Античная наука

                                           Введение   

Что такое античная наука? Каковы основные признаки науки, отличающие ее от других видов материальной и духовной деятельности человека – ремесел, искусства, религии? Удовлетворяет ли этим признакам тот культурно-исторический феномен, который мы называем античной наукой? Если да, то была ли античная, в частности ранняя греческая наука, исторически первой формой науки или у нее были предшественники в странах с более древними культурными традициями – таких, как Египет, Месопотамия и т.д.? Если верно первое предположение, то каковы были «преднаучные» истоки греческой науки? Если же верно второе, то в каких отношениях находилась греческая наука с наукой своих старших восточных соседей? Имеется ли принципиальное различие между античной наукой и наукой Нового времени?

Наука – это сложное многогранное целостное явление, а процесс развития научного познания – в силу его сложной и многослойной структуры – не однонаправленный монотонный, «одноплоскостной» процесс. Это всегда в любую эпоху процесс нелинейный, в котором постоянно возникают новые точки роста, нововведения и центры изменения, многообразные возможности и ситуации выбора. Наука – это та сфера человеческой деятельности, в которой происходит выработка и теоретическая систематизация объективных знаний о действительности, в которую науки – по мере своего развития – проникают все более глубоко и широко. Вместе с тем наука ориентируется и на человека, на безграничное развитие его интеллекта, его творческих способностей, культуры мышления.

Среди ученых-науковедов наблюдаются весьма большие расхождения по поводу самого понятия науки. Можно указать две крайние точки зрения, находящиеся в радикальном противоречии друг с другом. Согласно одной из них, наука в собственном смысле слова родилась в Европе лишь в XVI – XVII вв., в период, обычно именуемый «великой научной революцией». Ее возникновение связано с деятельностью таких ученых, как Галилей, Кеплер, Декарт, Ньютон. Именно к этому времени следует отнести рождение собственно научного метода, для которого характерно специфическое соотношение между теорией и экспериментом. Тогда же была осознана роль математизации естественных наук – процесса, продолжающегося до нашего времени и теперь уже захватившего ряд областей знаний, которые относятся к человеку и человеческому обществу. Античные мыслители еще не знали эксперимента и, следовательно, не обладали подлинно научным методом: их умозаключения были в значительной степени продуктом беспочвенных спекуляций, которые не могли быть подвергнуты настоящей проверке. Другая точка зрения, прямо противоположная только что изложенной, не накладывает на понятие науки сколько-нибудь жестких ограничений. По мнению ее адептов, наукой в широком смысле слова можно считать любую совокупность знаний, относящуюся к окружающему человека реальному миру. С этой точки зрения зарождение математической науки следует отнести к тому времени, когда человек начал производить первые, пусть даже самые элементарные, операции с числами; астрономия появилась одновременно с первыми наблюдениями за движением небесных светил; наличие некоторого количества сведений о животном и растительном мире, характерном для данного географического ареала, уже может служить свидетельством первых шагов зоологии и ботаники. Если это так, то ни греческая, и ни любая другая из известных нам исторических цивилизаций не может претендовать на то, чтобы считаться родиной науки, ибо возникновение последней отодвигается куда-то очень далеко, в туманную глубь веков.

1 Возникновение науки

В истории формирования и развития науки можно выделить две стадии, которые соответствуют двум различным методам построения знаний и двум формам прогнозирования результатов деятельности. Первая стадия характеризует зарождающуюся науку – преднауку, вторая – наука в собственном смысле слова. Зарождающаяся наука изучает преимущественно те вещи и способы их изменения, с которыми человек многократно сталкиваются в производстве и обыденном опыте. Соединяя идеальные объекты с соответствующими операциями их преобразования, ранняя наука строила таким путем схему тех изменений предметов, которые могли быть осуществлены в производстве данной исторической эпохи. Общество, лишенное письменности, не может иметь науку. До последнего времени информация, получаемая в результате научной деятельности, фиксировалась в основном в форме письменных документов – книг, статей, писем, научных отчетов. Традиционные, по преимуществу, цивилизации, обладавшие налаженным механизмом для хранения и передачи существующей информации, но где отсутствовала отчетливо выраженная деятельность по получению новых знаний, не имели науки в собственном смысле этого слова. Такой была, например, древнеегипетская цивилизация. Основной социальной прослойкой, ответственной за хранение знаний, были в Египте жрецы: в их среде знания передавались от поколения к поколению, не подвергаясь существенным изменениям. Более динамичной была вавилонская цивилизация. Так, на протяжении первого тысячелетия до нашей эры вавилоняне добились значительных успехов в наблюдении за движением небесных светил. Собранные ими за много столетий данные, которые тщательно фиксировались на глиняных табличках, позволяли вавилонским астрологам точно предсказывать наступление тех или иных небесных явлений. Всякая наука, бесспорно, представляет собой определенную совокупность знаний, она есть особого рода деятельность, а именно деятельность по получению новых знаний.

Для того чтобы осуществился переход к собственно научному способу порождения знаний, с его интенцией на изучение необычных, с точки зрения обыденного опыта, предметных связей, необходим был иной тип цивилизации с иным типом культуры. Такого рода цивилизацией, создавшей предпосылки для первого шага по пути к собственно науке, была демократия античной Греции. В отличии от ряда древних цивилизаций, таких как Египет, Вавилона, Ассирии, именно в культуре Древней Греции обнаруживаются характерные особенности зарождающейся науки. По отношению к научным знаниям древних египтян, вавилонян, индийцев и китайцев греческая наука представляла собой качественно новый этап, к которому впервые стало допустимым применять термин «наука» в том смысле, в каком этот термин понимается до нашего времени.

У древних авторов греческая наука получила наименование науки «о природе». У Энгельса мы находим очень точную характеристику ранней греческой науки: «У греков – именно потому, что они еще не дошли до расчленения, до анализа природы, - природа еще рассматривается в общем, как одно целое. Всеобщая связь явлений природы не доказывается в подробностях: она является для греков результатом непосредственного созерцания». Высшей точкой развития и в то же время завершающей стадией науки «о природе» была всеобъемлющая научно-философская система Аристотеля.

Отличительной чертой греческой науки с момента ее зарождения была ее теоретичность, стремление к знанию ради самого знания, а не ради тех практических применений, которые могли из него проистечь. Греческие ученые, сильно отстававшие от вавилонян в отношении знаний того, что происходит на небе, с самого начала поставили вопрос об устройстве мира в целом. Этот вопрос интересовал греков не ради практических целей, а сам по себе; его постановка определялась чистой любознательностью. Нечто аналогичное имело место и в математике. Ни вавилоняне, ни египтяне не проводили различия между точными и приближенными решениями математических задач. Любое решение, дававшее практически приемлемые результаты, считалось хорошим. Наоборот, для греков, подходивших к математике чисто теоретически, имело значение прежде всего строгое решение, полученное путем логических рассуждений. Это привело к разработке математической дидукции, определившей характер всей последующей математики.

Не нужно забывать, что науке предшествовали мифология, магия, вера в существование сверхъестественных сил. Переход к рациональному объяснению любых явлений, или, как говорят, переход «от мифа к логосу», был огромной важности шагом в развитии человеческого мышления и человеческой цивилизации вообще. Так, например, вавилонская астрономия, бывшая вполне рационалистичной по своим методам, основывались на вере в таинственную, иррациональную связь, якобы существовавшую между расположением светил на небесном своде и человеческими судьбами. Когда как, истоки ранней греческой науки следует искать в мифологии, в частности в космогонических мифах – как отечественных, так и заимствованных у близлежащих народов Востока. Создавая свои космогонические концепции, ранние греческие мыслители перерабатывали эти мифы, очищая их от прежних мотивировок и образов, но сохраняя в основном их внутреннюю структуру. Так возникли теории происхождения мира, которые мы находим в учениях многих досакритов – от Анаксимандра до Демокрита.  

Для античной науки характерен такой признак как систематичность. Совокупность не связанных внутренним единством разрозненных знаний, даже если они относятся к одной области реальной действительности, еще не образует науки. С этой точки зрения критерию подлинной научности не может удовлетворить вавилонская или египетская математика, сводившая к набору алгоритмов или правил для решения отдельных задач. Греческая же математика с момента ее возникновения пошла путем строгого доказательства математических теорем, формулируемых в максимально общей форме. Нечто аналогичное имело место и в астрономии. Вавилонские звездочеты наблюдали за движениями небесных светил, изучали их повторяемость и выводили из них чисто эмпирические закономерности, позволяющие предсказывать наступление тех или иных астрономических событий. В начальный период греческой науки греческие астрономы научились следить за движением не только Луны и Солнца, но также и пяти планет, идея космоса пригодилась им для построения уже чисто научных моделей вселенной, первая из которых была создана Евдоксом.

Из всего выше сказанного следует, что греческая наука была первой, обладавшей всеми признаками подлинной науки.

2 География

В VI-V вв. до н.э. возникли и некоторые более частные дисциплины, либо с самого начала развивавшиеся самостоятельно, либо постепенно отделившиеся от основного физико-космологического направления. Особой ветвью ионийской науки, возникшей почти одновременно с наукой «о природе», были историко-географические описания, материалом для которых служили мифы, народные предания, собственные наблюдения, рассказы и записи путешественников. Авторы этих описаний получили позднее общее наименование логографов. В числе наиболее ранних логографов традиция называет двух представителей милетской школы Кадма и Гекателя. О Кадме не известно ничего, кроме имени. Что же касается Гекателя, то он написал два больших сочинения: «Генеалогия», «Обозрение Земли». Уже сами названия показывают, что одно из них имело по преимуществу исторический характер, а второе содержало описание известной к тому времени ойкумены (обитаемой области Земли). Оно состояло из двух частей, посвященных соответственно Европе и Азии. В V в. до н.э. во многих областях Эллады имелись логографы, описывающие предания, обычаи и события соответствующего народа или государства. Из них наиболее известны имена Акусилая из Аргоса и Гелланика с острова Лесбоса. Высшей точкой развития жанра историко-географической литературы являлись знаменитые девять книг Геродота из Галикарнасса (ок. 480-425 гг. до н.э.) Геродот хорошо знал страны, непосредственно прилегавшие к Средиземному и Черному морям, но обо всем, что лежало за пределами этой области, он имел лишь весьма смутное представление. После Геродота происходит обособление исторической науки и географии.   

География была наукой, в наибольшей степени испытавшей непосредственное воздействие походов Александра Македонского. До этого географический кругозор греков еще не очень отличался от тех представлений об ойкумене, которые были изложены в книгах Геродота. В «Анабазисе» Ксенофонта содержится много интересных данных по географии и этнографии Малой Азии и Армении. Ктесий Книдский, состоявший в течении 17 лет (417-399 гг.) врачом при персидском дворе, написал ряд исторических и географических сочинений, из которых, помимо описаний Персии, особой популярностью в древности и в средние века пользовалось описание Индии.

И все же, когда Александр Македонский начал свои походы, и он, и его полководцы имели очень слабое представление о странах, которые им предстояло завоевать. Армию Александра сопровождали «землемеры» или, точнее, «шагомеры», устанавливавшие, на основе подсчета шагов, пройденные расстояния, составлявшие описание маршрутов и наносившие на карту соответствующие территории. Данные, накопленные во время походов Александра, позволили ученику Арестотеля Дикеарху из Мессаны составить карту всех известных тогда районов ойкумены.

Представление о шарообразии Земли, окончательно утвердившееся в Греции в эпоху Платона и Арестотеля, поставило перед греческой географией новые принципиальные задачи. Важнейшей из них была задача установления размеров земного шара. Первую попытку предпринял Дикеарх с помощью измерений положения зенита на разных широтах. Наряду с этим он занимался определением высот горных вершин и составил описание Греции в трех книгах.

Высшие достижения александрийской географии связаны с именем Эратосфена из Кирены, в течении долгого времени (234-196 гг. до н.э.) стоявшего во главе александрийской библиотеки. Большой труд Эрастофена «География», состоявший из трех книг, не сохранился, но его содержание, а также полемические замечания к нему Гиппарха довольно полно изложены Страбоном. В первой книге он дает очерк истории географии, начиная с древнейших времен. Во второй книге Эрастофен приводит доказательства шарообразности Земли, упоминает о своем методе измерения размеров земного шара. Этот метод состоял в измерении длины тени, отбрасываемой гномом в Александрии в тот самый момент, когда в Сиене, находившейся приблизительно на том же меридиане, Солнце стоит прямо над головой.

На рубеже эллинистического и римского времени стоит своеобразная фигура стоика Посидония (ок. 135-50 гг. до н.э.). Подобно Аристотелю, Посидоний пытался охватить всю науку того времени, хотя его уневрсализм сочетался с поверхностностью. Наибольшую самостоятельность Посидоний проявил, по-видимому, в области географической науки. В сочинении «Об Океане» он изложил наблюдения, собранные им во время поездки к западным окраинам Европы. Пробыв около месяца в Кадисе, он изучал морские приливы и развил идеи Селевка о связи приливов и отливов с положением Луны на небосклоне. Идея взаимозависимости и тайной гармонии всех явлений природы служила Посидонию для объяснения климатических и прочих особенностей разных стран. Он писал также о землетрясениях, о метеорологии и о многих других вопросах. Также Пасидоний предпринял попытку определить размеры земного шара. Он использовал тот же принцип, что и Эратосфен, применив его, однако, не к Солнцу, а к яркой южной звезде Канопус. К сожалению ни одна из книг Посидония до нас не дошла, но в древности они пользовались широкой популярностью.

Большое число сведений из области географии и этнографии содержится в ряде сочинений исторического жанра того времени. Из собственно географических сочинений описательного жанра наиболее значимыми были работы Страбона и Павсания. Знаменитая «География» Страбона (65 г. до н.э. – 21 г. н.э.) в семнадцати книгах была подлинной энциклопедией географических знаний того времени. В целом «География» Страбона представляет собой грандиозную компиляцию, которая, по замыслу автора, не должна быть слишком специальной, а предназначалась для широкого круга образованных читателей. О жизни путешественника и писателя II в. н.э. Павсания ничего достоверного не известно. Он писал сочинение «Описание Эллады» в десяти книгах, причем каждая из этих книг посвящена определенной области Балканского полуострова и содержит массу сведений, относящихся к истории, мифологии, народным преданиям и легендам, памятникам архитектуры и искусства и т.д.

Резкий контраст с трудами Страбона и Павсания составляет «География» Клавдия Птоломея (первая половина II в. н.э.). Строго говоря ее следовало назвать «Картографией», так как она в основном посвящена изложению методов научного картографирования. Эпоха средней античности, после Птоломея, не дала в области географической науки ни одного значительного имени.

3 Медицина 

Медицину, в силу ее сугубо прикладной направленности, мы не можем считать наукой в собственном смысле слова. В древности она относилась скорее к разряду ремесел и была одной из самых старых профессий, первоначально сливавшейся с магией и колдовством. В античную эпоху греческая медицина приняла уже вполне рациональный характер и, будучи тесно связана с опытом и наблюдением, оказала громадное влияние на развитие научных методов исследования.

В VI-Vвв. до н.э. в Греции существовало несколько медицинских школ, пользовавшихся известностью. Представителем кротонской (италийской) школы придворный врач персидского царя Демокед, упоминаемый Геродотом. Основателем сицилийской школы считался философ Эмпедокл; для нее была характерна тесная связь с религиозно-этической доктриной пифагорийцев. Знаменитая книдская школа продолжала эмпирические традиции египетских и вавилонских врачей, детально описывая отдельные комплексы болезненных симптомов и для каждой болезни разрабатывая свою терапию, включавшую сложные рецепты, диетические предписания и широкое применение местных средств, например прижиганий. В источник упоминается также родосская и киренская школы, но о них практически ничего не известно.

Особое место в истории ранней греческой науки занимает кротонский врач и философ Алкмеон (конец VI - начало V вв. до н.э.). Он был первым, кто начал практиковать вскрытие трупов животных в целях изучения строения и функций отдельных органов. Признав мозг важнейшим органом и местопребыванием души, Алкмеон дал исторически наиболее раннее учение об ощущениях, дошедшее до нас в изложении Феофраста.

Наибольшую славу уже в древности приобрела косская медицинская школа, неразрывно связанная с именем Гиппократа, уроженца острова Кос, жившего во второй половине V в. до н.э. Гиппократу приписывалось свыше 70 медицинских книг, в своей совокупности составивших так называемый «Свод Гиппократа». В целом Свод дает весьма полную картину медицинской теории и практики рассматриваемой эпохи.

Понятно, что в эпоху Гиппократа медицина еще не имела под собой твердой основы – научной физиологии. Представления гиппократиков о функционировании человеческого организма были весьма наивными и путанными.

4. Математика

К моменту зарождения науки «о природе» греки, несомненно, уже обладали определенным запасом математических знаний, в значительной мере заимствованных у египтян и вавилонян. Но эти знания имели чисто прикладной характер, были случайны, разрозненны и потому не составляли науки. Согласно преданию, дошедшему до ученика Аристотеля Евдема, Фалес был первым, проявившим теоретический интерес к некоторым простейшим геометрическим соотношениям. Но даже если это было и так, Фалес, по-видимому, не имел в этом деле прямых продолжателей. Поэтому, согласно мнениям древних авторов, заслуга создания математики как теоретической дидуктивной дисциплины принадлежит в основном пифагорийской школе.

Отсутствие письменных документов не позволяет сколько-нибудь надежно восстановить последовательность открытий, которые делались в пифагорийской школе. Простые числа пифагорийцы называли «линейными», числа, являвшиеся произведениями двух или трех простых сомножителей, соответственно – «плоскими» или «телесными». Далее из натурального ряда были выведены ряды «треугольных», «квадратных», «пятиугольных» и т.д. чисел.

Параллельно с арифметикой развивалась также геометрия. Особый интерес у пифагорийцев вызывало соотношение между сторонами прямоугольного треугольника, получившее наименование теоремы Пифагора.

Что касается чистой геометрии, то к началу IV в. до н.э. было в основном завершено логическое построение планиметрии, включавшей в себя теорию параллельных, определение сумм углов треугольника и площадей многоугольников, теорему Пифагора, теорию дуг и хорд в круге, построение правильных многоугольников и вычисление площади круга.

К началу IV в. до н.э. математика превращается в стогую и самостоятельную дисциплину, отвечающую всем критериям подлинной научности.

В конце IV в. до н.э. почти вся известная к тому времени математика была изложена в «Началах» Евклида. Дошедший до нас текст данного произведения состоит из пятнадцати книг, причем две последние были написаны Евклидом, а добавлены позднее. Первые четыре книги «Начал» посвящены геометрии на плоскости. В V и VI книгах отражаются вклад Евклида в теорию отношений и ее применение к решению алгебраических задач.

Также величайшим ученым эпохи эллинизма является Архимед, который формально не принадлежал к александрийской научной школе. До нас дошли пять писем Архимеда к Досифею; по существу это пять математических трактатов, из которых каждый посвящен определенному кругу проблем. В одной из теорем Архимед, пользуясь методом исчерпывания, доказывает, что площадь круга равна площади прямоугольного треугольника, один катет которого равен радиусу данного круга, а другой – длине его окружности.

Не все математические сочинения Архимеда дошли до нашего времени. Но и того, что нам известно, достаточно, чтобы оценить Архимеда как величайшего математика древности, явившегося предтечей творцов высшей математики Нового времени.

Третий великий математик эпохи эллинизма – Аполлоний из Перги, жил и работал в Александрии. Наиболее знаменитое сочинение Аполлония – «Конические сечения» - посвящено теории кривых второго порядка, получающихся при сечении конуса плоскостью, расположенной под разными углами к оси конуса. Из других математических работ Аполлония полностью сохранился лишь один небольшой трактат в двух книгах «О сечении в данном отношении».

После Аполлония Пергского в эллинистической математике не появилось ни одного большого имени. Примерно около столетия длилась эпоха «эпигонов», затем наступил двухвековой перерыв. Новый подъем намечается лишь к концу I в. н.э., т.е. уже в эпоху Римской империи. Двумя выдающимися математиками этого времени были Герон и Менелай.

Герон более известен как талантливый инженер и изобретатель. До нас дошла «Метрика» Герона – сочинение, в котором собраны всевозможные формулы, использовавшиеся для измерения и для вычисления фигур. Среди них приводится и доказывается формула, служащая для определения площади треугольника по трем его сторонам и приводимая в наше время в любом учебнике геометрии под именем «формулы Герона».

Менелай Александрийский был математиком совсем иного рода. Он заложил основы новой науки – сферической тригонометрии. Доказанная Менелаем «теорема о трансверсалях» нашла потом широкое применение у Птоломея. Следует отметить, что в «Альмагете» Птоломей широко пользуется заимствованной у вавилонян шестидесятиричной системой нумерации, применяя ее не только для дуг круга, но также для отрезков и площадей. Таким образом, «минуты», «секунды» и т.д. становятся у него отвлеченными числами, не связанными с каким-либо определенным видом величины.

В лице Диофанта, величайшего математика III века н.э., мы встречаемся с представителем нового, алгебраического направления в античной математике, которое не находилось ни в какой связи с традиционной греческой геометрией.

Последним выдающимся математиком александрийской школы был Папп, живший в конце III – начале IV вв. Его важнейшим трудом был «Математический сборник», состоявший из восьми книг, из которых большая часть дошла до нас.

5. Астрономия

Греческая астрономия в V в. до н.э. не может похвалиться столь большими успехами в отличии от математики тех времен. Прежде всего обращает внимание скудность астрономических знаний у большинства философов - досократиков, вплоть до Демокрита. Согласно античным источникам, основные достижения принадлежат пифагорийской школе. Имеются основания предполагать, что гипотеза о шарообразности Земли была сформулирована впервые  пифагорийцами. Возможно, не без восточных влияний пифагорийцы научились различать пять планет и начали наблюдать за их перемещениями. В дальнейшем в пифагорийской школе оформилась классическая модель космоса, в которой небесные светила располагались на семи кругах, или сферах.

Наиболее интересное уклонение представляло собой систеа Филолая из Тарента – пифагорийца, жившего в конце V в. до н.э. Филолай отказался от традиционного представления о центральном положении Земли и поместил в центр мира огненный «очаг» (Гестию), вокруг которого движутсяв порядке удаления от него – невидимая для нас «Противоземля», затем Луна, Солнце, пять планет и внешняя звездная сфера. Солнце, по Филолаю, есть прозрачный шар, заимствующий свои свет и тепло, во-первых, от центрального «очага», а во-вторых, от огня, расположенного за пределами внешней сферы.

Деятельность греческих астрономов в VI-V вв. до н.э. в значительной степени имела практическую направленность: ее важной задачей было уточнение календаря, в частности согласование лунного календаря с фактической длительностью солнечного года. Метон, один из астрономов второй половины V в. до н.э., о котором имеются более определенные сведения, установил 49 летний лунно-солнечный цикл, состоявший из 235 месяцев, семь из которых были дополнительными; 110 месяцев этого цикла имели по 29 дней, 125 – по 30 дней. Солнечный год по Метону, содержал 365 (365,263) дней, что всего лишь на полчаса отличается от точного значения.

Евктемон, греческий астроном, живший также как и Метон, во второй половине V в. до н.э., обнаружил неодинаковой длительности времена года; согласно его наблюдениям, астрономические времена года равны 90, 90, 92 и 93 дням. 

Евдокс Книдский (родился ок. 400 г. до н.э.) был ключевой фигурой в греческой науке, а именно как выдающийся математик и астроном. Он создал теория, которая звучит следующим образом: каждому небесному телу (за исключением неподвижных звезд) придается некоторое число равномерно вращающихся сфер. Эти сферы взаимосвязаны друг с другом, хотя и совершенно независимы от сфер, приданных другим небесным светилам. Само небесное тело жестко прикреплено к определенной точке экватора последней сферы. Первая сфера тождественна по характеру своего движения с первыми сферами всех прочих небесных тел, а также со сферой неподвижных звезд.

Следующий принципиально важный шаг в построении общей картины мира был сделан Гераклидом Понтийским, уроженцем Гераклеи – города, расположенного на южном берегу Черного моря. Он объяснил видимое суточное движение небосвода не оборотами внешних небесных сфер вокруг Земли, а вращением самой Земли вокруг собственной оси. Также Гераклид предположил, что Меркурий и Венера вращаются не вокруг Земли, а вокруг Солнца и лишь это последнее движется по круговой орбите вокруг Земли.

Всеобъемлющая научно-философская система Аристотеля явилась синтезом всех достижений греческой науки предшествующего периода. Он утверждал, что в центре космоса находится Земля, имеющая форму шара: шарообразность Земли доказывается Аристотелем как  априорными соображениями, так и с помощью аргументов, основанных на наблюдении. Далее Аристотель утверждает, что Земля неподвижна и не вращается вокруг своей оси. Небесным светилам также присуща шарообразная форма, как наиболее совершенная из всех возможных. Всю надлунную область космоса он представил в виде ряда соприкасающихся сфер, имеющих эфирную природу и равномерно вращающихся с разными скоростями вокруг различных осей.

Из всех астрономов классического периода античной астрономии, только Гераклид Понтийский сделал первый существенный шаг по направлению к гелиоцентирческой системе Аристарха.

Аристарх Самосский родился во второй половине IV в. и умер предположительно в середине III в. до н.э., таким образом, он был современником Евклида, Эпикура и Стратона. Основное сочинение Аристарха, в котором была изложена его система мира, до нас не дошло; о его содержании коротко сообщает Архимед в «Псаммите». Трактат Аристарха написан по образцу математических сочинений того времени: он состоит из ряда выводимых друг из друга теорем, которым предшествует шесть фундаментальных положений, или «гипотез», взятых в основном из данных наблюдений, полученных при прохождении Луны через тень Земли во время лунных затмений. Известно также, что Аристарх построил планетарий – полую вращающуюся сферу с механизмом, позволяющим воспроизводить движение Луны, Солнца и пяти планет.

Величайший астроном александрийской эпохи Гиппарх был родом из Никеи. Его деятельность относится примерно к середине II в. до н.э. Заслуги Гиппарха громадны – как в отношении усовершенствования геоцентрической картины мира, так и в области наблюдательной астрономии. Прежде всего его имя в истории астрономии связано с теорией эпициклов. Он придал этой теории законченную форму и с ее помощью построил усовершенствованную геоцентрическую модель космоса. Большим достижением Гиппарха было открытие им явления прецессии (предварение равноденствий), свидетельствовавшие о высокой степени точности, которой достигла греческая астрономия в александрийскую эпоху.

Греческая астрономия в эпоху расцвета эллинистической науки достигла с достаточной точностью высокого уровня. В астрономии два столетия, последовавшие за смертью Гиппарха, были весьма неплодотворным периодом, не выдвинувшим ни одного значительного имени. Новая информация, позволяющая думать, что астрономические изыскания не прекратились полностью, относится лишь к концу I в. н.э. в этот период – период стабилизации римской империи – астрономическая наука начинает возрождаться.

Выдающимся астрономом конца I в. н.э. был Менелай Александрийиский, о котором уже шла речь ранее. Имеются сообщения, что во время своего пребывания в Риме Менелай изучал покрытие звезд Луной.

Высшей точкой развития античной астрономии и одновременно ее последним крупным достижением следует считать основной труд Клавдия Птоломея «Математическая система», получившая впоследствии известность под арабизированным названием «Альмагест». В этом сочинении Птоломей до конца осуществил программу Гиппарха, состоявшую в создании геоцентрической системы мира, в которой видимое движение Луны, Солнца и пяти планет объяснялось бы с помощью эксцентрических кругов и эпициклов.