Беккер и его основные работы

Беккер и его основные работы

ОГЛАВЛЕНИЕ:

1. Гэри Беккер 

2. Экономическая теория дискриминации 

3. Теория человеческого капитала 

4. Новая теория потребления 

5. Экономический анализ преступности 

6. Экономика семьи 

7. Разделение труда в семье

8. Анализ "брачного" рынка 

9. Экономическая теория рождаемости 

10. Роль альтруизма 

11. "Экономический подход" как  исследовательская программа 

12. Источник 

 БЕККЕР, ГЭРИ (Becker, Gary) (р. 1930), американский  экономист. Родился 2 декабря 1930 в Потсвиле (шт. Пенсильвания). Окончил Принстонский университет, аспирантуру Чикагского университета. Получил степень доктора в Чикаго в 1955. Работал в Принстонском, Колумбийском университетах, с 1960 в качестве профессора. После 1969 – профессор Чикагского университета, сотрудник Гуверовского института революции, войны и мира при Станфордском университете. Являлся ведущим экономической колонки в журнале «Бизнес уик» («Business Week») в 1990-х годах. Удостоенный в 1992 Нобелевской премии по экономике. Работы Беккера посвящены «человеческому капиталу», расовой дискриминации и ее влияния на рынок труда, преступности и наказания, семье. Бекер – основоположник направления, получившего название «экономического империализма», т.е. трактовки многообразных явлений социальной жизни средствами экономической науки (в том числе демографических и социологических), и «новой теории потребления». Среди трудов ученого – Экономика дискриминации (The economics of discrimination, 1957); Человеческий капитал: теоретический и эмпирический анализ (Human capital: A theoretical and empirical analysis, 1964); Человеческий капитал и личное распределение дохода: аналитический подход (Human capital and the personal distribution of income: An analytical approach, 1967); Очерки по экономике преступности и наказания (Essays in the economics of crime and punishment, 1974); Распределение времени и товаров на протяжении жизненного цикла (The allocation of time and goods over the life cycle, 1975, совместно с Г.Гезом); Трактат о семье (A Treatise on the family, 1981) и др.

В 1992 г. Нобелевской премии по экономике  был удостоен 62-летний профессор  экономики и социологии Чикагского университета Гэри С. Беккер за "распространение  сферы микроэкономического анализа  на целый ряд аспектов человеческого поведения и взаимодействия, включая нерыночное поведение".

Из экономистов мало кто сомневался, что одна из очередных Нобелевских  премий будет присуждена именно ему. Гэри Беккер -- самый цитируемый из ныне здравствующих экономистов. И один из самых виртуозных. Он автор нескольких фундаментальных исследований и многих десятков статей. Три главные его книги -- "Экономика дискриминации", "Человеческий капитал" и "Трактат о семье" -- переиздавались дважды. Трудно назвать другого экономиста его поколения, на долю которого выпало бы подобное признание.

В профессиональном сообществе он давно  уже пользуется огромным авторитетом. Предлагаемые им модели неизменно завоевывали  репутацию классических и становились  базовыми для последующих разработок. Он стоял у истоков целого семейства новых разделов экономической теории -- экономики дискриминации, теории человеческого капитала, экономики преступности, экономики домашнего хозяйства и др. Во многом благодаря именно его работам сегодняшняя микроэкономика выглядит принципиально иначе, чем два--три десятилетия назад. В 1987 г. он избирался президентом американской экономической ассоциации. Социологам имя Гэри Беккера известно почти так же хорошо, как экономистам (а ведь между двумя этими профессиональными сообществами издавна существуют весьма напряженные отношения).

Г. Беккер родился в 1930 г. в Потстауне (штат Пенсильвания). После окончания  в 1951 г. Принстонского университета его научная судьба была тесно  связана с двумя исследовательскими центрами -- Колумбийским и Чикагским университетами. Действительно, во всех его работах явственно различим дух чикагской школы.

"Экономический подход к социальным  вопросам -- так сам Беккер определяет  суть своего научного поиска, плодотворность которого продемонстрировал  на примере таких внерыночных форм деятельности, как дискриминация, образование, преступность, брак, планирование семьи, а также при объяснении иррационального и альтруистического поведения, казалось бы, вовсе уж чуждых "человеку экономическому". Коллеги, ученики и последователи Беккера распространили этот подход на еще более экзотические для традиционной экономической науки явления -- от идеологических процессов и религиозной деятельности до суицидов и сексуальной активности.

Такая экспансия (или, как нередко  выражаются, "экономический империализм") вдохновлялась представлением о принципиальной рациональности человеческого поведения. Предпосылка рациональности подразумевает, что оно целесообразно (ориентировано на получение будущих результатов) и согласовано во времени. Отталкиваясь от нее, Беккер широко раздвинул рамки неоклассической экономической теории, которая была осознана им как универсальный язык описания человеческого поведения, где бы и кем бы оно ни осуществлялось. Ее ключевые понятия -- редкость, цена, альтернативные издержки и т.п. -- стали все активнее прилагаться к cамым разнообразным аспектам человеческой жизни, включая и те, которые традиционно находились в ведении других социальных дисциплин.

Естественно, что теоретические  новации Беккера далеко не всегда oжидaл благожелательный прием. Идея человеческого капитала, кажущаяся столь самоочевидной, была встречена в штыки педагогической общественностью, усмотревшей в ней умаление культурной ценности образования и низведение человека до уровня машины; острые споры разгорелись вокруг вывода, полученного на основе беккеровского анализа криминальной активности, о том, что введение или расширение применения в западных странах смертное казни могло бы заметно понизить в них уровень преступности; резко критической была реакция многих демографов и экономистов на "Трактат о семье"; разработанный Беккером "экономический подход" к человеческому поведению также натолкнулся на непонимание со стороны представителей различных социальных дисциплин. И стойкость, с какой Беккер отстаивал свои концепции, может вызывать только уважение.

Небольшая журнальная статья не в  состоянии отразить все богатство  идей и подходов, выдвинутых этим блестящим  экономистом, поэтому нам придется ограничиться беглым и весьма фрагментарным "путеводителем" по его основным работам.

Экономическая теория дискриминации 

Самым первым опытом проникновения  экономической теории в нетрадиционные для нее области стала книга "Экономика дискриминации" [Becker G. The Economics of Discrimination. Chicago, 1957]. Дискриминация, по Беккеру, порождается специфическими предпочтениями некоторых агентов, не желающих вступать в контакты с представителями другой расы, национальности, религии и т.д. Таким образом, предприниматели, работники и потребители могут проявлять озабоченность не только уровнем доходов, количеством и качеством товаров и услуг, достающихся им на рынке, но и личностными характеристиками тех, от кого или совместно с кем они их получают.

Для оценки экономического значения подобной предубежденности Беккером было введено понятие "рыночный коэффициент дискриминации". Это та часть неравенства в доходах между группами, которая не сводится к различиям в производительности и продолжительности их труда. Его величина помимо распределения и интенсивности самих антипатий будет также зависеть от степени конкурентности товарных рынков и рынка труда, доступности образования, политических механизмов и т.д. Существенно, что такие предубеждения могут налагать издержки не только на дискриминируемых, но и на дискриминаторов. Так, чтобы привлечь работников лишь своей расы, предприниматель будет вынужден предлагать им заработную плату выше рыночной, так как фактически он будет находиться на более узком рынке рабочей силы, чем предприниматель-недискриминатор. Это та цена, которую ему придется уплачивать за следование своим предпочтениям.

Как показал Беккер, экономическое  действие расовых и тому подобных предубеждений может как усиливаться, так и смягчаться в зависимости  от внешних обстоятельств. Например, если дискриминируемая группа достаточно велика количественно и не отличается от дискриминирующей группы по качественным характеристикам, возможно существование чисто сегрегированных фирм, чтобы, скажем, в одних работали только белые, в других -- только негры или в одних -- только мужчины, в других -- только женщины. В таким случае действие дискриминации было бы полностью нейтрализовано и работники равной производительности получали бы равную оплату независимо от пола и цвета кожи. Отсюда следовал важный вывод, что дискриминация на рынке оказывается действенной только тогда, когда из-за недостаточной квалификации дискриминируемого меньшинства невозможно создание фирм, которые специализировались бы на использовании исключительно их труда.

Каково будущее рыночной дискриминации в долгосрочной перспективе? На этот вопрос Беккер не давал однозначного ответа. Как было уже отмечено, у предпринимателя-дискриминатора издержки окажутся выше, чем у предпринимателя-недискриминатора. Поэтому рыночная конкуренция должна вести к ослабению и в конечном счете к исчезновению данной формы дискриминации. Однако этот вывод неприложим к дискриминации, идущей от работников или от потребителей. Ее эффективное преодоление достижимо только при условии возникновения полностью сегрегированных фирм и товарных рынков (если, конечно, не считать возможных сдвигов в самой структуре предпочтений экономических агентов).

Своей работой Беккер открыл совершенно новый раздел экономической теории, получивший впоследствии бурное развитие: публикации по экономической теории дискриминации исчисляются сейчас многими тысячами. [Дальнейшее развитие этого направления исследований было связано с выдвижением понятия "статистическая дискриминация". Предприниматели могут предпочитать одну социальную группу другой не в силу психологической предубежденности, а по рациональным, как им кажется, соображениям. Если цвет кожи, по их мнению, коррелирует с уровнем производительности работников, то они могут, например, неграм предоставлять только худшие места. Но тогда эта ограничительная практика будет действовать по принципу самосбывающегося прогноза: поскольку у представителей дискриминируемого меньшинства из-за нее ослабевают стимулы к инвестированию в свой человеческий капитал, постольку их производительность и в самом деле оказывается ниже.] Но, как вспоминал позднее сам Беккер, первоначально его книга прошла абсолютно не замеченной экономистами. Зато она привлекла внимание некоторых социологов, и с этого момента начинается его тесное сотрудничество с факультетом социологии Чикагского университета, профессором которого он позднее стал.

Теория человеческого капитала

Классикой современной экономической  мысли стала следующая крупная  работа Беккера "Человеческий капитал" [Вескеr G. Human Capital. N.Y., 1964]. Хотя основной вклад в популяризацию идеи человеческого капитала был внесен Т. Шульцем (коллегой Беккера по Чикагскому университету), разработка микроэкономических оснований этой теории была дана в беккеровском фундаментальном труде. Сформулированная в нем модель стала основой для всех последующих исследований в этой области.

Человеческий капитал -- это имеющийся  у каждого запас знаний, навыков, мотиваций. Инвестициями в него могут  быть образование, накопление производственного  опыта, охрана здоровья, географическая мобильность, поиск информации. Отправным пунктом для Беккера служило представление, что при вкладывании своих средств в подготовку и образование учащиеся и их родители ведут себя рационально, взвешивая соответствующие выгоды и издержки. Подобно обычным предпринимателям, они сопоставляют ожидаемую предельную норму отдачи от таких вложений с доходностью альтернативных инвестиций (процентами по банковским вкладам, дивидендами по ценным бумагам и т.д). В зависимости от того, что экономически целесообразнее, принимается решение либо о продолжении учебы, либо о ее прекращении. Нормы отдачи выступают, следовательно, как регулятор распределения инвестиций между различными типами и уровнями образования, а также между системой просвещения в целом и остальной экономикой. Высокие нормы отдачи свидетельствуют о недоинвестировании, низкие -- о переинвестировании.

Помимо теоретического обоснования  Беккер первым осуществил и практический, статистически корректный подсчет  экономической эффективности образования. Для определения дохода, например, от высшего образования из пожизненных заработков тех, кто окончил колледж, вычитались пожизненные заработки тех, кто не пошел дальше средней школы. В составе издержек обучения в качестве главного элемента выделялись "потерянные заработки", т.е. доход, недополученный учащимися за годы учебы. (По существу, потерянные заработки измеряют ценность времени учащихся, затраченного на формирование их человеческого капитала.) Сопоставление выгод и издержек образования дает возможность подсчитать рентабельность вложений в человека. По выкладкам Беккера оказывалось, что в США отдача высшего образования находится на уровне 10--15%, превышающем показатели прибыльности для большинства фирм. Это подтверждало его предположение о рациональности поведения студентов и их родителей.

Огромное теоретическое значение имело введенное Беккером различение между специальными и общими инвестициями в человека (и шире -- между общими и специфическими ресурсами вообще). [Глава из книги Г. Беккера "Человеческий капитал", посвященная проблеме специалъных и общих инвестиций, публикуется в разделе "Переводы и рефераты" в этом номере журнала. -- Ред.] Специальная подготовка наделяет работников знаниями и навыками, представляющими интерес лишь для той фирмы, где они были получены (например, ознакомление новичков со структурой и внутренним распорядком предприятия). В ходе общей подготовки работник приобретает знания и навыки, которые могут найти применение и на множестве других фирм (обучение работе на ИБМ-совместимом компьютере). Беккер показал, что общая подготовка косвенным образом оплачивается самими работниками, когда, стремясь к повышению квалификации, они соглашаются на более низкую в период обучения заработную плату, и им же поэтому достается доход от нее. Ведь если бы ее финансирование шло за счет фирм, они всякий раз при увольнении таких работников лишались бы своих вложений, воплощенных в их личности. Наоборот, специальная подготовка оплачивается фирмами, и им же достается доход от нее, так как в противном случае при увольнении по инициативе фирм потери несли бы работники .

Это различие между общими и специфическими ресурсами стало позднее основой  при разработке современной теории фирмы [Williamsоn O. The Economic Institutions of Capitalism: Firms, Markets, Relational Contracting. N.Y., 1985.]. Фирма определяется в ней как коалиция "взаимоспецифических ресурсов", т.е. ресурсов, которым нельзя подыскать готовой замены на рынке и которые поэтому в тандеме способны произвести больше, чем в комбинации с любыми другими ресурсами. Скажем, работник, много лет прослуживший у одного предпринимателя и накопивший большой запас специального человеческого капитала, не может рассчитывать на столь же высокую заработную плату в других местах, но и для предпринимателя он представляет большую ценность, чем новичок, которого можно найти на рынке. Фирма возникает как ответ на подобную ситуацию двусторонней монополии, чтобы обезопасить участников от недобросовестного поведения противной стороны и придать их отношениям устойчивый, долговременный характер. Понятие "специальный человеческий капитал" помогает уяснить, почему среди работников с продолжительным стажем работы на одном месте текучесть ниже и почему заполнение вакансий происходит в фирмах в основном за счет внутренних продвижений по службе, а не за счет наймов на внешнем рынке.

Не будет преувеличением сказать, что "Человеческий капитал" произвел настоящий переворот в экономике  труда, стоявшей всегда в экономической  теории несколько особняком. Отметим  только три наиболее принципиальных момента: переход от текущих показателей к показателям, охватывающим весь жизненный цикл (пожизненные заработки); выделение "капитальных", инвестиционных аспектов в поведении агентов на рынке труда; признание человеческого времени в качестве ключевого экономического ресурса. В рамках теории человеческого капитала получали объяснение структура распределения личных доходов, возрастная динамика заработков, неравенство в оплате мужского и женского труда и многое другое. Благодаря ей изменилось и отношение политиков к затратам на образование. Образовательные инвестиции стали рассматриваться как источник экономического роста, не менее важный, чем обычные капиталовложения.

Продолжение исследований по проблемам  человеческого капитала вскоре привело  Беккера к формулировке простой и по сути универсальной модели распределения личных доходов [Human Capital and the Personal Distribution of Income: An Analitical Approach. In: Весker G. Human Capital (2nd ed.). Chicago, 1975, p. 94--144.]. Для этого он обратился к аппарату кривых спроса и предложения инвестиций в человеческий капитал. Выведенная им индивидуальная кривая спроса на вложения в образование, показывающая уровень их отдачи, имеет отрицательный наклон: длительное обучение часто сопровождается нарастанием физических и интеллектуальных нагрузок; чем больше уже накоплено учащимися человеческого капитала, тем дороже обходится ему потеря заработков; поздние инвестиции приносят доход в течение более короткого периода; с увеличением объема вложений повышается степень риска. Правда, существует и контртенденция, которая на определенном участке может менять наклон этой кривой на положительный: ведь полученное образование делает человека не только более эффективным работником, но и более эффективным учеником и, значит, может облегчать и ускорять накопление новых знаний. Чем одареннее человек, тем выше расположена кривая спроса (т.е. при тех же затратах он способен приобретать больший объем знаний и навыков).

Кривая предложения, показывающая, во что обходится финансирование дополнительной единицы человеческого капитала, имеет отрицательный наклон. Рациональный инвестор будет переходить от самых дешевых финансовых источников к более дорогостоящим -- от средств родителей и родственников (процент по ним равен для него нулю) к льготным займам от колледжей и университетов и, наконец, к банковским ссудам или сокращению потребления. Чем больше финансовые возможности учащегося и его семьи, тем ниже будет расположена его кривая предложения.

Неравенство в распределении человеческого  капитала, а значит, и заработков, может порождаться как на стороне спроса, так и на стороне предложения. [Беккер выделил два возможных подхода к образовательной политике государства -- "эгалитарный" и "элитарный". В первом случае основной упор делается на детях, находящихся в худших социально-экономических условиях, во втором -- на наиболее одаренных.] Причем разброс в кривых спроса, как показал Беккер, будет приводить к более глубокому неравенству, чем разброс в книвых предложения. Но особенно неравномерной структура заработков окажется в случае отрицательной корреляции между этими кривыми, когда выходцы из богатых семей будут обладать в среднем и лучшими способностями.

Важно, что предложенная Беккером модель охватывает неравенство доходов  не только от труда (по существу от человеческого капитала), но и от собственности (от полученных в дар или по наследству иных активов). Отдача от вложений в человека в среднем много выше, чем от вложений в физический капитал. Однако в случае человеческого капитала она убывает с ростом объема инвестиций, тогда как в случае иных активов (недвижимость, ценные бумаги, банковские депозиты и т.п.) уменьшается мало или вообще не меняется. Поэтому стратегия рациональных семей будет такова: сначала инвестировать в человеческий капитал детей, поскольку отдача от него сравнительно выше, а затем, когда по мере убывания она сравняется с нормой доходности прочих активов, переключаться на инвестирование в них, с тем чтобы впоследствии передать их детям в дар или в наследство. Исходя из этого, Беккер установил важную закономерность: семьи, оставляющие наследство, осуществляют оптимальный размер инвестиций в человеческий капитал детей, тогда как семьи, не оставляющие наследства, по большей части недоинвестируют в их образование.

В одной из позднейших работ (совместно с Н. Томсом) Беккер обратился к другому аспекту этой проблемы, попробовав оценить, насколько устойчиво экономическое неравенство во времени, т.е. в какой мере оно передается из поколения в поколение [Весkеr G. and Тоmes N. Human Capital and the Rise and Fall of Families. -- "Journal of Labor Economics", 1986, v. 4, No. 1.]. Проанализировав данные по нескольким индустриально развитым странам, он пришел к заключению, что коэффициент трансмиссии неравенства в заработках по всем каналам -- как генетическим (дети одаренных родителей, как правило, наследуют лучшие способности), так и социокультурным (выходцы из богатых семей получают лучшее образование, располагают более обширными связями) -- составляет примерно 0,3. Это означает, что если у кого-то заработки в 2 раза выше средних, то у его сына они будут выше средних (для его поколения!) лишь на 30%, у его внука -- на 9% и т.д. Другими словами, экономические преимущества сходят на нет на протяжении жизни примерно трех поколений -- от деда к внуку. Правда, противоположное движение -- подъем выходцев из бедных семей к среднему уровню -- может совершаться медленнее, а неравенство в доходах от собственности в гораздо большей мере передается из поколения в поколение. Тем не менее полученные Беккером результаты можно расценить как свидетельство поразительно высокой вертикальной мобильности, характерной для современных западных открытых обществ.

Новая теория потребления 

Столь же революционизирующим  оказалось и воздействие "новой  теории потребления", сформулированной Беккером в статье "Теория распределения времени" [Becker G. Theory of the Allocation of Time. -- "Economic Journal", 1965, v. 75, No. 299.]. В ней отвергалась жестокая дихотомия между работой и досугом. Нерабочее время нельзя считать полностью свободным, поскольку значительная его часть посвящается особому виду деятельности -- "домашнему хозяйствованию". Необходимо поэтому различать товары (goods), приобретаемые на рынке, и "потребительские блага" (commodities), являющиеся конечным продуктом деятельности в домашнем секторе и фактическим источником полезности. Спрос предъявляется не на рыночные товары сами по себе, а на извлекаемые из них полезные эффекты, или атомарные объекты выбора, по терминологии Беккера. В конечном счете потребителей интересует не мясо, а бифштекс, не пылесос, а убранная комната, не обучение хорошим манерам, а вежливый ребенок.

Каждая семья предстает в  беккеровской трактовке как мини-фабрика, которая с помощью "производственных факторов" (рыночных товаров, времени  членов семьи, других ресурсов) выпускает "конечную продукцию" (базовые потребительские блага). Эти блага могут производиться с применением различных технологий: питаться можно дома или в ресторане, убирать комнату самому или нанимать прислугу, и выбор между ними будет зависеть от дохода семьи и от цен на соответствующие "факторы производства". Ключевым для домашнего производства ресурсом оказываются затраты человеческого времени. Как и в случае образовательных инвестиций, показателем ценности времени в домашнем секторе могут служить потерянные заработки.

Такой подход приводит к переосмыслению самих понятий "цена" и "доход". Цена любого блага распадается как бы на две части -- явную, рыночную (плата при покупке мяса) и неявную, временную (ценность времени, пошедшего на приготовление бифштекса). Соответственно, "полный доход" семьи складывается из явного, денежного дохода и потерянных заработков, недополученных из-за отвлечения ее членов на работу по дому. Поведение семьи становится возможным описывать в терминах, хорошо знакомых каждому экономисту, -- эффектов дохода и замещения. Это позволило Беккеру объяснить различия в активности на рынке труда между мужчинами и женщинами, распределение времени членов семьи в зависимости от их производительности в домашнем секторе, последствия применения более совершенного бытового оборудования и др. Скажем, расширение возможностей занятости для женщин и повышение оплаты их труда на рынке равнозначно фактическому удорожанию благ, производимых ими в домашнем хозяйстве. А это должно вызывать замещение более времяемких видов домашней деятельности менее времяемкими и вести к общему перераспределению их времени в пользу рыночного сектора.

Данный подход составил теоретическую  основу "экономики домашнего хозяйствования", еще одного раздела экономической  теории, сложившегося во многом благодаря  новаторским разработкам Беккера.

Экономический анализ преступности

Ярким примером "экономического империализма" стала статья Беккера "Преступление и наказание: экономический подход" [Becker G. Crime and Punishment: An Economic Approach. -- "Journal of Political Economy", 1968, vol. 76, No. 2.]. В своем анализе он исходил из того, что преступники -- не психопатологические типы и не жертвы социального угнетения, а рациональные агенты, предсказуемым образом реагирующие на имеющиеся возможности и ограничения. Выбор преступной профессии следует понимать как нормальное инвестиционное решение в условиях риска и неопределенности. Отсюда вытекает, что уровень преступности должен зависеть от соотношения сопряженных с нею выгод и издержек (как денежных, так и неденежных). Он будет определяться разностью доходов от легальной и нелегальной деятельности, вероятностью поимки и осуждения, тяжестью наказания и т.д. Если так, то, например, высокий процент рецидивизма не должен удивлять, поскольку ожидаемая продолжительность отсидок учитывается преступниками заранее, в момент выбора сферы деятельности.

Беккер установил, что, когда речь идет об индивидуумах с выраженной склонностью к риску (а именно к этой категории относится большинство  преступников), повышение вероятности  задержания оказывается намного более эффективным средством предупреждения преступности, чем увеличение сроков заключения. Он показал также, что лица с высоким образованием более склонны к преступлениям, требующим значительных денежных затрат, а лица с низким образованием -- к преступлениям, требующим значительных затрат времени. Для первых более тяжким наказанием оказывается тюремное заключение, тогда как для вторых -- выплата денежной компенсации (определяющим является опять-таки фактор потерянных заработков).

Экономический подход к преступности завоевал широкую популярность и стал применяться при анализе самых различных разделов законодательства и, более того, даже при вынесении судебных решений.

Экономика семьи 

Экономике семьи посвящено, пожалуй, наибольшее число работ Беккера, в том числе монументальный "Трактат о семье" [Becker G. A Treatise on the Family. Cambridge, 1981.]. Не осталось, наверное, ни одного из аспектов жизни семьи, не истолкованных в свете экономического подхода. Это и разделение труда между полами, и действие механизмов брачного рынка, и выбор между количеством детей и их "качеством", и динамика разводов, и роль альтруизма, и эволюция института семьи в длительной исторической перспективе. Остановимся лишь на некоторых темах, занимающих важное место в исследованиях Беккера.

Разделение труда в семье.

Практически все общества прибегают  к жесткому разделению труда между  полами, когда женщины специализируются на деятельности в домашнем секторе, а мужчины -- в рыночном. Обычно такую  специализацию объясняют действием либо биологических, либо социокультурных (таких, как дискриминация) факторов, но при этом, полагает Беккер, недоучитывают главное: что она прежде всего результат рациональнее выбора. Эффективность человеческих инвестиций прямо зависит от продолжительности периода, в течение которого они используются: у того, кто занят своей профессиональной деятельностью полный день, уровень отдачи образования будет много выше, чем у того, кто уделяет ей лишь половину дня, а, допустим, другую посвящает домашним заботам. Поэтом достаточно небольших исходных различий между полами, будь то биологического происхождения (когда, скажем, женщины обладают лучшими возможностями в выкармливании детей) или социального (когда в некоторых профессиях предпочтение отдается мужчинам), чтобы побуждать их специализироваться на накоплении человеческого капитала какого-то одного типа -- повышающего производительность либо преимущественно дома, либо преимущественно на рынке. Беккер подчеркивает, что конечным результатом подобной специализации, обусловленной вполне рациональными соображениями, может оказаться жесткая система разделения труда и устойчивый разрыв в производительности и оплате труда мужчин и женщин.

Анализ "брачного" рынка.

Заключение брака интерпретируется Беккером по аналогии с созданием партнерской фирмы: люди вступают в брак, если ожидаемый объем выпуска совместно производимых ими потребительских благ превосходит арифметическую сумму выпусков, которые они могут производить порознь. Взаимодополняемость мужского и женского труда создает достаточно сильный стимул для образования таких союзов. (Интересно отметить: вопреки общепринятому мнению, Беккер утверждает, что экономическим интересам женщин больше отвечала полигамия, а не моногамия, так как она намного увеличивала спрос на женщин, усиливая тем самым их позиции на брачном рынке.)

Однако, поскольку потенциальные  партнеры не идентичны, а информация о них несовершенна, созданию семьи  обычно предшествует поиск (иногда очень  длительный). Он может вестись как  экстенсивно (увеличение числа контактов), так и интенсивно (лучшее знакомство с имеющимися кандидатами). Поиск на брачном рынке аналогичен поиску на рынке труда, и рациональные агенты прекращают его, когда ожидаемая полезность от вступления в брак оказывается для них выше как ожидаемой полезности от холостой жизни, так и дополнительных издержек, сопряженных с продолжением поиска лучшей пары.