Белорусская Православная Церковь в годы Великой Отечественной войны

Белорусская Православная Церковь

  в годы Великой  Отечественной войны 
 
 

                                     Автор:

                                     Перепелица Вероника 
 
 
 
 
 
 

Минск 2010 
 

Содержание

Глава 1. Воссоздание церковного управления

     В 1939 году после присоединения Западной Белоруссии и Западной Украины к  СССР был создан экзархат Западных Белоруссии и Украины Московского  патриархата во главе с митрополитом Пантелеймоном Рожновским, сосланным в 1922 году польским правительством за приверженность Московской патриархии. Но политика большевиков по отношению к православной церкви с 1917 по 1939 год в восточных областях Белоруссии привела к тому, что церковная жизнь там была практически ликвидирована. Храмы закрывались, церковнослужители ссылались в места заключения, не было ни одного епископа. Число действующих храмов в Восточной Белоруссии исчислялось единицами. Более благополучной выглядела на этом фоне Западная Белоруссия. Но по всей территории республики число храмов не превышало 806, причем на западные области приходилось 428 церквей и часовен. Действующих же храмов было 542, в которых служило 606 священников, число верующих превышало 2 миллиона человек. И эти верующие не могли реализовать свое моральное право веры в Бога, так как не хватало не только открытых храмов, но и священнослужителей, в связи с чем проблема церковного строительства в Белоруссии, особенно в ее восточных регионах, в начале оккупации стояла очень остро.

       Возрождение православной церкви в Белоруссии активно поддерживал митрополит Варшавский Дионисий, который в 1939 году лишился власти над православными приходами Западной Белоруссии. Им была создана Белорусская Церковная Рада, в состав которой вошли архимандрит Филофей, доктор Иван Ермоченко, доктор Витушко, доктор Красовский, Борис Стрельчик. Первое заседание Рады состоялось 9 сентября 1941 года, на котором был принят меморандум к центральным властям в Берлине. В этом обращении предлагалось возвести в сан епископов Феофана (Протасевича), Филофея (Нарко) и Афанасия Мартоса, белорусов по национальности. Немецкие власти поддержали данный меморандум. Именно тогда Генеральный Комиссариат Белоруссии намеревался создать и автокефальную православную церковь в Белоруссии. С этой целью Радослав Островский направляет письмо Генерального Комиссариата от 3 октября 1941 года епископу Венедикту на имя митрополита Пантелеймона Рожновского. В послании указывалось на необходимость создания автокефальной церкви в Белоруссии, оговаривалось ее название - «Белорусская Автокефальная Православная Национальная Церковь». Далее оговаривалось, что проповедь в храмах и делопроизводство должны вестись на белорусском языке, а назначение епископов, благочинных и священников не должно производиться без ведома немецких властей. В связи с этим митрополитом Пантелеймоном и епископом Венедиктом было проведено официальное заседание, на котором собравшиеся постановили принять условия, содержащиеся в письме Генерального Комиссариата Белоруссии. Были сделаны первые шаги: перевели резиденцию митрополита из Жировицкого монастыря в город Минск, присвоили митрополиту Пантелеймону титул «Митрополит Минский и Всея Беларуси», а со временем планировали открыть и духовную семинарию. Протокол заседания озаглавлен «Акт № 1 деяния собора епископов белорусской православной церкви от 6 октября 1941 года». После получения официального разрешения церковная жизнь в Белоруссии заметно оживилась. Подпольщик Казаченок сообщал советским компетентным органам 13 декабря 1942 года, что накануне собора передовая «Беларускай газэты» в очень серьезной форме предупреждала членов собора, что судьба церкви в Белоруссии и судьба духовенства будет всецело зависеть от того, насколько они сумеют перестроить свою работу в соответствии с требованиями строительства «нового порядка» в Европе... Всякая ориентация на Москву будет рассматриваться как большевистская пропаганда. Необходимо отметить, что периодическая печать оккупированной Белоруссии довольно подробно освещала жизнь православной церкви.   В августе 1941 года в город Минск с Пружанщины вместе с частями немецких войск прибыл иеромонах Владимир Финьковский. Его в августе 1941 г. посетили священник Николай Лапицкий и инженер Иван Косяк, которые предложили Владимиру Финьковскому сообща работать по восстановлению православной церкви. Но монах ответил им, что он будет сотрудничать только с немецкими властями. Пользуясь поддержкой оккупационной власти, иеромонах Владимир сам возложил на себя роль епископа, разъезжая по Белоруссии и назначая епископов на местах. Когда в город Минск приехал епископ Венедикт, Владимир его не признал и не пустил в архиерейский дом. Конфликт между иеромонахом и епископами постепенно углублялся, и к концу 1941 года иеромонах Владимир был и вовсе отстранен от церковных дел. По распоряжению митрополита Пантелеймона была создана ревизионная комиссия для проверки деятельности Владимира Финьковского. На основании собранных материалов в марте 1942 года иеромонах был отдан под церковный суд, по решению которого приговорен к тюремному заключению, но немецкие власти его освободили с условием немедленного выезда в город Варшаву.

     Конфликт  белорусских епископов и немецкого  ставленника Владимира Финьковского в самом начале оккупации сам  по себе довольно примечателен. Приговор церковного суда 1942 года по делу Владимира Финьковского и жесткая позиция белорусских епископов показали, что в начальный период оккупации православные иерархи Белоруссии могли противостоять требованиям оккупационных властей и открыто их не поддерживать. После марта 1942 года ситуация резко изменилась, и белорусские епископы окончательно потеряли свою самостоятельность, целиком попали под влияние светской оккупационной власти и белорусских коллаборантов. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава 2. Центральное церковное управление в годы войны на Беларуси.

     Постепенно воссоздалось и центральное церковное управление. Во главе митрополии стоял митрополит Пантелеймон Рожновский. Митрополит Пантелеймон еще в 20-е годы не поддержал идеи автокефалии православной церкви в Польше, отказался без согласия Москвы пойти на автокефалию. Он успел созвать 3 марта 1942 года собор епископов, на который были приглашены все епископы, вызван епископ Венедикт из города Гродно и приглашен архимандрит Афанасий. На этом соборе было решено разделить Белоруссию на шесть епархий:

1) Витебскую  во главе с епископом Витебско-Полоцким  Афанасием;

2) Гродненскую  во главе с епископом Гродненско-Белосток-ским  Венедиктом;

3) Минскую  во главе с митрополитом Минским  и Всея Беларуси Пантелеймоном;

4) Могилевскую во главе с епископом Могилевским и Мстиславским Филофеем;

5) Новогрудскую  во главе с епископом Новогрудским  Вениамином Новицким;

6)  Смоленскую во главе с епископом Смоленским Семеном Севбо.

     Оккупационные власти постепенно отстранили митрополита Пантелеймона от руководства митрополией и довольно быстро нашли ему преемника. Им стал Филофей Нарко. Епископскую хиротонию Филофея Нарко совершили в Жировицком монастыре 23 ноября 1941 года митрополит Пантелеймон и епископ Венедикт. При наречении Филофею дали титул епископа Слуцкого, викария Минской митрополичьей епархии. Новый епископ торжественно въехал в город Минск 30 ноября 1941 года.

     Реально митрополит Пантелеймон управлял православной церковью до мая 1942 года. В конце  мая 1942 года митрополит был вызван в Генеральный Комиссариат Белоруссии, где начальник отдела доктор Леопольд Юрда официально объявил об увольнении митрополита Пантелеймона Рожновского на покой и передаче управления церковными делами Филофею Нарко. Митрополит Пантелеймон подал протест, но его отклонили. Ему было приказано готовиться к отъезду в Ляды. Вернувшись из Комиссариата, он написал письмо на имя архиепископа Филофея: «Вследствие своего отъезда из Минска на время своего отсутствия поручаю Вам все дела Белорусской метрополии». Письмо датировано 1 июня 1942 года, а утром следующего дня митрополит Пантелеймон Рожновский со своим келейником отцом Юлианом был увезен сотрудниками СД в Ляды и помещен в бывшем монастыре. Здесь он находился до осени 1942 года, а на зиму немецкие власти перевезли его в город Вилейку, где он и жил под надзором немецкой военной полиции. Церковные власти не принимали во внимание, что к этому времени оккупационные власти уже провели территориально-административный раздел Белоруссии. Брестчина с городом Брестом была присоединена к Государственному Комиссариату Украины. На кафедру епископа там был избран Иоанн Лавриненко со званием епископ Брестский и Кобринский. Церковное строительство на Брестчине шло довольно сложно. Трудности состояли в том, что накануне войны архиепископ Николай выехал в Москву и не вернулся. Православная церковь в этом регионе осталась без руководителя. В среде высшего духовенства возникло движение за присоединение Брестчины к автокефальной православной церкви на Украине. Во главе его стал архиепископ Алексей. Некоторые епископы не были удовлетворены данным явлением, в их число входил и епископ Пинский Александр, что привело к расколу среди духовенства как высшего, так и рядового. На юго-западе Полесья борьба приняла не совсем этичные формы. В Камене проживал епископ Антоний (бывший Гродненский), который был лишен кафедры и отправлен в Камень-Каширский под надзор архиепископа Александра, но так как в период оккупации связь между иерархами была утеряна, то епископ Антоний почувствовал себя уверенно и решил организовать Камень-Каширскую епархию. Для поддержки его амбиций епископу Антонию дали титул епископа Одесского и Херсонского. Он остался жить в Камень-Каширском, ожидая, когда Одесса и Херсон будут заняты немцами. Одновременно занялся созданием Камень-Каширской епархии. Свою деятельность он начал с кадровых перестановок. Так, он удалил, а затем и вовсе лишил сана приверженца Московской Патриархии благочинного протоиерея Леонтия Былинского, белоруса по национальности, поставив на его место священника Иоанна Богдана (приходы, к сожалению, неизвестны).

     Был организован епархиальный совет, который  состоял из автокефалистов украинской ориентации. За малым исключением  все духовенство Морочинского, Любетовского и Каширского районов подчинялось  епископу Антонию, который щедро раздавал награды своим приверженцам. Именно епископ Антоний вместе с епископом Алексеем в 1942 году возвели в епископский сан архимандрита Иоанна Лавриненко. Но противоречия между иерархами были настолько велики, что вместо было начавшейся образовываться Камень-Каширской епархии образовали Брестскую епархию во главе с епископом Иоанном Лавриненко. В сфере своего влияния автономная церковь заявила, что «ничего общего с Москвой не имеет», и стала поощрять введение в богослужение украинского языка. В приходах, которые подчинялись митрополиту Полесскому и Пинскому Александру, господствовал церковно-славянский язык. Митрополит Александр Полесский был хорошим организатором, но особой поддержкой духовенства не пользовался потому, что еще при помещицко-буржуазной Польше обложил приходы довольно высокими налогами и проявлял строгость к неплательщикам. Но необходимо отметить, что уже в 1943 году среди рядового духовенства, которому было довольно сложно разобраться в отношениях и амбициозных притязаниях различных иерархов, росли убеждения, которые четко выразил в октябре 1943 года протоиерей Андрей Ковалев из Брестской епархии: «Духовенство сознает ненормальность создавшегося положения и вред, который несет раскол, верующие верят, что вся Церковь вскоре будет под авторитетным руководством Московского Патриарха. Все понимают, что этот раскол - акт чисто политический».

     Епископ Смоленский Степан, рукоположенный в  сан в мае 1942 года, прибыл в Смоленск 20 декабря 1942 года. Были созданы органы церковного управления в Могилеве и Витебске.

     Церковное строительство на территории Гродненской  и Белостокской епархий происходило  несколько иначе. После присоединения  этих территорий к Восточной Пруссии  они попали в подчинение митрополиту  Берлинскому Серафиму. 5 января 1942 года из Жировицкого монастыря в город Гродно прибыли для организации церковной жизни архиепископ Венедикт Бобковский и Евгений Котович. Последний стал старшим членом епархиального управления. Достаточно быстро был набран штат епархиального управления. В него вошли его глава архиепископ Венедикт Бобковский, Георгий Боришкевич (ставший в 1943 году епископом) - настоятель Гродненского кафедрального собора, старший член епархиального управления Евгений Котович, секретарь управления Иван Лукич Рей и обслуживающий персонал из вольнонаемных. По распоряжению архиепископа Венедикта Е. Котович переделал круглые печати в приходах, печать и штамп епархиального управления, бланки метрических выписок с церковно-славянского и русского языков на немецкий язык.

     Общение с митрополитом Серафимом Берлинским проходило в основном путем переписки и через журнал «Сообщения и распоряжения Серафима, митрополита Берлинского и Германского», который выписывался из города Берлина в пяти экземплярах. В журнале помещались указания и распоряжения митрополита Серафима, статьи и корреспонденции по церковным вопросам и положению церквей в Гродненской епархии, на Украине. В нем помещались и некоторые послания архиепископа Венедикта Бобковского. В служебной переписке с митрополитом Серафимом поднимались вопросы обеспечения винами и мукой для просфор. В управление епархии митрополит Серафим не вмешивался.

     2.1 Новый порядок в церковном богослужении на Беларуси

     По решению оккупационных властей продолжительность богослужений была ограничена во времени, а если церковный праздник попадал на будний день, то он должен был быть перенесен на ближайшее воскресенье. Данный порядок не устраивал руководство епархии. Архиепископ Венедикт вел активную переписку по этому вопросу с Гродненским амсткомиссаром, однако к положительному решению стороны не пришли. В феврале 1942 года в город Берлин к митрополиту Серафиму был командирован с ходатайством Евгений Петрович Котович, чтобы тот попытался решить с немецким руководством вопрос, можно ли вести церковную службу не два часа, а больше. Просьба содержалась в письме архиепископа Венедикта к митрополиту Серафиму. По приезде в Берлин Евгений Котович передал письмо, но митрополит Серафим сказал, что он не уполномочен решать такие вопросы, пообещав ускорить аудиенцию у начальника отдела гестапо по церковным делам. Перед визитом в гестапо Евгений Котович написал заявление о цели своего приезда, указав, что духовенство Гродненской епархии оппозиционно настроено к немецкой власти по мотивам ограничения церковной службы, просил увеличить продолжительность церковных служб в праздничные дни до четырех-пяти часов и выдать духовенству епархии продовольственные карточки. Через несколько дней Евгения Котовича принял начальник гестапо по церковным делам, где ему был дан ответ, что непродолжительность богослужений вызвана военным временем, что нужны рабочие руки, а выдача продовольственных карточек православному духовенству принципиально невозможна. Таким образом, эта часть задач поездки оказалась безрезультатной.

     Евгений Котович пробыл в столице третьего рейха неделю. Кроме ежедневных визитов к митрополиту Серафиму, он встречался с духовенством и посетил все четыре православные церкви города Берлина, участвовал в службе в соборе вместе с митрополитом Серафимом. Пользуясь случаем, секретарь Гродненского епархиального управления пытался решить одновременно и снабженческие проблемы. Для этого он посетил завод немецкой фирмы «Идэ», производивший церковные свечи, и договорился об их поставке в г. Гродно. По завершении указанной миссии Евгений Котович выехал обратно в Гродненскую епархию.

Таким образом, церковная жизнь на всей территории Белоруссии начала налаживаться. Но необходимо было реализовать решения  собора епископов от 3 марта 1942 года о разделе Белоруссии на шесть  епархий и назначении в них епископов. 
 
 

Глава 3. Собор епископов. 3 марта 1942 года.

     Для осуществления планов собора епископов от 3 марта 1942 года необходимо было провести несколько хиротоний в епископы. Так, 8 марта 1942 года состоялась хиротония Афанасия Мартоса. Посвящение проводили митрополит Всея Беларуси Пантелеймон, Гродненский епископ Венедикт и епископ Могилевский Филофей. Хиротонию подробно осветила оккупационная периодическая печать. Подчеркивалось, что на церемонии присутствовали представители немецких властей и белорусской общественности. Им были отведены места возле царских ворот. Пел церковный хор, состоящий из артистов минского городского театра. Посвящение закончилось речью первого епископа-белоруса Филофея, который подчеркнул большое значение этого акта для «нацыянальнай беларус-кай справы». Епископская Панагия была пожертвована православными белорусами-эмигрантами в Варшаве. Принимая ее, Афанасий Мартос сказал, что сейчас не должно быть эмигрантов, все должны вернуться на Родину, где нужен их труд.

     Хиротонии Афанасия Мартоса как представителя нового поколения белорусских епископов - строителей независимой православной церкви - было придано очень большое значение. «Беларуская газэта» с воодушевлением писала, что «Беларуская Аута-кефальная царква мае цяпер двух ешскапау-патрыётау. Праваслауная царква Беларусі паступова перастае быць каралам руафшацьп беларускага народу маскоускай палггьш, а узыходзщь на праўдзівы хрысціянскі шлях, ператвараючыся у нацыянальна-творчы элемент беларускага народу... Працуючы на нацыянальнай шве, праваслаўнае духавенства будзе тым цэментам, што змацніць беларускую нацыю i будзе мець падтрыманне нацыяналістычнага маладога беларускага пакалення».

     Учитывая  такие заявления прессы, вызывает интерес личность второго епископа-белоруса. Родился Афанасий Мартос 8 сентября 1904 года в селе Новоградчина Несвижского повета в крестьянской семье. В 1925 году он окончил Несвижскую гимназию, после чего поступил на богословский факультет Варшавского университета, который закончил магистром богословия. В 1934 году он был назначен высшей церковной властью на должность воспитателя студентов в общежитии богословского факультета. В 1936 году он окончил педагогические курсы при Варшавском университете. Во время учебы в университете, будучи студентом второго курса, Афанасий Мартос принимает монашество, а в 1929 году становится иеромонахом. С 1938 года был назначен на должность старшего воспитателя и духовника в том же общежитии, где работал до 1939 года. Необходимо указать, что воспитатель Афанасий Мартос пользовался уважением среди студентов, не раз оказывал материальную и моральную помощь нуждающимся. После начала второй мировой войны он был на Холмщине, где, по имеющимся сведениям, участвовал в организации женского монастыря. В годы Великой Отечественной войны Афанасий Мартос активно участвует в церковном строительстве, причем особенно активно после возведения в сан епископа. Он принимал активное участие в работе собора епископов, который продолжил свои заседания 9 марта 1942 года. На нем был принят внутренний Устав Белорусской Автокефальной Православной Национальной Церкви, было решено открыть кратковременные пастырские курсы в городах Минске, Гродно и в Жировицах, а к осени 1942 года планировалось открыть духовную семинарию и решить вопрос материального обеспечения духовенства. Здесь же заступником митрополита Пантелеймона выбрали епископа Филофея. Собор завершился избранием синода Белорусской Автокефальной Православной Национальной Церкви, который стал исполнительным органом собора епископов. В состав синода вошли: его глава митрополит Пантелеймон, архиепископ Венедикт, епископ Филофей и епископ Афанасий. После этого заседания епископ Венедикт выехал в Гродно для руководства своей епархией.

     Окончательно  структура церковного управления была завершена возведением настоятеля Гродненского кафедрального собора Георгия Боришкевича в сан епископа. Архиепископ Венедикт постриг его в монашество с именем Григорий, и 18 сентября 1943 года Г. Боришкевич был посвящен в сан архимандрита митрополитом Анастасием Грибановским, Серафимом Лядэ, архиепископом Венедиктом Бобковским. Во второй половине октября 1943 года архиепископ Венедикт поехал в город Вену на епископскую конференцию иерархов Русской Православной Церкви за границей, созванной Берлинским и Германским архиереем митрополитом Серафимом Лядэ по делу избрания в городе Москве патриарха Сергия. Поехал в город Вену и архимандрит Григорий Боришкевич. Конференция сурово осудила политику Сталина в войне и патриаршие выборы. 24 октября 1943 года в русской церкви г. Вены состоялось посвящение в сан епископа Гомельского архимандрита Григория. Вернувшись в город Гродно, епископ Григорий попросил митрополита Пантелеймона принять его в состав епископата Белорусской Автокефальной Православной Национальной Церкви, что и было сделано синодальным постановлением. Однако в Гомельскую область новый епископ не поехал, а остался в Гродно.

     Первоначально создание Гомельской епархии не планировалось. Но 28 мая 1943 года в городе Гомеле состоялся  съезд духовенства, на котором было принято решение просить митрополита Пантелеймона Рожновского об утверждении в Гомельской области самостоятельной епархии. Ходатайство было удовлетворено. В новую епархию был назначен архиепископ Николай Автономов, который являлся приверженцем автокефалии православной церкви. После своего приезда архиепископ Николай наладил церковное управление и организовал при Речицком соборе «национальную» школу для детей, в которой обучалось до 500 человек. Для привлечения детей в школу родителям давались льготы - они освобождались от трудовой повинности».Таким образом, структура церковного управления и руководства была воссоздана окончательно в 1943 году. Однако при ее формировании высшие иерархи православной церкви в Белоруссии в городе Минске не принимали во внимание административно-территориальный раздел республики оккупационными властями. Этот раздел не только уменьшил территорию республики, но и затруднил руководство православной церковью из единого центра, так как его практически не существовало. По крайней мере, по мнению автора монографии, таких центров было три - города Минск, Гродно и Пинск. Главы каждого из них в лице архиепископа Филофея (город Минск), архиепископа Венедикта (город Гродно), епископа Александра (город Пинск) не всегда были едины в своих целях. Так, архиепископ Филофей выступал за создание автокефальной церкви в Белоруссии и вводил в богослужение белорусский язык, архиепископ Венедикт вошел в состав зарубежной православной церкви и переводил всю документацию на немецкий язык. А епископ Александр не поддерживал идеи автокефалии и приветствовал введение церковно-сла-вянского языка в богослужении. Это ни в коей мере не способствовало усилению православия и православной церкви как социального института. И если это не устраивало духовенство Белоруссии, то вполне отвечало интересам оккупационных властей.

     Подготовка  и проведение Всебелорусского церковного собора. Важной страницей церковного строительства в оккупированной Белоруссии была попытка создания Белорусской  Автокефальной Православной Национальной Церкви как одно из воплощений в жизнь национально-религиозной идеи. Работа в этом направлении во многом и определяла церковную политику в годы войны. Белорусские коллаборанты приступили к разработке и пропаганде национально-религиозной идеи в контексте национально-государственного строительства Белоруссии с самого начала войны. Обращение к национально-религиозной идее было обусловлено, по мнению белорусского исследователя Альберта Котова, тем, что общие лозунги борьбы против Советской власти, Коммунистической партии отвергались обществом. Белорусские коллаборанты рассматривали религию как важное средство мобилизации духовных сил общества на борьбу против «безбожной» Советской власти. Сама идея была направлена прежде всего на то, чтобы пробудить у белорусов чувство собственного достоинства, «этническую самоиндификацию», то есть формирование национального самосознания, отличного от самосознания русского и других народов Советского Союза и, наоборот, близкого, по мнению коллаборантов, к арийской расе. Предполагалось через религию воспитать у каждого белоруса понимание того, что «доля нашага краю цяпер звязанная з доллю нямецкага народу». Окончательная реализация этой идеи была связана с созданием Белорусской Автокефальной Православной Национальной Церкви, ничем не связанной с Русской Православной Церковью. Дело в том, что в положении церкви кардинальные изменения начались после Октябрьской революции 1917 года. В 1922 году была создана Минская митрополия, в 1927 году была провозглашена Белорусская автокефальная православная церковь, но одновременно существовала обновленческая Белорусская автономная православная церковь. Но репрессии 30-х годов привели к фактической ликвидации церкви в Восточной Белоруссии. Но Западная Белоруссия, где насчитывалось около миллиона православных верующих, в 1921 году отошла к Польше. В 1922 году там была создана Польская автокефальная православная церковь (которая через два года была канонически признана Константинопольским патриархатом), включившая в себя 5 епархий, в том числе Виленскую, Гродненскую и Пинскую. Высшее духовенство приносило присягу польскому правительству. Митрополитом стал архиепископ Варшавско-Холмский Дионисий. Церковь имела монастыри, духовную семинарию в Вильно, 337 приходов в Виленской и Гродненской епархиях, выдавала религиозную литературу на русском, белорусском, украинском и польском языках. Достаточно прочные позиции Польской автокефальной православной церкви позволяли многим белорусским епископам думать об автокефалии как о способе сохранения православия в Белоруссии.

     Идея создания национальной церкви в оккупированной Белоруссии была обусловлена и рядом объективных причин, прежде всего слабостью Московской Патриархии и гонениями на православную церковь со стороны Советской власти в предвоенное время. Неуверенность в нормальном функционировании православной церкви в случае победы Советского Союза в войне заставила белорусский епископат в условиях оживления и относительной стабилизации церковной жизни в оккупированной Белоруссии пойти как на попытку создания самостоятельной православной церкви, так и ее международного признания. Но белорусские иерархи, решившиеся на реализацию этой идеи, не могли не понимать, что для ее практического осуществления необходимо будет тесно сотрудничать с оккупационной властью, с одной стороны, и спровоцировать раскол православного клира в оккупированной Белоруссии, с другой. Раскол духовенства положила позиция митрополита Пантелеймона Рожновского. Оккупационным властям и представителям белорусской коллаборации было известно, что митрополит придерживается строго русских и монархических убеждений, которых он и не скрывал. Митрополит Пантелеймон не раз официально заявлял, «что не мыслит себе иной церковной автокефалии, кроме полученной в нормальных условиях от Матери - Русской Церкви, и если не будет ее благословления, то и не будет согласия и архиепископа Пантлеймона». Было очевидно, что митрополит не изменит своих взглядов. Однако, по мнению автора монографии, преклонный возраст и болезнь не позволили главе православной церкви оккупированной Белоруссии активно и последовательно отстаивать свои убеждения. Митрополит Пантелеймон не особо жаловал коллаборантов. Он не раз говорил: «Я пережил поляков, пережил большевиков, переживу и косяков».

     3.1 Архиепископ Филофей

     Архиепископ Филофей, возглавивший после высылки митрополита Пантелеймона Рожновского православную церковь в Белоруссии, приступив к своим обязанностям, издал два меморандума. В первом предписывалось «сместить все русофильское духовенство», а второй меморандум предусматривал формирование консистории из трех человек, регистрацию всех общин в белорусской церкви к 10 июля 1942 года (которая не была доведена до конца), мероприятия по подготовке собора и создание издательского органа. В середине июля 1942 года в городе Минске собрались епископы для решения церковных дел, связанных с высылкой митрополита Пантелеймона. Леопольд Юрда вызвал епископа Филофея и потребовал скорейшей автокефалии православной церкви. По возвращении епископ Филофей учредил Предсоборную комиссию, которую сам и возглавил, и немедленно приступил к подготовке собора.

       Большое внимание уделяла подготовке собора и оккупационная печать. Прекрасно понимая, что Московский Патриарх расценит создание автокефальной церкви как предательство и мгновенно предаст анафеме создателей, высшие церковные иерархи Белоруссии очень внимательно следили за статьями в поддержку их деятельности, всячески поощряя появление таких материалов. Авторы публикаций постоянно напоминали верующим о зверствах большевиков против церкви. Участвовала в подготовке собора и Беларуская Народная Самапомач. Она посылала на места своих эмиссаров. Так, в город Слоним для агитации был направлен Рыгор Зыбайло, в городе Новогрудке работал Константин Яцевич.

     При подготовке собора высшее духовенство  Белоруссии пыталось заручиться разрешением на возвращение митрополита Пантелеймона, но получило отказ. 27 июля 1942 года начальник отдела политики Генерального Комиссариата Белоруссии Л.Юрда еще раз предупредил, что проведение собора будет зависеть от личности архиепископа Филофея Нарко. По решению собора епископов 29 июля 1942 года была учреждена предсоборная комиссия, в которую вошли священники Иосиф Балай, Иван Кушнер, Владимир Богаткевич, Николай Лапицкий и Михаил Севбо, а также представители от БНС Иван Ермоченко, М. Волосевич, П. Свирид, Е. Малевич, А. Сенькевич.

     5 августа 1942 года архиепископ Филофей  издал распоряжение № 467 «О  созыве Белорусского Церковного  Собора». В нем подчеркивалось, «каб фактычна праведзеная Аутакефалія Беларускай Праваслаунай Царквы атрымала належнае афармленне», необходимо созвать собор белорусской православной церкви (иерархов, представителей духовенства и мирян) «па узгадненню з нямецкімі дзяржаунымі уладамі і кіраўніком Беларускай Народнай Самапомачы» на 28 августа 1942 года. Выборы делегатов на собор были назначены на воскресенье 16 августа 1942 года и проходили в церквях после богослужений, а при необходимости могли пройти 19 или 23 августа 1942 года. От каждого прихода должны были быть представлены священник и один избранный делегат из мирян. Каждый делегат должен был иметь свидетельство за подписью «сяброў благачынніцкай рады» о благонадежности, которое следовало получать через местные организации БНС. В город Минск делегаты должны были прибыть 27 августа 1942 года и иметь с собой запас продуктов на шесть-семь дней.

     Предсоборная  комиссия 19 августа 1942 года была разделена  на две подкомиссии - административно-правовую, которую возглавил священник  И.Балай, секретарями которой стали  священник М.Севбо и представитель  от БНС П.Свирид. Кроме них, в административно-правовую комиссию вошли священник И.Кушнер, заместитель Ермоченко в Предсоборной комиссии инженер И.Косяк и М.Волосевич. Вторая подкомиссия была названа хозяйственной, и возглавил ее отец И.Кушнер, секретарем комиссии стал К.Николаевич, членами комиссии - А.Малевич и А.Сенькевич. 17 августа 1942 года Предсоборная комиссия разработала общий распорядок работы собора.