Анастас Микоян, личность в истории

Реферат.

По дисциплине: История.

Тема: Анастас Микоян, личность в истории.

          Выполнил: Адамян Арман.

          Проверил(ла): преподаватель кафедры истории и политологии Сарнова Виктория Владимировна

Новосибирск, 2012.

Введение

         Анастаса Ивановича Микояна уже нет в живых; он умер в октябре 1978 года, не дожив всего один месяц до своего 83-летия. Это был человек поучительной судьбы, показавший пример необычного в нашей стране политического долголетия. Еще в 1919 году Микоян был избран во ВЦИК РСФСР. Затем стал членом ЦИК СССР и Президиума Верховного Совета СССР до 1974 года. Таким образом, в составе высших органов Советской власти Микоян состоял пятьдесят пять лет. Микоян пятьдесят четыре года подряд был членом ЦК партии и сорок лет работал в составе Политбюро ЦК. Ни один из руководителей КПСС и Советского государства, кроме Ворошилова, не мог бы по "стажу" руководящей работы конкурировать с Микояном. Еще в конце 60-х годов, когда Микоян начал публиковать отрывки из своих мемуаров, кто-то пустил в ход меткую шутку: этим мемуарам следовало бы дать название "От Ильича до Ильича". В наших условиях столь беспримерное политическое долголетие говорит не только о незаурядных способностях государственного деятеля, но и об умении быстро приспосабливаться к резко меняющимся политическим обстоятельствам. Конечно, иногда Микояну просто "везло", но ведь и благоприятную случайность удается использовать не всякому. В партийной среде можно услышать и сегодня немало анекдотов о политической изворотливости Микояна. Вот лишь один из них: Микоян в гостях у друзей. Неожиданно на улице начался сильный дождь. Но Микоян поднялся с места и стал собираться домой. "Как же вы пойдете по улице? - спрашивают его друзья. - На дворе ливень, а у вас нет даже зонтика!" "Ничего, - отвечает Микоян, - я пройду между струй".

Молодость 
        Анастас Микоян родился 13 (25) ноября 1895 в Армении в селе Санаин в семье бедного сельского плотника. По окончании начальной школы отец отдал учиться способного мальчика в Нерсеяновскую армянскую духовную семинарию в Тифлисе. Это было одно из лучших учебных заведений в Закавказье, оно было доступно для всех слоев населения и давало лучшее образование, чем классическая гимназия. Мало кто из выпускников этой семинарии становился священником, но многие стали видными деятелями армянской интеллигенции. Как ни странно, но именно духовные семинарии дали России множество революционеров. В духовных семи нариях учились Чернышевский и Добролюбов. Грузинскую духовную семинарию окончил в том же Тифлисе Сталин. Можно перечислить десятки видных советских государственных деятелей 20-30 х годов, которые окончили до революции духовные семинарии. Ближайшим другом Микояна в армянской семинарии был, например, Георг Алиханян, один из основателей Советской Армении, крупный деятель Коминтерна, расстрелянный в конце 30-х годов. Дочь Алиханяна Елена Георгиевна - жена академика А. Д. Сахарова.

Микоян  стал членом социал-демократического кружка еще в стенах семинарии  и прочитал здесь почти всю  марксистскую литературу на русском  языке. В 1915 году он вступил в партию большевиков. В этом же году Микоян блестяще окончил семинарию и  в 1916 году был принят на первый курс Армянской Духовной Академии, которая  находилась в Эчмиадзине - религиозном  центре Армении. Микоян не окончил Академии и не стал священником: началась февральская  революция, и именно он был одним  из организаторов Совета солдатских депутатов в Эчмиадзине.

Бакинская коммуна  
         Вскоре после Октябрьской революции Микоян оказался на партийной работе в Баку - этот город был главным промышленным центром и оплотом большевиков в Закавказье. В Бакинский Совет входили большевики, меньшевики, дашнаки, эсеры и другие партии. Незначительное преимущество было все же у большевиков, они создали в апреле 1918 года Совет Народных Комиссаров во главе со Степаном Шаумяном, членом ЦК РСДРП(б), которого Советское правительство, по предложению Ленина, назначило еще в декабре 1917 года Чрезвычайным комиссаром по делам Кавказа.

Молодой Микоян командовал боевой дружиной большевиков, он участвовал в подавлении восстания  мусаватистов азербайджанской националистической партии, которая вошла в союз с  турецкими войсками, наступавшими на город. Затем Анастаса Ивановича  послали на фронт как комиссара  бригады. Оборонять Баку было трудно. Начиналась гражданская война. Восстания  казаков на Дону и Северном Кавказе, чехословацкий мятеж, наступление  Добровольче ской армии Деникина отрезали Бакинскую коммуну от России. Часть Средней Азии (Закаспийская область) была оккупирована англичанами, гражданская власть здесь оказалась  в руках правых эсеров. Лишь морем  через Астрахань бакинские большевики могли получать кое-какую помощь из Советской России. В этой ситуации эсеры и меньшевики предложили пригласить в Баку английские войска. Еще шла  первая мировая война, в которой  Англия и Турция воева ли друг с  другом. Большевики были против. Однако бурное голосование Бакинского Совета не принесло успеха большевикам. 258 голосов  против 236 было подано за приглашение  английских войск и создание коалиционного  правительства из всех советских  партий. Часть народных комиссаров предлагала сохранить Совнарком  и провести перевыборы Совета, Но Шаумян не пошел на это. Большевики передали власть новому правительству, и скоро  в Баку вошли немногочисленные английские отряды. Узнав о перевороте, Микоян поспешил в город. Но здесь его  ждало еще одно горькое известие - большинство активных деятелей Бакинской  коммуны было арестовано. Впрочем, и  новая власть - так называемая диктатура  Центрокаспия - продержалась в Баку лишь до середины сентября. Англичане  не сумели приостановить турецкое наступление. Началась поспешная эвакуация. В  день вторжения турецких войск в Баку Микоян сумел освободить Степана Шаумяна и других большевиков из тюрьмы. С помощью командира небольшого отряда Т. Амирова все они успели занять место на пароходе "Туркмен", переполненном беженцами и солдатами. Корабль отплыл в Астрахань. Однако ни группа дашнакских и английских офицеров, ни многие из солдат не хотели плыть в советскую Астрахань. Они сумели взбунтовать команду корабля и увести его в Красноводск, оккупированный англичанами. Эсеровские власти в этом городе арестовали всех большевиков. Портретов бакинских комиссаров тогда еще не было, документов тоже. Руководствуясь списком на тюремное довольствие, который нашли у Корганова, исполнявшего роль старосты в Бакинской тюрьме, эсеры отделили двадцать пять человек во главе со Степаном Шаумяном. Сюда же включили командира партизан Т. Амирова. Так образовалась знаменитая цифра "26". Все они были увезены из Красноводска якобы для суда в Ашхабад. Но вагон с арестованными rfe дошел до Ашхабада. В ночь на 20 сентября 1918 года на 207-м километре Красноводской железной дороги все двадцать шесть арестованных были расстреляны. Здесь были и коммунисты и левые эсеры, народные комиссары и личные телохранители Шаумяна. Один из погибших оказался беспартийным мелким служащим. Но все они вошли в историю как "26 бакинских комиссаров". Микояна не было ни в списках на довольствие, ни в списках арестованных, опубликованных бакинскими газетами. Остались в живых и видные деятели Бакинской коммуны С. Канделаки и Э. Гигоян. Ни в Баку, ни в Красноводской тюрьме долго никто не знал о гибели 26 бакинских комиссаров. Турки скоро покинули Азербайджан. Война закончилась победой Антанты. Мусаватистское правительство вступило в сговор с англичанами. Рабочие Баку объявили забастовку, требуя возвращения Степана Шаумяна и его товарищей. Но в Баку вернулись в феврале 1919 года только Микоян, Канделаки и еще несколько большевиков. Лишь через полтора года, уже после восстановления Советской власти в Баку, были перевезены и торжественно захоронены на одной из центральных площадей города останки расстрелянных бакинских комиссаров.

Во главе крупнейших областей РСФСР  
Вернувшись в Баку, Микоян возглавил подпольную большевистскую организацию. Осенью 1919 года он побывал в Москве с докладом о положении на Кавказе, познакомился с Лениным, Кировым, Орджоникидзе, Куйбышевым, Фрунзе, Сталиным, Стасовой, был избран во ВЦИК. Весной 1920 года Красная Армия вступила в Баку, и здесь была провозглашена Советская власть. Но Микоян недолго оставался на Кавказе. Неожиданно его вызвали в Москву и направили с мандатом ЦК РКП(б) на работу в Нижегородский губком. Местные руководители встретили двадцатипятилетнего кавказца с недоверием. Положение в городе и в губернии было критическим. Волновался измученный голодом и холодом 50-тысячный гарнизон, недовольство охватило не только крестьян, но и рабочих, месяцами не получавших зарплаты. Опытный пропагандист и агитатор, Микоян действовал не только умело, но и весьма решительно. Вскоре он был введен в состав бюро губкома и стал фактическим руководителем губернии, о которой знал еще недавно только по школьному учебнику географии. Он несколько раз встречался с Лениным, участвовал во всех съездах Советов и съездах партии. В мае 1922 года двадцатишестилетний Микоян был избран в состав ЦК РКП(б).

В 1920 - 1921 годах Микоян попадает в "сферу  влияния" Сталина и еще перед  Х съездом партии выполняет ряд  его конфиденциальных поручений. Летом 1922 года по рекомендации Сталина Микоян был назначен секретарем Юго-Восточного бюро ЦК РКП(б). Вскоре он возглавил  СевероКавказский краевой комитет  РКП(б) с центром в городе Ростове-на-Дону. В этом крае проживало около 10 миллионов  человек. Сюда входили территории казачьих областей - Кубанской, Терской и Войска Донского, Ставропольской, Астраханской и Черноморской губерний, а также  семь национальных округов, в которых  проживали люди самых различных  национальностей. Проблемы, которые  приходилось решать молодому Микояну, были исключительно сложными. Северный Кавказ еще недавно служил ареной жестоких боев гражданской войны, отдельные  отряды казаков и горцев еще скрывались в горах Кавказа. И все же в  условиях нэпа Северный Кавказ быстро оправлялся от разрухи и становился снова житницей страны. Микоян весьма решительно требовал сближения с  крестьянством и казачеством. В  станицах сохранялся казачий быт, одежда, поощрялись даже военные учения, джигитовка, спортивные упражнения. Под лозунгом "Сделать казачество опорой Советской  власти" эти формирования включались в состав территориальных частей Красной Армии. Крайком разрешил не только горцам, но и казакам носить холодное оружие; было сохранено станичное  управление и общий станичный  бюджет. Во многих выступлениях Микоян призывал коммунистов не разрушать  церквей и мечетей и не ссориться  с крестьянами и казаками на почве  религии. Хотя богатые крестьяне  и крупные торговцы были лишены избирательных  прав, Микоян требовал соблюдения предоставленных  им в рамках нэпа экономических прав. Для прекращения партизанской борьбы в крае несколько раз объявлялась  амнистия. Были приняты меры для  развития курортов Минеральных Вод  и на Черноморском побережье. Все  это создало Микояну репутацию  умелого и опытного администратора и партийного руководителя. Он сблизился  со Сталиным и выступал неизменно  на его стороне в борьбе с так  называемой левой оппозицией. Сталину  нравились энергия Микояна, его  кавказское происхождение и полная лояльность. Еще в 1922 году Сталин, ставший  Генеральным секретарем ЦК партии, продолжал поручать Микояну некоторые  деликатные миссии, связанные с .внутрипартийной  борьбой. На объединенном Пленуме ЦК ВКП(б) в июле 1926 года вместе с Орджоникидзе, Кировым, Андреевым и Кагановичем  Микоян был избран кандидатом в члены  Политбюро.

Народный комиссар торговли и снабжения  СССР  
В августе 1926 года один из лидеров так называемой левой оппозиции, Л. Б. Каменев, был освобожден от поста наркома внешней и внутренней торговли и назначен послом в Италию. Новым народным комиссаром торговли неожиданно для многих был назначен тридцатилетний Микоян. Самый молодой в составе Политбюро, он стал и самым молодым наркомом СССР.

Микоян  работал в Наркомторге много  и напряженно. Было время нэпа. Не прошло и пяти лет с тех пор, как Ленин назвал торговлю тем "главным  звеном", за которое должна ухватиться партия большевиков, чтобы вытянуть всю сложную цепь социалистического  строительства. Именно Ленин выдвинул тогда лозунг "Учиться торговать", столь неожиданный для многих большевиков, еще недавно снявших  военную форму.

Положение в области торговли в 1926 - 1927 годах  было исключительно сложным из-за недостатка промышленных товаров и  связанных с этим трудностей в  хлебозаготовках. Микоян решительно выступал тогда за экономические средства разрешения кризиса и против каких-либо чрезвычайных мер в отношении  единоличников и кулачества, предлагаемых "левыми". На XV съезде ВКП(б) Микоян заявил, что из создавшегося кризиса  нужно выйти "наиболее безболезненным образом". Он предложил получить нужный городу хлеб "путем переброски товаров из города в деревню, даже за счет временного (на несколько месяцев) этоления городских рынков с тем, чтобы добиться хлеба у крестьянства". "Если мы этого поворота не произведем, - предупредил Микоян, - то мы будем  иметь чрезвычайные трудности, которые  отзовутся на всем хозяйстве".

Но  Сталин не прислушался к голосу Микояна  и других более умеренных членов руководства. Он пошел на принятие жестоких мер в отношении кулачества и  основной части крестьянства, что  привело вскоре к политике принудительной "сплошной" коллективизации и  экспроприации, выселению и ликвидации кулачества. Эта политика встретила  сопротивление не только у многих членов ЦК, но и таких членов Политбюро, как Бухарин, Рыков, Томский, Угланов. Однако Микояна не было среди участников так называемого правого уклона. Вряд ли он сочувствовал новой политике Сталина, имевшей катастрофические последствия для деревни, включая  и хлебородный Северо-Кавказский край. И все же он принял сторону  Сталина.

К началу 1930 года вся система торговли в стране пришла в полное расстройство. Хлебозаготовки приняли характер продразверстки, ибо закупочные цены уже не соответствовали  себестоимости сельскохозяйственной продукции. Наступила инфляция, бумажные деньги быстро обесценивались, Из-за недостатка продуктов в городах было введено  строгое нормирование и карточная  система. Во многих сельских районах  свирепствовал жестокий голод, уносивший  миллионы жизней. Для рабочих и  служащих вводились пайки различных. категорий в зависимости от работы, занимаемой должности и т. п. Торговля опять стала уступать место продуктообмену, при котором города снабжались продовольственными, а деревня - промышленными товарами, Новому положению в стране не соответствовали ни старые методы, ни прежнее название наркомата, во главе которого стоял Микоян. В 1930 году он был реорганизован в Наркомат снабжения СССР. Для подавляющего большинства населения страны это снабжение в начале 30-х годов было крайне скудным. Тогда-то и родилась в народе невеселая шутка: "Нет мяса, нет масла, нет молока, нет муки, нет мыла, но зато есть Микоян".

Впрочем, в одной торговой операции Микоян весьма преуспел: в продаже за границу  части коллекций Эрмитажа, Музея  нового западного искусства в  Москве (вошедшего в Государственный  музей изобразительных искусств имени А.С.Пушкина) и многих ценных предметов, конфискованных у царской  семьи и высших представителей русского дворянства. Как раз в начале первой пятилетки Советскому Союзу остро  не хватало валюты, чтобы оплатить импортируемое оборудование. Уменьшение сельскохозяйственного производства сократило до предела экспортные возможности страны. В это время  и возникла мысль о продаже  за границу картин знаменитых западных мастеров; Рембрандта, Рубенов, Тициана, Рафаэля, Ван Дейка, Пуссена и  других. К вывозу были намечены многие золотые и ювелирные изделия, мебель из царских дворцов (часть  этой мебели принадлежала еще французским  королям), а также часть библиотеки Николая |. Ведавший музеями страны народный комиссар просвещения А. В. Луначарский был решительно против затеваемой операции, но Политбюро  отвергло его возражения. Продать  ценности Эрмитажа оказалось не очень  просто - главным образом из-за протестов  видных деятелей русской эмиграции. Аукцион, проведенный в Германии, дал плохие результаты. Во Франции  Советский Союз также ждала неудача, потому что по некоторым из выставленных на продажу предметов эмиграция  возбудила судебные дела. Первые крупные  сделки Микоян заключил с известным  армянским миллиардером Гульбенкяном. Затем картины стали покупать и американцы. Крупнейшие сделки были заключены также с миллиардером и бывшим министром финансов США  Эндрю Меллоном. В меньших масштабах  эти продажи происходили до 1936 года. Общая выручка СССР от них  составила более 100 миллионов долларов.

Сталин  полностью доверял в этот период Микояну. Когдатяжело заболел председатель ОГПУ В. Менжинский, Сталин предполагал  поставить на его место Микояна. Но Микоян не горел желанием переходить из сферы торговли и снабжения  на руководство карательной системой Советского государства, и это назначение не состоялось,

Микоян  не принимал непосредственного участия  в карательных акциях времен коллективизации  и принудительных заготовок в 1930 - 1933 годах. Но ему пришлось дать свою санкцию на арест многих беспартийных специалистов - в том числе и  занимавших важные посты в Наркомате  торговли, - клеветнически обвиненных во вредительстве. Микоян не был инициатором  этих репрессий, но и не выступал открыто  против них. Показательна история М. П. Якубовича, который еще в Наркомате  торговли возглавлял управление промышленных товаров. Составляемые им планы снабжения  весьма придирчиво изучал Микоян, потом  они утверждались коллегией наркомата. Основные контрольные цифры снабжения  рассматривались даже на Политбюро  ЦК ВКП(б). Однажды Микоян распорядился увеличить снабжение одних городов  за счет других, что было связано  с массовыми протестами рабочих. Якубович напомнил, что задания по снабжению уже утверждены Политбюро. Но Микоян сослался на личное указание Сталина. Якубович подчинился. Вскоре, однако, и в других городах произошли  вспышки недовольства. В "Правде" появилась статья, обвинявшая Якубовича  и его отдел во вредительстве. Якубович был арестован. На первом же допросе он потребовал вызвать в  качестве свидетеля Микояна. Но следователь  только рассмеялся. "Вы что, сошли  с ума? - сказал он. - Разве мы будем  из-за вас вызывать наркома СССР свидетелем?" Якубович был осужден  и провел в лагерях и тюрьмах  более двадцати пяти лет.

Во главе пищевой промышленности СССР  
Тяжелый политический и экономический кризис 1928 - 1933 годов стал все же ослабевать. Раны, нанесенные стране и народу, постепенно затягивались. Одновременно стали давать плоды и те громадные усилия, которые были предприняты в эти же годы для создания промышленности. Хотя и более медленно, чем тяжелая индустрия, развивались легкая и пищевая. В 1934 году в СССР был образован самостоятельный Наркомат пищевой промышленности, во главе которого был поставлен Микоян. В России в урожайные годы не было недостатка в натуральных продовольственных товарах. Однако пищевая промышленность была очень слабой. Почти не существовало и системы общественного питания. Инициативе и умелому руководству Микояна наша страна обязана сравнительно быстрым развитием в годы второй пятилетки многих отраслей пищевой промышленности (консервы, производство сахара, конфет, шоколада, печенья, колбас и сосисок, табака, жиров, хлебопечения и т. д.). Микоян предпринял длительную поездку в США для знакомства с различными видами и технологией пищевой промышленности. СССР в середине 30-х годов производил, например, в сто раз меньше мороженого, чем США. Именно Микоян помог быстрому развитию производства искусственного холода и разных видов мороженого в СССР. Вообще мороженое было настоящим увлечением Микояна. Даже Сталин как-то заметил: "Ты, Анастас Иванович, такой человек, которому не так коммунизм важен, как решение проблемы изготовления хорошего мороженого".

По  инициативе Микояна в стране значительно  увеличилось производство котлет. Лучшие сорта котлет и сегодня нередко  называют "микояновскими". К сожалению, их теперь очень редко продают  даже в московских магазинах.

В подчинении Микояна оказалась и  вся ликеро-водочная промышленность страны. Выступая на Первом Всесоюзном совещании стахановцев, Микоян говорил: "В 1935 году водки продано меньше, чем в 1934 году, а в 1934 году меньше, чем в 1933-м, несмотря на серьезное  улучшение качества водки. Это единственная отрасль производства Наркомпищепрома, которая идет не вперед, а назад, к огорчению работников нашей  водочной промышленности.

Но  ничего, если огорчаются наши спиртовики... Тов. Сталин давно нас предупреждал, что с культурным ростом страны уровень  потребления водки будет падать, а будет расти роль и значение кино и радио".

Огорчаться  работникам водочной промышленности пришлось не так уж долго. Сегодня в нашей  стране есть не только радио и кино, но и телевидение, а производство водки и в 60-е, и в 70-е, и в 80-е  годы во много раз превысило довоенный  уровень и продолжает расти,

В конце 30-х годов в СССР по инициативе Микояна была издана и первая советская  поваренная книга - "Книга о вкусной  и здоровой пище". К каждому  из ее разделов было подобрано в  качестве эпиграфа какое-либо из высказываний Микояна или Сталина. Так, например, перед разделом "Рыба" можно  было прочесть такую сентенцию:

"Раньше  торговля живой рыбой у нас  вовсе отсутствовала, но в 1933 г. однажды товарищ Сталин задал  мне вопрос: "А продают ли  у нас где-нибудь живую рыбу?" "Незнаю. - говорю, - наверное, не продают". Товарищ Сталин. продолжает допытываться: "А почему не продают? Раньше  бывало". После этого мы на  это дело нажали и теперь  имеем прекрасные магазины, главным  образом в Москве и Ленинграде, где продают до 19 сортов живой  рыбы..."

Перед разделом "Холодные блюда и закуски" можно было прочисть:

"...Некоторые  могут подумать, что товарищ Сталин, загруженный большими вопросами  международной и внутренней политики, не в состоянии уделять внимание  таким делам, как производство  сосисок. Это неверно... Случается,  что нарком пищевой промышленности  кое о чем забывает, а товарищ  Сталин ему напоминает. Я кйк-то  сказал товарищу Сталину, что  хочу раздуть производство сосисок;  товарищ Сталин одобрил это  решение, заметив при этом, что"в  Америке фабриканты сосисок разбогатели  от этого дела, в частности  от продажи горячих сосисок  на стадионах и в других  местах скопления публики. Миллионерами, "сосисочными королями" стали.

Конечно, товарищи, нам королей не надо, но сосиски делать надо вовсю".

Перед разделом "Горячие и холодные напитки" Микоян обошелся без ссылки на Сталина, а привел лишь отрывок  из собственной речи:

"...Но  почему же до сих пор шла  слава о русском пьянстве? Потому, что при царе народ нищенствовал, и тогда пили не от веселья,  а от горя, от нищеты. Пили именно, чтобы напиться и забыть про  свою проклятую жизнь... Теперь  веселее стало жить. От хорошей  и сытой жизни пьяным не  напьешься. Весело стало жить, значит, и выпить можно, но выпить  так, чтобы рассудок не терять  и не во вред здоровью".

Как администратор Микоян был обычно вежлив со своими подчиненными. Но он был "сталинским" наркомом. В хорошем  настроении этот человек мог одарить  посетителей апельсинами из вазы на своем столе. Но в плохом настроении он порой швырял им в лицо подписанные (или неподписанные) бумаги, как это  нередко делал и Каганович.

В годы террора  
В 1935 году Микоян был избран полноправным членом Политбюро, а в 1937 году назначен заместителем Председателя Совнаркома.

Некоторые из близких друзей и родственников  Микояна пытаются до сих пор утверждать, что Анастас Микоян не принимал никакого участия в репрессиях, в терроре 30-х годов, хотя и не протестовал  против них открыто.

К сожалению, эти утверждения не согласуются  с действительностью. Конечно, Микоян никогда не был столь активен  и агрессивен, как Каганович, но он не мог, оставаясь членом Политбюро, вообще уклониться от участия в репрессиях. Во-первых, как член Политбюро, Микоян должен был нести свою долю ответственности  за все решения Политбюро, связанные  с репрессиями. На многих подготовленных Ежовым списках людей, предназначенных  к "ликвидации", Сталин не просто ставил свою подпись, но давал их также  и другим членам Политбюро. Во-вторых, каждый из наркомов должен был тогда  санкционировать аресты руководящих  работников в своей отрасли. Трудно предположить, что Микоян ничего не знал об арестах многих видных деятелей торговли и пищевой промышленности. С. Орджоникидзе, который пытался  защитить своих подчиненных, был  доведен еще в начале 1937 года до самоубийства. Микоян был другом Орджоникидзе, и младшего из своих пяти сыновей  он назвал его именем. Выступая через  двадцать лет на партийном собрании завода "Красный пролетарий", Микоян сам рассказал, что вскоре после  смерти Орджоникидзе Сталин вызвал его  к себе и сказал ему с угрозой: "История о том, как были расстреляны 26 бакинских комиссаров и только один из них - Микоян, - остался в живых, темна и запутанна. И ты, Анастас, не заставляй нас распутывать  эту историю".

После такого предупреждения даже путь, избранный  Серго, был сомнителен для Микояна, так как над ним все время  висела угроза быть обвиненным в предательстве  своих товарищей по Бакинской  коммуне. И Микоян подчинился Сталину. На февральско-мартовском Пленуме ЦК ВКП(б) Микояну поручили возглавить комиссию, которая должна была решить участь Бухарина и Рыкова. Ее определение  было кратким: арестовать, судить, расстрелять. Вместе с Маленковым, тогда еще  даже не членом ЦК, Микоян выезжал осенью 1937 года в Армению для проведения чистки партийных и государственных  органов от "врагов народа". Это  была жестокая репрессивная кампания, в результате которой погибли  сотни, а если учитывать и районные кадры, то тысячи ни в чем не повинных людей. Республиканская газета "Коммунист" в конце 1937 года писала:

"По  указанию великого Сталина товарищ  Микоян оказал громадную помощь  большевикам Армении в разоблачении  и выкорчевывании врагов армянского  народа, пробравшихся к руководству  и стремившихся отдать армянский  народ в кабалу помещикам и  капиталистам, презренных бандитов  Аматуни, Гулояна, Акопова и  других".

"Страстно  ненавидя всех врагов социализма, тов. Микоян оказал огромную  помощь армянскому народу и  на основе указаний великого  Сталина лично помог рабочим  и крестьянам Армении разоблачить  и разгромить подлых врагов, троцкистско-бухаринских,  дашнакско-националистических шпионов,  вредивших рабочей и крестьянской  Армении".

"...Микоян, который по указанию великого  Сталина выявил и вышвырнул  заклятых врагов трудящихся троцкистов, дашнаков Аматуни, Акопова, Гулояна,  Мугдуси и других мерзавцев".

Именно  Микоян выступал от Политбюро ЦК на торжественном собрании актива Москвы, посвященном 20-летию органов ВЧК - ОГПУ - НКВД. Он поносил при этом "врагов народа", в число которых  к этому времени попало уже  большинство членов ЦК ВКП(б), и восхвалял "сталинского наркома" Ежова. "Учитесь, - говорил Микоян, у товарища Ежова  сталинскому стилю работы, как  он учился и учится у товарища Сталина. Он сумел проявить заботу к основному  костяку работников НКВД, по-большевистски  воспитать в духе Дзержинского, в  духе нашей партии". Микоян даже воскликнул: "Славно поработало НКВД за это время!" Он имел в виду 1937 год.

Один  из случайных участников этого заседания  вспоминал через несколько десятилетий:

"Доклад  читал Микоян, одетый в темную  кавказскую рубашку с поясом. Слов я разобрать не мог,  наверное, из-за того, что говорил  он с сильным акцентом. Сталина  в президиуме не было. Буденный  появился с большим опозданием, и заседание было прервано  овациями, какая-то женщина даже  что-то прокричала. Потом снова вспыхнули овации - это Сталин возник в ложе - и не прекратились, пока он не скрылся. Но, пожалуй, самые бурные приветствия достались любимому "сталинскому наркому" Ежову. Ежов стоял потупившись - густая черная копна волос - и застенчиво улыбался, словно не был уверен, заслуживает ли он таких восторгов".

В то же время Микоян оказывал в ряде случаев материальную или иную помощь родственникам некоторых своих  арестованных товарищей или даже обещал "при первой возможности" посодействовать в их освобождении. Так, например, он не забыл о семье  Аркадия Брайтмана, ответственного работника Наркомата финансов, которого знал еще по Баку. Сам Брайтман был  расстрелян, и ему уже ничем  помочь было нельзя. Но его жену и  двух малолетних детей все же оставили в Москве, а не сослали, как многих других. После смерти Сталина Микоян устроил жену Брайтмана в один из подведомственных ему институтов и помог вернуться из ссылки ее сестре.

Недавно умерший маршал И. Х. Баграмян, прославившийся в годы Отечественной войны, в 1937 году учился в Академии Генерального штаба. В это время там свирепствовали доносы и поощрялась "сверхбдительность". Между тем в биографии Баграмяна  был крайне опасный по тем временам пункт: в 1918 - 1921 годах он служил в  Армянской армии (дашнаков), созданной  тогда главным образом для  защиты от возможной турецкой оккупации: не прошло еще трех лет со страшного  преступления - уничтожения в Турции полутора миллионов армян. Позднее  Баграмян вышел из Арийской армии  и вступил в Красную Армию, а потом и в Коммунистическую партию. Но сейчас, в 1937 году, он со дня  на день ждал ареста. По совету друзей Баграмян написал Микояну, и тот  помог своему земляку. Баграмян не был  арестован, а следствие, начатое  против него, было прекращено.

Показательна  в этом отношении и история  А. В. Снегова, который подружился с  Микояном еще в дни Х съезда РКП(б). Оба они были тогда молодыми партийными работниками. Снегов был  арестован в Ленинграде и после  тяжелых пыток приговорен к расстрелу. Его "однодельцы" были уже почти  все расстреляны. В это время  пришло известие об аресте начальника Ленинградского управления НКВД Л. Заковского. Еще раньше был смещен со своего поста и Ежов. Через несколько  дней Снегов был освобожден и получил  справку о реабилитации. Он пошел  в Смольный к Жданову и долго  рассказывал ему о том, что  происходило в недрах НКВД. Жданов был, видимо, осведомлен об этом больше Снегова. Он посоветовал последнему немедленно уезжать из Ленинграда и, если возможно, добиться партийной  реабилитации: Снегов выехал в Москву. Здесь он обратился к А. А. Андрееву, который в эти месяцы возглавлял комиссию по расследованию деятельности Ежова. Снегов почти пять часов рассказывал  Андрееву о том, что творилось  в застенках Ленинградского НКВД. Однако и для Андреева все это было не слишком большой новостью, он в 1937 - 1938 годах активно участвовал во многих репрессивных кампаниях. Снегов сообщил о своем освобождении Молотову, который сухо принял это к Сведению, а также Калинину, который осведомился: "Ну что, здорово попало? Зайдешь?" Микоян, которому позвонил Снегов, попросил его немедленно приехать и внимательно выслушал его рассказ. О расстреле Заковского Микоян сказал: "Одним мерзавцем стало меньше". Узнав о самоубийстве партийного работника М. Литвина, который был назначен на работу в НКВД, но через неделю застрелился, оставив записку, что не желает участвовать в истреблении кадров партии, Микоян выразил сожаление. Анастас Иванович не советовал Снегову идти в КПК. Он выдал ему и его жене путевки в санаторий, немало денег и рекомендовал уехать и отдохнуть но Снегов настаивал, и Микоян позвонил Шкирятову, чтобы тот побыстрее решил вопрос о Снегове. И Шкирятов "побеспокоился" об этом. Когда Снегов пришел в КПК, Шкирятов попросил его подождать немного в приемной. Не прошло и получаса, как в приемную вошли четверо сотрудников НКВД. У них был подписанный Берия ордер на арест Снегова. Шкирятов был доверенным человеком Берия, а последний, помнил и ненавидел Снегова еще по работе в Закавказье в 1930 - 1931 годах.

Страшная  машина сталинского террора уничтожила в 1937 - 1938 годах большую .часть партийных, советских, военных и хозяйственных  кадров высшего и среднего звена. Но страна не могла оставаться без  руководства, и на место уничтоженных или отправленных в заключение людей  приходили новые. Для многих это  было время стремительного продвижения  вверх. Показательна в этом отношении  судьба А: Н. Косыгина. .Скромный, работник из системы потребительской кооперации в Сибири, Косыгин в 1930 году поступил в Ленинградский текстильный  институт, который окон.чил в 1935 году. Его направили мастером цеха на фабрику  им. А. И. Желябова, Но уже в 1937 году Косыгин  был назначен директором Октябрьской  прядильно-ткацкой фабрики, в 1938 году он стал заведовать промышленно-транспортным отделом Ленинградского обкома партии, и в этом же году его избрали  председателем Ленгорисполкома. В  этот период с ним познакомился Микоян. Молодой и энергичный Косыгин  понравился Микояну. Когда на следующий  год было решено создать общесоюзный  Наркомат текстильной промышленности, Микоян сказал Сталину, что в Ленинграде есть энергичный руководитель, который  хорошо знает текстильное производство. Сталин согласился с Микояном, и  Косыгин был срочно вызван в Москву. По приезде на перроне Ленинградского вокзала Алексей Николаевич узнал, что он уже назначен наркомом текстильной  промышленности СССР.

Микоян в годы войны  
В 1939 - 1940 годах, как нарком внешней торговли, Микоян вел переговоры по немецкими экономическими делегациями и следил за аккуратным выполнением заключенных соглашений. Хотя сроки поставок немецкого оборудования срывались уже в 1940 году, поезда с продовольствием и сырьем шли из СССР в Германию едва ли не до 21 июня 1941 года.

Война решительно изменила положение и  обязанности Микояна.

Еще перед войной, когда под контролем  Микояна находились торговля, снабжение, производство товаров легкой и пищевой  индустрии, он заявлял: "Мы можем  сказать, что когда Красной Армии  потребуются во время войны продукты питания, то она получит вдоволь  сгущенное молоко, кофе и какао, мясные и куриные консервы, конфеты, варенье  и еще многое другое, чем богата наша страна".

Конечно, снабжение Красной Армии в  годы войны было не столь уж обильным, но в основном удовлетворительным. Сразу же после начала войны Микоян возглавил Комитет продовольственно-вещевого снабжения Красной Армии. В 1942 году Анастас Иванович был включен  в Государственный Комитет Обороны (ГКО) - высший орган власти в стране на период войны. Заслуги Микояна  в снабжении армии были столь  бесспорны, что еще в 1943 году, в  разгар войны, ему было присвоено  звание Героя Социалистического  Труда. Вскоре после начала войны  Микоян был включен в Совет  по эвакуации, во главе которого был  поставлен Н. М, Шверник. Этому Совету пришлось провести громадную работу по эвакуации в восточные и  южные районы многих миллионов рабочих  и служащих и тысяч промышленных предприятий. К началу 1943 года общее  число эвакуированных составило  около 25 миллионов человек. Когда  Красная Армия, добившись перелома в войне, стала продвигаться на запад, Микоян вошел в Государственный  комитет по восстановлению хозяйства  освобожденных районов.