Бизнес и модернизация в России

БИЗНЕС  И МОДЕРНИЗАЦИЯ В РОССИИ 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Москва

2011г. 
 
 
 
 

     Содержание

     Введение………………………………..……………….………………….3

     1.Крупный бизнес …………………………………….…………………...5

     2. Корпоративное государство……………………….…………………..12

     3.Малый и средний бизнес……………………….………………………20

     4.Социальная  ответственность бизнеса…………………….…………...29

     Заключение  ……………………………………………………………….33

Список  использованной литературы…………...…..…..………………………34

Введение

Без перехода к модернизации

у нашей экономики нет будущего,

даже не смотря на то, что она опирается

на огромные природные богатства.

Президент РФ Медведев Д.А.

     Экономическая модернизация, которую в настоящее  время стремятся осуществить  многие страны на постсоветском пространстве – занимает особое место в развитии любой страны. Такая модернизация в первую очередь направлена на диверсификацию структуры экономики и экспорта, активное технологическое обновление производства и развитие конкурентоспособных инновационных отраслей, создание современной инфраструктуры, качественное повышение уровня жизни населения за счет преобразования сферы образования и здравоохранения, а также на совершенствование обеспечивающих данные преобразования государственных институтов.¹ Основным субъектом экономической модернизации является бизнес – крупный, средний и малый. В развитых странах доля малого и среднего бизнеса в ВВП составляет 50-70%, а крупного – около 20%. В России 70% ВВП составляет именно доход крупного бизнеса, тогда как на малый и средний бизнес остается только 12%. Активность бизнеса в процессе модернизации во многом определяется благоприятностью условий для его развития.

Объект нашего исследования – крупный, средний и малый бизнес с России.

Предмет исследования – взаимосвязь бизнеса и государства в контексте модернизации.

Цель  исследования – рассмотреть крупный, средний и малый бизнес в условиях модернизации в России.

Задачи:

1. рассмотреть понятие крупного бизнеса, проблемы развития, его роль в экономике страны и модернизации.
2. изучить понятие корпоративного государства, характеристики России как корпоративного государства и способы борьбы с ним.
3. рассмотреть понятие малого и среднего бизнеса, его роль в экономике и модернизации, проблемы развития и пути их решения.
4. раскрыть понятие социальной ответственности бизнеса.

В своем  исследовании мы опирались на работы Якова Папе, С.П. Перегудова, Л.Ильичевой, В.Иноземцева, А.Тарасова. Также мы использовали выступления Д.А.Медведева, С.М. Миронова, федеральные законы и постановления.

1. Крупный бизнес

     Крупный бизнес не поддается простому определению. Обычно понятие "крупный бизнес применяется к таким гигантам как ИБМ и "Дженерал моторс". Обратимся к определению Якова Паппэ – известного российского экономиста.   В качестве показателя выделения крупного бизнеса он использует объем продаж(он же объем производства, он же оборот) предприятия, компании или группы, являющейся самостоятельным и полноценным экономическим агентом. В качестве порога Яковом Паппэ была выбрана сумма $500 млн. в год. Сегодня эта цифра выглядит слишком маленькой для крупного бизнеса. Но для его исследований  нужен был средний критерий для всего постсоветского периода².

     Историю российского крупного бизнеса следует  отсчитывать от указов президента и  постановлений правительства РФ, в соответствии с которыми были сформированы «Газпром», РАО «ЕЭС России» и три первые интегрированные нефтяные компании: «Лукойл», ЮКОС, «Сургутнефтегаз». Эти нормативно правовые акты появились осенью 1992ого – весной 1993ого годов³.

     Вплоть  до 2000 года основной формой существования  крупного бизнеса были интегрированные  бизнес-группы(ИБГ). ИБГ – многоотраслевые конгломераты, включающие представителей как реального, так и финансового сектора⁴. В такую группу могли входить, например, нефтедобывающее объединение,  кондитерская фабрика, военный завод (уже приватизированный и имеющий экспортные заказы), банк, торговый дом и т. д. Все это управлялось из одного центра по воле одного хозяина. И общая цель была простой: собрать максимальное количество недооцененных активов, которые можно купить по дешевке, сесть на финансовые потоки и с их помощью покупать еще, а если что-то сильно подорожает, то продать⁵.

     В настоящее время основным субъектом  крупного бизнеса являются компании. Компания имеет четкую специализацию, то есть понятно, что она делает: добывает нефть, варит пиво, производит программное обеспечение или торгует автомобилями. У нее есть регулярное профессиональное управление, построенное на принципах рыночной экономики. И смысл существования компании не в том, чтобы по дешевке скупать предприятия и дорого их продавать. Ее цель другая – либо захватить максимально возможную долю рынка, либо увеличивать прибыль, либо наращивать капитализацию, то есть суммарную стоимость своих акций.

     Интегрированные бизнес-группы, существовавшие в 90е  годы, сохранились и по сей день. Например «Альфа»⁶ и «Интеррос»⁷ . Сейчас ИБГ по сути ушли из пространства конкретного бизнеса в пространство капитала. Они чаще всего не участвуют в управлении компаниями, а работают с их акциями,  иногда получают дивиденды и организуют финансирование конкретных крупномасштабных проектов, проводят слияния и поглощения и т.д.

     В начале 2000х годов сложились новые  отношения между государством и  крупным бизнесом. До 2000ого года отношения носили партнерский характер: бизнес получал льготы и инвестиции, мог открыто лоббировать свои интересы, нередко делегировал во власть своих представителей. Крупный бизнес служил для государства политической опорой. После 2000ого года отношения между государством и властью приняли модель доминирования государства. Поддержка со стороны крупного бизнеса больше уже не являлась  ресурсом для осуществления власти. Крупный бизнес был отодвинут от процессов принятия политических решений, от естественных монополий (примером этого можно назвать вынужденную эмиграцию Бориса Березовского). Возможности лоббирования резко сократились. Наиболее влиятельным предпринимателям было предложено вступить в Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП), который выступает в качестве единого канала, доводящего консолидированное мнение крупного бизнеса до государства.

     При всех масштабности и успешности крупного бизнеса в России кризис выявил некоторые  проблемы. На момент кризиса предприятия  крупного бизнеса накопили огромную задолженность. Как могла накопиться такая сумма в период экономического подъема при сверхблагоприятных ценах на российские экспортные товары? При том, что прибыли отечественных компаний (и не только сырьевых) были по всем критериям очень высоки, а их собственники получали миллиардные долларовые дивиденды. Это вытекает из свойств современного капитализма. Богатство предпринимателя определяется не столько его прибылью, сколько стоимостью самого бизнеса.  Если бизнес существует в форме открытого акционерного общества (а это самая распространенная форма организации крупного бизнеса), то стоимость бизнеса сводится к цене акции, умноженной на их количество. А цена акции определяется на фондовом рынке. Фондовые рынки высоко оценивают компании, которые и прибыльны, и имеют кредитную историю. Поэтому успешные компании во всем мире  одновременно и дивиденды акционерам платят, и занимают деньги на дальнейшее развитие. Таким образом, к началу кризиса российские предприятия накопили долги в размере нескольких десятков миллиардов долларов, и столкнулись не возможностью их погасить в срок.  В эту ситуацию вмешалось государство – оно поддержало самых крупных должников и выдало им займы (например: «Базовый элемент» получил заем в $4,3 млрд., «Альфа-групп» - более $2 млрд.) Они немедленно расплатились с иностранными кредиторами, а залоги по этим кредитам перешли в залог к государству. Оценка этих действий государства специалистами противоречива:

• Одни рассматривают это как поддержку казенными деньгами излюбленных олигархов на фоне бедствия народа.
• Другие говорят о позитивных последствиях. Во-первых, государство сохранило российский суверенитет над компаниями. Во-вторых, западные кредиторы поняли, что Россия не собирается гробить свой крупный бизнес, он остается важным для государства, остается крупным и сильным. А значит, с российскими компаниями можно вести себя так же, как с их аналогами из других приличных стран⁸.

Для того, чтобы оправдать кредиты государства  большинство отечественных компаний лидеров прошло через этап активного  самореформирования, в котором можно  выделить 5 основных направлений:

1. Совершенствование корпоративного построения – включение независимых директоров, принятие кодексов корпоративного поведения, совершенствование устава и т.д.
2. Дивидендная политика – регулярная выплата дивидендов и закрепление их размеров в уставных документах.
3. Переход на международные стандарты отчетности и приглашение иностранных аудиторов.
4. Продажа непрофильных активов (например, ЛУКойл продал свою дочернюю компанию ЛУКойл-бурение, а Норильский Никель продал авиакомпанию Таймыр)
5. Интернализация бизнеса – покупка в крупных размерах иностранных активов⁹.

Чего  хочет крупный  бизнес от государства?

По  материалам лекции Александра Лифшица¹⁰:

1. предсказуемость по налогам. Крупному бизнесу все заплатит, что положено по закону; но необходима стабильность налогового законодательства. Каждый год при принятии бюджета вносятся поправки в налоговое законодательство, определяющее размер налогов.
2. предсказуемость по регулируемым тарифам – газ, электричество, железная дорога. Ситуация как с налогами. Тарифы изменяются ежегодно, по сравнению с другими странами (например в Исландии: «Если мы, допустим, построим у вас заводик, то как с электричеством, на сколько лет контракт?». «На сорок». Тебе не назовут цифру тарифа через сорок лет – это непостижимо, но назовут формулу, по которой ты сможешь его вычислить. То есть берётся нынешний тариф - по согласованию с инвестором, а дальше все зависит от биржи (наш алюминий – биржевой товар): цена вверх – тариф вверх, цена вниз – тариф на электричество вниз.
3. ввести инвестиционную льготу. Льгота уже существовала с 1991 по 2001 годы. Из под налога было выведено 50% прибыли, которая идет на инвестиции. Но когда инфляция измеряется сотнями процентов, инвестировать не будет никто – дай ему льготу или не давай. Заодно развели свободные экономические зоны, то есть внутренние оффшоры, в которых налог на прибыль был снижен в 4 раза (например, в Мордовии и Калмыкии). С 2001 года в крупном бизнесе произошли изменения -он стал открытым. Он бы не стал до сих пор открытым, если бы у него не было потребности в мировом фондовом рынке. Российский бизнес стал открываться, ему стали давать взаймы. Ему поверил мир. Не верит только сама Россия. По-прежнему видна уверенность, что, если льгота, то только украдут – больше ничего не произойдет.
4. открытость госзакупок: госзакупки -очень тайный сектор, объемом в 800 миллиардов. Покупатель – монополист, а продавцов множество. Этот сектор не застрахован от «воровства». Это воровство можно если не ликвидировать, то хотя бы минимизировать. И способ этот очевиден – открытые торги, тендеры, с понятными условиями, с наказанием для тех, кто что-то нарушает.
5. Следующее пожелание касается вывоза капитала. Отток капитала из страны происходит не из-за плохого инвестиционного климата в стране. 60% оттока – это зарубежные прямые инвестиции русского бизнеса. Вывоз капитала не зависит от инвестиционного климата в стране, он зависит от потребностей конкретного бизнеса. (Например: У нашей компании не хватает глинозема – значит, мы будем вывозить капитал и покупать глинозем за границей).
6. Создание страховых компаний, защищающих крупный бизнес от рисков во внешней торговле. Страна экспортирует сырье, что как нам объясняет наше руководство, крайне плохо. Я согласен, хотя Россия всегда экспортировала сырье и будет его экспортировать столько, сколько она будет на свете. Чтобы экспортировать более сложную продукцию, надо иметь аналог «Эксимбанка» Соединенных Штатов. В Германии это «Гермес», во Франции – «Кофас»^*, в Канаде – EDC – смысл один и тот же: допустим, я экспортер оборудования за границу. Как правило, это поставки не сразу, а кусками. Понятно, что мне нужно перекрутиться, мне нужны деньги. И деньги за это мне придут не в один день, а, может, два года будут идти. Мне нужен кредит. Я иду в банк, там говорят: «Да, ради бога. Но вдруг те-то твои ящики со станками получат, а вместо денег – «будьте любезны, отойдите, не мешайте работать». Такое возможно?». Такое возможно. Для этого существуют гарантии. Которые дают эти самые «Эксимбанки», «Кофасы»… Не будет этого – не будет такого экспорта. Такого рода учреждения есть везде в развитых странах, они давно есть в Китае, они пять лет есть у казахов, которые на пять лет нас обогнали по финансовым институтам – по банкам и финансам.

Роль  крупного бизнеса  в экономике страны и модернизации

     Существуют  самые разные точки зрения о месте  крупного бизнеса в развитии отечественной экономики:

• Одна из них отводит ему роль основной движущей силы. В соответствии с ней не просто развитие, а экономический прорыв обеспечивается тесным взаимодействием и взаимопомощью крупных компаний и проводящего активную дирижистскую политику государства. Причем такие компании - "национальные чемпионы" (один или несколько) должны появиться или быть выстроены во всех значимых отраслях народного хозяйства. Это представление господствовало в СССР в первые годы перестройки и, похоже, приобретает популярность сейчас.
• Согласно диаметрально противоположной точке зрения, российский крупный бизнес, с его, в основном, сырьевой направленностью, играет лишь роль трубы, по которой природная рента перекачивается из страны во внешний мир. «Когда по старой схеме продолжает капать золотой дождь, нет особого стимула заниматься реформами и производством с высокой добавленной стоимостью», - подчеркнул С. Иванов. А надежды на экономическое развитие и социальную модернизацию возлагаются, в основном, на малый бизнес, который опять-таки должен особо опекаться государством.

     Как показывает опыт всех успешных стран, крупный бизнес является каркасом национальной экономики, ее основным представителем в мировом хозяйстве, важнейшим  партнером и оппонентом государства при выработке и осуществлении промышленной политики. Но основную часть занятости, доходов и налогов, а также инноваций приносит бизнес средний (естественно, по масштабам соответствующих стран). Классический же малый бизнес выполняет, в основном, социальные функции, обеспечивая огромному количеству людей приемлемый уровень дохода и статус, а некоторой их части - еще и предпринимательский опыт плюс начальный капитал для карьерного роста.

     Описанная модель верна для России с двумя  поправками. Первая связана с повышенной долей природной ренты в первичных доходах. В результате крупный бизнес, контролирующий подавляющую часть сырьевого сектора, является у нас основным налогоплательщиком, а также донором остальной экономике. Вторая состоит в том, что отечественный крупный бизнес, вероятно, играет и будет играть большую, чем в других странах, роль в процессах внедрения, тиражирования и распространения инноваций¹¹.

     Несколько слов о тенденциях, которые стали  очевидны в послекризисный период. Первая тенденция — выход интересов ИБГ из сырьевых отраслей в отрасли с повышенной степенью обработки и, соответственно, с более высокой добавленной стоимостью продукции. В последние годы ИБГ достаточно интенсивно инвестируют в сельское хозяйство, в переработку, в предприятия в сфере информационных технологий и машиностроения. Диверсификация идет достаточно высокими темпами.

     Другая  тенденция — рост региональной экспансии  ИБГ. Если в начале 1990-х годов это  была практически монорегиональная система, то сейчас дело обстоит совершенно иным образом. Интересы крупного бизнеса объективно направлены на унификацию российской законодательной среды, на укрепление единого экономического пространства, на преодоление хозяйственной основы сепаратизма. В то же время в этой плоскости мы сталкиваемся с параллельной тенденцией: в одном регионе присутствует, как правило, одна ИБГ, хотя гораздо выгоднее обратное.

     По  данным исследования, которое было проведено  к Санкт-Петербургскому Международному Экономическому Форуму 2010 экспертами Российской экономической школы, компании PricewaterhouseCoopers в России и Центром технологий и инноваций PwC, в сотрудничестве с Российской корпорацией нанотехнологий, инновационную деятельность ведет значительная часть опрошенных компаний. А опрошено было 100 крупных компаний России. 39 респондентов заявили, что их компании в 2008-2010 гг. запустили производство новых продуктов, никогда ими ранее не производившихся. Однако, вдвое чаще инновации связаны не с запуском новых продуктов, а с внедрением инновационных технологий и бизнес-процессов (73% и 66% респондентов, соответственно)¹². Отвечая на вопрос об основных видах инновационной деятельности, на которые их компания тратила средства на протяжении двух последних лет, 64% респондентов назвали «исследования и разработки», 52% – «приобретение машин и оборудования», 40% – «обучение и подготовку персонала». Вместе с тем, даже успешно внедряемые инновационные продукты играют в основном ограниченную роль в бизнесе компаний. Лишь в одной компании они обеспечивают более 50% выручки, тогда как в половине компаний, внедряющих инновационные продукты, на них приходится менее 10% выручки, еще в трети – от 10% до 25%.

     Результаты  исследования показали, что на российском рынке наибольшую инновационную  активность демонстрируют крупнейшие компании, как иностранные, так и российские, работающие на международных рынках. По мнению крупного бизнеса, первоочередными государственными мерами по стимулированию инновационной активности должны стать повышение качества высшего образования, налоговые стимулы для инноваций и усовершенствование законодательства.

2. Корпоративное государство

     В России и на Западе часто говорят  о том, что Россия превратилась в  корпоративное государство. Наиболее радикальные критики (Джульетто  Кьеза, Збигнев Бжезинский) даже сравнивают Путина и Муссолини. Именно фашистская Италия во главе с Муссолини была первым корпоративным государством.

     Корпоративное государство, термин, используемый для обозначения одной из государственных форм авторитарного режима (например, в фашистских государствах). Идея К. г. явилась развитием теории солидаризма Л. Дюги, рассматривавшего государство как «работающую корпорацию», являющуюся совокупностью публичных служб, обслуживающих всё общество, «всю нацию»¹³.

       В 1930 году в Италии была принята «Хартия труда», которая законодательно закрепила функции и полномочия Национального совета корпораций. «Корпоративное государство» прямо отождествлялось с «фашистским государством», которое было определено как «моральное, политическое и экономическое единство» итальянской нации. Корпорации прямо объявлялись механизмом поддержания этого единства на основе «классового сотрудничества» (сегодня в России это называется «социальным партнерством»). При этом основой экономики было частное предпринимательство. Однако за государством закреплялись контролирующая и направляющая функции: «Так как частная организация производства является функцией национального значения, то организатор предприятия отвечает перед государством за ход производства». В интересах «социального партнерства» и частные хозяева, и наемные работники провозглашались двумя взаимно необходимыми частями одной экономической машины, призванными обслуживать интересы «нации» и «фашистского государства»: «Предприниматель, как и рабочий, рассматривается в качестве трудящегося, призванного обслуживать нацию»¹⁴.

     Сами  корпорации в Италии были созданы  в 1934 году как структуры, объединяющие всех занятых в той или иной отрасли хозяйства – и предпринимателей, и технических работников, и торговцев, и рабочих. Причем на смену типичного для профсоюзов отраслевого принципа был введен принцип объединения по производимому продукту. Всего было создано 22 корпорации по следующим направлениям: зерно, садоводство, плодоводство и цветоводство; виноделие и виноградарство; растительные масла; свекла и свекловичный сахар; скотоводство и рыболовство; лес; текстиль; металлургия и механика; швейное дело; бумажная промышленность и печатное дело; строительство; газ, водоснабжение и электроэнергия; химическая промышленность; страховое, банковское и кредитное дело; морской и воздушный транспорт; внутренний транспорт; зрелища; туризм; свободные профессии и искусства. В руководстве каждой корпорации теперь было равное число представителей от объединений предпринимателей и фашистских профсоюзов, от фашистских организаций ремесленников, а также и по три обязательных представителя от фашистской партии. Причем хотя формально последние представляли именно партию Муссолини, на практике они выступали как представители государства. Это отчасти напоминает действующие сейчас в России трехсторонние комиссии, где представлены профсоюзы, объединения предпринимателей и представители государственной власти¹⁵. Главой всех корпораций считался лично Муссолини, он занимал пост министра корпораций в итальянском правительстве. В руки корпораций перешло право на разрешение открытия мелких частных предприятий. Сразу после этого открытие таких предприятий стало невероятно сложным и растягивалось на долгие годы: монополии делали все, чтобы помешать появлению потенциальных – пусть и мелких – конкурентов. Это стало непреодолимым препятствием на пути развития малого и среднего бизнеса.

     Экономический форум 2006года в Санкт-Петербурге продемонстрировал  новый экономический порядок  в России. Высокое положение заняли контролируемые государством гиганты: "Газпром" с рыночной стоимостью 225 млрд долларов, нефтяная компания «Роснефть» стоимостью 10 млрд долларов; и «Российские железные дороги»¹⁶.

     Директоров  этих компаний связывают личные отношения  с Путиным. Генеральный директор "Газпрома" Алексей Миллер в 1990-е  работал с Путиным в мэрии  Петербурга. Это же относится и  к Дмитрию Медведеву, который сочетал работу вице-премьера с председательством в совете директоров "Газпрома". Это относится и к множеству других людей. Все они входят в сеть союзников Путина, связанных либо работой в Петербурге, либо службой в КГБ. Они пришли к руководству в контролируемых государством компаниях и часто одновременно занимают посты министров или высокопоставленных кремлевских чиновников. Вместе они составляют что-то вроде совета директоров Russia Inc., корпорации, объединяющей наиболее привлекательные активы не только в нефтяной и газовой отраслях, но также в ядерной энергетике, алмазах, металлургии, оборонке, авиации и транспорте¹⁷.

     Учинив  показательную расправу над одними олигархами, Путин подрезал крылья другим. В 2000 году бежали за границу  Борис Березовский и Владимир Гусинский, которым грозили обвинения в мошенничестве после стычек с президентом. Через три года по обвинениям в мошенничестве арестовали владельца ЮКОСа Михаила Ходорковского, а его компании предъявили налоговые претензии на 28 млрд долларов, Ходорковский продемонстрировал политические амбиции, финансируя оппозиционные партии. Путин сделал бизнесменов лояльными и податливыми.

     Андрей  Илларионов, бывший экономический советник Путина, превратившийся в критика  Кремля, говорит, что российский правящий аппарат стал своеобразной корпорацией. "Главным стимулом для члена  корпорации является перспектива стать  куратором государственной компании; объемы финансовых потоков этой компании - наиболее точный индикатор места человека в корпоративной иерархии", - говорит он.

     Исследование, проведенное FinancialTimes, показало, что в России связь между бюрократией и бизнесом чрезвычайно сильна: 11 сотрудников президентской администрации являются президентами шести государственных компаний и членами совета директоров еще 12 компаний; 15 высокопоставленных правительственных чиновников являются президентами шести и членами совета директоров еще 24 компаний. Ни в одной другой стране G8 министры и высокопоставленные советники главы государства или правительства не входят в советы директоров государственных компаний.

     Как и появление олигархов 1990-х годов, усиление роли государственных компаний и их директоров имеет важные последствия. Новая модель - это более управляемый капитализм. В связи с этим существует ряд рисков:

• государственные менеджеры со связями будут добиваться благ для своих компаний, вредя конкуренции.
• Усиление роли государства "убивает инициативу". Бизнес будет опираться не на потребности рынка, а на государственные заказы. Это уже не предпринимательство, а лоббирование.
• Государственный контроль плодит коррупцию. Егор Гайдар, бывший российский премьер, руководивший посткоммунистическими экономическими реформами, говорил: "Когда вы хозяин, вы не станете обманывать компанию. Но, если деньги не ваши, а государственные, вы, будучи менеджером, неожиданно обнаруживаете, что у вас много друзей и родственников, которым эти деньги могут оказаться полезными".

     Отдельно  хочу отметить статью Перегудова Сергея Петровича «Корпоративные интересы и российское государство». В этой статье выделены некоторые особенности  взаимодействия российского бизнеса  и власти. Современная политология  относит крупные корпорации к категории "групп по интересам" или "заинтересованных групп". Ибо они не только выражают совокупный интерес большого числа лиц, в той или иной степени связанных с соответствующими корпорациями и зависящих от их положения в экономике и обществе, но и имеют возможность артикулировать эти интересы в своих отношениях с государством. Тем самым они выступают в качестве важнейшей части механизма принятия государственных решений, особенно в социально-экономической сфере.

     Особенности российских корпораций:

1. Технологическая и организационная отсталость подавляющего большинства отечественных корпораций. В первую очередь это относится к промышленным корпорациям, унаследовавшим от прежних гигантов индустрии свойственную им технологическую инертность и "приказной" стиль управления. В этом последнем смысле можно говорить о все еще достаточно ярко выраженном "директорском синдроме", который проявляется в попытках отстранить или оттеснить как акционеров, так и профсоюзы от реального участия в принятии управленческих решений.
2. Исключительно высокая степень "социальной ответственности" руководства перед наемным персоналом. Согласно данным регулярно проводимых "Российским экономическим барометром" опросов предприятий и фирм, 70% руководителей считают данный фактор главным мотивом, побуждающим их придерживать излишнюю рабочую силу на предприятиях и тем самым идти на явное снижение экономической эффективности. Однако подобная тенденция уходит корнями в стремление поддерживать благоприятный социальный климат и не допускать нежелательных конфликтов. Отсюда рождается и стремление руководства корпораций и входящих в них предприятий перемещать любое недовольство из сферы внутрифирменных отношений в сферу отношений фирма— государство.
3. Будучи сверх меры самостоятельными в выборе форм экономического поведения и действий, российские корпорации одновременно испытывают исключительно высокую степень зависимости от государства и тех правил игры, которые оно устанавливает во взаимодействии с ними. Указанная зависимость усугубляется, с одной стороны, сохраняющейся неэффективностью и крайне тяжелым экономическим состоянием многих предприятий и фирм, а с другой — крайней слабостью нормативной базы, регулирующей данные отношения, и, соответственно, тем фактом, что упомянутые "правила игры" зависят не только от существующего законодательства, сколько от сиюминутных, часто противоречащих одно другому решений властей. Независимость от государства как института оборачивается высочайшей степенью зависимости корпораций от отельных его органов и даже лиц. Соответственно, у них возникает исключительно высокая степень заинтересованности в тесных отношениях с государством.
4. Но, пожалуй, главным моментом, который влияет на нынешние отношения корпораций и государства, является неотрегулированность взаимодействия законодательной и исполнительной властей. В странах с установившимися демократическими режимами стратегически важные решения программного характера легитимизируются в ходе выборов, а затем реализуются парламентским большинством и формируемым им правительством. В наших же российских условиях мы имеем модель одномерную. Соответственно, стратегические и тактические решения вырабатываются и принимаются «в одной корзине». При этом при функционировании "трехмерной" модели решающий этап выработки и принятия решений оказывается практически целиком во власти партий и избирателей и вне  прямого воздействия групп по интересам. В отличие от этого, в современной России группы интересов имеют возможность напрямую вклиниваться в этот процесс и оказывать влияние на весь комплекс и все уровни принимаемых решений. Отсюда - непомерно высокая роль российского лоббизма как в политической системе, которая приводит к формированию своего рода особых отношений между корпорациями и властью. Остановлюсь на их влиянии на одну, из основных социально-экономических функций государства — функцию перераспределения национального дохода. Суть этого влияния состоит в том, что при реализации данной функции российское государство выступает не столько в роли арбитра, руководствующегося в своих действиях и политике высшими национальными интересами, сколько как посредник между основными корпоративными структурами и отраслями.

     Большинство аналитиков считают, что Путин был  прав, покончив с влиянием олигархов 1990-х годов, ибо они вредили  конкуренции и развитию российского капитализма. Но вместо того, чтобы отделить политические и экономические интересы в государственной системе, где царит законность, он создал новый класс бизнесменов с политическими связями.

     В качестве борьбы с корпоративным  государством можно отметить некоторые меры, предложенные Д.А. Медведевым на заседании Комиссии по модернизации и технологическому развитию экономики России 30 марта 2011 года в Магнитогорске.

1. введение с мая текущего года особый механизм рассмотрения жалоб на действие или бездействие государственных органов, которые содержат обвинения в коррупции. Такой механизм должен предусматривать не только проверку информации, такие обязанности и сейчас у Генеральной прокуратуры есть, но и обязательную публикацию результатов проверки этой информации.
2. Предприниматели, инвесторы постоянно ставят в вину властям невозможность стабильного ведения бизнеса из-за непредсказуемости принимаемых решений и действий отдельных государственных ведомств. Поэтому Минэкономразвития будут предоставлены полномочия вносить в Министерство юстиции предложения об отмене ведомственных актов, необоснованно затрудняющих ведение предпринимательской и инвестиционной деятельности, а Минюст уже будет обязан требовать от ведомств, которые приняли такие «антипредпринимательские» акты, их немедленно отменить.
3. В каждом федеральном округе с мая этого года будет введён специальный институт инвестиционного уполномоченного, в задачи которого войдёт оказание содействия компаниям в реализации частных инвестиционных проектов, прежде всего при взаимодействии инвесторов с органами исполнительной власти.
4. В целях устранения избыточного влияния государственных компаний на инвестиционный климат необходимо сделать три вещи. Во-первых, зафиксировать наконец и объявить график приватизации крупных пакетов акций на ближайшие три года. Во-вторых, исключить практику, когда профильные руководители Правительства, а именно те, кто отвечают за правила регулирования в конкретных отраслях, занимают места в советах директоров компаний, работающих в условиях конкуренции. В-третьих, ввести процедуру предварительной публикации крупнейшими государственными компаниями информации о планируемых закупках, включая стоимость соответствующих лотов, а также информацию о заключённых контрактах.
5. Уже к середине лета должен быть создан российский фонд прямых инвестиций, его главная задача – привлечение прямых иностранных инвестиций. Из фонда будут софинансироваться вложения средств со стороны зарубежных фондов, со стороны крупных компаний в значительные с точки зрения российской экономики инвестиционные проекты. Государство не должно принимать участие в управлении таким фондом и обязано гарантировать свой выход из капитала компании где-то через семь-восемь лет, может быть, чуть больше. Управлять фондом будет команда, которая должна быть собрана из лучших профессионалов инвестиционного рынка. Фонд, как мы и договаривались, будет учреждён Внешэкономбанком с первоначальным объёмом не менее 2 миллиардов долларов
6. Правительство должно внести в парламент законопроект, сужающий сферу компетенции комиссии, осуществляющей контроль при осуществлении сделок тех организаций, которые контролируются иностранными лицами, в так называемых стратегических секторах российской экономики. Надо на сегодняшний день в качестве первого шага определить очевидные исключения из перечня. Чего это касается? Это прежде всего касается сделок между организациями, которые и сейчас уже фактически находятся под контролем российских граждан и российских компаний, а также сделок, в которых участвуют международные финансовые организации. Срок внесения этого законопроекта – 15 мая текущего года.
7. Нам необходимо радикально повысить качество наиболее распространённых услуг, которые востребованы инвестиционным сообществом. Речь идёт прежде всего о работе таможни, о качестве обслуживания в аэропортах, процедурах регистрации, процедурах выдачи виз, процедурах выдачи разрешений на работу, о почтовых услугах.