлекла внимание не только революционеров, но и сторонников правительства, пытавшихся использовать в своих целях авторитет великого ученого и мыслителя. А. Ф. Керенский делал невероятные усилия, чтобы уговорить Кропоткина войти во Временное правительство, предлагая ему на выбор любой пост министра. Кропоткин отказался ответив: "Я считаю ремесло чистильщика сапог более честным и полезным”. Очевидно, результатом длительных размышлений стало его участие в  работе Государственного совещания в Москве,15 августа 1917г.             

Консервативные круги вряд ли ожидали услышать от теоретика анархизма проповедь идеи классового примирения всех сил “и правых и левых”, действующих в революции. Возможно, это был хитрый ход политика считавшего, что достичь царства анархии можно будет только в условиях мира и демократии. Но за такое положение дел анархистам еще предстояло бороться. Накануне Октября 1917 г. они были все еще в значительной степени разрозненны. Колебание различных частей анархического движения не спасли его от подчинения решительной и властной тактике большевиков. В дни Октября большевики использовали анархистов в качестве боевой, разрушительной силы против буржуазии, оказывая им всемерную помощь оружием, продовольствием и пр. Анархисты, окунувшись в родную стихию борьбы и разрушения, участвовали в октябрьских событиях 1917 г. в Петрограде, Москве, Иркутске и других городах.

  Но для большевиков утвердившихся у власти, анархизм, с его лозунгами борьбы за свободу личности и против государственных институтов, был хорош только до той  поры, пока не мешал осуществлению собственных планов государственного строительства. Большевики опасались соединения идей анархии с лозунгами своих противников из среды демократических слоев общества. Для борьбы с анархистами и их попутчиками были использованы все методы: от обвинения их в поддержке “буржуазных контрреволюционеров”, в организации “пьяных погромов” до попыток формирования ими собственных отрядов.

17 декабря в газете петроградских  анархистов появился призыв к  созданию собственных вооруженных  сил. “Вольные анархические дружины”  нужны были анархистам ”для  организованного удара... по власти, для смертельной за социальную революцию”. В публикации содержалась прямая угроза большевикам:” Если вы станете на нашем пути к анархии, к коммуне, мы растопчем и вас”. Весной 1918 г. анархисты приступили к созданию постоянных боевых отрядов. Кадры “боевиков” предназначались для борьбы “за идеалы анархизма”, с “контрреволюцией” в России, а также для подавления выступлений “германских белогвардейцев”.

  Постоянная нацеленность  анархистов  на задачи мирового революционного  развития не мешала им устраивать  прозаические налеты на квартиры, грабить склады и магазины, и даже захватывать здания. Московские анархические группы зимой 1918 г. устроили настоящие  соревнование по захвату особняков в городе.

  Почувствовав за собой некую  силу, анархисты решили добиться  окончательного своего признания Советской властью. Весьма важной для них была задача обеспечения оружием и продовольствием в равных пропорциях с красногвардейцами. Власти Москвы и Петрограда признали требования анархистов недопустимыми и запретили им выдачу оружия.

Анархисты не могли смирится с таким решением властей. В конце марта 1918 г. члены Московской Федерации анархических групп официально уведомили Моссовет о захвате помещения купеческого собрания на Малой Дмитровке дом № 6 и размещении там своих организаций. Такая позиция создала угрозу возможных насильственных действий против большевиков. Насколько такая задача была реальной и выполнимой для анархистов?  

Сейчас трудно ответить на этот вопрос. Во всяком случае, в Москве стали усиленно распространятся слухи о готовящемся выступление анархистов.

  В ночь с 11 на 12 апреля в  городе силами ВЧК, воинских частей  и латышских стрелков из охраны  Кремля был проведен захват  зданий, занимаемых анархистами, и  разоружение сторонников анархии. В некоторых местах анархисты оказывали сильное сопротивление, но в основном застигнутые врасплох, сдавались. Вскоре было проведено разоружение анархических групп в Петрограде, Вологде, подавлен анархо-мятеж в районе Бугуруслана-Самары.

  Верхушка движения не имевшая  после смерти П. А. Кропоткина в 1921 г. подлинного руководителя и теоретика, раскололась на несколько частей.

Многие анархисты заявило о кризисе движения, его перерождение своем желании трудится на благо большевиков и вступило в РКП(б). Другая часть духовному гнету и лжи предпочла эмиграцию и выехала или была выслана за границу. Наконец, оставшийся в стране приверженцы анархии пытались проводить какую-то работу но их было ничтожно мало.

  Многие анархисты тяжело  переживая разрыв с родиной, одиночество, и усталость от бесполезной борьбы, принимают решение вернуться в СССР. Кто-то возвращался по своей воле, кто-то из-за связей с чекистами, но как правило конец жизни эти в прошлом идейные анархисты проводили одинаково - на стройках и лагерях

ГУЛАГа. В 1929 г. на воле уже практически ни кого не было. Анархические организации в стране прекратили свое существование.                                

Как марксизм боролся с анархизмом

Советская историография рассматривала взаимоотношения Маркса и Бакунина всегда с одной позиции, с позиции официально принятой идеологической доктрины. Всегда Маркс оказывался носителем истины, а Бакунин - злодеем, не желавшим подчиняться уставным требованиям и создавшим свой "подпольный" Альянс с целью захвата власти в Международном Товариществе Рабочих. Однако сегодня есть возможность и необходимость посмотреть на давние события более трезвым и независимым взлядом.

 Известно отношение  Ленина к анархизму, как к движению, имеющему общую цель с коммунистами. Расхождение определялось лишь  в принципах достижения безгосударственного общества. Можно поэтому полагать, что и ранее в I Интернационале напряженная борьба между марксистами и бакунистами разгорелась в основном не по вопросам целеопределения, а вокруг определяющих управление организацией должностей, т.е по вопросам влияния.

 Деятельность Бакунина  в Интернационале неразрывно  связана с его взаимоотношениями с К. Марксом, которые, в свою очередь, сложились во второй половине 40-х годов XIX века под воздействием появившегося у Бакунина интереса к коммунистическим идеям.

 Впервые о коммунизме  Бакунин узнал из книги "Die Socialisten in Frankreich" (1848) доктора Лоренца Штейна, в которой излагались системы  французских социалистов Бабефа, Сен-Симона, Фурье и других. Эта  книга открыла ему новый мир, в который он "бросился со всею пылкостью алчущего и жаждущего..." С этого момента Бакунин с большим вниманием следил за развитием теории, поскольку смотрел на коммунизм, как на "естественный, необходимый результат экономического и политического развития Западной Европы; видел в нем юную, элементарную, себя еще не знающую силу, призванную или обновить или разрушить в конец западные Государства".

 Познакомился Бакунин  и с работами Вейтлинга о  коммунизме. Естественно, что этот  его интерес не мог не привести  к основоположникам марксизма, К. Марксу и Ф. Энгельсу. Бакунин высоко оценил личные качества Маркса. Однако, не смотря на уважение его "за его знания и за его страстную и серьезную преданность делу пролетариата", большой интерес к его теории, Бакунин был далек до полной близости марксистским идеям. И причиной этому было еще подсознательно складывающееся к концу 40-х годов анархистское мировоззрение, категорически отрицающее любую форму государственности, в том числе и пролетарскую.

Для К. Маркса государство "подлежало некоторым починкам и долженствовало, как таковое, играть роль в деле улучшения быта рабочего класса". Бакунин же придерживался другой цели - "окончательного и полного освобождения рабочих и народного труда от ига всех его эксплуататоров - хозяев, владельцев сырого материала и орудий производства, словом всех представителей капитала, а также уничтожения всякой политики посредством разрушения Государства.

 Надо сказать, что с  первых же дней знакомства  Маркс и Бакунин почувствовали  друг в друге соперников. И все их дальнейшие взаимоотношения строились с позиций соперничества. Первый удар нанес Маркс, опубликовав 6 июля 1848 года непроверенную (как позже оказалось - ложную) информацию французского корреспондента в своей газете Neue Rheinische Zeitung. В ней говорилось о шпионской деятельности Бакунина в пользу России. Несмотря на последующие опровержения и извинения, а также внешнее примирение, начавшаяся клеветническая кампания против Бакунина оставила свой неизгладимый след, что дало повод Бакунину дать резкую оценку Марксу, который возненавидел его более других за то, что он не захотел быть принужденным посетителем их обществ и собраний.

 Дальнейшие взаимоотношения  Бакунина и Маркса были продолжены  в 60-х годах, когда за плечами у первого остались годы активной революционной деятельности и длительного сурового заключения. К этому времени у Бакунина (не без влияния в том числе марсизма) окончательно оформилось анархистское мировоззрение. Так под воздействием идей К. Маркса Бакунин сделался горячим последователем идеи общинной собственности в противоположность собственности индивидуальной.

В конце 1864 года К. Маркс предложил Бакунину вступить в только что созданное Международное Товарищество Рабочих (I Интернационал), вполне определенно рассчитывая на его помощь в борьбе против влияния мадзинистов в итальянском и других национальных революционных движениях. Познакомившись с программными документами, Бакунин формально выразил свою готовность пропагандировать идеи Интернационала в Италии. Но Бакунин скрыл от Маркса тот факт, что он в это время уже имел свое тайное общество. И на это были причины.

 Во-первых, различались  их принципиальные взгляды на  государство и методы достижения цели (Бакунин считал, что коммунизм ...сосредотачивает и поглощает все силы общества в пользу государства,... неизбежно приводит к сосредоточению собственности в руках государства, между тем как я хочу уничтожения государства...).

 Во-вторых, Интернационал  в то время до событий, "давших  ему в 1866 году новую жизнь, являлся  довольно безвредной организацией - механической агломерацией секций и рабочих обществ, не имевшей ни революционного духа, ни ярко выраженных социальных идей.

 Бакунин вступил в  Интернационал (Женевскую секцию) лишь  в июле 1868 года и попытался с согласия женевских интернационалистов сблизить Лигу Мира и Свободы, в которой тогда состоял, с Интернационалом. Однако Брюссельский конгресс Интернационала, получивший приглашение Лиги, напыщенно заявил, что "Лига Мира и Свободы не имеет причин существовать, раз есть Интернационал..."

 Как известно, в Берне  на конгрессе Лиги произошел  раскол во время обсуждения  вопроса об отношении к социализму. Бакунин вместе с 18 членами вышел из Лиги и основал 25 сентября Альянс Международной социалистической Демократии. Этот Альянс заявил, что признает все положения Интернационала и считает себя его ветвью". Далее Бакунин предпринял попытку включить Альянс коллективным членом в Интернационал, чтобы тот, встав в авангард, успел бы "вовремя внести в движение на континенте некоторую долю здорового идеализма и революционной энергии".

 Однако Маркс в штыки  встретил поползновения Бакунина, считая, что представленная программа - это "поверхностно надерганная  отовсюду мешанина - равенство классов, отмена права наследования как  исходная точка социального движения (сен-симонистский хлам), атеизм, предписываемый членам Интернационала как догма, и т.д., а в качестве главной догмы (по-прудонистски) - воздержание от участия в политическом движении". Естественно, что бакунинская программа и не могла быть воспринята иначе, поскольку противоречила, по мнению Маркса, основным положениям Интернационала. Бакунин получил отказ по причине несоответствия структуры организации уставным требованиям Интернационала.

Образовать свою секцию в Интернационале Бакунин смог лишь после внесения изменений в программные документы Альянса. Создавая свою коалицию в Интернационале, Бакунин преследовал цель воспользоваться существующей международной организацией для расширения сферы влияния своих идей. Аналогичную цель преследовал Маркс.

 Принимая в свою  организацию бакунистов, он надеялся  открыть себе путь в те тайные  организации, где сильны были  позиции сторонников Бакунина. А  они бесспорно имели большое  число сподвижников в Италии, Испании и юрской части Швейцарии, в отдельных слоях населения Франции и Германии. Именно поэтому не развернулась дискуссия в момент принятия анархистов в Товарищество.

 Однако дальнейшая  история взаимоотношений коммунистов  и анархистов в Интернационале представляет собой целую череду идеологических столкновений по политическим вопросам революционного движения, столкновений "авторитарного и умеренного крыла ассоциации с революционным и анархическим течением, представленным Бакуниным и его товарищами".

 В переписке Маркса  и Энгельса 1869 года сквозило подозрение, что Бакунин хочет встать во главе европейского рабочего движения. "Быть может, его придется официально исключить из Интернационала" - писал Маркс; "...нужно не дремать и постараться его обезвредить" - вторил ему Энгельс. С конца этого года началась подпольная кампания интриг и клеветы со стороны марксистской части Интернационала, направленная на устранение идейной оппозиции, достижение единомыслия во всех ее частях.

 Первое серьезное столкновение  взглядов произошло у Бакунина  и Маркса в оценке Парижской Коммуны - народного правительства, просуществовавшего 72 дня. Бакунин упрекал ее за то, что она "проявляла склонность к законодательной деятельности, изданию декретов, никоим образом не стремилась стимулировать анархию" и не имела ни малейшего представления о путях "упразднения всех политических и юридических институтов". Маркс же писал о том, что Коммуна "была, по сути дела, правительством рабочего класса", явилась первой исторической формой государства пролетарской диктатуры.

 Попытки внедрить теорию  бунтарского анархизма Бакунина в революционную практику были продолжены в Испании и Италии. Однако здесь последовали неудачи, причина которых вероятно в ошибочно выбранной тактике, недооценке политических методов. Но такая тактика соответствовала бунтарской доктрине Бакунина. Тем не менее, это послужило причиной резких обвинений со стороны Маркса и его сторонников в предательстве анархистами интересов рабочего класса.

Организованный марксистами 2-7 сентября 1872 года в Гааге конгресс Интернационала превратился в настоящее судилище над анархистами, обвиненными во всех смертных грехах. Место проведения конгресса было выбрано так, чтобы среди участников было меньше федералистов. Накануне конгресса комиссией, состоящей из марксистов, некоторым федерациям и секциям секретно была разослана брошюра "Мнимый раскол в Интернационале", направленная против Бакунина и его сторонников. Авторство брошюры оставалось явно за Марксом, который "собрал через своих агентов все, по его мнению, наиболее компрометирующие данные, группировал их и снабдил своими комментариями".

 Узнав об этом циркуляре, Бакунин выразился так: "Дамоклов  меч, так долго висевший над  нашими головами, наконец, упал. Собственно  говоря, - это не меч, а обычное  оружие Маркса - куча грязи...".

Собранные факты были не бесспорны и даже относились к другой организации (нечаевской). Более того, есть основания полагать, что большая их часть была специально инспирирована с вполне определенной целью устранения политического соперника. Обвинение было построено по поводу ведения анархистами раскольнической деятельности внутри Товарищества при помощи законспирированной тайной организации. Однако, предъявляемые документы этого доказать не могли и главенствовали исключительно эмоции. Особенно марксистов возмущал тот факт, что по деятельности бакунистов судили о тактике и стратегии всего Интернационала.

 Бакунина также обвинили  в преступной связи с русским  авантюристом Нечаевым, хотя ранее  Бакунин уже признал, что слишком  доверился "представителю российской  революционной организации". Бакунину приписали авторство "Катехизиса революционера", к которому он имел, по-видимому, лишь косвенное отношение. Председатель Комиссии Куно на конгрессе заявил, что у них в действительности нет ни одного материального доказательства, подтверждающего приписываемые обвиняемым инкриминируемые факты, но Комиссия "по отношению к этим гражданам имеет моральную уверенность в их виновности и поэтому, не имея возможности представить конгрессу определенных доказательств, Комиссия просит Конгресс довериться ее заключению". Таким образом Интернационал был очищен от "анархистского духа".

Но победа оказалась Пирровой победой. Уже на самом конгрессе даже со стороны сторонников Маркса высказывалось недовольство его диктаторскими замашками. Чувствуя это, Маркс с целью сохранения своего руководства решил перенести Генеральный Совет Интернационала в Нью-Йорк.

"Итак, раскол в Интернационале  был провозглашен" - писали Маркс  и Энгельс, Гаагский конгресс, таким  образом, разделил интернационалистов  на два полюса: сторонников и противников Бакунина, а значит, и по отношению к основным методам политической деятельности.

Идейное и организационное размежевание предопределило судьбу Международного Товарищества Рабочих, Генеральный Совет которого вынужден был распустить самого себя в Филадельфии. "Это произошло 15-го июля 1876 года через 2 недели после смерти Бакунина".

Много ярких и страстных страниц посвятил Бакунин всесторонней критике государства и его разрушительного влияния на людей – как управляемых, так и управляющих. «Государство – это самое вопиющее, самое циничное и самое полное отрицание человечности, – писал русский анархист. – Оно разрывает всеобщую солидарность людей на земле и объединяет только часть их с целью уничтожения, завоевания и порабощения всех остальных». Бакунин считал, что произвол, чинимый над человеком и обществом, государство напыщенно именует «законом».

Государство, по Бакунину, является не чем иным, как «официальной и правильно установленной опекой меньшинства компетентных людей ... чтобы надзирать за поведением и управлять поведением этого большого неисправимого и ужасного ребенка – народа». Поскольку всякая власть стремится себя увековечить, «ребенок» никогда не достигнет совершеннолетия, пока над ним господствует упомянутая опека. «Итак, там, где начинается государство, кончается индивидуальная свобода, и наоборот. Мне возразят, что государство, представитель общественного блага, или всеобщего интереса, отнимает у каждого часть его свободы только с тем, чтобы обеспечить ему всё остальное. Но остальное – это, если хотите, безопасность, но никак не свобода. Свобода неделима: нельзя отсечь ее часть, не убив целиком. Малая часть, которую вы отсекаете, – это сама сущность моей свободы, это всё... Такова уж логика всякой власти, что она в одно и то же время неотразимым образом портит того, кто ее держит в руках, и губит того, кто ей подчинен».

Осуждая патриотизм как государственно-националистическую идеологию рабства и ненависти, Бакунин подвергает подробной критике и представительную демократию, опирающуюся, по его мнению, на манипулирование управляемыми массами. Проблемы государства и социальной революции Бакунин анализирует в связи с национальными особенностями различных европейских народов, с их историей и культурой. Если бисмарковская Германия представляется Бакунину воплощением духа государственничества, централизма, милитаризма и бюрократии, то романские и славянские народы мыслитель рассматривает как среду, стихийно порождающую анархистов. Надо признать, что именно в славянских странах и в Южной Европе анархическое движение получило наибольший размах в 1860–1870-е гг. и позднее.