Андропов

План:

Введение.......................................................................................................................3

1. Биография.................................................................................................................4

2. Служба в КГБ...........................................................................................................9

3. Пост генерального секретаря...............................................................................17

Заключение.................................................................................................................24

Список используемой литературы...........................................................................26

Введение

Юрий Владимирович Андропов, руководивший страной всего лишь 15 месяцев, прочно вошел в историю нашего Отечества и оставил в ней более глубокий след, чем иные долговременные правители России. Это связано с двумя принципиальными обстоятельствами. Во-первых, до прихода на пост генсека ЦК КПСС он занимал важнейшие политические посты, в том числе председателя КГБ СССР, и приводил в действие многие тайные пружины внешней и внутренней политики. Во-вторых, возглавив партию и страну, он попытался развернуть советское общество на новые пути развития и даже добился определенных позитивных сдвигов. Ю.В.Андропов, таким образом, предстает одновременно как консерватор и реформатор, и это делает особенно интересной его личную биографию.

1. Биография

Юрий Владимирович Андропов родился 15 июня 1914 г. в семье железнодорожного инженера в казачьей станице недалеко от Моздока. Родители Юрия рано умерли, и с 14 лет он начинает свой трудовой путь – сначала работает грузчиком, потом телеграфистом, матросом. Закончив техникум водного транспорта, он работает на рыбинской судоверфи, где его выбирают секретарем комсомольской организации верфи. Он активно участвует во всех общественных мероприятиях и в условиях сталинского террора, уничтожавшего кадры, быстро продвигается по комсомольской линии – становится первым секретарем Ярославского обкома ВЛКСМ, а в 1940 г. уже работает в Петрозаводске.

Когда началась война, Андропов продолжал руководить комсомолом на неоккупированных территориях и в партизанском движении. Именно здесь, в болотистом и холодном крае, Андропов получил болезнь почек, которая заметно осложнила его жизнь. В 1943 г. в «Комсомольской правде» была опубликована его статья «Любовь к народу», которая содержала латентную критику А.А. Жданова и Г.М. Маленкова за недостаточную идеологическую работу. За это Андропова сняли с должности. Однако вскоре он стал вторым секретарем ЦК ВКП (б) Карело-Финской республики. Ему пришлось работать в тесном контакте с руководителями НКВД, так как Карелия была вотчиной ГУЛАГа.

Руководителю республиканской парторганизации Отто Куусинену, основателю Компартии Финляндии и председателю Президиума Верховного Совета Карело-Финской республики, удалось избежать широкого размаха репрессий по так называемому «ленинградскому делу». Андропов ждал ареста, но уцелел и на всю жизнь сохранил такие качества, как осторожность, скрытность, хитрость, подозрительность. Законченного высшего образования Андропову не удалось получить, хотя он и учился в двух вузах. Однако, постоянно занимаясь самоподготовкой, он стал одним из самых теоретически подкованных и эрудированных руководителей партии.

В первой половине 50-х гг. Андропов работает в аппарате ЦК ВКП (б), но его карьере мешает новый конфликт с Маленковым. (Андропов не выполнил его поручение о подготовке материалов для снятия литовского секретаря Снечкуса по требованию Суслова.) После конфликта Андропов переходит на работу в Министерство иностранных дел, где сначала возглавляет 4-й европейский отдел, а затем направляется на работу в посольство в Венгерскую Народную Республику советником посла. Энергичный и умный советник, изучивший венгерский язык и постоянно занимавшийся самообразованием, был замечен новым московским начальством и вскоре был назначен на должность посла.

В Венгрии в это время просталинское руководство во главе с М. Ракоши осуществляло форсированную индустриализацию и коллективизацию, сопровождавшиеся репрессиями. Когда в СССР началась хрущевская десталинизация, в Венгрии возникли волнения, в результате которых Ракоши был смещен с поста руководителя партии. Одним из лидеров Венгрии стал партийный либерал Имре Надь, бывший в 30-х гг. агентом НКВД, по доносам которого были ликвидированы десятки политэмигрантов в СССР. Имре Надь фактически возглавил оппозиционные силы, легализовал деятельность антикоммунистических партий, что привело к обострению событий и даже актам террора против коммунистов. Андропов и новый руководитель венгерских коммунистов Янош Кадар стали настаивать на применении вооруженной силы со стороны советской группировки войск для подавления восстания. 4 ноября маршал Г.К. Жуков начал операцию «Вихрь» по разоружению мятежников. В ходе происшедших боев было убито 2550 мятежников и около 2000 советских солдат. В это время Андропов был связующим звеном между советским и венгерским руководством, а также консультантом обеих сторон по самым актуальным вопросам, но его роль не следует переоценивать, так как основные решения принимались главой МВД Серовым и лично Хрущевым. И все же Андропов, бесспорно, был заметной фигурой в этих трагических событиях. По рекомендации Андропова лидером венгерских коммунистов стал Янош Кадар, который быстро стабилизировал положение. В дальнейшем в Венгрии установился едва ли не самый либеральный режим в государствах социалистической системы. Что касается Андропова, эти события наложили сильнейший отпечаток на его личность, в частности сформировали его особую настороженность в отношении политических кризисов в социалистических странах и в СССР. Г. Арбатов назвал это «венгерским» психологическим комплексом, который во многом определил характер Андропова. Участие в подавлении мятежа в Венгрии, бесспорно, было учтено при переводе Андропова в органы госбезопасности.

После возвращения в Москву Андропов как высококвалифицированный и проверенный специалист по соцстранам назначается заведующим 2-м международным отделом ЦК КПСС, который занимается связями с компартиями соцстран. Он пользуется большим доверием руководства. Период с 1957 по 1967 г. стал для Андропова противоречивым этапом, так как, с одной стороны, он вырос в профессионального политического деятеля, с другой – ему далеко не всегда удавалось воздействовать на внешнюю политику. После XXII съезда КПСС Андропов становится членом ЦК и его секретарем. Он впервые создал в аппарате ЦК группу консультантов из молодых интеллектуалов во главе с Ф. Бурлацким, которая отличалась свободомыслием и жаждой перемен. Андропов любил интеллектуальную работу и лично участвовал в процессе создания политических документов вместе с консультантами. По мнению Бурлацкого, самой сильной чертой Андропова был организаторский талант, деловитость, умноженные на острое видение любой политической проблемы.

В это время Андропов довольно неожиданно проявлял относительно либеральное отношение к творческим личностям и коллективам, в частности помогал Театру на Таганке, осторожно поддерживал советских авангардистов-абстракционистов, но при этом никогда не конфликтовал с Хрущевым и другими вышестоящими партийными руководителями. Более того, доверие Хрущева к Андропову возрастало, и это нашло выражение в повышение статуса Андропова в аппарате ЦК. Но это же обусловило недоверие группы Брежнева –Шелепина, готовившей смещение Хрущева. Андропов не знал о тайном сговоре партийных деятелей, и смещение Хрущева для него было полной неожиданностью. Первоначально он даже ошибочно предполагал, что Хрущева сняли за непоследовательную и слабую критику сталинизма.

6 декабря 1964 г. в «Правде» была опубликована редакционная статья, подготовленная Андроповым, в которой излагались такие программные предложения, как обоснование перехода к экономической реформе, развитие демократического самоуправления, сосредоточение партии на политическом руководстве, освоение новых научно-технических технологий. Все это не встретило понимания ни у Л.И. Брежнева, ни у других членов Политбюро, особенно М.А. Суслова, опасавшегося конкуренции Андропова в руководстве идеологией.

В стране произошел консервативно-традиционалистский переворот, с которым Андропов не был согласен. Новый партийный лидер Брежнев относился к Андропову с уважением, но явно не желал его возвышения, пренебрегал его советами и не вводил в свое окружение. Андропов пытался произносить хвалебные речи и всячески проявлять лояльность, но делал это явно недостаточно искренне.

Андропов выделялся из среды коммунистической элиты и не был обычным партийным деятелем. Хотя ему не были чужды в какой-то степени интриги, но и не был склонен к излишней лести перед вождем. Будучи аскетом, он чурался любимых Брежневым развлечений типа роскошного застолья, царской охоты, красивых женщин, страсти к подаркам и наградам. Брежнев чувствовал эту отстраненность и не испытывал желания иметь в своем окружении такого человека, который бы его сковывал и напоминал своим присутствием о необходимости сдерживаться. Он вывел его из секретариата ЦК КПСС, но вряд ли это можно считать настоящей политической опалой, так как Андропов оставался членом верхушки политической элиты и получил соответствующий высокий пост.

2. Служба в КГБ

В мае 1967 г. Брежнев отправил в отставку председателя КГБ В. Семичастного и на его место назначил Андропова. Это было большой неожиданностью не только для Семичастного, но и для самого Андропова, который в основном был известен как идеолог и политик. Репутация органов госбезопасности в общественном мнении была на низком уровне, и вряд ли Брежнев мог предвидеть, что Андропов станет настоящим профессиональным руководителем органов госбезопасности. Естественно, Андропову как коммунисту и идеологу коммунистического движения было поручено продолжить преследование политических противников из числа диссидентов, представлявших потенциальную угрозу системе. Андропов чувствовал эту угрозу, хотя понимал ее аморфность и неоформленность. Он был противником сталинизма и массовых репрессий, но считал возможными и необходимыми выборочные репрессии против активных противников власти.

В конце 60-х гг. Андропов восстановил систему спецотделов в вузах и на предприятиях, которые следили за общественными настроениями. В аппарате ЦК были ликвидированы отделы по борьбе с идеологическими диверсиями, и их функции возлагались на КГБ. Это не означало возвращения к монопольной роли КГБ, подобной сталинскому НКВД–МГБ, но усиливало его значение. КГБ курировался одним из отделов ЦК КПСС, который разрабатывал директивы для всех правоохранительных органов. В то же время усиливалось обратное влияние КГБ на систему власти. Сам Андропов стал кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

При Андропове репрессии против диссидентов несколько уменьшились в количественном отношении, но усилились качественно. Прошли уголовные процессы по делу А. Гинзбурга, Ю. Галанскова, А. Литвинова, Л. Богораз, П. Григоренко, Н. Горбаневской, Р. Пименова, Б. Вейля, А. Амальрика, В. Буковского. Расширялась география репрессий — аресты и процессы шли на территории Прибалтики, Украины, Грузии и т.п. Хотя процессы были закрытые, сведения об их ходе просачивались в западную прессу и доводились до населения СССР через радиостанции ЦРУ и др. В этот период стали применять психиатрическое «лечение», которому подверглись В. Буковский, П. Григоренко, Ж. Медведев, Л. Плющ. Андропов направил в ЦК письмо с планом более активного использования сети психиатрических лечебниц в целях изоляции активных диссидентов. При этом Андропов в отличие от своих предшественников в госбезопасности стремился отправить антисоветски настроенных интеллигентов не в сибирские ссылки и лагеря, а в страны Европы. При этом практиковалось давление на диссидентов и их родственников с целью ускорения их выезда за границу. В этот период усилилась эмиграция советских евреев в Израиль, в ходе которой покинула СССР значительная группа диссидентов-неевреев. Из эмигрантов и различных невозвращенцев в Европе, США и Израиле образовалась «третья эмиграция», которая стала сливаться с первой – послеоктябрьской и частично второй – послевоенной. Тех диссидентов, которых нельзя было по различным причинам осудить и которые не желали покидать страну, высылали из СССР почти насильно (А.И. Солженицын), обменивали на советских разведчиков или репрессированных лидеров зарубежных компартий (например, Буковского на Луиса Корволана).

Андропов был знаком со всеми произведениями теоретиков правозащитного движения и лично составлял аналитические записки для Политбюро о настроениях среди интеллигентских оппозиционных кругов, на основании которых готовились те или иные решения.

Андропов сам не встречался с диссидентами, за одним исключением, связанным с нашумевшим делом П. Якира и В. Красина. Эти активные диссиденты были сыновьями репрессированных крупных большевиков, провели много лет в лагерях и стали лидерами движения. Они подверглись репрессиям со стороны КГБ, в ходе которых следователям удалось без применения незаконных методов сломить их волю к сопротивлению и создать условия для сотрудничества с КГБ. Их капитуляция и дальнейшее поведение во многом деморализовали диссидентов. После суда, приговорившего Якира и Красина к трем годам лишения свободы, КГБ запланировал пресс-конференцию с участием иностранных журналистов, которая должна была убедить общественность в правоте политической власти в ее споре с инакомыслящими. Во время подготовки данной акции Андропов встретился с осужденными. На встрече он заявил, что возвращения к сталинизму не будет, но никто не допустит легальной и тем более нелегальной борьбы с советской властью. Пообещав различные поблажки и уступки, кстати впоследствии реализованные, Андропов склонил Якира и Красина к сотрудничеству. Пресс-конференция, проведенная с большой помпой в московском кинозале «Октябрь», нанесла сильнейший удар по авторитету правозащитного движения, которое численно заметно сократилось.

Андропов в официальных речах утверждал, что диссиденты в СССР являются порождением не советского образа жизни, а следствием деятельности западных спецслужб, использующих обычных для любой страны отщепенцев. Однако он понимал, что был еще один реальный и самый главный источник сопротивления – глобальные политические недостатки советского строя и крупные просчеты во внешней и внутренней политике, разложение номенклатурной элиты, попытка реабилитации Сталина.

По общему мнению историков и современников, Андропов воспринимался интеллигенцией как более свободомыслящий политик, чем все остальные члены партийного руководства. Но в 70-е гг. он не только не выступал с критикой режима, но и сам активно содействовал его укреплению и ужесточению. Что это было – коварство, интриганство, чрезмерная осторожность, ожидание своего времени или все вместе взятое? Ответ на этот вопрос позволяет дать дополнительная информация: во-первых, преследование диссидентов направлялось из Политбюро ЦК КПСС, которое принимало персональные решения относительно Солженицына, Сахарова и других лидеров движения; во-вторых, заместителями Андропова в КГБ были абсолютно преданные Брежневу бдительные генералы С.К. Цвигун и Г.К. Цинев; в-третьих, Андропов находил возможность помогать или смягчать удар КГБ в отношении таких деятелей, как Р. Медведев, Э. Неизвестный, Е. Евтушенко, В. Высоцкий, М. Бахтин. Председатель КГБ посоветовал Рою Медведеву продолжать работу над книгой о Сталине «К суду истории» и только предупреждал против издания ее за рубежом. Кроме того, Андропов был категорическим противником незаконных ежово-бериевских методов следствия и дознания, политических убийств в особенности. Хотя отдельные акции подобного характера все-таки проводились, надо иметь в виду, что вне личного контроля Андропова было Главное разведуправление Генштаба, а в КГБ действовали почти независимо названные ставленники Брежнева.

При самом непосредственном участии Андропова было принято решение Политбюро о разрешении интеллигентской «Литературной газете» иметь отличную от официальной позиции собственную точку зрения.

Андропов поддержал требования лидеров репрессированных при Сталине крымских татар, не реабилитированных в 50-х гг. В 1967 г. он провел переговоры, в результате которых крымско-татарский народ был реабилитирован и ему в основном были возращены основные гражданские права, за исключением массового возвращения на историческую родину – в Крым. В то же время КГБ вел самую решительную борьбу с националистическими течениями в Прибалтике, на Украине, на Кавказе. В это время особую активность стали проявлять еврейские националистические организации, которые действовали в двух направлениях: создавали диссидентские правозащитные группы и организовывали выезд евреев в Израиль.

По требованию КГБ в Уголовный кодекс были введены специальные статьи, в которых расширительно толковались понятия «антисоветская пропаганда» и «клевета на советский общественный строй», а также статьи, позволяющие продлевать и устанавливать новые сроки уже осужденных по этим мотивам. Андропов проводил работу целенаправленно и систематически и никогда не выказывал даже тени раскаяния или сожаления.

Известна переписка Андропова и физика Л. Капицы относительно судьбы А.Д. Сахарова. В ней Андропов объясняет, что Сахаров преследуется КГБ за то, что распространил на Западе более 200 материалов, которые содержат «фальсификации» политики СССР и используются противниками СССР для разжигания антисоветизма. Это, по мнению Андропова, уже не инакомыслие, а конкретная деятельность, несущая угрозу политической безопасности СССР. При всех симпатиях к академику Сахарову следует признать, что в позиции Андропова как защитника существовавшего политического режима был известный политический смысл.

Серьезным оправданием позиции Андропова была успешная деятельность возглавляемого им КГБ по защите национальной безопасности СССР. Эта сторона деятельности КГБ не только не уступала, но значительно превосходила по значению «работу» по борьбе с диссидентами, поскольку последней занималось только одно из девяти главных управлений Комитета – 5-е по охране Конституции, на долю которого приходилось только 0,5% личного состава КГБ. Кроме того, это управление помимо своих прямых функций занималось более конкретными задачами, например, локализацией холеры в Астрахани и Одессе в 1972 г.

Успешно противостояли ЦРУ и другим разведорганам Запада 1-е и 2-е главные управления КГБ, которые занимались внешней разведкой и контрразведкой. Особую роль сыграла научно-техническая разведка (управление «Т»), которая сэкономила стране значительные материальные и финансовые средства по таким важнейшим направления, как компьютеризация, медицина, оборонные отрасли экономики. В 1980 г. советской разведке было поручено собрать за рубежом секретные технические данные по 3167 темам, и к 1985 г. это задание было выполнено. В качестве примера можно назвать получение технической документации для производства лекарства – инсулина, для создания завода по производству нового поколения компьютеров и др.

Излагая собственную концепцию национальной безопасности, Андропов рисовал четыре концентрических круга – пояса безопасности: «Первый круг и – главный – это внутреннее единство, экономическое благополучие и моральное здоровье нашей собственной страны – СССР, второй круг – это надежность наших собственных союзников по мировоззрению, по оружию, третий круг – международное коммунистическое движение, четвертый – это остальной мир».

В это время во многих государствах, в том числе и в СССР, наблюдалась активизация терроризма. Так, в 1969 г. было совершено террористическое нападение на автомобиль Брежнева во время встречи космонавтов Г. Берегового и А. Николаева. В московском метрополитене в результате взрыва погибло несколько десятков человек. По прямой инициативе Андропова было создано знаменитое антитеррористическое подразделение КГБ – группа «Альфа», которая стала в дальнейшем основным и самым эффективным в борьбе с террором в годы перестройки и реформ. КГБ проводил расследование крупнейших аварий типа пожара в столичной гостинице «Россия» или взрыва на Минском телевизорном заводе.

Андропов постоянно накапливал данные о негативных тенденциях, проявлениях коррупции в руководстве и, когда появилась возможность, обрушил удар на их носителей. Органы безопасности расследовали «бриллиантовое дело» в ювелирторге, «рыбное дело», «сочинское дело», провели ряд операций по борьбе с мафией в Азербайджане, Грузии, Краснодарском крае, Ростове-на-Дону. Этими акциями КГБ нанес такой удар по «днепропетровской мафии» Брежнева, от которого она уже не сумела оправиться. Но номенклатурная псевдокоммунистическая элита была как гидра, у которой вырастали новые головы взамен отрубленных.

По инициативе Андропова были проведены идейно-политические акции по повышению престижа органов безопасности. Появился целый ряд книг и конофильмов о подвигах разведчиков и контрразведчиков, особенно в годы Великой Отечественной войны, например знаменитый фильм «Семнадцать мгновений весны» по роману Юлиана Семенова.

Андропов не входил в днепропетровское окружение Брежнева, однако вместе с министром обороны Д.Ф. Устиновым он в 70-х гг. оказывал влияние на внешнюю и внутреннюю политику СССР. В частности, он безусловно несет свою долю ответственности за решение о вводе советских войск в Чехословакию в 1968 г., за вмешательство во внутренние дела Афганистана в 1979 г. Он лично контролировал ситуацию в Польше в конце 70-х гг. и в других социалистических странах в период кризисов. Чтобы оценить эти факты при характеристике Андропова, нужно учесть следующее: определяющее давление Брежнева, Громыко и Устинова; сложность ситуации и отсутствие другого выхода из положения, позволявшего сохранять эти страны в советской геополитической зоне влияния; сам Андропов с возрастом становился более консервативным вследствие эволюции своих взглядов и психологии в условиях брежневского авторитарного политического режима. Наконец, следует отметить и тот факт, что вмешательство сверхдержав в дела стран-сателлитов было нормой того времени, чему есть примеры из внешней политики США, контролировавшей Южную Америку, часть Азии. Запад и Восток были по разные стороны баррикад, и если одна сверхдержава теряла союзника, то другая сверхдержава немедленно его приобретала. Можно ли в этих условиях было ожидать, что председатель КГБ Андропов будет выступать против наведения порядка во «взбунтовавшихся» странах?

После самоубийства личного ставленника Брежнева в КГБ генерала С. Цвигуна позиции Андропова в КГБ резко укрепились, и он смог арестовать ряд лиц, замешанных в «бриллиантовых аферах» дочери Брежнева Галины. Сам Брежнев в это время пережил тяжелый инсульт после ташкентской аварии. В зарубежной прессе предсказывался предстоящий в обозримом будущем уход Брежнева из большой политики по причине болезни.

Смерть М.А. Суслова освободила должность секретаря ЦК по идеологии, и ее неожиданно для многих занял Андропов. Прежний кандидат на пост генсека Кириленко к этому времени по старости и болезни отошел на второй план. Здесь стоит заметить, что многие члены Политбюро (Громыко, Тихонов, Соломенцев и др.) были не просто консерваторы, но все пребывали в преклонном возрасте, и это заметно сказывалось на качестве принимаемых стратегических решений. Заняв пост второго секретаря ЦК, Андропов вел заседания Политбюро в отсутствие больного Брежнева и фактически стал вторым по значению деятелем в партийном государстве. Но часть членов Политбюро во главе с К.У. Черненко опасались Андропова, не желая его иметь в качестве генсека.

3. Пост генерального секретаря

10 ноября 1982 г. умер больной Брежнев, и в кулуарах Политбюро развернулась борьба за выдвижение кандидатуры на высший пост. Победу одержал Андропов, и на пленуме 12 ноября по предложению его конкурента – К.У.Черненко он был избран генеральным секретарем ЦК КПСС, что в партийном государстве объективно приравнивалось к должности руководителя страны.

Избрание Андропова вызвало удовлетворение не только здоровой части партийной элиты, но и большинства населения страны, которое ожидало перемен и наведения порядка. На Западе с интересом встретили сообщение о новом лидере СССР, но отметили, что в силу его преклонного возраста и болезней он, скорее всего, будет переходным руководителем, и не ошиблись.

Андропов сразу после своего вступления в должность руководителя огромного государства начал сокращение личного аппарата генсека. Он стимулировал расследование ряда дел, которые был вынужден ранее свернуть по указанию окружения Брежнева. Это стало показателем нового курса политического руководства.

Но одновременно в стране продолжалось преследование противников из числа диссидентов, которые также не вписывались в андроповскую модель советского государства.

Борьба за улучшение экономического положения государства, в котором явственно прослеживались элементы стагнации, началась с широкомасштабной кампании по наведению элементарного порядка и производственной дисциплины. Для Андропова она была «нулевым циклом» реформ. Без этого просто нельзя было приступать к реализации потенциала, который был заложен в общественно-политической системе. В стране обострилась демографическая проблема, и нужно было задействовать все трудовые ресурсы, направить их на магистральные направления, чтобы выполнить пятилетний план и Продовольственную программу, которая уже давала сбои. На практике борьба за дисциплину оборачивалась курьезами, когда ретивые начальники на местах организовывали облавы на своих сотрудников, которые, например, в рабочее время «бегали по магазинам». Когда Андропову сообщили о таких местных инициативах, он смягчил свои «драконовские» меры. Кампания по наведению дисциплины и порядка, однако принесла положительные результаты. Уже в первом квартале 1983 г. был достигнут прирост объема производства на 6%. За весь «андроповский» 1983 г. прирост национального дохода составил 3,1%, а промышленное производство выросло на 4%. Но Андропов понимал, что такими средствами можно достичь только незначительного и кратковременного эффекта и необходимо коренное совершенствование экономики и прежде всего управления производством. Стала актуальной проблема многоукладности экономики. Различные хозяйственные уклады уже давали о себе знать в теневой экономике СССР и в открытой экономике восточноевропейских социалистических стран — в сфере обслуживания и легкой промышленности. Андропов сознавал, что в таких отраслях частный сектор полезен и эффективен, и размышлял о его возможностях в СССР. Его сын Игорь Андропов вспоминает, что отец особенно интересовался шведской социал-демократической моделью экономики. В первую очередь его привлекали эффективная система перераспределения национального дохода в пользу бедных и средних слоев населения, развитая система социальной защиты и роль в ней профсоюзов. Концепция «социального партнерства» с ее признанием частной собственности была для Андропова как коммуниста неприемлемой. Размышляя о варианте Андропова, можно сказать, что реально он был ближе всего к модели реформ, которая была апробирована в Китае Дэн Сяопином. Смысл китайской модели заключался в том, чтобы, сохраняя политические устои государства, постепенно вести преобразования на основе экономических реформ, развития многоукладной экономики, введения рыночных отношений под контролем государства, пресекающего казнокрадство и коррупцию.

Андропов был, безусловно, апологетом традиционного социализма, который во многом неприемлем в современных реалиях 90-х гг. Спустя десять лет стало очевидно, что нельзя абстрагироваться от исторических государственных, нравственных, культурных и в целом цивилизационных корней России, забывать роль русского православия, цементирующего российскую государственность. Но одновременно надо помнить об историческом уникальном советском опыте создания общества социальной справедливости. Он оказался противоречивым и в чем-то не выдержал проверки временем, но это не означает его отмены или полной дискредитации. В нем имелось здоровое рациональное ядро, которое не было востребовано послеандроповским полщическим руководством.

Андропов задумал настоящую перестройку экономики, начав этот процесс с осторожных шагов. По его мнению, сначала надо постепенно перестроить промышленность и сельское хозяйство и, только получив позитивные результаты, приниматься за реорганизацию политических институтов в направлении их демократизации. Естественные границы этих процессов, по Андропову, определялись национальными глубинными интересами СССР – Великой России и сохранением потенциала социализма. Был принят ряд совместных постановлений ЦК КПСС и Совмина СССР о мерах по регулированию развития отраслей промышленности на основе чисто экономических методов, о повышении роли трудовых коллективов. Андропов ставил задачу частично децентрализовать экономику, придать плановой системе менее директивно-административный и менее всеобъемлющий характер, резко усилить экономическую заинтересованность трудящихся и самих предприятий в эффективности производства, не изменяя ценностям социализма. Здесь особую роль приобретал творческий поиск новых методов и форм экономической деятельности. Андропов санкционировал проведение крупномасштабных экспериментов по подготовке новой экономической реформы. Для этого в ЦК КПСС был создан специальный экономический отдел, который возглавил Н.И.Рыжков. Вокруг Андропова стала складываться группа ученых и специалистов, готовивших разработки новых путей развития экономики.

Сам Андропов выступил с фундаментальной статьей «Учение Карла Маркса и некоторые проблемы социалистического строительства в СССР», где были высказаны новые положения в области марксистской теории и критические оценки предшествующего социалистического развития. В статье указывалось, что конкретные пути становления социалистического общества пролегли совсем не так, как предполагали основоположники. На июньском пленуме ЦК КПСС 1983 г. Андропов развил эту мысль: «Если говорить откровенно, мы еще до сих пор не знаем в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок». Это высказывание Андропова фактически означало признание того, что объявленный «развитой социализм» был иллюзией. Сделав такое заявление, Андропов теперь должен был дать новое определение общественного состояния, но для этого требовалось больше времени, чем он лично располагал вследствие состояния здоровья.