Античное ораторское искусство. 3

АНТИЧНОЕ  ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО

РЕФЕРАТ по культурологии 
студентки 1 курса 1 группы факультета Национальная экономика Рождественской Д. Д.

ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ УПРАВЛЕНИЯ

Институт  Национальной и мировой  экономики

Введение

Публичная речь была наиболее распространенным жанром в среде образованных людей  античности. Знания, дающие людям владение устной речью, занимающей умы и сердца людей, назывались риторикой. По месту, занимаемому в искусстве художественного  слова древней Эллады, риторика была сопоставима с такими жанрами  искусства, как героический эпос или классическая греческая драма. Разумеется, подобное сопоставление  допустимо лишь для эпохи в  которой эти жанры сосуществовали. Впоследствии по степени влияния  на развитие более поздней европейской  литературы риторика, игравшая еще  значительную роль в средние века, в новое время уступила место  другим жанрам словесности, определившим характер национальных культур Европы на многие века. Надо особо отметить, что из всех видов художественного  слова в античном мире публичная  речь была наиболее тесно связана  с современной ей политической жизнью, социальным строем, уровнем образования  людей, бытом, образом мышления, наконец, с особенностями развития культуры народа, создавшего этот жанр.

Ораторское  искусство древней Греции

Любовь  к красивому слову, пространной  и пышной речи, изобилующей разнообразными эпитетами, метафорами, сравнениями, заметна  уже в самых ранних произведениях  греческой литературы — в «Илиаде» и «Одиссее». В речах, произносимых героями Гомера, заметно любование  словом, его волшебной силой —  так, оно там всегда «крылатое» и  может поражать, как «оперенная стрела». В поэмах Гомера широко используется прямая речь в ее наиболее драматической  форме — диалога. По объему диалогические  части поэм намного превосходят  повествовательные. Поэтому герои  Гомера кажутся необыкновенно словоохотливыми, обилие и полнота их речей порой  воспринимается современным читателем  как растянутость и излишество.

Сам характер греческой литературы благоприятствовал  развитию ораторского искусства. Она  была гораздо более «устной», если так можно выразиться, более рассчитанной на непосредственное восприятие слушателями, почитателями литературного таланта  автора. Привыкнув к печатному  слову, мы не всегда отдаем себе отчет  в том, какими большими преимуществами обладает живое слово, звучащее в  устах автора или чтеца, перед  словом написанным. Непосредственный контакт с аудиторией, богатство  интонации и мимики, пластика жеста  и движения, наконец, само обаяние  личности оратора позволяют добиться высокого эмоционального подъема в  аудитории и, как правило, нужного  эффекта. Публичная речь — это  всегда искусство.

В Греции классической эпохи, для социального  строя которой типична форма  города-государства, полиса, в его  самом развитом виде — рабовладельческой  демократии, создались особо благоприятные  условия для расцвета ораторского  искусства. Верховным органом в  государстве, — по крайней мере номинально — было Народное собрание, к которому политический деятель обращался  непосредственно. Чтобы привлечь внимание народных масс (демоса), оратор должен был представить свои идеи наиболее привлекательным образом, убедительно  опровергая при этом доводы своих  противников. В такой ситуации форма  речи и искусство выступающего играли, пожалуй, не меньшую роль, чем содержание самой речи. «Тем могуществом, которым  обладает на войне железо, в политической жизни обладает слово», — утверждал  Деметрий Фалерский.

Практическими потребностями греческого общества была рождена теория красноречия, и  обучение риторике стало высшей ступенью античного образования. 3адачам этого  обучения отвечали создаваемые учебники и наставления. Они стали появляться с V века до н. э., но до нас почти не дошли. В IV веке до н. э. Аристотель уже пытается обобщить теоретические достижения риторики с философской точки зрения. Согласно Аристотелю, риторика исследует систему доказательств, применяемых в речи, ее слог и композицию: риторика мыслится Аристотелем как наука, тесно связанная с диалектикой (т. е. логикой). Аристотель определяет риторику как «способность находить возможные способы убеждения относительно каждого данного предмета. Он делит все речи на три вида: совещательные, судебные и эпидиктические (торжественные). Дело речей совещательных — склонять или отклонять, судебных — обвинять или оправдывать, эпидиктических — хвалить или порицать. Здесь же определяется тематика совещательных речей — это финансы, война и мир, защита страны, ввоз и вывоз продуктов, законодательство.

Из упомянутых трех жанров публичной речи в классической античности наиболее важным был жанр совещательный или, иными словами, политическое красноречие.

В эпидиктических речах содержание часто отступало  перед формой, и некоторые из дошедших до нас образцов оказываются ярким  примером искусства ради искусства. Однако далеко не все эпидиктические речи были бессодержательными. Историк  Фукидид включил в свое сочинение  надгробное слово над телами павших афинских воинов, вложенное в уста Перикла. Эта речь, которую Фукидид  с таким искусством вплел в  ткань своего громадного исторического  полотна, представляет собой изложенную в высокохудожественной форме политическую программу афинской демократии эпохи  расцвета. Она является бесценным  историческим документом, не говоря уже  о ее эстетическом значении как памятника  искусства.

Особенно  распространенным жанром в древности  были судебные речи. В жизни древнего грека суд занимал очень большое  место, но весьма мало походил на современный. Института прокуроров не существовало, обвинителем мог выступить каждый. Обвиняемый защищался сам: выступая перед судьями, он стремился не столько  убедить их в своей невиновности, сколько разжалобить, привлечь их симпатии на свою сторону. Для этой цели применялись  самые неожиданные приемы. Если обвиняемый был обременен семьей, он приводил своих детей, и те умоляли судей  пощадить их отца. Если он был воином — он обнажал грудь, показывая  рубцы от ран, полученных в боях за родину. Если он был поэтом — он читал  свои стихи, демонстрируя свое искусство (такой случаи известен в биографии  Софокла). Перед громадной с нашей  точки зрения судейской коллегией (в Афинах нормальное число судей  было 500, а всего суд присяжных, гелиэя, насчитывал 6000 человек!) довести  до каждого суть логических доводов  было делом почти безнадежным: гораздо  выгоднее было любым способом подействовать  на чувства. «Когда судьи и обвинители — одни и те же лица, необходимо проливать  обильные слезы и произносить  тысячи жалоб, чтобы быть с благожелательностью  выслушанным», — писал опытный  мастер и знаток проблем риторики Дионисий Галикарнасский.

В условиях запутанного судебного права  судиться в древних Афинах было делом  нелегким, к тому же не все обладали даром слова, чтобы расположить  к себе слушателей. Поэтому тяжущиеся  прибегали к услугам лиц опытных, а главное, обладавших ораторским талантом. Эти люди, ознакомившись с существом  дела, составляли за плату выступления  своих клиентов, которые те заучивали  наизусть и произносили на суде. Таких сочинителей речей называли логографами. Бывали случаи, когда логограф составлял одновременно речь и для  истца и для ответчика —  то есть, в одной речи опровергал то, что утверждал в другой (Плутарх  сообщает, что однажды так поступил даже Демосфен).

1. Горгий

Крупнейшим  теоретиком и учителем красноречия  в V веке до н. э. был Горгий из сицилийского города Леонтины. В 427 году он прибыл в  Афины, и его искусные речи привлекли  всеобщее внимание. Позднее он объездил всю Грецию, повсюду выступая перед  слушателями. На собрании греков в Олимпии  он обратился к собравшимся с  призывом к единодушию в борьбе против варваров. Олимпийская речь Горгия надолго прославила его имя (ему была поставлена статуя в Олимпии, база которой найдена в прошлом веке во время археологических раскопок).

Традиция  сохранила немногое из творческого  наследия Горгия. Сохранился, например, следующий совет оратору: «Серьезные доводы противника опровергай шуткой, шутки — серьезностью». Целиком  сохранились лишь две речи, приписываемые  Горгию, — «Похвала Елене» и «Оправдание  Паламеда», написанные на сюжеты мифов  о Троянской войне. Ораторское искусство  Горгия заключало в себе много  нововведений: симметрично построенные  фразы, предложения с одинаковыми  окончаниями, метафоры и сравнения; ритмическое членение речи и даже рифма приближали его речь к поэзии. Некоторые из этих приемов надолго  сохранили название «горгианские фигуры». Горгий писал свои речи на аттическом диалекте, что служит ярким свидетельством возросшей роли Афин в литературной жизни древней Эллады.

Горгий  был одним из первых ораторов нового типа — не только практиком, но и  теоретиком красноречия, за плату обучавшим  юношей из богатых семей говорить и логически мыслить. Такие учителя  назывались софистами, «специалистами по мудрости». «Мудрость» их была скептической: они считали, что абсолютной истины не существует, истинным является то, что  может быть доказано достаточно убедительным образом. Отсюда их забота об убедительности доказательства и выразительности  слова: они сделали слово объектом специального исследования. Особенно много они занимались происхождением значения слова (этимологией), а также  синонимикой. Основным полем деятельности софистов были Афины, где процветали все жанры красноречия — совещательный, эпидиктическнй и судебный.

2. Лисий

Самым выдающимся афинским оратором классической эпохи в области судебного  красноречия был, несомненно, Лисий (ок. 415—380 гг. до н. э.). Отец его был  метеком (свободным, но не имевшим гражданских  прав человеком) и владел мастерской, в которой изготовлялись щиты. Будущий оратор вместе с братом учился в южно-италийском городе Фурии, где  слушал курс риторики у известных  софистов. Примерно в 412 году Лисий возвратился  в Афины. Афинское государство в  это время находилось в трудном  положении — шла Пелопоннесская война, неудачная для Афин. В 405 году Афины потерпели сокрушительное поражение. После заключения унизительного  мира к власти пришли ставленники  победившей Спарты, «30 тиранов», проводившие  политику жестокого террора по отношению  к демократическим и просто бесправным элементам афинского общества. Большое  состояние, которым владели Лисий  и его брат, было причиной расправы над ними. Брат Лисия был казнен, самому оратору пришлось спасаться  бегством в соседнюю Мегару. После  победы демократии Лисий вернулся в  Афины, но получить гражданские права  ему так и не удалось. Первой судебной речью, произнесенной Лисием, была речь против одного из тридцати тиранов, виновного  в смерти его брата. В дальнейшем он писал речи и для других лиц, сделав это своей главной профессией. Всего ему приписывалось в  древности до 400 речей, но до нас дошло  только 34, причем не все из них подлинные. Подавляющее большинство сохранившихся  относятся к жанру судебных, но в сборнике мы находим и политические, и даже торжественные речи — например, надгробное слово над телами воинов, павших в Коринфской войне 395—386 годов. Характерные черты стиля Лисия  четко отмечаются древними критиками. Изложение его просто, логично  и выразительно, фразы кратки и  построены симметрично, ораторские приемы изысканны и изящны. Лисий  заложил основу жанра судебной речи, создав своеобразный эталон стиля, композиции и самой аргументации — последующие  поколения ораторов во многом ему  следовали. Особенно велики его заслуги  в создании литературного языка  аттической прозы. Мы не найдем у него ни архаизмов, ни запутанных оборотов, и последующие критики (Дионисий Галикарнасский) признавали, что никто  впоследствии не превзошел Лисия  в чистоте аттической речи. Живым  и наглядным делает рассказ оратора  обрисовка характера (этопея) — причем не только характеров изображаемых лиц, но и характера говорящего лица (например, сурового и простодушного Евфилета, в уста которого вложена речь «Об убийстве Эратосфена»).

3. Исократ

Что в  жанре судебного красноречия  сделал Лисий, то в жанре торжественного красноречия сделал Исократ (ок. 436—338 гг.), происходивший из зажиточной прежде, но разорившейся афинской семьи. Смолоду  он тоже был вынужден избрать себе профессию логографа, впоследствии открыл ораторскую школу с высокой  платой за обучение, из которой вышли  многие политики, ораторы и писатели. Школа Исократа была одновременно чем-то вроде политического кружка с  идеями и настроениями, враждебными  афинской демократии (чему немало способствовал  аристократический состав учащихся), поэтому глава школы неоднократно обвинялся в «развращении юношества».

Литературная  деятельность Исократа по времени совпала  с политическим кризисом греческого общества и ожесточенной классовой  борьбой в греческих городах, где попеременно брали верх то демократические, то олигархические элементы. Следствием ее было увеличение числа  безработных и разорившихся людей. Бесконечные междоусобные войны  не привели к устойчивой гегемонии  какого-нибудь одного из греческих  государств и только истощили их экономический  и политический потенциал. Воспользовавшись создавшимся положением, македонский  царь Филипп сумел в 338 году нанести  сокрушительное поражение объединившимся против него полисам и установить над Грецией политический контроль.

В таком  сложном переплетении политических и социальных противоречий Исократ  выдвинул в своих речах, распространявшихся в письменном виде, политическую программу  спасения Эллады. Впервые он выступил с ней в своей речи «Панегирик») в 380 году; суть ее заключалась в том, чтобы объединить силы греков для  борьбы против варваров — то есть, для  завоевания Персии. В дальнейшем он обращался с этой идеей к различным  монархам и тиранам Греции. Последний, к которому он обратился, Филипп II, действительно  начал готовить этот поход, завершить  который ему не удалось (это выполнил его сын, Александр Македонский). Исократ практически стал идеологом  промакедонской партии в Афинах, вокруг которой группировались в основном граждане из зажиточных кругов.

Приемы  ораторского искусства Исократа развивают принципы, выдвинутые Горгием. Особенностью стиля Исократа являются сложные периоды, обладающие, однако, ясной и четкой конструкцией и  поэтому легкодоступные для понимания. Для его стиля характерно также  ритмическое членение речи, плавность  которой достигалась тщательным избеганием так называемого зияния — стыка гласных в конце  слова и в начале другого.

В школе  Исократа были выработаны основные принципы композиции ораторского произведения, которое должно было содержать следующие  части: 1) введение, целью которого было привлечь внимание и благожелательность слушателей; 2) изложение предмета выступления, сделанное с возможной убедительностью; 3) опровержение доводов противника с аргументацией в пользу собственных; 4) заключение, подводящее итог всему  сказанному.

Как мастер красноречия, Исократ считался в  древности высшим авторитетом —  о популярности его произведении говорит большое количество отрывков из его речей, найденных на папирусах. Его литературное наследие ближе  всего стоит к тому, что мы сейчас называем публицистикой. Бесспорная заслуга  Исократа состоит в совершенствовании  стиля письменной речи, отличия которой  от устной подчеркивает Аристотель: «Один  слог для речи письменной, другой для  речи в споре, один для речи в собрании, другой для речи в суде. Надо владеть  обоими». Но крупнейший римский теоретик красноречия Квинтилиан сознавал недостатки, свойственные литературному творчеству Исократа, о чем говорит его  оценка: «Стиль Исократа полон многочисленных украшений и отличается большой гладкостью в различных жанрах ораторского искусства... Он тренирован скорее для арены, чем для поля боя...». В какой-то мере это понимал и сам оратор, когда писал в речи «Филипп»: «Для меня не осталось скрытым, насколько большей убеждающей силой обладают речи произносимые по сравнению с речами, предназначенными для чтения...».

4. Демосфен

Величайшим  мастером устной, по преимуществу политической, речи стал великий афинский оратор Демосфен (385—322 гг.). Он происходил из зажиточной семьи — отец его владел мастерскими, в которых изготовлялись оружие и мебель. Очень рано Демосфен осиротел, состояние его попало в руки опекунов, оказавшихся нечестными людьми. Самостоятельную  жизнь он начал с процесса, в  котором выступил против расхитителей (произнесенные им в связи с  этим речи сохранились). Еще до этого  он стал готовиться к деятельности оратора и учился у известного афинского мастера красноречия  Исея. Простота слога, сжатость и значительность содержания, строгая логика доказательства, риторические вопросы — всё это  было заимствовано Демосфеном у Исея.

С детства  Демосфен обладал слабым голосом, к  тому же он картавил. Эти недостатки, а также нерешительность, с которой  он держался на трибуне, привели к  провалу его первых выступлений. Однако упорным трудом (существует легенда, что, стоя на берегу моря, он часами декламировал стихи, заглушая звуками  своего голоса шум прибрежных волн) он сумел преодолеть недостатки своего произношения. Интонационной окраске  голоса оратор придавал особое значение, и Плутарх в биографии оратора  приводит характерный анекдот: «Рассказывают, что к нему пришел кто-то с просьбой сказать речь на суде в его защиту, жалуясь на то, что его поколотили. «Нет, с тобой ничего подобного  не было», — сказал Демосфен. Возвысив голос, посетитель закричал: «Как, Демосфен, этого со мной не было?!» — «О, теперь я ясно слышу голос обиженного и пострадавшего», — сказал оратор».

В начале своего творческого пути Демосфен выступал с судебными речами, но в дальнейшем он всё больше втягивался в бурную политическую жизнь Афин. Вскоре он стал ведущим политическим деятелем, часто выступая с трибуны Народного  собрания. Он возглавил патриотическую партию, боровшуюся против македонского царя Филиппа, неустанно призывая всех греков к единству в борьбе против «северного варвара». Но, подобно мифической пророчице Кассандре, ему суждено  было возвещать истину, не встречая понимания или даже сочувствия.

Филипп  начал свой натиск на Грецию с севера — постепенно подчинил города Фракии, овладел Фессалией, затем утвердился в Фокиде (Средняя Греция), засылая  своих агентов даже на остров Эвбея, в непосредственном соседстве от Афин. Первая война Афин с Филиппом (357—340 гг.) закончилась невыгодным для  Афин Филократовым миром, вторая (340—338 гг.) — сокрушительным поражением греков при Херонее, где Демосфен сражался как рядовой боец. Две самые  знаменитые речи Демосфена связаны  именно с этими событиями. После  Филократова мира он обличал виновников его в речи «О преступном посольстве» (343 г.), а после Херонеи, когда за услуги отечеству было предложено наградить  оратора золотым венком, ему пришлось отстаивать свое право на эту награду  в речи «О венке» (330 г.). Великому оратору  было суждено пережить еще одно поражение  своей родины, в Ламийской войне 322 года, когда греки, воспользовавшись замешательством после смерти Александра Македонского, выступили против его  преемников.

На этот раз македонские войска захватили  Афины. Демосфену вместе с другими  вождями патриотической партии пришлось бежать. Он укрылся в храме Посейдона  на острове Калаврия. Настигшие его  там македонские солдаты хотели вывести Демосфена силой, тогда  он попросил времени написать письмо друзьям, взял папирус, задумчиво поднес к губам тростниковое перо и прикусил. Через несколько секунд он упал мертвым  — в тростнике был спрятан  быстродействующий яд.

В литературном наследии Демосфена (до нас дошла 61 речь, но не все, видимо, являются подлинными) именно политические речи определяют его место в истории греческого ораторского искусства. Они сильно отличаются от речей Исократа. Так, например, вступление в речах Исократа обычно растянуто; напротив, поскольку  речи Демосфена произносились на животрепещущие темы и оратор должен был сразу же привлечь внимание, вступление в его речах было по большей части кратким и энергичным. Обычно оно содержало какую-нибудь сентенцию (гному), которая затем  развивалась на конкретном примере. Главной частью речи Демосфена является рассказ — изложение существа дела. Строится он необычайно искусно, всё в нем полно экспрессии и динамики. Здесь налицо и пылкие обращения к богам, к слушателям, к самой природе Аттики, и красочные  описания, и даже воображаемый диалог с противником. Поток речи приостанавливается так называемыми риторическими  вопросами: «В чем же причина?», «Что же это на самом деле значит?»  и т. п., что придает речи тон  необыкновенной искренности, в основе которой лежит подлинная озабоченность  делом.

Демосфен  широко применял тропы, в частности  метафору. Источником метафоры нередко  оказывается язык палестры, гимнастического  стадиона. Очень изящно используется противопоставление, антитеза — например когда сравнивается «век нынешний и  век минувший». Применявшийся Демосфеном прием олицетворения кажется  необычным для современного читателя: он заключается в том, что неодушевленные предметы или абстрактные понятия  выступают как лица, защищающие или  опровергающие доводы оратора. Соединение синонимов в пары: «смотрите и  наблюдайте», «знайте и понимайте» — способствовало ритмичности и  приподнятости слога. Эффектным  приемом, встречающимся у Демосфена, является «фигура умолчания»: оратор сознательно умалчивает о том, что  он непременно должен был бы сказать  по ходу изложения, и слушатели неизбежно  дополняют его сами. Благодаря  такому приему нужный оратору вывод  сделают сами слушатели, и он тем  самым значительно выиграет в  убедительности.

5. Эсхин

Политическим  антиподом Демосфена был оратор Эсхин (389—314 гг.), стоявший на противоположных  политических позициях. Из трех дошедших до нас речей Эсхина две произнесены  в тех же процессах, что и речи Демосфена, — «О преступном посольстве»  и «О венке». Таким образом, мы можем  сравнить две точки зрения на одни и те же события, сопровождаемые соответствующей  аргументацией. Эсхин в 346 году участвовал в том посольстве к царю Филиппу, которое заключило Фплократов мир. Он был обвинен в том, что предал афинские интересы, действуя в пользу Филиппа, но ему удалось отвести  своего главного обвинителя, Тимарха, как человека безнравственного. После  поражения при Херонее, когда  оратор Ктесифонт предложил наградить  Демосфена венком, Эсхин выступил против этого, в пространной речи обвинив Демосфена в том, что  его политическая деятельность оказалась  пагубной для государства. Но отпор  Демосфена был сокрушителен, и  Эсхину не удалось собрать и пятой  части голосов судей. Проиграв процесс, он потерял право выступать в  Народном собрании и вынужден был  удалиться в изгнание на остров Родос, где открыл ораторскую школу. Рассказывали, будто родосцы однажды попросили  оратора повторить его последнюю  речь. Эсхин повторил перед ними речь «О венке». Восхищенные слушатели  спросили: «Как же ты после такой  речи оказался в изгнании?» Эсхин  ответил: «Если бы вы услышали, что  говорил Демосфен, то вы бы об этом не спрашивали».

Эпоха эллинизма

Время, наступившее после падения свободной  полисной Греции, принято называть эпохой эллинизма. Политическому красноречию  оставалось все меньше места в  общественной жизни, интерес к содержанию речей уступал место интересу к форме. В риторских школах изучали  речи прежних мастеров и старались  рабски подражать их стилю. Распространение  получают подделки речей Демосфена, Лисия и других великих ораторов прошлого (такие подделки дошли до нас, например, в составе сборника речей Демосфена). Известны имена афинских ораторов, живших в период раннего эллинизма и сознательно сочинявших речи в духе старых образцов: так, Харисий сочинял судебные речи в стиле Лисия, тогда как его современник Демохар был известен как подражатель Демосфена. Такая традиция подражания получила потом название «аттицизма». В то же время односторонний интерес к словесной форме красноречия, ставший особенно заметным в новых греческих культурных центрах па Востоке — Антиохии, Пергаме и других, породил противоположную крайность, увлечение нарочитой манерностью: этот стиль красноречия получил название «азианского». Самым известным его представителем стал Гегесий из малоазиатской Магнесии (середина III в. до н. э.). Стараясь перещеголять ораторов классической эпохи, он рубил периоды на короткие фразы, употреблял слова в самой необычной и противоестественной последовательности, подчеркивал ритм, нагромождал тропы. Цветистый, высокопарный и патетический слог приближал его речи к мелодекламации. К сожалению, об ораторском искусстве этой эпохи можно судить только по немногим сохранившимся цитатам — целых произведений до нас почти не дошло. Однако до нас дошли в большом количестве произведения ораторов римского времени, в основном продолжавших традиции красноречия эллинистической эпохи.

После поражения войск ахейского союза  в 146 году до н. э., которое нанес ему  римский полководец Муммий, Греция становится провинцией Римской средиземноморской  державы: с 27 года до н. э. эта провинция  получает название Ахайя. Греция становится местом, куда римская молодежь отправляется для получения образования, играет роль университета и музея изящных  искусств. Особой популярностью пользуются Афины, а также остров Родос и  города Малой Азии. С I века н. э. труд ведущих учителей в риторских  школах оплачивается государством.

Профессия странствующего ритора выступающего в  греческих городах с демонстрацией  своего искусства, становится настолько  распространенной, что II век н. э. обычно называется веком «второй софистики» (в напоминание о софистах V века до н. э., также разъезжавших по городам  с речами и лекциями). В условиях утраты греками политической свободы  ораторское искусство обратилось к  единственно возможному в тех  условиях жанру, а именно к эпидиктическому, торжественному. Перед оратором ставилась  задача — экспромтом, без подготовки, прославить героическое прошлое  Эллады или героя древнего мифа, произнести похвальное слово великому оратору, политическому деятелю  прошлого или даже самому Гомеру. Софист и ритор в эту эпоху вытесняют  поэта, проза становится главенствующей, но, вычурная и рафинированная, пронизанная  ритмом и украшенная сложными риторическими  фигурами и тропами, она приобретает  черты поэзии.

Красноречие новой эпохи продолжает традиции как аттицизма, так и азианизма. В области языка нормой оставался  аттицизм. Знаменитый оратор II века н. э. Элий Аристид заявлял: «Я не пользуюсь  словами, не засвидетельствованными у  древних». В то же время в области  стиля устойчиво держались традиции азианизма — высокопарный пафос, обилие изысканных речевых оборотов. Благодаря голосовым модуляциям и искусному жестикулированию выступления  риторов этого направления превращались в театрализованные представления, собиравшие толпы слушателей.

Можно отметить два периода расцвета красноречия  в эпоху Римской империи. Первый период имел место во 2 веке н. э. бывшем временем стабилизации и связанного с ней экономического и культурного  подъема. Второй период относится к IV веку и совпадает с временем последней схватки «языческой»  культуры с наступающим христианством. Первый период представлен (если называть наиболее яркие имена) Дионом Хрисостомом  и Элием Аристидом, второй характеризуют  имена Либания, Гимерия и Фемистия.

1. Дион Хрисостом

Дион  Хрисостом («Златоуст» — ок. 40—120 гг. н. э.) был родом из Малой Азии, но молодые и зрелые годы провел в Риме. При отличавшемся подозрительностью  императоре Домициане (81—96 гг.) оратор был обвинен в неблагонамеренности и удалился в изгнание. Долгое время он провел в странствиях, добывая себе средства к существованию физическим трудом. Когда Домициан пал жертвой заговора, Дион вновь стал уважаем, богат и знаменит, по по-прежнему продолжал свои путешествия по всей громадной Римской империи, никогда подолгу не останавливаясь в одном месте.

Дион  принадлежал к типу ораторов, которые  сочетали в себе талант художника  с эрудицией мыслителя, философа, знатока наук. Углубленно занимаясь  свободными искусствами, особенно литературой, он с презрением относился к напыщенной болтовне уличных ораторов, готовых  говорить о чем угодно и прославлять  кого угодно («Проклятые софисты» —  так именует их Дион в одной  из речей). По философским взглядам он был эклектиком, тяготея к стоикам  и киникам. Некоторые из его речей  даже напоминают кинические диатрибы, действующим лицом в них выступает  знаменитый своими эксцентрическими выходками  философ Диоген. Здесь налицо сходство с Платоном, в диалогах которого постоянным персонажем является его  учитель Сократ. Герой речей Диона  подвергает уничтожающей критике устои  общественной, политической и культурной жизни, показывает суетность и тщетность  человеческих устремлений, демонстрируя совершенное невежество людей в  отношении того, что есть зло и  что — благо. Многие из речей Диона  посвящены литературе и искусству  — среди них «Олимпийская речь», прославляющая скульптора, создавшего знаменитую статую Зевса, и парадоксальная «Троянская речь», в шутку как  бы выворачивающая наизнанку миф  о Троянской войне, воспетой Гомером, любимым писателем Диона.

В речах  Диона немало и автобиографического  материала. Он охотно и помногу говорит  о себе, стараясь при этом подчеркнуть, как благосклонны были к нему императоры Рима. Становится понятным, почему Дион в своих произведениях уделил так много внимания теории просвещенной монархии как формы правления, которую  он развивает в четырех речах  «О царской власти».

Что касается стиля Диона, то уже античные критики  особенно хвалили его за то, что  он очистил литературный язык от вульгаризмов, пролагая путь чистому аттицизму, в  чем ему следовал Элий Аристид.

2. Элий Аристид