Беларуская наступательная операция Багратион

Содержание

Введение……………………………………………………………………………………1

Подготовка операции:……………………………………………………………………..2

       -Красная Армия………………………………………………………………………..3

       -Вермахт…………………………………………………………………………………4

Ход боевых действий………………………………………………………………………..

       -Действия партизан………………………………………………………………………..

       -Витебско-оршанская операция………………………………………………………..

       -Могилевская операция

       -Бобруйкая операция

       -Завершение освобождения Беларуси

Итоги операции

Литература

Введение

Белорусская наступательная операция «Багратион» — крупномасштабная наступательная операция Великой Отечественной войны, проводившаяся 23 июня — 29 августа 1944 года. Названа так в честь российского полководца Отечественной войны 1812 года П. И. Багратиона. Одна из крупнейших военных операций за всю историю человечества. 
6 июня 1944 года Верховный Главнокомандующий И.В. Сталин писал премьер-министру Великобритании Черчиллю: «Летнее наступление советских войск, организованное согласно уговору на Тегеранской конференции, начнется к середине июня на одном из важных участков фронта. Общее наступление советских войск будет развиваться этапами путем последовательного ввода армий в наступательные операции. В конце июня и в течение июля наступательные операции превратятся в общее наступление советских войск…».   
С точки зрения военной стратегии наиболее оптимальным участком фронта, на котором могло бы быть спланировано такое наступление, являлась Украина. И немецкое руководство сделало именно такое предположение, сосредоточив на Украине мощнейшую армейскую группировку. Однако, советское командование решило иначе. В соответствии с замыслом, наступление Красной Армии началось в Белоруссии. План операции по освобождению этой республики и значительной части Прибалтики, получил условное название «Багратион» и явил собой подлинный пример военного предвидения и военного искусства.  
Умело использовав все преимущества лесисто-болотистой местности, немцы за два года оккупации Белоруссии создали сильную, в инженерном отношении, линию оборону, которую имели все основания считать неприступной. Её занимали войска группы армий «Центр». Летом и осенью 1941 г. дивизии этих армий рвались к Москве, а летом 1944 г. они прикрывали кратчайший путь на Берлин. Можно образно сказать так: прямая дорога к воротам фашистской Германии начиналась в белорусских лесах.  
23 июня 1944 года операция «Багратион» началась. В наступление перешли войска 1 Прибалтийского, 2 и 3 Белорусских фронтов. На следующий день в бой вступили войска 1 Белорусского фронта. Во вражеском тылу сотни диверсий провели белорусские партизаны. Ценой труда десятков тысяч солдат и местных жителей в белорусских болотах были подготовлены гати для прохода танков. Советские боевые машины прошли там, где их враг не ждал. Вражеская оборона оказалась прорванной сразу в нескольких местах. Уже 26 июня штурмом были взяты Витебск и Могилев, 27 июня -- Орша, 29 июня -- Бобруйск.  
На рассвете 3 июля танкисты 4-й гвардейской танковой бригады под командованием полковника О.А. Лосика, из состава войск 3 Белорусского фронта генерала И.Д. Черняховского, ворвались в Минск. Столица Белоруссии была освобождена.  
Советские войска продолжили своё стремительное продвижение на Запад. К 29 августа 1944 года они вышли на Вислу и к границе Восточной Пруссии. И только там, после 68 суток непрерывных наступательных боев, был получен приказ о переходе к обороне. 

Подготовка операции

Красная армия

Первоначально советское командование представляло себе операцию «Багратион» как повторение Курской битвы, нечто вроде нового «Кутузова» или «Румянцева», с огромным расходом боеприпасов при последующем относительно скромном продвижении на 150—200 км. Поскольку операции такого типа — без прорыва в оперативную глубину, с длительными, упорными боями в тактической зоне обороны на истощение — требовали большого числа боеприпасов и относительно малого количества топлива для механизированных частей и скромных мощностей по восстановлению железных дорог, то фактическое развитие операции оказалось для советского командования неожиданным[9].

Оперативный план Белорусской операции начал разрабатываться Генштабом в апреле 1944 года. Общий замысел состоял в сокрушении флангов немецкой группы армий «Центр», окружении основных её сил восточнее Минска и полном освобожденииБелоруссии[10]. Это был чрезвычайно амбициозный и масштабный план, одномоментное сокрушение целой группы армий планировалось в ходе войны очень редко.

Были совершены значительные кадровые перестановки. Генерал В. Д. Соколовский не сумел показать себя в боях зимы 1943—1944 годов (Оршанская наступательная операция, Витебская наступательная операция) и был снят с командования Западным фронтом. Сам фронт был разделён надвое: 2-й Белорусский фронт (южнее) возглавил Г. Ф. Захаров, хорошо показавший себя в сражениях вКрыму, И. Д. Черняховский, командовавший до этого армией на Украине, был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом(севернее).

Непосредственная подготовка операции велась с конца мая. Конкретные планы были получены фронтами 31 мая в частных директивах Ставки Верховного Главнокомандования[11].

Согласно одной из версий, по первоначальному плану предполагалось нанесение 1-м Белорусским фронтом с юга, на бобруйском направлении, одного мощного удара, но К. К. Рокоссовский, изучив местность, заявил на совещании в Ставке 22 мая, что следует наносить не один, а два главных удара. Своё заявление он мотивировал тем, что в сильно заболоченном Полесье при одном прорыве армии будут утыкаться в затылок друг другу, забьют дороги в ближнем тылу, и в итоге войска фронта смогут быть использованы только по частям. По мнению К. К. Рокоссовского, следовало нанести один удар от Рогачёва на Осиповичи, другой — от Озаричей на Слуцк, окружив при этом Бобруйск, остающийся между этими двумя группировками. Предложение К. К. Рокоссовского вызвало в Ставке бурные дебаты, члены Ставки настаивали на нанесении одного удара из района Рогачёва, во избежание распыления сил. Спор прервал И. В. Сталин, заявивший, что настойчивость командующего фронтом говорит о продуманности операции. Таким образом, К. К. Рокоссовскому было позволено действовать в соответствии с собственной задумкой[5].

"Верховный Главнокомандующий  и его заместители настаивали  на том, чтобы нанести один  главный удар — с плацдарма на Днепре (район Рогачёва), находившегося в руках 3-й армии. Дважды мне предлагали выйти в соседнюю комнату, чтобы продумать предложение Ставки. После каждого такого «продумывания» приходилось с новой силой отстаивать свое решение. Убедившись, что я твёрдо настаиваю на нашей точке зрения, Сталин утвердил план операции в том виде, как мы его представили. «Настойчивость командующего фронтом, — сказал он, — доказывает, что организация наступления тщательно продумана. А это надёжная гарантия успеха» (К. К. Рокоссовский. Солдатский долг. М.1997. С.313).

Однако Г. К. Жуков утверждал, что эта версия не соответствует действительности[12]:

Существующая в некоторых военных кругах версия о «двух главных ударах» на белорусском направлении силами 1-го Белорусского фронта, на которых якобы настаивал К. К. Рокоссовский перед Верховным, лишена основания. Оба эти удара, проектируемые фронтом, были предварительно утверждены И. В. Сталиным ещё 20 мая по проекту Генштаба, то есть до приезда командующего 1-м Белорусским фронтом в Ставку.

Была организована тщательная разведка сил и позиций противника. Добыча сведений велась по многим направлениям. В частности, разведывательными командами 1-го Белорусского фронта было захвачено около 80 «языков»[5]. Воздушная разведка 1-го Прибалтийского фронта засекла 1100 различных огневых точек, 300 артиллерийских батарей, 6000 блиндажей и т. д.[11] Также велась активная акустическая, агентурная разведка, изучение позиций противника артиллерийскими наблюдателями и т. д. За счёт комбинации различных способов разведки и её интенсивности группировка противника была вскрыта достаточно полно.

Ставка постаралась добиться максимальной внезапности. Все распоряжения командирам частей отдавались лично командующими армий; телефонные переговоры, касающиеся подготовки к наступлению, даже в закодированном виде, были воспрещены. Готовящиеся к операции фронты перешли в режим радиомолчания. На передовых позициях велись активные земляные работы для имитации приготовлений к обороне. Минные поля не снимались полностью, чтобы не встревожить неприятеля,сапёры ограничивались свинчиванием с мин взрывателей. Сосредоточение войск и перегруппировки велись в основном по ночам. Специально выделенные офицеры Генштаба на самолётах патрулировали местность для контроля за соблюдением мер маскировки[11].

Перед операцией командиры всех уровней вплоть до рот проводили рекогносцировки, ставя задачи подчинённым на месте. В состав танковых частей были введены артиллерийские корректировщики и офицеры воздушных сил для лучшего взаимодействия.

Таким образом, подготовка операции «Багратион» велась чрезвычайно тщательно, при этом противника удалось оставить в неведении относительно грядущего наступления.

Вермахт

Если командование РККА было неплохо осведомлено о группировке немцев в районе будущего наступления, то командование группы армий «Центр» и Генштаб сухопутных войск Третьего Рейха имели совершенно превратное представление относительно сил и планов советских войск. Гитлер и Верховное главнокомандование полагали, что крупного наступления следует ожидать по-прежнему на Украине. Предполагалось, что из района южнее Ковеля Красная Армия нанесёт удар по направлению к Балтийскому морю, отрезая группы армий «Центр» и «Север»[13]. Для парирования фантомной угрозы были выделены значительные силы. Так, в группе армий «Северная Украина» имелось семь танковых, две танко-гренадерских дивизии, а также четыре батальона тяжёлых танков «Тигр». В группе армий «Центр» находились одна танковая, две танко-гренадерские дивизии и только один батальон «Тигров»[14]. В апреле командование группы армий «Центр» представило своему руководству план по сокращению линии фронта и отходу группы армий на лучшие позиции за Березиной. Этот план был отвергнут. Группа армий «Центр» оборонялась на прежних позициях. Витебск, Орша, Могилёв и Бобруйск были объявлены «крепостями» и укреплены с расчётом на круговую оборону[13]. Для строительных работ широко использовался принудительный труд местного населения. В частности, в полосе 3-й танковой армии были направлены на такие работы 15-20 тысяч жителей[15].

Курт Типпельскирх (в то время — командующий 4-й полевой армией) следующим образом описывает настроения в немецком руководстве[16] :

Не было ещё никаких данных, которые позволили бы предугадать направление или направления, несомненно, готовившегося летнего наступления русских. Так как авиация и радиоразведка обычно безошибочно отмечали крупные переброски русских сил, можно было думать, что наступление с их стороны непосредственно пока не грозило. До сих пор лишь в одном случае были зафиксированы длившиеся в течение нескольких недель интенсивные железнодорожное перевозки в тылу противника в направлении района Луцк, Ковель, Сарны, за которыми, однако, не последовало сосредоточения вновь прибывших сил вблизи фронта. Временами приходилось руководствоваться лишь догадками. В генеральном штабе сухопутных сил считались с возможностью повторения наступления на Ковель, полагая, что противник основные усилия сосредоточит севернее Карпат на фронте группы армий «Северная Украина», с целью отбросить последнюю к Карпатам. Группам армий «Центр» и «Север» предсказывали «спокойное лето». Кроме того, особую озабоченность Гитлера вызывал нефтяной район Плоешти. Относительно того, что первый удар противника последует севернее или южнее Карпат — скорее всего севернее, — мнение было единодушным.

Позиции войск, оборонявшихся в группе армий «Центр», были серьёзно усилены полевыми укреплениями, оснащены многочисленными сменными позициями для пулемётов и миномётов, ДЗОТами и блиндажами. Поскольку фронт в Белоруссии длительное время стоял на месте, немцы успели создать развитую систему обороны.

С точки зрения генштаба Третьего Рейха, приготовления против группы армий «Центр» имели цель только «ввести в заблуждение германское командование относительно направления главного удара и оттянуть резервы из района между Карпатами и Ковелем»[14]. Ситуация в Белоруссии внушала командованию Рейха настолько мало опасений, что фельдмаршал Буш за три дня до начала операции отправился в отпуск.

Ход боевых действий

Предварительный этап операции символически начался в третью годовщину германского нападения на СССР — 22 июня 1944 года. Как и в Отечественную войну 1812 года, одним из наиболее значимых мест сражений оказалась река Березина. Советские войска 1-го Прибалтийского, 3-го, 2-го и 1-го Белорусского фронтов(командующие — генерал армии И. Х. Баграмян, генерал-полковник И. Д. Черняховский, генерал армии Г. Ф. Захаров, генерал армии К. К. Рокоссовский) при поддержке партизан прорвали на многих участках оборону немецкой группы армий «Центр» (командующий — генерал-фельдмаршал Э. Буш, позже — В. Модель), окружили и ликвидировали крупные группировки противника в районах Витебска, Бобруйска, Вильнюса, Бреста и восточнее Минска, освободили территорию Белоруссии и её столицу Минск (3 июля), значительную часть Литвы и её столицу Вильнюс (13 июля), восточные районы Польши и вышли на рубежи рек Нарев и Висла и к границамВосточной Пруссии.

Действия партизан

Наступление предваряла беспрецедентная по масштабу акция партизан. В Белоруссии действовали многочисленные партизанские формирования. По данным Белорусского штаба партизанского движения, за лето 1944 года с войсками Красной армии соединилось 194 708 партизан[17]. Советское командование успешно увязывало действия партизанских отрядов с войсковыми операциями. Целью партизан в операции «Багратион» было, поначалу, выведение из строя неприятельских коммуникаций, позже — воспрещение отхода разбитых подразделений вермахта. Массированные действия по разгрому немецкого тыла были начаты в ночь с 19 на 20 июня. Эйке Миддельдорф отметил[18]:

На центральном участке Восточного фронта русскими партизанами было произведено 10 500 взрывов. В результате этого переброска немецких оперативных резервов была задержана на несколько дней.

В планы партизан входило совершение 40 тысяч различных подрывов, то есть фактически удалось осуществить лишь четверть задуманного, однако и совершённого хватило, чтобы вызвать кратковременный паралич тыла группы армий «Центр»[19][20]. Начальник тыловых сообщений группы армий полковник Г. Теске констатировал[21]:

В ночь перед общим наступлением русских на участке группы армий «Центр», в конце июня 1944 года, мощный отвлекающий партизанский налет на все важные дороги на несколько дней лишил немецкие войска всякого управления. За одну эту ночь партизаны установили около 10.5 тыс. мин и зарядов, из которых удалось обнаружить и обезвредить только 3,5 тыс. Сообщение по многим шоссейным дорогам из-за налетов партизан могло осуществляться только днем и только в сопровождении вооруженного конвоя.

Основным объектом приложения сил партизан стали железные дороги и мосты. Помимо них, были выведены из строя линии связи. Все эти действия серьёзно облегчили наступление войск на фронте.

Витебско-Оршанская операция

Если «Белорусский балкон» в целом выдавался на восток, то район города Витебск был «выступом на выступе», выдаваясь ещё дальше с северной части «балкона». Город был объявлен «крепостью», аналогичный статус имела находящаяся южнее Орша. На этом участке оборонялась 3-я танковая армия под началом генерала Г. Х. Рейнгардта (названием не следует обманываться, в составе 3-й танковой армии не было танковых частей). Непосредственно район Витебска оборонял её 53-й армейский корпус под командованием генерала Ф. Гольвитцера (англ.). Оршу защищал 17-й армейский корпус 4-й полевой армии.

Операцию проводили два фронта. 1-й Прибалтийский фронт под командованием генерала армии И. Х. Баграмяна действовал на северном фланге будущей операции. Его задача состояла в том, чтобы окружить Витебск с запада и развивать наступление дальше на юго-запад к Лепелю. 3-й Белорусский фронт под командованием генерал-полковника И. Д. Черняховскогодействовал южнее. Задача этого фронта заключалась в том, чтобы во-первых, создать южную «клешню» окружения вокруг Витебска, во-вторых, самостоятельно охватить и взять Оршу. В итоге фронт должен был выйти в район города Борисов (южнее Лепеля, юго-западнее Витебска). Для действий в глубине 3-й Белорусский фронт располагал конно-механизированной группой (механизированный корпус, кавалерийский корпус) генерала Н. С. Осликовского и 5-й гвардейской танковой армией П. А. Ротмистрова.

Для координации усилий двух фронтов была создана специальная оперативная группа Генштаба во главе с маршалом А. М. Василевским.

Наступление началось с разведки боем рано утром 22 июня 1944 года. В ходе этой разведки удалось во многих местах вклиниться в немецкую оборону и захватить первые траншеи. На следующий день был нанесён основной удар. Главную роль играли 43-я армия, охватывавшая Витебск с запада, и 39-я армия под командованиемИ. И. Людникова, окружавшая город с юга. 39-я армия практически не имела общего превосходства в людях в своей полосе, но концентрация войск на участке прорыва позволила создать значительный локальный перевес. Фронт был быстро прорван и к западу, и к югу от Витебска. 6-й армейский корпус, оборонявшийся южнее Витебска, был рассечён на несколько частей и утратил управление. В течение нескольких дней командир корпуса и все командиры дивизий были убиты[13]. Оставшиеся части корпуса, потеряв управление и связь друг с другом, мелкими группами пробирались на запад[22]. Железная дорога Витебск — Орша была перерезана. 24 июня 1-й Прибалтийский фронт вышел к Западной Двине. Контратака частей группы армий «Север» с западного фланга провалилась. В Бешенковичах была окружена «корпусная группа D». В прорыв южнее Витебска была введена конно-механизированная группа Н. С. Осликовского, начавшая быстро продвигаться на юго-запад.

25 июня в районе Гнездиловичей (к юго-западу от Витебска) 43-я и 39-я армия соединились. В районе Витебска (западная часть города и юго-западные окрестности) оказался окружён 53-й армейский корпус Ф. Гольвитцера и некоторые другие части. В «котёл» попали 197-я, 206-я и 246-я пехотные, а также 6-я авиаполевая дивизия и часть 4-й авиаполевой дивизии. Другая часть 4-й авиаполевой была окружена западнее, уОстровно[23].

На оршанском направлении наступление развивалось достаточно медленно. Одной из причин отсутствия эффектного успеха был тот факт, что под Оршей располагалась сильнейшая из немецких пехотных дивизий — 78-я штурмовая. Она была укомплектована значительно лучше прочих и, вдобавок, имела поддержку почти пятидесяти самоходных орудий. Также в этом районе находились части 14-й моторизованной дивизии[19][23]. Однако 25 июня 3-й Белорусский фронт ввёл в прорыв 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова. Она перерезала железную дорогу, ведущую из Орши на запад у Толочина, вынудив немцев к отходу из города или гибели в «котле». В результате к утру 27 июня Орша была освобождена. 5-я гвардейская танковая армия продвигалась на юго-запад, к Борисову[24].

Утром 27 июня Витебск был полностью очищен от окружённой немецкой группировки, которая накануне непрерывно подвергалась воздушным и артиллерийским ударам. Немцы предприняли активные усилия по прорыву из окружения. В течение дня 26 июня были зафиксированы 22 попытки пробить кольцо изнутри[24]. Одна из этих попыток оказалась успешной, но узкий коридор был запечатан через несколько часов. Прорвавшаяся группа численностью примерно в 5 тысяч человек была снова окружена вокруг озера Мошно. Утром 27 июня генерал пехоты Ф. Гольвитцер с остатками своего корпуса капитулировал. В плен попали сам Ф. Гольвитцер, начальник штаба корпуса полковник Шмидт, командир 206-й пехотной дивизии генерал-лейтенант Хиттер (у Бухнера ошибочно числится убитым), командир 246-й пехотной дивизии генерал-майор Мюллер-Бюлов (англ.) и другие.

Одновременно были уничтожены малые котлы у Островно и Бешенковичей. Последнюю крупную группу окруженцев возглавил командир 4-й авиаполевой дивизии генерал Р. Писториус (англ.). Эта группа, пытаясь уйти через леса на запад или юго-запад, 27 июня наткнулась на идущую маршевыми колоннами 33-ю зенитную дивизию и была рассеяна[11]. Р. Писториус погиб в бою.

Силы 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронта начали развивать успех в юго-западном и западном направлении. К концу 28 июня они освободили Лепель и вышли к району Борисова. Откатывающиеся немецкие части подвергались непрерывным и жесточайшим воздушным ударам. Противодействие люфтваффе было незначительным[24]. Шоссе Витебск — Лепель, по словам И. Х. Баграмяна, было буквально завалено погибшими и разбитой техникой[25].

В результате Витебско-Оршанской операции был практически полностью уничтожен 53-й армейский корпус. По данным В. Хаупта, из состава корпуса к немецким частям прорвались двести человек, почти все — раненые[22]. Также были разгромлены части 6-го армейского корпуса и корпусная группа D. Были освобождены Витебск и Орша. Потери вермахта, по советским заявкам, превосходили 40 тысяч погибшими и 17 тысяч пленными (наибольшие результаты показала 39-я армия, уничтожившая основной «котёл»). Северный фланг группы армий «Центр» оказался сметён, и, таким образом, был сделан первый шаг к полному окружению всей группы.

Могилёвская операция

В рамках сражения в Белоруссии могилёвское направление было вспомогательным. По словам Г. К. Жукова, координировавшего операцию 1-гои 2-го Белорусских фронтов, быстрое выталкивание немецкой 4-й армии из «котла», который создавали ударами через Витебск и Бобруйск на Минск, было лишено смысла[26]. Тем не менее, для ускорения коллапса немецких сил и быстрейшего продвижения наступление было организовано.

23 июня после эффективной  артиллерийской подготовки[11] 2-й Белорусский фронт начал форсирование реки Проня, по которой проходил немецкий оборонительный рубеж. Поскольку противник был практически полностью подавлен артиллерией, сапёры в течение короткого времени навели 78 лёгких мостов для пехоты и четыре 60-тонных моста для тяжёлой техники. Через несколько часов боя, по показаниям пленных, численность многих немецких рот упала с 80 — 100 до 15 — 20 человек[11]. Однако части 4-й армии сумели отступить на второй рубеж по реке Бася организованно. К 25 июня 2-й Белорусский фронт захватил совсем немного пленных и транспортных средств, то есть ещё не вышел на тыловые коммуникации противника[11]. Тем не менее, армия вермахта постепенно отступала на запад. Советские войска форсировали Днепр севернее и южнее Могилёва, 27 июня город был окружён и на следующий день взят приступом. В городе было захвачено около двух тысяч пленных, в том числе командир 12-й пехотной дивизии Р. Бамлер и комендант Могилёва Г. Г. фон Эрмансдорф, который позднее был признан виновным в совершении многочисленных тяжких преступлений и повешен.

Постепенно отход 4-й армии терял организованность. Связь частей с командованием и друг с другом была нарушена, части перемешивались. Отходящие подвергались частым авианалётам, приносившим тяжёлые потери. 27 июня командующий 4-й армией К. фон Типпельскирх отдал приказ по радио на общий отход к Борисову иБерезине. Однако многие группы отступающих этот приказ даже не получили, и не все получившие смогли выполнить[22].

До 29 июня 2-й Белорусский фронт заявил об уничтожении или захвате в плен 33 тысяч солдат противника. Трофеями числились, среди прочего, 20 танков, предположительно, из состава действовавшей в этом районе моторизованной дивизии «Фельдхернхалле».

Бобруйская операция

Бобруйская операция должна была создать южную «клешню» огромного окружения, задуманного Ставкой Верховного Главнокомандования. Эту акцию целиком проводил наиболее мощный и многочисленный из участвовавших в операции «Багратион» фронтов — 1-й Белорусский фронт под командованием К. К. Рокоссовского. Первоначально в наступлении принял участие только правый фланг фронта[27]. Ему противостояла 9-я полевая армиягенерала Х. Йордана. Как и под Витебском, задача на сокрушение фланга группы армий «Центр» решалась путем создания локального «котла» вокруг Бобруйска. План К. К. Рокоссовского в целом представлял классические «канны»: с юго-востока на северо-запад, постепенно заворачивая к северу, наступала 65-я армия (усиленная 1-м Донским танковым корпусом), с востока на запад наступала 3-я армия, имеющая в своём составе 9-й танковый корпус. Для быстрого прорыва на Слуцк использовалась 28-я армия с конно-механизированной группойИ. А. Плиева. Линия фронта в районе операции делала изгиб на запад у Жлобина, а Бобруйск был, среди прочих городов, объявленА. Гитлером «крепостью», так что противник в некотором роде сам способствовал реализации советских планов.

Наступление под Бобруйском началось на юге 24 июня, то есть несколько позже, чем на севере и в центре. Плохая погода сначала серьёзно ограничила действия авиации. Кроме того, условия местности в полосе наступления были очень сложными: приходилось преодолевать чрезвычайно крупное, полукилометровой ширины, топкое болото. Однако советские войска это не остановило, более того, соответствующее направление было выбрано намеренно. Поскольку в хорошо проходимом районе Паричей немецкая оборона была достаточно плотной, командующий 65-й армией П. И. Батов принял решение наступать несколько к юго-западу, через болото, охранявшееся сравнительно слабо. Трясину преодолевали по гатям[28]. П. И. Батов отмечал[28]:

Немецкие генералы поверили в условный топографический знак «непроходимое болото» (заштриховано) и поддались утешающей мысли, будто мы никак здесь, по болотным топям, наступать не сможем.

В первый день 65-я армия прорвала оборону совершенно ошеломленного таким манёвром противника на глубину 10 км, в прорыв был введен танковый корпус. Аналогичного успеха добился её левофланговый сосед — 28-я армия под командованием генерал-лейтенанта А. А. Лучинского.

3-я армия А. В. Горбатова, напротив, встретила упорное сопротивление. Х. Йордан использовал против неё свой основной подвижный резерв, 20-ю танковую дивизию. Это серьёзно замедлило продвижение. 48-я армия под командованием П. Л. Романенко, наступавшая слева от 28-й армии, также застряла ввиду крайне сложной местности. Во второй половине дня улучшилась погода, что позволило активно использовать авиацию: самолётами было проведено 2465 вылетов[29], однако продвижение по-прежнему оставалось незначительным[27].

На следующий день на южном фланге была введена в прорыв конно-механизированная группа И. А. Плиева. Контраст между стремительным наступлением П. И. Батова и медленным прогрызанием обороны А. В. Горбатовым и П. Л. Романенко был заметен не только советскому, но и немецкому командованию. Х. Йордан перенацелил в южный сектор 20-ю танковую дивизию, которая, однако, вступив в бой «с колёс», не смогла ликвидировать прорыв, лишилась половины бронетехники и была вынуждена отступить на юг[30].

В результате отступления 20-й танковой дивизии и введения в бой 9-го танкового корпуса северная «клешня» сумела глубоко продвинуться. 27 июня были перехвачены дороги, ведущие из Бобруйска на север и запад. Основные силы немецкой 9-й армии оказались в окружении диаметром примерно в 25 км[30].

Х. Йордан был отстранён от командования 9-й армией, вместо него был назначен генерал танковых войск Н. фон Форман. Однако сил, способных организовать полноценный деблокирующий удар извне, не имелось. Попытка резервной 12-й танковой дивизии прорубить «коридор» провалилась. Поэтому окружённые немецкие части начали самостоятельно предпринимать энергичные усилия для прорыва. Находящийся восточнее Бобруйска 35-й армейский корпус под командованием фон Лютцова начал готовиться к прорыву на север для соединения с 4-й армией[31]. Вечером 27 июня корпус, уничтожив всё вооружение и имущество, которое невозможно было унести, совершил попытку прорыва. Эта попытка в целом провалилась, хотя некоторым группам удалось пройти между советскими частями. 27 июня связь с 35-м корпусом прервалась. Последней организованной силой в окружении оставался 41-й танковый корпус генерала Хоффмайстера. Лишившиеся управления группы и отдельные солдаты собирались в Бобруйске, для чего переправлялись через Березину на западный берег, — их непрерывно бомбила авиация[22]. В городе царил хаос. Командир 134-й пехотной дивизии генерал Филипп от отчаяния застрелился[32].

27 июня начался штурм  Бобруйска. Вечером 28 числа остатки  гарнизона предприняли последнюю  попытку прорыва, при этом 3500 раненых  были оставлены в городе[30]. Атаку возглавили уцелевшие танки 20-й танковой дивизии. Им удалось прорвать тонкий заслон советской пехоты к северу от города, однако отход продолжался под ударами авиации, причинявшими тяжелейшие потери. К утру 29 июня Бобруйск был очищен. Около 14 тысяч солдат и офицеров вермахта смогли добраться до позиций немецких войск — большей частью их встретила 12-я танковая дивизия[33]. 74 тысячи солдат и офицеров погибли или оказались в плену[22]. В числе пленённых оказался комендант Бобруйска генерал-майор Хаман.

Бобруйская операция завершилась успешно. Уничтожение двух корпусов, 35-го армейского и 41-го танкового, пленение обоих их командиров и освобождение Бобруйска заняло меньше недели. В рамках операции «Багратион» разгром немецкой 9-й армии означал, что оба фланга группы армий «Центр» остались оголёнными, а дорога наМинск открыта с северо-востока и юго-востока.