Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Беловежская эпоха

Беловежская эпоха — условное обозначение, используемое небольшим числом политологов, политиков и публицистов в отношении новой исторической эпохи в международных отношениях, наступившей в начале 1990-х гг с подписанием Беловежских соглашений о роспуске Советского Союза[1] и, по их мнению, пришедшей на смену ялтинско-потсдамской системе, сложившейся по результатам Второй мировой войны.

Начало Беловежской эпохи характеризуется большим количеством военных конфликтов во всем мире. Впервые с окончания Второй мировой войны вспыхнули вооружённые конфликты в Европе — на Балканах и Северном Кавказе. Резко обострилась борьба за энергетические ресурсы.

В 2004—2007 10 государств Восточной Европы завершили свою начавшуюся в 1990-х годах интеграцию в Европейский союз, к 2008 году это объединение насчитывает уже не 15, а 27 стран-участниц. Однако ЕС так и не удалось пока стать единым геополитическим полюсом из-за неспособности выработать общую внешнюю политику. По мнению ряда исследователей объединению Европы мешают как внутренние разногласия, хронически появляющиеся вследствие неравномерности развития и разнонаправленности экономических интересов стран-участниц,[16] так и внешние факторы: выстраивание «санитарного кордона» вдоль западных российских границ из наиболее радикально атлантистски ориентированных государств в Восточной Европе[17] и жёсткая энергетическая политика России.[18] Беловежская эпоха — условное обозначение, используемое небольшим числом политологов, политиков и публицистов в отношении новой исторической эпохи в международных отношениях, наступившей в начале 1990-х гг с подписанием Беловежских соглашений о роспуске Советского Союза[1] и, по их мнению, пришедшей на смену ялтинско-потсдамской системе, сложившейся по результатам Второй мировой войны.

Распространение

Выражение, по-видимому, было введено в оборот лидером КПРФ Геннадием Зюгановым, использовавшим его в 1997 году в своей книге «География победы. Основы российской геополитики»[2].

Мнение о том, что подписание Беловежских соглашений, формализовавшее фактический распад Советского Союза, ознаменовало собой появление новой геополитической ситуации, начало нового, постсоветского исторического периода («эпохи»), в достаточной степени распространено среди современных российских и зарубежных политологов[3], публицистов[4][5][6], политиков[7][8], государственных деятелей бывших социалистических и постсоветских государств[9][10].

Геннадий Зюганов

Само выражение «Беловежская эпоха» упоминалось и/или употреблялось в учебной и справочной литературе конца 1990-х гг[11][12], а также встречается в полемических выступлениях политиков и политологов, негативно оценивающих распад СССР и его последствия[13][14].

На Западе в качестве рубежа смены эпох (англ. Post-Cold War era), как правило, называют отставку Михаила Горбачёва с поста президента СССР и произошедшее тогда же рождественское телеобращение президента США Джорджа Буша, объявившего о конце холодной войны. Хронологически подписание Беловежских соглашений и упомянутые события произошли в декабре 1991 года.

Характеристика эпохи

Распад мирового социалистического лагеря привел к упразднению биполярной системы международных отношений.[15] Таким образом, мир вступил в эпоху глобального доминирования Соединенных Штатов. Характерно, что, несмотря на роспуск Варшавского договора, альянс НАТО продолжил свое существование и, позже, экспансию. К 2004 в Североатлантический альянс вошли практически все бывшие участники Варшавского блока.Начало Беловежской эпохи характеризуется большим количеством военных конфликтов во всем мире. Впервые с окончания Второй мировой войны вспыхнули вооружённые конфликты в Европе — на Балканах и Северном Кавказе. Резко обострилась борьба за энергетические ресурсыВ 2004—2007 10 государств Восточной Европы завершили свою начавшуюся в 1990-х годах интеграцию в Европейский союз, к 2008 году это объединение насчитывает уже не 15, а 27 стран-участниц. Однако ЕС так и не удалось пока стать единым геополитическим полюсом из-за неспособности выработать общую внешнюю политику. По мнению ряда исследователей объединению Европы мешают как внутренние разногласия, хронически появляющиеся вследствие неравномерности развития и разнонаправленности экономических интересов стран-участниц,[16] так и внешние факторы: выстраивание «санитарного кордона» вдоль западных российских границ из наиболее радикально атлантистски ориентированных государств в Восточной Европе[17] и жёсткая энергетическая политика России.[18

Прогн

Относительно окончания беловежской эпохи среди специалистов пока не выработалось единое мнение. Ряд политологов считает, что эпоха уже успела закончиться. В качестве рубежей называются 1998 (Пётр Своик), 2002 (Гейдар Джемаль), 2003 (Леонид Грач), 2007 (Кирилл Фролов) и др. годы. Некоторые восточноевропейские политики усматривают сегодня начало ещё одной пока не имеющей собственного имени эпохи, проходящей под знаком «возвращения России».[19] Остальные специалисты говорят об эпохе после Беловежья как о продолжающейся реалии настоящего времени, либо не выражают точки зрения относительно её хронологического конца. Беловежская эпоха характеризуется появлением новых буржуазных государств, вначале вокруг СССР — путем “бархатных” и силовых контрреволюций, затем в России. Новые властители мира формируют новый мировой порядок. Они в основном опираются на идеи Версальской системы, которая, как выше уже сказано, не находит России места под солнцем. По-прежнему усилия этой системы будут направляться против Китая, исламского мира, Индии. В перспективе, если Россия не “воспрянет ото сна”, то в лучшем случае она будет играть роль полуколонии, в худшем — ее расчленят на несколько бантустанов. Развитые страны Запада — страны “золотого миллиарда” станут потихоньку, но систематически “откусывать” по кусочку от ее геополитического тела.

Русская геополитическая школа, прошедшая в своем развитии несколько этапов, была многослойной, порой противоречивой, впрочем, так же, как школы и течения Западной Европы и США. Большое влияние на ее становление оказала теория географического детерминизма, и прежде всего труды Л.И. Мечникова. Нельзя не отметить, что русская школа геополитики имела свои истоки.

4.1. Русские геополитические истоки

Геополитика в России подпитывалась многими течениями, берущими начало в лоне географических, гуманитарных, естественных наук. Об универсальности научных интересов Н.Я. Данилевского, оказавшего сильное влияние на формирование взглядов геополитиков-евразийцев, мы еще скажем. Нельзя не отметить и статьи В.Ф. Головачева “О значении флота для России на основании истории”, работы С.А. Скрегина “Мореходство и его влияние на развитие российского государства”.

Большой интерес представляют труды вице-адмирала, крупного теоретика морского дела, этнографа, экономиста и политика Василия Михайловича Головнина (1776–1831). Его книгой “Записки флота капитана Головнина о приключениях его в плену у японцев в 1811, 1812 и 1813 годах” зачитывались не только в России, но и во всей Европе. Сочинения мичмана Мореходова (под таким псевдонимом публиковался Головнин) “О состоянии Российского флота в 1824 году”, напечатанные в Санкт-Петербурге в 1861 г., содержат много идей, которые гораздо позже развил американец А. Мэхэн.

Наиболее глубоко с нашей точки зрения исследовал интересующую нас проблему морской истории старший лейтенант флота E.H. Квашнин-Самарин. Его фундаментальную работу “Морская идея в Русской земле. История до Петровской Руси с военно-морской точки зрения” можно назвать настольной книгой по геополитике. В ней прекрасно показано огромное значение флота в становлении русской государственности с VIII по XVIII в. Книга была издана Морским Генеральным штабом в Санкт-Петербурге в 1912 г. /c. 108/

Нельзя не упомянуть труды Михаила Васильевича Ломоносова (1711–1765), написавшего трактат “Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию” (1763) и работу “Примерную инструкцию морским командующим офицерам, отправляющимся к поисканию пути на Восток Сибирским океаном” (1765). Идеи гениального русского ученого, по сути, стали востребованы только в начале XXI в., о чем мы еще будем говорить.

В 1853 г. была издана любопытная книга Владимира Ивановича Даля (1801–1872) “Матросские досуги”. Автор известного четырехтомного “Толкового словаря живого великорусского языка” тоже видел Россию могучей морской державой.

Следует упомянуть и о вкладе в развитие морской идеи величайшего ученого Дмитрия Ивановича Менделеева (1834–1907). В архивах найден черновой вариант его докладной записки С.Ю. Витте “Об исследовании Северного Полярного океана”1.

Но решающее воздействие на формирование геополитических идей все же оказали труды российских географов. Сочинения крупных русских ученых-географов А.И. Воейкова (“Будет ли Тихий океан главным морским путем земного шара?”), географа и демографа П.П. Семенова-Тян-Шанского (“Значение России в колонизационном движении европейских народов”), труд Л.И. Мечникова (“Цивилизация и великие реки. Географическая теория развития современных сообществ”), военного географа Д.А. Милютина, A.A. Григорьева, Н.Я. Данилевского и других ученых подготовили хорошую теоретико-методологическую базу для формирования отечественной геополитической школы.

Ее основателями можно считать военного географ, статистика Д.А. Милютина, а также А. Вандама, издавшего в 1912 г. геополитический труд “Наше положение”. Наиболее крупным представителем русской геополитической школы по праву считается В.П. Семенов-Тян-Шанский – единственный автор, развивавший геополитические идеи в Советской России, который в 1920–1930-х гг. был профессор страноведения географического факультета Ленинградского государственного университета.

Но первыми в России, кто поняли огромную важность роли пространств в развитии государства, были полковник Языков и генерал-фельдмаршал России Д.А. Милютин. Войны Французской республики и Наполеона, их огромный пространственный размах дали толчок к осмыслению роли пространства (географического фактора) в военных операциях. Первый русский учебник по военной /c. 109/ географии был написан для русской Академии Генерального штаба полковником Языковым. Он поставил вопрос о влиянии на военные действия не только топографии, но и состава населения, экономики, государственного устройства, военной администрации, климата, этнологии, философии и даже богословия.

4.2. Д.А. Милютин: геополитические приоритеты России

Дмитрий Алексеевич Милютин (1816–1912) – автор многих трудов, но наибольший интерес с точки зрения геополитики представляет работа “Критическое исследование значения военной географии и военной статистики”. В ней заложены идеологические и теоретические основы русской геополитики. В 1846 г. полковник русской армии Д.А. Милютин подвел черту под дискуссией о предмете военной географии, выпустив брошюру “Критическое исследование значения военной географии и военной статистики”. Блестящий офицер (генерал в 40 лет), ученый с обширными познаниями, обладающий мощным аналитическим умом, Милютин в 1860 г. стал заместителем (товарищем) военного министра, затем возглавлял Военное министерство, а в последние годы жизни Александра II, после отставки канцлера Горчакова в 1878 г., фактически под его началом оказалось и Министерство иностранных дел.

Милютин верно определил геополитические приоритеты России. Основным противником он считал Британскую империю, но предпринимать активные действия против нее считал преждевременным. Россия еще не залечила раны Крымской войны 1853–1856 гг. Для поддержания равновесия в Европе и на Ближнем Востоке, по его мнению, нужен был военно-политический союз России и Германии. В Средней Азии Россия стремилась подчинить себе огромный Туркестанский край, где необходимо было ликвидировать феодальную зависимость среднеазиатских городов от полудиких племен кочевников. По сути, в Туркестане Милютин делал все для того, чтобы занять необходимые позиции, с которых можно было бы угрожать Индии – основе могущества Британской империи и одновременно ее ахиллесовой пяте. /c. 110/

Сложны и противоречивы были и геополитические отношения России с Турцией. По плану военного министра турок нужно было изгнать из Европы и создать Балканскую конфедерацию под общим покровительством Европы, а проливы должны получить нейтральный статус2.

Персия и Китай получали гарантии Российской империи от всех превратностей английской политики. Эти страны, как и США, Милютин считал естественными союзниками России3.

Плоды геополитических расчетов генерал-фельдмаршала, умевшего “мыслить континентами”, Россия смогла пожинать уже в 1877—1878 гг. Русские войска тогда били турок на Балканах, а английская эскадра смогла решиться только на маневрирование в проливе Дарданеллы. Британию больше беспокоили казачьи полки, расквартированные в Мерве и Ташкенте, нацеленные на Индию.

Таким образом, за 10—11 лет в Европе и на Балканах создалась совершенно иная геостратегическая и геополитическая ситуация. Все это стало возможным в силу ряда объективных условий и субъективных факторов. Одним из последних было практическое применение знаний по военной географии, разработанной русскими офицерами-учеными Языковым, определившим военную географию как науку теоретическую, как отрасль или часть военной стратегии, а в большей степени благодаря научным трудам и практическим делам Милютина.

Последний генерал-фельдмаршал России справедливо критиковал работу Языкова и других ученых (европейских), старавшихся военной географии придать значение “специальное и самостоятельное”. Он отмечает, что “ни один не достиг этой цели в самостоятельном исполнении, и что в немногих сочинениях, служащих образцами отдельных описаний театров войны, все исследования к другим эпохам применены быть не могут”4.

Предметом военной географии и военной статистики, по мнению Милютина, являются общие и частные закономерности функционирования и развития государства — политическая система, экономическая и военная мощь, территория, географическое положение, а также общие топографические свойства — очертания границ, включая соседей:

“...иное государство растянуто на большое протяжение или разбросано отдельными частями, другое округлено и составляет сплошную /c. 111/ массу; одно по своему положению есть государство исключительно континентальное, другое исключительно морское; одно принуждено иметь для обороны сравнительно гораздо большие войска, чем другое; одно обращает главное внимание на сухопутные войска, другое на флот”5.

Как видно из этого фрагмента работы, русский военный ученый еще в 1846 г., т. е. задолго до рождения X. Маккиндера и в то время, когда другому крупнейшему теоретику США, автору теории “морского могущества” А. Мэхену было только шесть лет, ставил вопросы о роли пространства, об очертаниях береговых линий и границ, о роли того или иного вида войск в защите государства.

Далее в своей работе последний генерал-фельдмаршал Российской империи рассуждает как классик геополитической науки, предвосхищая будущие идеи Ратцеля и Челлена:

“Производительность почвы, климат и другие свойства местности определяют собственные средства государства... Наконец, сообщения водные и сухопутные, искусственные и естественные... облегчают или затрудняют перевозку...”6.

Под углом зрения основных принципов геополитики рассматривает Д.А. Милютин роль народонаселения, государственного устройства в геополитических и геостратегических отношениях

Геополитическое пространство Африки

Особенности региона

На территории Африки — второго по размерам континента ( 29,2 млн км2) располагаются 53 государства с населением более 800 млн человек крайне неоднородных в своем развитии.

Северная Африка включает восемь стран: Египет, Судан, Ливия, Тунис, Алжир, Марокко, Мавританию и Западную Сахару. Население стран Северной Африки в конце XX в. насчитывало около 150 млн человек, в основном это арабы и берберы. Из-за высокой рождаемости количество жителей удваивается каждые 30 лет.

Западная и Центральная Африка включает 23 страны (Нигерия, Камерун, Габон, Мали, Чад, Нигер, Сенегал, Гамбия, Гвинея, Гвинея-Бисау и т.д.), где проживают свыше 600 народов, говорящих на более чем 1,5 тыс. языках и диалектах.

Восточная Африка — (9 стран) Сомали, Джибути, Эритрея, Эфиопия, Кения, Танзания, Бурунди, Руанда, Уганда, расположенные на Восточно-Африканском плоскогорье.

Южная Африка — 9 стран, расположенных в бассейне рек Конго и Замбези: Ангола, Замбия, ЮАР, Свазиленд, Лесото, Сейшельские Острова, Маскаренские Острова, Коморские Острова и Мадагаскар.

В Африке несколько тысяч народов, и каждый из них говорит на своем языке или по крайней мере диалекте. Общепринятой классификации африканских языков нет. Языковые общности, или семьи, образуют трудную для описания мозаику.

В Северной и частично Восточной Африке преобладают языки афразийской макросемьи: арабский, берберские, сомали, амхара, тигре, тиграи, беджа, хауса и др. Южнее, в Экваториальной Африке, распространены несколько языковых семей. Некоторые ученые объединяют их в большую нигеро-кордофанскую макросемью. Это языки банту и близкие к ним бантоилные, западноатлантическая семья (волоф, темне, серер и т.д.), семьи манде (малинке, сонинке, менде и др.), гур (языки сенуфо, море), кру, ква (на языках этой группы говорят многочисленные народы йоруба, йгбо, ашанти) и некоторые другие. Здесь же, в Экваториальной Африке, а также восточнее (в верховьях Нила) расселены народы, говорящие на языках нило-сахарской семьи, основу которой составляют нилотские языки (народы динка, нуэр, луо и т.д.). Южнее экватора распространены почти исключительно языки банту, в том числе суахили — один из языков межнационального общения в Центральной, Восточной и Южной Африке. В области, ограниченной пустынями Намиб и Калахари, и на юге континента распространены резко отличающиеся от всех прочих языки бушменов и готтентотов, объединяемые в койсанскую семью. Не похож на все африканские и малагасийский язык австронезийской семьи, на котором говорят жители Мадагаскара. Во многих странах Африки также распространены языки индоевропейской семьи, оставшиеся в наследство от колониального владычества европейских держав или привнесенные выходцами из Азии, в том числе из Индии и Пакистана. На основе смешения французского, английского, испанского или португальского языков с африканскими возникли разнообразные креольские языки, а из нидерландского развился африкаанс — один из двух официальных языков в ЮАР. В большинстве африканских стран проживают десятки разноязычных народов. Поэтому официальным языком, который был бы понятен всем, часто является один из европейских — тот, на котором говорили колонизаторы, владевшие тем или иным государством до его освобождения.

Экономика большинства африканских государств основывается на добывающей промышленности и сельском хозяйстве. Континент богат полезными ископаемыми: алмазы (в южной и Западной Африке), золото и уран (в Южной Африке), фосфориты, нефть и газ (в Северной и Западной Африке), руды железа, алюминия (в Западной Африке), меди, кобальта (в основном в Южной Африке) и т.д. Страны, которым с ископаемыми повезло меньше, вынуждены ориентироваться на сельское хозяйство (особенно на выращивание сахарного тростника, кофе, какао, ванили и других пряностей, хлопчатника), а также на заготовку древесины ценных сортов, ею особенно богаты тропические леса. Во многих государствах Северной и Восточной Африки важным источником дохода является туризм.

Политическая система в большинстве стран современной Африки носит авторитарный характер. Установленные в 38 из 45 государств Тропической Африки авторитарные режимы преимущественно существуют в форме военных и гражданских диктатур. Стремление к автократии объективно обусловлено экономической отсталостью, низким уровнем жизни, отсутствием элементов гражданского общества, многообразием и разнородностью племенных культур, являющихся причиной межэтнических конфликтов. Способность примирить эти противоречия связывается с авторитарным правлением вождя какого-либо племени, что одновременно порождает недовольство представителей племенной элиты других этносов.

Геополитические факторы стабильности Африки

В последние десятилетия африканские страны не раз предпринимали попытки объединить усилия в борьбе с отсталостью и бедностью.

Свидетельством стремления к интеграции стали решения о создании Африканского экономического сообщества (1991), об образовании Африканского Союза (2001). Появился в 2001 г. и НЕПАД — «Новое партнерство для развития Африки». Суть этой организации состоит в том, чтобы положить конец отсталости Африки, осуществить возрождение континента и избежать маргинализацию через внутреннюю интеграцию. С целью укрепления трансафриканского сотрудничества была подана идея о введении в оборот единой валюты «афро». Также в контексте интеграционных процессов на Африканском континенте с целью решения глобальных проблем на политическом уровне планируется создание новой трансконтинентальной институции — панафриканского парламента. Пока говорить о каких-то позитивных результатах еще рано, но Афросоюз на сегодняшний день является перспективным вариантом для разработки стратегии преодоления отсталости Африки при опоре на собственные силы. Создание такой организации показывает, что африканские государства осознают необходимость внедрения в мировое сообщество хотя бы с определенным политическим и экономическим весом.

Организация африканского единства (ОАЕ) была образована 25 мая 1963 г. на конференции в Аддис-Абебе. Членами ОАЕ на сегодняшний день являются 53 африканских государства, однако на самом деле далеко не все принимают участие в ежегодных саммитах. Основной целью организации было сплочение всех стран континента для борьбы с колониализмом. Но, когда все африканские страны обрели независимость, ОАЕ оказалась бессильна перед межплеменными конфликтами, гражданскими войнами и постоянными военными переворотами в африканских странах.

Реанимация ОАЕ в форме Африканского Союза (АС) является успешным завершением более ранних попыток африканского единства. Многие африканские лидеры показывают стремление к демократии и развитию. Сильное гражданское общество во многих странах, революция в области использования информационных и коммуникационных технологий, общеконтинентальные корпорации и неправительственные организации — все это углубляет межправительственные связи различных государств, расширяет их вне пределов правительственных кабинетов. Появились и страны-лидеры:

ЮАР — самая развитая экономическая система в Африке — теперь демократический лидер.

Нигерия — самая густонаселенная страна континента — выступает сегодня локомотивом единства этого района мира.

Африканский Союз стремится к интеграции на уровне европейской, включая создание континентального парламента, суда, центрального банка, общего рынка плюс формирование вооруженных сил по поддержанию мира и полицейских подразделений. Это самый амбициозный проект такого рода в мире после Европейского Союза.

Самая большая проблема — это наличие политической воли и стремления к демократии чтобы:

= увеличить сбор налогов для финансирования общеконтинентальных обязательств по договорам и протоколам.

= поддержать государственные и корпоративные решения по борьбе с коррупцией.

Никакое другое сообщество в развивающемся мире не стремилось так к собственному усилению и демократизации путем создания континентального парламента и судов для защиты прав человека, как Африканский Союз. И если он окажется жизнеспособным, то АС будет вторым после европейского сообществом такого рода в мире. Оно значительно ускорит демократическое и экономическое развитие Африки.

Хотя в сравнении с другими регионами мира интеграционный процесс в Африке еще не достиг мирового уровня, однако в последние годы темпы его развития заметно ускорились, небольшие и разрозненные рынки африканских стран постепенно объединяются. К настоящему времени в Африке созданы более десяти важных региональных организаций и организаций по экономическому сотрудничеству, включая Африканский Союз, САДК (Сообщество развитию Юга Африки), Общий рынок для Восточной и Южной Африки (ОРВЮА).

САДК считается самой перспективной региональной организацией на Африканском континенте, в которую сейчас входят 14 стран — участниц. Его цели в рамках экономической интеграции: создать зону свободной торговли, таможенный союз, общий рынок, центральный банк и валютный союз и к 2018 г. осуществить валютную интеграцию.

Геополитические интересы США и России в Африке

Современное мироустройство напоминает дом в виде пирамиды, где вершину венчают США, а его нижние этажи занимают африканские страны. При этом 33 государства Африки находятся в самом низу пирамидального строения мирового сообщества в начале XXI в. При таком местоположении различных стран в мировом сообществе и, естественно, неодинаковой степени их влияния и политического веса в глобальном масштабе идет процесс формирования нового постялтинско-потсдамского миропорядка и слома Вестфальской системы международных отношений. Африке уготована догоняющая, маловлиятельная роль в мировой политике и экономике.

Процесс глобализации мировой политики обходит стороной многие страны Африки. К глобальным процессам миротворчества должны быть подключены все страны Африки (малые и большие, состоявшиеся и несостоявшиеся, исповедующие ислам или христианство и иные религиозные вероучения) во избежание их превращения в территории международного терроризма.

Многие события и ситуации в Африке стали объектами мировой политики: проблема голода, экономическая отсталость, внутристрановая и межгосударственная конфронтация, бедственное экономическое положение, геодемографические противоречия и пр. В их решении принимают участие универсальные и региональные организации (ООН, НАТО, «восьмерка» и др.), вступающие со странами Африки в многосторонние отношения и усложняющие тем самым многоликий мирополитический ландшафт.

Тезис президента Буша-младшего, озвученный во время предвыборной кампании 2000 г., что «Африка не представляет интереса с точки зрения национальных интересов США», после событий 11 сентября 2001 г. был трансформирован в представление о том, что Африка имеет важное стратегическое значение с позиции американских национальных интересов. Как результат сравнительно низкого развития Африки, наличия там множества социально-экономических и политических проблем взгляд на Африку как проблему для национальных интересов США только усилился. Именно в таком качестве Африка упоминается в Стратегии национальной безопасности Соединенных Штатов Америки, введенной в действие президентом в сентябре 2002 г.

Американская администрация использует вопросы, связанные с заботой об африканской безопасности и развитием континента для восстановления своей «кредитоспособности» в Африке.

Интерес американской политики в Африке состоит в ее защите от внешнего вмешательства, а также в расширении участия африканских государств в развитии национальной экономики, обороны и безопасности США. И эта реальность подчеркивает стратегическую важность Африки для США.

С точки зрения интересов России в Африке, большую важность представляет то обстоятельство, что активная политика Запада, прежде всего США, создала, причем закономерно и логично, новые возможности для России на континенте. Африканские руководители увидели в России перспективного партнера, своеобразный буфер, смягчающий натиск американской дипломатии. Анализ высказываний российских и американских государственных, политических и общественных деятелей, различных источников и материалов на эту тему позволяет предположить, что наиболее перспективными сферами для российско-американского взаимодействия в Африке в настоящее время являются:

• содействие африканским странам в повышении продуктивности сельскохозяйственного производства;

• помощь в борьбе с эпидемиями острозаразных заболеваний, типа СПИД, малярии и др.;

• борьба с распространением пустынь;

• помощь странам континента в урегулировании конфликтных ситуаций;

• содействие в развитии телекоммуникаций и средств связи;

• составление подробного географического атласа Африки и т.д.

2. Геополитические вызовы и угрозы Африки

Африка как маргинальный элемент геополитического пространства

Современная фаза геополитического развития африканских государств характеризуется нарастанием глобальных вызовов и угроз, которые континент не в состоянии решить самостоятельно. Общепризнанным является тот факт, что Африка вошла в XXI в. в качестве маргинальной и наиболее дискриминированной части мирового сообщества.

В настоящее время в Африке представлена практически вся палитра экономических, политических и социальных угроз, с которыми сталкивается человечество: голод, острые социально-демографические проблемы, неуправляемые потоки беженцев, межгосударственные и гражданские войны, межэтнические столкновения, производство и вывоз наркотиков, эпидемии смертоносных болезней, включая СПИД (самый высокий уровень в мире).