Бихевиоризм как наука о поведении. Бихевиоризм и необихевиоризм

Бихевиоризм как наука  о поведении. Бихевиоризм и необихевиоризм.

Успехи, достигнутые анатомией  мозга и патологической физиологией, а также преобладание естественных наук вообще привели к признанию  необходимости, прежде всего, и повсюду искать материальные причины и довольствоваться их нахождением. Старинное метафизическое объяснение природы уронило само себя благодаря своим заблуждениям и захватом не принадлежащих ему областей. Так что и связанные с ним психологические взгляды потеряли для нас всякую ценность.

Успехи естественных наук привели к возведению научного материализма как ступени общего мировоззрения; научный же материализм ― с  психологической точки зрения ― является ни чем иным, как переоценкой (в смысле преувеличенной оценки) физической причинности. В соответствии с этим материализм отвергает всякую причинность кроме физических каузальных связей.

Психологии человека не удавалось  выполнить требований, предъявляемых к ней как к естественной науке. Утверждение, что объект ее изучения ― явления сознания, а интроспекция (изучение психических процессов (сознания, мышления) самим индивидом, переживающим эти процессы, самонаблюдение) ― единственный прямой метод для получения этих фактов, ошибочно. Она запуталась в спекулятивных (отвлеченных) вопросах, которые хотя и являются существенными, но не открываются экспериментальному подходу. В погоне за ответами на эти вопросы она уходит все дальше и дальше от проблем, которые затрагивают жизненно важные человеческие интересы.

Но психология же с бихевиористской точки зрения есть чисто объективная, экспериментальная область естественной науки, которая нуждается в интроспекции так же мало, как такие науки, как химия и физика. Все согласны, что поведение животных может быть исследовано без привлечения сознания. Господствовавшая до сих пор точка зрения сводилась к тому, что такие данные имеют цену постольку, поскольку они могут быть интерпретированы с помощью аналогии в терминах сознания.

Позиция, принятая бихевиористами, состоит в том, что поведение человека и поведение животных следует рассматривать в той же самой плоскости и как в равной степени существенные для общего понимания поведения. Можно обходиться без сознания в психологическом смысле. Отдельные наблюдения за «состояниями сознания» являются, согласно этому предположению, задачей психолога не больше, чем физика. Можно было бы рассмотреть это возврат к нерефлексивному и наивному использованию сознания. В этом смысле о сознании можно сказать, что оно является инструментом или средством, с помощью которого работают все науки. Так или иначе средство, которое надлежащим образом используется учеными, в настоящее время является проблемой для философии, а не для психологии.

Перечень ключевых понятий

1. Бихевиори́зм (англ. behavior — поведение) — направление в психологии человека и животных, буквально — наука о поведении. Это направление в психологии, определившее облик американской психологии в 20-ом столетии, радикально преобразовавшее всю систему представлений о психике. Его кредо выражала формула, согласно которой предметом психологии является поведение, а не сознание. Поскольку тогда было принято ставить знак равенства между психикой и сознанием (психическими считались процессы, которые начинаются и заканчиваются в сознании), возникла версия, будто, устраняя сознание, бихевиоризм тем самым ликвидирует психику. Основателем данного направления в психологии был американский психолог Джон Уотсон.
2. Стимул - любое воздействие на организм со стороны среды, в том числе и данная, наличная ситуация, реакция и подкрепление, в качестве которого для человека может выступать и словесная или эмоциональная реакция окружающих людей. Субъективные переживания при этом в современном бихевиоризме не отрицаются, но ставятся в положение, подчиненное этим воздействиям.
3. Реакция (лат. re… — против + лат. actio — действие) — действие, возникающее в ответ на какое-либо воздействие.

Основные тезисы:

Классический  бихевиоризм - Для классического бихевиоризма все психические явления сводятся к реакциям организма, преимущественно двигательным: мышление отождествляется с речедвигательными актами, эмоции - с изменениями внутри организма, сознание принципиально не изучается, как не имеющее поведенческих показателей. Основным механизмом поведения принимается связь стимула и реакции (S->R).

Основной метод классического  бихевиоризма - наблюдение и экспериментальное  изучение реакций организма в  ответ на воздействия окружающей среды с целью выявления доступных  математическому описанию корреляций между этими переменными.

Представители: Эдуард Торндайк, Иван Петрович Павлов, Джон Бродес Уотсон, Эдуард Чейс Толмен, Беррес Фредерик Скиннер.

Необихевиоризм — направление в американской психологии, возникшее в 30-х гг. ХХ в.

Восприняв главный постулат бихевиоризма о том, что предмет  психологии — объективно наблюдаемые  реакции организма на стимулы  внешней среды, необихевиоризм дополнил его понятием переменных промежуточных как факторов, служащих посредующим звеном между воздействием стимулов и ответными мышечными движениями. Следуя методологии операционализма, необихевиоризм полагал, что содержание указанного понятия (обозначавшего «ненаблюдаемые» познавательные и мотивационные компоненты поведения) выявляется в лабораторных экспериментах по признакам, определяемым посредством операций исследователя.

Необихевиоризм свидетельствовал о кризисе «классического» бихевиоризма, неспособного объяснить целостность и целесообразность поведения, его регулируемость информацией об окружающем мире и зависимость от потребностей организма. Используя идеи гештальтпсихологии и фрейдизма, (Э. Ч. Толмен), а также павловского учения о высшей нервной деятельности (К. Л. Халл), Н. стремился преодолеть ограниченность исходной бихевиористской доктрины, сохранив, однако, ее основную установку на биологизацию человеческой психики.

Теория социального  научения Альберта Бандуры освещает следующие феномены:

• Обучение через наблюдение за образцом и копирование моделей поведения, осознанно либо через механизм бессознательного подражания.
• Косвенное подкрепление — наблюдение за последствиями поведения других людей. Косвенное, наблюдаемое подкрепление имеет последствия такие же, как и подкрепление собственного поведения.
• Самоконтроль, самоподкрепление, самонаказание — человек может сам себя контролировать, сам устраивать себе позитивные и негативные подкрепления.
• Самоэффективность — важность убежденности человека в том, что он может справиться с теми задачами, которые он перед собой ставит.

Теория социального  научения Джулиана Роттера

Четыре основных понятия, на которых строится теория социального  научения Джулиана Роттера, это поведенческий потенциал (behavioral potential), ожидание (expectancy), ценность подкрепления (reinforcement value) и сама психологическая ситуация. В соответствии с этим, Синтон-подход уделяет большое внимание поведенческому потенциалу участников тренинга, расширению диапазона их возможных поведенческих реакций, использованию мягкого и жесткого реагирования, чередованию сотрудничества и конкуренции, эффективным формулировкам и интонационному богатству, — всему, что может дать социальный, психологический и актёрский тренинг. Работа с ожиданиями в Синтон-подходе — это обсуждение стратегий «уменьшить проигрыш» или «увеличить выигрыш», выработка настроя на уверенное поведение, формирующего уважение окружающих, умение увидеть в окружающих тех, кто готов дружески откликнуться на просьбы о помощи. Учет ценности подкрепления в Синтон-подходе реализуется, в частности, в анализе ожиданий окружающих, в умении откликнуться именно на то, что нужно в данной ситуаций конкретному человеку. Что касается анализа и понимания психологической ситуации, учет контекста и деталей окружения, то Синтон-подход реализует это на всех этапах обучения — и в сфере дружеских отношений, и при разборе семейных ситуаций, и в разыгрывании деловых кейсов в обучении руководителей.

Представление Джулиана Роттера о интернальном и экстернальном локусе контроля в Синтон-подходе звучит в двух взаимосвязанных вариантах — как тема «Автор-Жертва» и тема личной ответственности за то, что делает человек и то, что с ним происходит. В Синтон-подходе для контроля результатов тренингового обучения используется опросник Роттера. Экспериментальные исследования результатов обучения по Синтон-программе показывают усиление у участников занятия внутреннего, интернального локус-контроля, повышение личной ответственности людей не только за события, происходящие в их деловой и личной жизни, но и за их внутреннее эмоциональное состояние.

Конспект-схема логических связей бихевиоризма

Исторический обзор бихевиоризма

Влиятельным направлением в психологии, которому приписывается «революционное»  значение, стал в начале ХХ века бихевиоризм (от английского слова behaviour–поведение), программу которого провозгласил американский исследователь Джон Уотсон (1878–1958). Как и психоанализ, бихевиоризм противостоял тем аспектам ассоцианизма, которые связаны с представлениями о сознании, однако основания для противостояния были совершенно иные. Бихевиоризм складывался как направление с явно выраженным естественнонаучным уклоном, и его основатели пытались найти формы объективного подхода к психической жизни. Согласно бихевиористам, такие понятия, как «осознание», «переживание», «страдание» и т.п. не могут считаться научными; все они – продукт человеческого самонаблюдения, т.е. субъективны; наука же, с их точки зрения, не может оперировать представлениями о том, что не может быть зафиксировано объективными средствами. Один из крупнейших бихевиористов. Б.Ф. Скиннер (р. 1904), называл подобные понятия «объяснительными фикциями» и лишал их права на существование в науке.

Предметом изучения стало поведение  и активность. «Поток сознания мы заменяем потоком активности», – объявил  Д. Уотсон.

Активность  – внешняя и внутренняя – описывалась  через понятие «реакция», к которой  относились такие изменения в  организме, которые могли быть зафиксированы  объективными методами – сюда относятся  и движения, и, например, секреторная  деятельность.

В качестве описательной и объяснительной Д. Уотсон предложил схему S—R, в соответствии с которой воздействие - стимул (S) порождает некоторое поведение организма - реакцию (R), и, что важно, в представлениях классического бихевиоризма, характер реакции определяется только стимулом. С этим представлением была связана и научная программа Уотсона – научиться управлять поведением. В самом деле, если реакция определяется стимулом, то достаточно подобрать нужные стимулы, чтобы получить нужное поведение. Следовательно, нужно проводить эксперименты, направленные на выявление закономерностей, по которым формируются стимул-реактивные связи, организовать тщательный контроль ситуаций, регистрацию поведенческих проявлений в ответ на воздействие стимула.

Еще один важный аспект: эта схема  распространима и на животных, и на человека. По Уотсону, законы научения (т.е. формирования реакции на определенные стимулы) универсальны; поэтому данные, полученные в экспериментах с кошками и крысами, и на человеческое поведение.

Описание научения, данное Д. Уотсоном, достаточно просто в своей основе и соотносимо с закономерностями условного рефлекса по И.П. Павлову. Принципы классического бихевиоризма выглядят упрощенно. В дальнейшем экспериментальная практика не подтвердила правомерность исходной схемы как универсальной: в ответ на воздействие одного и того же стимула могут следовать разные реакции, одна и та же реакция может побуждаться различными стимулами. Зависимость реакции от стимула не подвергалось сомнению; однако встал вопрос о том, что есть нечто, определяющее реакцию, помимо стимула, точнее – во взаимодействии с ним. Исследователи, развивавшие идеи Уотсона, предложили ввести в рассуждение еще одну инстанцию. Обозначаемую обычно понятием «промежуточные переменные», имея в виду некоторые события в организме, на который воздействует стимул и которые, не являясь в строгом смысле реакцией (т.к. их нельзя объективно зафиксировать) также определяют ответную реакцию. (Схема S–O–R). В логике уотсоновского бихевиоризма об этих переменных нельзя рассуждать в традиционной психологической терминологии; тем не менее необихевиористы., по сути, нарушили этот запрет, обсуждая проблемы цели, образа и т.п. Так, Э.Толмен (1886-1959) экспериментально показал, что крысы, просто бегавшие по лабиринту, не получая подкрепления, в дальнейшем быстрее научаются проходить его при условии подкрепления, нежели крысы, не имевшие предварительного «опыта бегания»; это означает, что у крыс первой группы сформировался образ лабиринта, позволяющий ориентироваться в нем (Толмен назвал это «когнитивными картами»).

Одним из наиболее авторитетных бихевиористов является Б. Скиннер, предположивший, что поведение может строиться и по иному принципу, а именно, определяться не стимулом, предшествующим реакции, а вероятными последствиями поведения. Это не означает свободы поведения (хотя в рамках его подхода и обсуждается проблема «самопрограммирования» человека); в общем случае имеется в виду, что, имея определенный опыт, животное или человек будут стремиться воспроизводить его, если он имел приятные последствия, и избегать, если последствия были неприятны. Иными словами, не субъект выбирает поведение, но вероятные последствия поведения управляют субъектом.

Соответственно, можно управлять  поведением, вознаграждая (т.е. положительно подкрепляя) определенные способы поведения  и тем самым делая их более  вероятными; на этом основана предложенная Скиннером идея программированного обучения, предусматривающая «пошаговое»  овладение деятельностью с подкреплением  каждого шага.

Особым направлением в рамках бихевиоризма является социобихевиоризм, наиболее активно формировавшийся в 60-е гг. Новым по отношению к тому, о чем мы говорили, выступает представление о том, что человек может овладевать поведением не через собственные пробы и ошибки, но наблюдая за опытом других и теми подкреплениями, которые сопутствуют тому или иному поведению «научение через наблюдение», «научение без проб» Это важное отличие предполагает, что поведение человека становится когнитивными, т. е. Включает непременный познавательный компонент, в частности, символический. Этот механизм оказывается важнейшим в процессе социализации, на его основе формируются способы реализации агрессивного и кооперативного поведения. Это можно проиллюстрировать экспериментом ведущего психолога этого направления канадца Альберта Бандуры (р.1925). Испытуемым (три группы 4-летних детей) показывали фильм, герой которого избивал куклу; начало фильма было одинаковым для всех групп, завершение же было различным: в одном случае «героя» хвалили, в другом – порицали, в третьем – реагировали нейтрально. После этого детей вводили в комнату, где среди прочих была такая же кукла, как в фильме, и наблюдали за их поведением. В группе, которой демонстрировался вариант с порицанием , проявлений агрессии в отношении этой куклы было значимо меньше , чем у представителей других групп, хотя они помнили, как вел себя «герой». Равным образом наблюдение может не только формировать новые формы поведения, но и активизировать усвоенные, но до того не проявлявшиеся.

В связи с этим Бандура своеобразно  трактует проблему наказаний и запретов в воспитании. Наказывая ребенка, взрослый по существу демонстрирует  ему агрессивную форму поведения, находящую положительное подкрепление – в виде успеха в принуждении, самоутверждения; это означает, что  ребенок, даже послушавшись, усваивает  возможную форму агрессии. Негативно  Бандура относится и к средствам  массовой информации, пропагандирующим насилие, в частности, к фильмам, полагая, что в развитии ребенка  они играют роль «обучения агрессии».

Как уже говорилось, представители теории среды утверждают, что человеческое поведение формируется исключительно  под воздействием социального окружения, т.е. определяется не «врожденными», а  социальными и культурными факторами. Это касается и агрессивности, которая  является одним из главных препятствий  на пути человеческого прогресса.

Уже философы-просветители рьяно отстаивали эту идею в самой радикальной  ее форме. Они утверждали, что человек  рождается добрым и разумным. И если в нем развиваются дурные наклонности, то причиной том – дурные обстоятельства, дурное воспитание и дурные примеры. Многие считали, что не существует психических различий между полами и что реально существующие различия между людьми объясняются исключительно социальными обстоятельствами и воспитанием. Следует отметить, что в противоположность бихевиористам эти философы имели в виду вовсе не манипулирование сознанием, не методы социальной инженерии, а социальные и политические изменения самого общества. Они верили, что «хорошее общество» обеспечит формирование хорошего человека или, по крайней мере, сделает возможным проявление его лучших природных качеств.

Бихевиоризм и агрессия

Знание бихевиористской методологии очень важно для изучения проблемы агрессии,. Агрессивность, как и другие формы поведения, является благоприобретенной и определяется тем, что человек стремится добиться максимального преимущества.

Выдающиеся бихевиористы А.Басс и Л.Беркович демонстрируют гораздо больше понимания эмоциональных состояний человека, чем Скиннер, хотя в целом они поддерживают главный принцип Скиннера, гласящий, что объектом научного наблюдения является действие, а не действующий человек. Поэтому они не придают серьезного значения фундаментальным открытиям Фрейда, т.е. не учитывают того, что поведение определяют психические силы, что эти силы в основном находятся на бессознательном уровне и, наконец, что осознание («прозрение») как раз и является тем фактором, который преобразует энергетический потенциал и определяет направленность этих сил.

Заключение 

Бихевиористы претендуют на «научность» своего метода на том основании, что они занимаются теми видами поведения, которые доступны визуальному наблюдению. Однако они не понимают, что невозможно адекватно описать «поведение» в отрыве от действующей личности.

Основной бихевиористский тезис, согласно которому наблюдаемое поведение представляет собой надежную с научной точки зрения величину, совершенно ошибочен. На самом деле поведение различно в зависимости от различия мотивирующих его импульсов, а они часто скрыты от наблюдателя.

На пути своего развития бихевиоризм  претерпел довольно заметные изменения. И оказал большое влияние на развитие психотерапии.

Одним из пионеров бихевиористского движения был Эдвард Торндайк. Сам он называл себя не бихевиористом, а «коннексионистом» (от англ. «connection» — связь).

То, что интеллект имеет  ассоциативную природу, было известно со времен Гоббса. То, что интеллект  обеспечивает успешное приспособление животного к среде, стало общепринятым после Спенсера. Но впервые именно опытами Торндайка было показано, что природа интеллекта и его функция могут быть изучены и оценены без обращения к идеям или другим явлениям сознания. Ассоциация означала уже связь не между идеями или между идеями и движениями, как в предшествующих ассоциативных теориях, а между движениями и ситуациями.

Весь процесс научения описывался в объективных терминах. Торндайк использовал идею Вена о «пробах и ошибках» как регулирующем начале поведения. Выбор этого начала имел глубокие методологические основания. Он ознаменовал переориентацию психологической мысли на новый способ детерминистского объяснения своих объектов. Хотя Дарвин специально не акцентировал роль «проб и ошибок», это понятие несомненно составляло одну из предпосылок его эволюционного учения. Поскольку возможные способы реагирования на непрестанно меняющиеся условия внешней среды не могут быть заранее предусмотрены в структуре и способах поведения организма, согласование этого поведения со средой реализуется только на вероятностной основе.

Эволюционное учение потребовало  введения вероятностного фактора, действующего с такой же непреложностью, как  и механическая причинность. Вероятность  нельзя было больше рассматривать как  субъективное понятие (результат незнания причин, по утверждению Спинозы). Принцип  «проб, ошибок и случайного успеха» объясняет, согласно Торндайку, приобретение живыми существами новых форм поведения на всех уровнях развития. Преимущество этого принципа достаточно очевидно при его сопоставлении с традиционной (механической) рефлекторной схемой. Рефлекс (в его досеченовском понимании) означал фиксированное действие, ход которого определяется так же строго фиксированными в нервной системе способами. Невозможно было объяснить этим понятием адаптивность реакций организма и его обучаемость.

Торндайк принимал за исходный момент двигательного акта не внешний импульс, запускающий в ход телесную машину с предуготованными способами реагирования, а проблемную ситуацию, то есть такие внешние условия, для приспособления к которым организм не имеет готовой формулы двигательного ответа, а вынужден её построить собственными усилиями. Итак, связь «ситуация — реакция» в отличие от рефлекса (в его единственно известной Торндайку механистической трактовке) характеризовалась следующими признаками: 1) исходный пункт — проблемная ситуация; 2) организм противостоит ей как целое; 3) он активно действует в поисках выбора и 4) выучивается методом упражнения.

Прогрессивность подхода  Торндайка по сравнению с подходом Дьюи и других чикагцев очевидна, ибо сознательное стремление к цели принималось ими не за феномен, который нуждается в объяснении, а за причинное начало. Но Торндайк, устранив сознательное стремление к цели, удержал идею об активных действиях организма, смысл которых состоит в решении проблемы с целью адаптации к среде.

Работы Торндайка не имели бы для психологии пионерского значения, если бы не открывали новых, собственно психологических закономерностей. Но не менее отчётливо выступает у него ограниченность бихевиористских схем в плане объяснения человеческого поведения. Регуляция человеческого поведения совершается по иному типу, чем это представляли Торндайк и все последующие сторонники так называемой объективной психологии, считавшие законы научения едиными для человека и остальных живых существ. Такой подход породил новую форму редукционизма. Присущие человеку закономерности поведения, имеющие общественно-исторические основания, сводились к биологическому уровню детерминации, и тем самым утрачивалась возможность исследовать эти закономерности в адекватных научных понятиях.

Торндайк больше чем кто бы то ни было подготовил возникновение бихевиоризма. Вместе с тем, как отмечалось, он себя бихевиористом не считал; в своих объяснениях процессов научения он пользовался понятиями, которые возникший позднее бихевиоризм потребовал изгнать из психологии. Это были понятия, относящиеся, во-первых, к сфере психического в её традиционном понимании (в частности, понятия об испытываемых организмом состояниях удовлетворённости и дискомфорта при образовании связей между двигательными реакциями и внешними ситуациями), во-вторых, к нейрофизиологии (в частности, «закон готовности», который, согласно Торндайку, предполагает изменение способности проводить импульсы). Бихевиористская теория запретила исследователю поведения обращаться и к тому, что испытывает субъект, и к физиологическим факторам.

Теоретическим лидером бихевиоризма стал Джон Бродес Уотсон. Его научная биография поучительна в том плане, что показывает, как в становлении отдельного исследователя отражаются влияния, определившие развитие основных идей направления в целом.

Девизом бихевиоризма стало  понятие о поведении как объективно наблюдаемой системе реакций  организма на внешние и внутренние стимулы. Это понятие зародилось в русской науке в трудах И. М. Сеченова, И. П. Павлова и В. М. Бехтерева. Они доказали, что область психической  деятельности не исчерпывается явлениями  сознания субъекта, познаваемыми путем  внутреннего наблюдения за ними (интроспекцией), ибо при подобной трактовке психики  неизбежно расщепление организма  на душу (сознание) и тело (организм как материальную систему). В результате сознание отъединялось от внешней реальности, замыкалось в кругу собственных  явлений (переживаний), ставящих его  вне реальной связи земных вещей  и включённости в ход телесных процессов. Отвергнув подобную точку  зрения, русские исследователи вышли  на новаторский метод изучения взаимоотношений  целостного организма со средой, опираясь на объективные методы, сам же организм трактуя в единстве его внешних (в том числе двигательных) и внутренних (в том числе субъективных) проявлений. Этот подход намечал перспективу для раскрытия факторов взаимодействия целостного организма со средой и причин, от которых зависит динамика этого взаимодействия. Предполагалось, что знание причин позволит в психологии осуществить идеал других точных наук с их девизом «предсказание и управление».

Это принципиально новое  воззрение отвечало потребностям времени. Старая субъективная психология повсеместно  обнажала свою несостоятельность. Это  ярко продемонстрировали опыты над  животными, которые были главным  объектом исследований американских психологов. Рассуждения о том, что происходит в сознании животных при исполнении ими различных экспериментальных  заданий, оказывались бесплодными. Уотсон пришел к убеждению, что наблюдения за состояниями сознания так же мало нужны психологу, как физику. Только отказавшись от этих внутренних наблюдений, настаивал он, психология станет точной и объективной наукой. В понимании Уотсона мышление это не более чем мысленная речь.

Находясь под влиянием позитивизма, Уотсон доказывал, будто  реально только то, что можно непосредственно  наблюдать. Поэтому, по его плану, всё  поведение должно быть объяснено  из отношений между непосредственно  наблюдаемыми воздействиями физических раздражителей на организм и его  так же непосредственно наблюдаемыми ответами (реакциями). Отсюда и главная  формула Уотсона, воспринятая бихевиоризмом: «стимул — реакция» (S-R). Из этого  явствовало, что процессы, которые  происходят между членами этой формулы  — будь то физиологические (нервные), будь то психические, психология должна устранить из своих гипотез и  объяснений. Поскольку единственно  реальными в поведении признавались различные формы телесных реакций, Уотсон заменил все традиционные представления о психических  явлениях их двигательными эквивалентами.

Зависимость различных психических  функций от двигательной активности была в те годы прочно установлена  экспериментальной психологией. Это  касалось, например, зависимости зрительного  восприятия от движений глазных мышц, эмоций — от телесных изменений, мышления — от речевого аппарата и так далее.

Эти факты Уотсон использовал  в качестве доказательства того, что  объективные мышечные процессы могут  быть достойной заменой субъективных психических актов. Исходя из такой  посылки, он объяснял развитие умственной активности. Утверждалось, что человек  мыслит мышцами. Речь у ребёнка возникает  из неупорядоченных звуков. Когда  взрослые соединяют с каким-нибудь звуком определенный объект, этот объект становится значением слова. Постепенно у ребенка внешняя речь переходит  в шёпот, а затем он начинает произносить  слово про себя. Такая внутренняя речь (неслышная вокализация) есть не что иное, как мышление.

Всеми реакциями, как интеллектуальными, так и эмоциональными, можно, по мнению Уотсона, управлять. Психическое развитие сводится к учению, то есть к любому приобретению знаний, умений, навыков  — не только специально формируемых, но и возникающих стихийно. С этой точки зрения, научение — более широкое понятие, чем обучение, так как включает в себя и целенаправленно сформированные при обучении знания. Таким образом, исследования развития психики сводятся к исследованию формирования поведения, связей между стимулами и возникающими на их основе реакциями (S-R).

Уотсон экспериментально доказывал, что можно сформировать реакцию страха на нейтральный стимул. В его опытах детям показывали кролика, которого они брали в  руки и хотели погладить, но в этот момент получали разряд электрического тока. Ребёнок испуганно бросал кролика  и начинал плакать. Опыт повторялся, и на третий-четвёртый раз появление  кролика даже в отдалении вызывало у большинства детей страх. После  того как эта негативная эмоция закреплялась, Уотсон пытался ещё раз изменить эмоциональное отношение детей, сформировав у них интерес  и любовь к кролику. В этом случае ребенку показывали кролика во время  вкусной еды. В первый момент дети прекращали есть и начинали плакать. Но так как кролик не приближался к ним, оставаясь в конце комнаты, а вкусная еда (шоколадка или мороженое) была рядом, то ребенок успокаивался. После того как дети переставали реагировать плачем на появление кролика в конце комнаты, экспериментатор придвигал его все ближе и ближе к ребёнку, одновременно добавляя вкусных вещей ему на тарелку. Постепенно дети переставали обращать внимание на кролика и под конец спокойно реагировали, когда он располагался уже около их тарелки, и даже брали его на руки и старались накормить. Таким образом, доказывал Уотсон, эмоциональным поведением можно управлять.