Беловежские соглашения 1981г. Распад СССР

Введение.

Союз Советских  Социалистических Республик (СССР, Советский Союз) — многонациональное социалистическоегосударство-сверхдержава в Европе и Азии, основанное в 1922 и расформированное в 1991 году. Занимал 1/6 часть обитаемой суши и был в своё время самой крупной по площади страной мира на землях, которые ранее занимала Российская империя — без Финляндии, части Польского Царства и некоторых других территорий, но с Галицией, Закарпатьем, частью Пруссии, Северной Буковиной, Южным Сахалином и Курилами.

В современной России сложилось  неоднозначное мнение о причинах распада СССР.  
1. Распад СССР – это закономерный этап истории страны.  
2. Причиной распада послужила ошибочная политика М. Горбачева.  
3. СССР распался под влиянием внешних сил, действовавших со стороны Запада.  
Выбор данной темы был продиктован актуальностью и неоднозначностью проблемы.

8 декабря 1991 года в  Беловежской пуще был подписан  документ, который в одночасье  изменил мир. Самый главный  пункт этого договора содержался  в преамбуле: "Союз ССР как  субъект международного права  и геополитическая реальность  прекращает свое существование". Чуть позже договор ратифицировали  практически все бывшие республики  Советского Союза. Рухнул мировой  порядок, который долгие годы  оставался биполярным: на одном  полюсе – страны НАТО во  главе с США, на другом –  государства Варшавского договора  во главе с Советским Союзом. Сегодня бывшие сторонники президента  Ельцина и "младореформаторы" говорят о том, что Беловежское  соглашение явилось лишь неизбежной  формальностью, поскольку сохранить  Союз к тому времени возможности  не было. Распад гигантского государства  начался с объявления независимости  трех прибалтийских государств  в 1989 году. Еще через год о  суверенитете заявили Грузия  и Молдавия. Однако референдум, проведенный  в девяти республиках, дал убедительный  ответ: больше 76% проголосовавших  высказались за сохранение СССР. Почему тогда российское руководство  так легко согласилось на раздел  огромного государства? Тем не  менее, одна за другой бывшие  республики объявляют о своем  суверенитете. По мнению некоторых  историков, распад Союза был  выгоден новой российской власти, они утверждают, что Ельцину просто  необходимо было укрепиться на  новом и для себя, и для страны  посту Президента. Что стало истинной  причиной договора, который ликвидировал  Советский Союз – борьба за  власть или новые реалии? Имело  ли юридическую силу Беловежское  соглашение, если договор противоречил  Конституции и результатам референдума?  Был ли шанс предотвратить  распад огромного государства?   Исчерпала ли себя внутренняя и внешняя советская политика?      — Исчерпала ли себя советская экономическая модель?      — Был ли ГКЧП попыткой спасти Советский Союз?    Беловежское соглашение и возможности дальнейшего развития политической демократии.  Свидетельствует ли отсутствие негативной реакции общества на соглашения об их поддержке?  Оказались ли государства постсоветского пространства стабильными, устойчивыми?  Стали ли государства постсоветского пространства настоящими игроками на геополитической арене?   Оправдано ли Беловежское соглашение с морально-политической точки зрения? 

Объектом исследования данной работы  является время политических потрясений рубежа 1985-1991 гг.  Данная работа основывается на трудах ученых, занимавшихся данной проблемой: Карамзин Н.С., Согрин В., Горбачев М.С., Жуков В., Киселев Г.С. и другие. 
Каждый из этих авторов рассматривал свою узкую проблему. Данная работа обобщает те знания и мысли, которые были высказаны  этими людьми.  
Данная работа не претендует на беспристрастность оценки событий того времени, но тем не менее выражает мнение автора.  
Гипотезой выпускной квалификационной работы является вывод о неизбежности распада СССР, ускоренного политикой перестройки и мерами Б.Н. Ельцина. 

1. Социально-экономические  предпосылки распада СССР

1.1 Дизентеграционные процессы в СССР

Национализм и сепаратизм проявились в первые же годы перестройки. 17–19 декабря 1986 г. в Алма-Ате под предлогом того, что на пост первого секретаря ЦК КП Казахстана вместо Кунаева был назначен Колбин, тысячи молодых казахов устроили беспорядок. Погибли двое русских дружинников, свыше тысячи человек обратились за помощью в медицинские учреждения. Для восстановления порядка были применены войска. Армяно – азербайджанский конфликт в Нагорно-Карабахской автономной области перерос в войну. Все попытки остановить этот конфликт ни к чему не привели.

Наряду со стихийными проявлениями национализма создавались националистические организации, так называемые Народные фронты. Наибольший размах движение за национальную независимость получило в прибалтийских республиках.

Одной из форм этой борьбы стала  критика советской истории. В августе 1987 г. в связи с годовщиной заключения советско-германского пакта о ненападении в Прибалтике прошли демонстрации с требованием опубликовать секретные протоколы, рассказать общественности о массовых департациях в сталинские времена. 16 ноября 1988 г. Верховный Совет Эстонии утвердил изменения и дополнения к Конституции республики, позволяющие ее высшим органам власти приостанавливать действие законодательных актов СССР. Одновременно была принята декларация о суверенитете республики. 17–18 ноября Верховный Совет Литвы внес в Конституцию дополнение о придании литовскому языку статуса государственного. Аналогичные дополнения были внесены в Конституции Эстонии (декабрь 1988 г.) и Латвии (май 1989 г.). В 1989 г. Народные фронты Прибалтики объявили противозаконным пакт Молотова-Риббентропа, а, следовательно, противоправным включение Литвы, Латвии и Эстонии в состав СССР. Лидер литовского Народного фронта «Саюдис» В. Ландсбергис в «Манифесте литовской свободы» объявил, что его организация ставит целью завоевание власти в республике и провозглашение ее полной независимости. Такие же цели провозгласили и Народные фронты Эстонии и Латвии.

В апреле 1989 г. в Тбилиси состоялся митинг под лозунгами «Независимость Грузии» и «Долой Российскую империю». Руководство Грузии растерялось. Бюро ЦК компартии республики обратилось в ЦК КПСС с просьбой ввести чрезвычайное положение. Было решено направить в Тбилиси войска. В ночь с 8 на 9 апреля митинг был разогнан войсками. Погибли 16 человек. Эти события дали мощный толчок развитию национального движения в Грузии. В мае-июне 1989 г. прошел I съезд народных депутатов СССР. На нем наиболее радикально настроенные депутаты потребовали демонтажа «унитарного имперского государства» и образования новой добровольной федерации. Но на этом съезде представители национальных движений не добились поддержки своих требований. Потерпев поражение на съезде, националисты попытались решить вопрос о независимости в Верховных Советах своих республик. Политическая борьба в республиках достигла небывалой остроты. Республиканские компартии пытались противостоять набиравшим силу национальным движениям, но они утратили былое влияние и монолитность, а компартия Литвы раскололась на две самостоятельные партии. Стремление руководства некоторых республиканских компартий опереться на поддержку центра подорвало их авторитет и сыграло на руку националистам. Результаты выборов в Верховные Советы Латвии, Литвы, Эстонии, Грузии, Армении оказались неудачными для коммунистов. В Верховных Советах этих республик большинство получили сторонники национальной независимости, которые стали предпринимать шаги по выходу из СССР. Но даже в республиках, в которых коммунисты получили большинство голосов на выборах, Верховные Советы один за другим стали принимать Декларации о национальном суверенитете, провозглашавшие, в первую очередь, верховенство республиканских законов над союзными.

Весной 1990 года Верховные  Советы прибалтийских республик  приняли декларации о независимости. Советский Союз оказался на пороге распада. Союзные власти, не желавшие расширения прав и самостоятельности республик пытались остановить процессы суверенизации.

Сделать это с помощью  военной силы оказалось для центра проблематично. В случаях применения войск руководство страны действовало  непоследовательно и нерешительно. Тбилисские события 1989 г., а затем попытки силовыми методами воспрепятствовать балтийским республикам из состава СССР (столкновения митингующих людей с подразделениями ОМОНа в январе 1991 г. в Вильнюсе и Риге; в столице Литвы погибли 14 человек), заканчивались людскими жертвами и попытками политического руководства свалить всю вину на военных. М. Горбачев заявлял, что он не был поставлен в известность о готовящихся военных операциях. По поводу событий в Прибалтике президент СССР сделал двусмысленное заявление, из которого следовало, что столкновения произошли стихийно, военные действовали без указаний сверху: «События, которые произошли в Вильнюсе и Риге, ни в коем случае не являются выражением линии президентской власти, ради которой она была создана. И поэтому решительно отвожу всякие спекуляции, все подозрения и наветы по этому поводу… События в Прибалтике возникли в обстановке жесточайшего кризиса. Противозаконные акты, грубое нарушение гражданских прав, дискриминация людей иной национальности, безответственное поведение по отношению к армии, военнослужащим и их семьям создали ту среду, ту атмосферу, где такого рода стычки и побоища легко могут возникать по самым неожиданным поводам.

Эти события фактически привели  к отделению прибалтийских республик  и резкому падению авторитета М.С. Горбачева, на которого была возложена вся ответственность за расправу.

В Узбекистане, в ферганской долине, начались стычки местного населения  с турками-месхетинцами, переселенными туда в годы сталинских репрессий. Появились первые потоки беженцев из Узбекистана, Азербайджана, Армении.

Тенденция к сепаратизму  усилилась. В результате в любой  области – русской или нерусской  – появилась и стала пробивать  себе дорогу мысль о том, что центр  обирает территории, тратя деньги на оборону и на удовлетворение нужд бюрократии, что каждая республика жила бы значительно лучше, если бы не делилась с центром своими богатствами.

В ответ на сепаратистские тенденции быстро стал распространяться русский национализм. Русские, в  ответ на обвинение в эксплуатации других народов, выдвинули лозунг об ограблении России республиками. Действительно, Россия производила в 1990 г. 60,5% валового национального продукта СССР, давала 90% нефти, 70% газа, 56% угля, 92% древесины и т.д. Появилась мысль, что для улучшения жизни русских надо сбросить с себя балласт союзных республик. Первым эту мысль сформулировал А.И. Солженицын. В письме «Как нам обустроить Россию?» он призывал русских предоставить другие народы СССР собственной судьбе, сохранив союз только с Украиной и Белоруссией – славянскими народами.

1.2 Реформы политической  системы в СССР

В начале 80-х гг. все без исключения слои советского общества страдали от несвободы, испытывали психологический дискомфорт. Интеллигенция хотела подлинной демократии и индивидуальной свободы.

Большинство рабочих и служащих необходимость перемен связывали  с лучшей организацией и оплатой  труда, более справедливым распределением общественного богатства. Часть  крестьянства рассчитывала стать подлинными хозяевами своей земли и своего труда.

Однако в конечном счете совсем другие силы определили направление и характер реформирования советской системы. Этими силами была советская номенклатура, тяготившаяся коммунистическими условностями и зависимостью личного благополучия от служебного положения.

Таким образом, к началу 80-х гг. советская  тоталитарная система фактически лишается поддержки в обществе и перестает  быть легитимной. Ее крах становится вопросом времени.

Смерть в ноябре 1982 г. Л.И. Брежнева и приход к власти более здравомыслящего политика Ю.В. Андропова пробудили в обществе надежды на возможное изменение жизни к лучшему. Однако этим надеждам не суждено было сбыться.

Попытки Ю.В. Андропова придать эффективность бюрократической системе без структурных изменений, усиление требовательности и контроля, борьба с отдельными пороками не вывели страну из кризисного состояния.

Избрание в марте 1985 г. М.С. Горбачева на пост Генерального секретаря ЦК КПСС вновь возродило надежду на возможности реальных перемен в жизни общества. Энергичные выступления нового Генерального секретаря показали его решимость приступить к обновлению страны.

В условиях монопольного господства в обществе одной партии – КПСС, наличия мощного репрессивного  аппарата перемены не могли начаться «снизу», народ ждал изменений «сверху» и готов был их поддержать.

Горбачев был убежден, что после реформы, проведенной  «сверху», страна обретет второе дыхание. Ядром экономических преобразований стала концепция ускорения социально-экономического развития страны на основе использования  новейших достижений научно-технического прогресса. Провозглашая курс на ускорение, М.С. Горбачев надеялся с минимальными затратами за счет «скрытых резервов» в короткий срок добиться подъема экономики. В результате проводимых в СССР преобразований к концу 80-х гг. страна имела определенные достижения во внутренней и внешней политике – эти успехи в основном были связаны с демократизацией общественной жизни.

И тем не менее, к 1989–1990 гг. стало очевидно, что страна переживает глубокий экономический и политический кризис, имеющий тенденцию к углублению. В этих условиях обострилось противоборство двух основных политических сил. С одной стороны – это «демократы», выступавшие за переход к рыночным отношениям. С другой стороны – так называемое консервативное крыло, которое ориентировано на насыщение рынка товаров без создания рынков капиталов и рабочей силы, перестройку планового хозяйства, активную защиту общественной собственности и т.д. В ходе противоборства вырабатывались различного рода программные документы, которые не находили по разного рода причинам практического воплощения. Но все они в той или иной мере приближали переход страны к рыночной экономике. Так, в итоговом документе XXVII съезда КПСС говорилось, что «…единственной альтернативой изжившей себя административно-командной системе… является рыночная экономика». Под руководством С.С. Шаталина и Г.А. Явлинского был подготовлен, но не принят в силу большой сомнительности проект, рассчитанный на переход к рынку за 500 дней. Такая же судьба постигла программу перехода СССР к рынку на период до 1997 г., подготовленную группой советских экономистов во главе с Явлинским и рассчитанную уже на помощь Запада.

Трудности, связанные с  поворотом страны к рыночной экономике  были сопряжены с неоднозначной  политической ситуацией. Как признаки правого поворота были расценены  кровавые события в Вильнюсе и  отставка министра иностранных дел  Э.А. Шеварднадзе.

Внезапность всех этих преобразований привела к возникновению кризисных  явлений в самом демократическом  лагере России. Политические силы, ориентированные  изначально на длительную борьбу за власть с сильным противником, получив  ее в одночасье, не имели сколько-нибудь продуманных вариантов дальнейших действий. Лишь спустя несколько месяцев  обновленное правительство пошло  на реальные шаги, ведущие к рыночной экономике: либерализовало цены, начало приватизацию. Более того, теперь уже открыто было заявлено, что переход к рыночной экономике требует перехода к новой модели общественного развития. Причем осуществить этот процесс невозможно без помощи Запада, так как речь идет о возвращении огромного государства в орбиту мировых хозяйственно-экономических связей. Отсюда исходила и исходит большая ориентация на рекомендации МВФ.

Таким образом, социалистическое реформаторство в нашей стране потерпело  крах. Не сумев на социалистической основе создать мощные стимулы экономического, научно-технического и социального  прогресса, в нашем обществе был  осуществлен поворот к коренным изменениям во всей системе экономических  и общественных отношений. При этом упор сделан на использование всех форм собственности, и особенно частной, предпринимательство и конкуренцию. Предполагается, что таким образом, учитывая проверенный мировой опыт, можно будет наконец-то решить проблемы повышения эффективности экономики.

1.3 Попытка усиления  исполнительной власти

В целях усиления исполнительной власти учреждается пост Президента СССР. Им становится М.С. Горбачев. Появляются президенты и в большинстве союзных и автономных республик. Возникает необходимость подписания нового Союзного договора между республиками, объявившими о своем суверенитете. Проведенная встреча весной 1991 г. в Ново-Огарево (под Москвой) Президента СССР с руководителями республик казалось бы положила начало процессу стабилизации обстановки в стране.  

Намеченное на 20 августа 1991 г. подписание нового Союзного договора подтолкнуло консерваторов на решительные действия, так как соглашение лишало верхушку КПСС реальной власти, постов и привилегий. Согласно секретной договоренности М. Горбачева с Б. Ельциным и Президентом Казахстана Н. Назарбаевым, о которой стало известно председателю КГБ В. Крючкову, после подписания договора предполагалось заменить премьер-министра СССР В. Павлова Н. Назарбаевым. Такая же судьба ожидала министра обороны, самого Крючкова, и ряд других высокопоставленных лиц.

Другим непосредственным поводом развития событий стал указ российского Президента от 20 июля 1991 г. о департизации в РСФСР госучреждений, нанесший по монополии КПСС сильный удар. На местах началось вытеснение партноменклатуры из областных структур и замена ее новым.

Накануне подписание нового союзного договора в отсутствие Президента СССР М.С. Горбачева, находившегося в это время на отдыхе в Форосе, утром 19 августа телевидение и радио объявили о создании Государственного Комитета по Чрезвычайному Положению (ГКЧП), в который вошли вице-президент Янаев, премьер-министр Павлов, председатель КГБ Крючков, ряд других ответственных работников. ГКЧП заявил о своем намерении восстановить порядок в стране и предотвратить развал Союза. В стране вводилось чрезвычайное положение, закрывались демократические газеты, ужесточалась цензура.

Введением чрезвычайного  положения «гэкачеписты» рассчитывали вернуть страну назад: ликвидировать  гласность, многопартийность, коммерческие структуры. В обращении «К советскому народу» ГКЧП объявлял себя истинным защитником демократии и реформ, щедро  обещал в кратчайший срок облагодетельствовать все слои советского общества –  от пенсионеров до предпринимателей.

Главные события этих дней развернулись в Москве. 19 августа  в столицу были введены танки  и бронетранспортеры, которые перекрыли  основные магистрали города. Был объявлен комендантский час. Однако эти действия вызвали обратную реакцию. Путчисты просчитались в главном – за годы перестройки советское общество сильно изменилось. Свобода стала  для людей высшей ценностью, окончательно исчез страх. Большая часть населения  страны отказалась поддержать неконституционные  методы выхода из кризиса. К вечеру 19 августа десятки тысяч москвичей  устремились к Дому Советов РСФСР горожанам обещалось предоставить земельные участки.

Сопротивление мерам ГКЧП возглавил Б.Н. Ельцин и руководство России. Они организовали своих сторонников на митинги протеста, строительство баррикад у здания парламента. Войска, введенные в Москву, отказались стрелять в народ. В условиях фактического бездействия ГКЧП сторонникам Ельцина удалось довольно быстро переломить ситуацию в свою пользу. 22 августа члены ГКЧП были арестованы.

Анализ событий 19–21 августа 1991 г. показывает, что на их исход повлияли не столько силовые факторы или правовая обоснованность позиций сторон, сколько чувство политической ситуации, умение собрать в нужный момент и в нужном месте своих сторонников и поставить противника в такие условия, в которых даже численное или силовое превосходство не принесет ему победу.

Одна из главных целей  ГКЧП состояла в том, чтобы «надавить» на российское руководство, заставить  сесть за стол переговоров и сформулировать приемлемые для сохранения СССР и  вывода страны из кризиса условия  будущего Союзного договора. При этом его лидеры не без оснований рассчитывали на неприятие большинством населения  М.С. Горбачева и отсутствие массовой устойчивой политической базы у Ельцина, а также на подвластные им, союзным руководителям, КГБ, МВД и СА СССР. Однако они недооценили информационно-политическую и организационную «отмобилизованность», бескомпромиссность позиции, готовность оппонентов идти «до конца», а также неприятие населением военного вмешательства.

Тбилисский, бакинский и вильнюсский «синдромы», когда армия использовалась против экстремистов, но была подвергнута хуле за то, что было поднято оружие против «мирного населения», затрудняли и даже делали практически невозможным ее привлечение длч активных действий в Москве. Но в тех случаях применению Вооруженных сил все же предшествовали крупные провокации, в столице же все приобретало вид «верхушечной разборки». В ГКЧП победила позиция тех, кто предлагал привлечь армию для оказания психологического давления. Как позже говорил маршал Д.Т. Язов, он согласился войти в Комитет с твердой оговоркой, что армии будет отведена роль пассивной давящей силы. Нежелание силовых структур (армии, КГБ, МВД) участвовать в политических «разборках», активное неприятие ГКЧП рядом высокопоставленных военных во многом предрешили исход начавшегося 19 августа противостояния.

В ночь с 20 на 21 августа произошел  инцидент, которому было суждено оказать  значительное влияние на развитие политической си туации. При странных обстоятельствах погибли три молодых человека из числа «защитников» Белого дома.

Последовавшее позже расследование  этих событий показало, что случившееся  было, скорее, даже», – не несчастным случаем, а результатом заранее продуманной провокации. Тем не менее факт пролития крови «мирных» жителей находящимися в подчинении ГКЧП военными стал последней каплей, которая предрешила конец колебаний и без того неустойчивых сторонники Комитета, позволив российскому руководству начать развернутое политическое наступление на своих противников и одержать полную и безоговорочную победу.

Утром 21 августа Коллегия Министерства обороны СССР высказалась  за вывод войск из Москвы и отмену повышенной готовности.

Августовские события  и победа российского руководства  способствовали резкому ускорению  развития политических процессов и  изменению расстановки сил в  стране. Коммунистическая партия, скомпрометировавшая  себя участием членов ее высших органов  в перевороте, была запрещена. Президент  СССР Горбачев по сути стал выполнять декоративную роль. Большинство республик после попытки переворота отказалось от подписания Союзного договора. В повестку дня стал вопрос о дальнейшем существовании СССР.

В попытках избавиться от дискредитированного  центра в декабре 1991 г. в Минске встретились лидеры России, Украины и Белоруссии и заявили о прекращении действия Союзного договора 1922 г. и намерении создать Содружество Независимых Государств (СНГ). Оно объединило 11 бывших союзных республик (без Грузии и государств Прибалтики.

2.  Причины и ход распада. 

 В принятом 23 апреля 1991 г. совместном заявлении президента СССР и руководителей высших государственных органов союзных республик, известном как Заявление «9+1» (не подписали документ руководители Прибалтийских республик, Армении, Грузии и Молдавии), впервые констатировалось, что каждая республика — это суверенное государство, а новый Союз должен стать союзом суверенных государств.  
Официальными властями документ толковался как добротная основа для политического согласия и выхода из экономического кризиса. Критики Заявления из коммунистического лагеря указывали на то, что достигнутый компромисс содержит отступление от воли народа, выраженной на референдуме, а критики от демократической оппозиции — что Заявление принадлежит лишь «узкому кругу руководителей» и десять человек не вправе решать судьбу государства.  
Тем не менее Заявление «9+1» дало толчок так называемому Ново-Огаревскому процессу. Лидеры девяти республик под председательством президента СССР в подмосковной усадьбе Ново-Огареве занялись выработкой Союзного договора. В итоге, родился! проект, который предлагал создание Союза Суверенных Государств. Менялось не просто название государства, но и его характер — исчезло определение власти как советской и общественно-экономической системы как социалистической, а единое государство предстало союзом самостоятельных государств. Создатели проекта далеко отклонились от критериев, поддержанных народом на референдуме 17 марта.  
В то время, когда в Ново-Огареве представители республик трудились над проектом договора, произошло событие, сыгравшее решающую роль в дальнейшем ходе событий. 12 июня 1991 г. Б. Ельцин был избран президентом РСФСР. Это означало не просто усиление российской власти, но создавало властное двоецентрие в стране, мощный противовес союзному президенту. Противостояние Россия—Центр, Ельцин—Горбачев вступило в новую фазу, когда обретенный российским лидером статус «всенародно избранного» давал ему политическое и моральное превосходство над оппонентом (Горбачев избирался президентом не всенародно, а на съезде). Становилось ясно, что двум президентам, по сути, в одной «государственной берлоге» не ужиться.  
Летние месяцы 1991 г. проходили в предчувствии надвигающихся серьезных событий. Сторонники Союза в июне предприняли последнюю «мирную» попытку воздействовать на политику Горбачева. Премьер B.C. Павлов потребовал дополнительных полномочий для оперативного управления страной, что радикал-демократами (а их сторону принял и президент СССР) было расценено как завуалированная попытка государственного переворота. Но «вылазкой» Павлова дело не ограничилось. 17 июня на закрытом заседании Верховного Совета СССР выступили руководители силовых ведомств (министр обороны Д.Т. Язов, министр внутренних дел Б.К. Пуго, Председатель КГБ В.А. Крючков). Они предупредили верховный государственный орган, что, если в ближайшее время не остановить разрушительные процессы, страна прекратит свое существование.  
Своеобразие момента заключалось в том, что повлиять на политическую ситуацию стремились как минимум три силы. Те, кто в надвигающейся гибели Союза видел национальную катастрофу и стремился предотвратить ее. Демократическая печать называла их консерваторами и подозревала в желании любой ценой сохранить старые порядки и свою власть. Другую крайнюю силу представляли радикал-демократы. Они открыто заявляли, что «тоталитарный монстр» должен быть уничтожен во что бы то ни стало, даже ценой распада СССР.  
Но существовал и некий центр в лице Горбачева и его ближайшего окружения с их стремлением сохранить Союз или хотя бы его видимость, делая уступку за уступкой сепаратизму республик, борясь за сохранение поста союзного президента пусть и с символическими властными функциями по типу английской королевы. Такая позиция невольно вовлекала Горбачева в борьбу на два фронта и была обречена на поражение.  
Выработанный в Ново-Огареве проект нового Союзного договора не устраивал ни сторонников сильного федеративного государства, ни их оппонентов. Первые расценили его как акт легализации развала Союза, где вместо федерации предлагается аморфное объединение независимых государств, в лучшем случае — конфедерация. Вторые — как недопустимую уступку федеральному Центру, требуя конфедерации или даже содружества полностью независимых государств.  
Но Верховный Совет СССР 12 июли 1991 г. проект в основном поддержал, и на 20 августа было назначено его подписание.  
Двусмысленность политической линии Горбачева, незавершенность Ново-Огаревского процесса во многом спровоцировали события 19—21 августа (и, разумеется, последующие, вплоть до декабря) 1991 г., когда президент СССР был «заблокирован» на своей крымской даче в Форосе, а власть в стране взял на себя Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). В оценке этих событий до сих пор нет единства. Сторона, вышедшая в конфликте победительницей, назвала их путчем, или государственным переворотом на основе заговора реакционных сил в правительстве Горбачева с попыткой насильственного отстранения от власти президента, с использованием армии и прочих атрибутов военного «верхушечного» переворота.  
Альтернативная точка зрения исходит из оценки случившегося как отчаянной и запоздалой попытки государственников Кремля предотвратить распад Союза, фактически запрограммированный Ново-Огаревским проектом договора.  
Попытка ГКЧП — а в него действительно вошли высшие чиновники союзного правительства — сохранить союзное государство (объективно это именно так, какими бы корыстными мотивами ни руководствовался каждый из них) потерпела сокрушительный провал в силу целого ряда причин. И одна из главных, считают сторонники последней версии, — двусмысленность позиции, занятой президентом СССР, ибо никакого заговора против него в классическом смысле этого слова не было: его изоляция в Форосе носила условный характер, а ГКЧП действовал как бы с полублагословения президента («Черт с вами, делайте что хотите» — эти слова якобы принадлежат Горбачеву), отсюда неподготовленность и неуверенность в действиях, а то и бездейственность.  
Введя в Москву войска, члены ГКЧП не собирались их использовать иначе как средство психологического давления, демонстрации силы. Они не предприняли штурма «Белого дома», так как никто из членов ГКЧП не был готов взять на себя ответственность за возможную кровь. Они не арестовали Б. Ельцина и других российских руководителей, надеясь с ними договориться. Они вообще пытались придать своим действиям мягкий, конституционный характер (во всех документах ГКЧП речь шла о защите Конституции СССР). Приостановив выпуск ряда центральных и московских газет, они не озаботились установлением реального контроля над информационным полем, особенно в эфире.  
Представители каждой из двух приведенных выше точек зрения настаивают на абсолютной непогрешимости своей версии. Хотя очевидно, что в аргументации и тех, и других много политической запальчивости, вуалирующей факт бескомпромиссности именно личной борьбы за власть конкурирующих сторон.  
В ходе этой борьбы Ельцин, российское правительство не приняли предложенных «правил игры». Объявив ГКЧП незаконным органом, узурпаторами, они вступили с ними в жесткую схватку, главным образом на информационном поле. Они сумели организовать массированную психологическую атаку на противника, используя средства массовой информации и активно подключившиеся к московским событиям зарубежные радиоголоса. В результате на столичные улицы и площади вышли люди, посчитавшие, что пробил час борьбы за свободу. Общественное настроение в столице в те дни было на стороне Ельцина, демократов. Это предопределило их победу.  
Президент СССР отмежевался от своих бывших сподвижников, принял официальную версию событий. Члены ГКЧП были объявлены государственными преступниками и по указанию российских властей арестованы. «Форосский пленник» прибыл в Москву, не сразу заметив, что вернулся уже в другую страну, где победила демократия и утверждается иной политический режим. События вступали в качественно новую фазу развития.  
23 августа на сессии российского Верховного Совета президент СССР был подвергнут «допросу с пристрастием».  Его жестко одернули, когда он попытался повести привычный разговор о перестройке и «социалистическом выборе». Обвиняя партию в организации  путча,  Ельцин  подписал указ о приостановлении деятельности Компартии РСФСР. Горбачев незамедлительно сложил с себя полномочия генерального секретаря, призвал Политбюро и ЦК КПСС к самороспуску, поддержав точку зрения об активном участии партии в антигосударственном заговоре. Все это означало фактическую политическую смерть КПСС, всех ее организационных структур и стало главным итогом трех драматических дней августа 1991  г.  Коммунистический режим потерпел крах.  
На V Съезде народных депутатов СССР, в первых числах сентября, произошли решающие события, закрепившие победу либерально-демократических сил. Съезд, подавленный происшедшим, не смог противостоять нажиму высших руководителей союзных республик, подчинивших своему влиянию находившегося в моральном шоке президента СССР, и безропотно принял программу, означавшую фактический самороспуск Съезда и ликвидацию союзного правительства, а следовательно, изменение общественно-политической, государственной и социально-экономической системы страны.  
Эти политические акции позволили некоторым политологам сделать вывод о том, что после неудачной попытки «дворцового переворота», предпринятого 19—21 августа верхушкой союзного руководства (ГКЧП), в конце августа — начале сентября состоялся подлинный государственный переворот (ибо действия и тех, и других политиков носили антиконституционный характер), приведший к изменению общественно-политической системы, давший решающий импульс к последовавшей в декабре ликвидации СССР. Неуклюжая попытка «твердокаменных» государственников Кремля сохранить Союз обернулась результатом прямо противоположным. Власть Горбачева, лишившегося практически всех союзных государственных структур, оказалась число условной. И напротив — резко усилились власть и амбиции республиканских лидеров. Верховные советы союзных республик один за другим принимали акты о независимости. Вчерашние республики уже называли себя самостоятельными государствами.  
Сепаратистские настроения региональных руководителей усилила позиция российского руководства, сделавшего в победной эйфории ряд откровенных заявлений (и практических шагов), связанных с притязанием России на роль правопреемницы Союза. Это насторожило республиканских лидеров, заподозривших российскую элиту в намерении возродить диктат Центра.  
В этих условиях президенту СССР формально удалось реанимировать Ново-Огаревский процесс и даже в какой-то мере создать впечатление постепенного восстановления своего влияния на развитие ситуации. В новом, поставгустовском проекте договора речь шла уже не о федерации, а о «мягком союзе» на конфедеративной основе при максимальном суверенитете республик, самостоятельно формирующих «тот Центр, который им нужен».  
Но, как показали последующие события, участники Ново-Огаревского процесса со стороны республик вели лишь политическую игру, в которой главным было — любой ценой избавиться от ненавистного Центра, персонифицированного в лице Горбачева, и утвердить собственную власть со всеми ее соблазнительными атрибутами. Вопросы будущей государственности либо отодвигались на второй план, либо решались сепаратистски, за спиной президента СССР.  
В завязавшейся сложной интриге, в ходе которой решался вопрос, быть ли государству или государствам (обсуждались формулировки «конфедеративное демократическое государство» или «конфедерация демократических государств»), особую роль сыграли Россия и Украина. Факты свидетельствуют, что ни у российского, ни у украинского руководства не было желания подписывать Союзный договор ни в одном из предлагаемых вариантов.  
1 декабря 1991 г. на референдуме граждане Украины высказались за независимость республики. Президент Л. Кравчук истолковал результаты опроса как мандат на неприсоединение Украины к новому Союзному договору. А без Украины Союз невозможен — такова была позиция российского президента. С этим соглашался и президент СССР, однако он уповал на возможность втягивания Украины в договорный процесс посредством любых уступок, компромиссных решений.  
Но встретившиеся в Беловежской Пуще лидеры России, Украины и Белоруссии — Б. Ельцин, Л. Кравчук и С. Шушкевич — решили проблему иначе: 8 декабря они заявили о роспуске Союза и создании Содружества Независимых Государств (СНГ).  
Произошло событие исторического значения, все последствия которого еще не оценены в полном объеме, а возможно, целиком и не проявились до сего дня. С политической карты мира исчезло огромное, еще вчера мощное многонациональное государство, в течение десятилетий обеспечивавшее геополитическое равновесие в биполярном мире. На смену равновесию пришел хаос на значительном евразийском пространстве.  
Реакция трехсотмиллионного народа расчлененного государства на Беловежскую акцию оказалась не адекватной масштабу и значимости свершившегося. Народ в своей массе попросту не понял того, что произошло. Как всегда, сказалась вера в официальную интерпретацию событий: будто бы сняты оковы унитарного государства, но его стихийный распад с непредсказуемыми последствиями удалось предотвратить, что найдена форма добровольного удержания единого политического, правового, экономического и военно-стратегического пространства. Гражданам СНГ были обещаны «прозрачные границы» и беспрепятственное передвижение в пределах Содружества, равные права и свободы, согласованная экономическая политика (единая валюта, система транспорта и связи и т.п.), тесное взаимодействие в обеспечении безопасности (оборонительный союз, единое командование стратегическими вооруженными силами).  
Но дальнейшие события показали, что все это были лишь благие пожелания. Союз умер, но Содружество в планируемом виде так и не состоялось. 

Официальной эйфории по поводу случившегося не разделяли лишь некоторые  парламентарии, политические движения, отдельные политики. Прошло несколько демонстраций протеста против «развала СССР», было сделано два-три заявления, резко осуждавших «Беловежский сговор>. Часть парламентариев обратила внимание на фактически тайный, конспиративный характер соглашения (как позже заметил Горбачев, три человека «встретились в лесу и «закрыли» Советский Союз»), поскольку народ, высказавшийся на референдуме за сохранение Союза, был полностью отстранен от принятия важнейшего решения.  
Позже состоялась легитимация соглашения на парламентском уровне: его ратифицировали Верховные советы Белоруссии, Украины и РСФСР. Главы государств Средней Азии и Казахстана одобрили инициативу создания СНГ, и 21 декабря в Алма-Ате была подписана Декларация глав 11 государств в поддержку Беловежского соглашения.  
Вялой оказалась и реакция президента СССР. Заявив о незаконности Беловежской акции и пригрозив напрямую обратиться к народу, в дальнейшем он действенных мер не принял, заняв позицию двойственной неопределенности. Имея юридические основания квалифицировать произошедшее в Беловежье как заговор против государства, прямо намекая на это в иных своих выступлениях, он тем не менее тут же отмежевывался от такой трактовки событий: «Я не скажу, что это государственный переворот, я не пойду на это. Союз трансформируется в Содружество».  
Сами «беловежцы» не исключали возможности применения против них силы со стороны президента СССР. Однако этого не произошло. Многие политики и политологи упрекают Горбачева в том, что он предпочел уклониться от своих конституционных обязанностей по защите целостности возглавляемого им государства.  

3. Последствия  распада СССР

3.1 Экономические  последствия

1. В экономической области распад СССР привел к развалу большей части традиционных связей между хозяйственными субъектами в бывших республиках и резкому сокращению производства. Разрушение этих связей было также предопределено различиями в сроках, глубине и масштабности рыночных преобразований, изменении структуры цен и т.п. в постсоветских государствах. Резко возросла экономическая и социальная цена реформ в экономике для всех государств.

Отделение среднеазиатских  республик устранило один из традиционных рисков ускоренной модернизации: аграрное перенаселение на фоне постиндустриальной невозможности использования избыточных трудовых ресурсов.

2. Распад СССР значительно уменьшил как в России, так и в других государствах СНГ возможности для экономического маневра финансовыми, производственными, природными и другими ресурсами вследствие обособления экономик и повсеместного экономического кризиса.

В этой ситуации Россия проиграла  меньше других в силу сравнительной  мощи и диверсифицированности своей экономики, а главное – относительной самодостаточности ее экономического потенциала. «Освобождение» России от, как правило, менее подготовленных к введению рыночных отношений республик, возможно, несколько облегчило ее переход к этим отношениям (мы не даем оценок стратегии этого перехода).

3. Россия в ряде отношений выиграла как от того, что постепенно отпала необходимость субсидировать бывшие советские республики, так и от изменения структуры цен.

Вместе с тем накопление крупного – и имеющего тенденцию  к безвозмездности – долга  за российские энергоресурсы и иную продукцию со стороны Украины  и некоторых других республик  показывает, что Россия в ряде отношений  продолжает играть роль донора на бывшем советском пространстве без особых экономических или политических выгод для себя.

4. Менее гарантированным стал доступ России к внешним рынкам потребителей ее энергоресурсов. Осложнилась ситуация с доступом к морским портам

5. Государственная территория  сократилась на четверть, население  – на половину. Обострилась проблема неразвитости инфраструктуры, в особенности в новых приграничных областях страны. Увеличилась разность ресурсного и воспроизводственного потенциалов. Первый оценивается в 27 трлн. долларов, в несколько раз превосходя потенциал США. Второй – на 87% ниже американского (по объему ВВП 1995 г.).

6. На несколько лет стал затрудненным доступ на рынки сопредельных государств (часть из них утрачена безвозвратно), что стоило России значительных потерь в виде недополученных доходов, а также имело серьезную социальную цену из-за временной утраты возможности снабжать внутренний российский рынок относительно более дешевыми потребительскими товарами из стран бывшего СССР (например, некоторыми продовольственными товарами, в особенности сезонными овощами, фруктами и т.п.).

3.2 Политические  последствия

1. В политической сфере распад СССР положил начало долговременному процессу изменения мирового и региональных балансов сил: экономических, политических, военных. Вся система международных отношений стала менее стабильной и менее предсказуемой. Отодвинулась угроза возникновения мировой, в том числе ядерной войны, однако повысилась вероятность локальных войн и вооруженных конфликтов.

2. Резко уменьшились политический потенциал и влияние России по сравнению с СССР, ее способность отстаивать свои интересы. Сохранив 4/5 территории СССР, она имеет немногим более половины населения бывшего Союза, контролирует не более половины союзного валового национального продукта 1990 г. и сохранила около 60% его оборонной промышленности.