Cемейные обычаи и обряды башкир

Свадебные обряды башкир.

В 18-19 вв. у башкир параллельно существовали большие патриархальные семьи, в состав которых входило несколько брачных пар с детьми, и малые (индивидуальные), объединявшие одну брачную пару и их детей.

Главой семьи считался отец. Он был хранителем семейных устоев, распорядителем имущества, организатором хозяйственной жизни и имел большой авторитет в семье. Молодые члены семьи неукоснительно подчинялись более старшим. Положение женщин было разным. Большим почётом и уважением пользовалась старшая женщина, жена главы семьи. Она была посвящена во все семейные дела, распоряжалась женскими работами. С приходом невестки (килен) свекровь освобождалась от работ по хозяйству; их должна была выполнять молодая женщина.

В обязанность килен входило приготовление пищи, уборка жилища, уход за скотом, дойка коров и кобылиц, работы по изготовлению тканей и одежды. Во многих районах существовал обычай, по которому килен должна была закрывать лицо от свёкра и других старших мужчин, не могла с ними разговаривать, прислуживала за столом, но сама не могла принять участие в трапезе.

Ещё при жизни отец должен был наделить домом и хозяйством старших детей, а то, что оставалось при нём -- семейный очаг, скот и имущество, -- доставалось младшему сыну. Дочери свою долю наследства получали в виде приданого и выступали наследницами личного имущества матери.

В семейных обычаях и обрядах башкир нашли отражение различные этапы истории народа. Строго соблюдалась экзогамия -- древний обычай, запрещающий браки внутри рода. И поскольку близлежащие аулы были часто основаны представителями одного рода, стало обычаем выбирать невест из других, иногда очень далёких аулов. С разрастанием поселений и усложнением их структуры стало возможным выбирать девушку из своего аула, но из другой родственной группы. В редких случаях брак мог заключаться внутри того же подразделения, но с родственниками не ближе пятого-седьмого колена.

Между представителями различных родов браки совершались беспрепятственно. Ни древние обычаи, ни шариатские нормы не ставили преград и для браков с представителями других мусульманских народов. Браки с выходцами из немусульманских народов разрешались только при условии их перехода в мусульманство. Однако следует заметить, такие браки в прошлом заключались редко. Браки совершались обычно в рамках определённых социальных групп: богатые роднились с богатыми, бедные -- с бедными. Среди богатых башкир достаточно широко бытовало многоженство, что соответствовало нормам шариата.

Вопрос о женитьбе детей решали родители, главным образом отец семейства. Авторы XIX--начала XX вв. описывают случаи, когда молодые до бракосочетания не видели друг друга, а родители договаривались между собой о размерах калыма и приданого. На этой основе С.И. Руденко характеризовал брак у башкир как настоящий акт купли-продажи. Однако случаи, когда жених и невеста не были знакомы до вступления в брак, были редкими. Весь традиционный уклад жизни башкир убеждает, что молодёжь имела возможность общаться, заводить знакомства. Кроме календарных праздников, было принято устраивать вечеринки, посиделки (аулак, урнаш) и другие увеселения, в которых участвовали юноши и девушки. Существовала даже особая форма общения с молодёжью из окрестных аулов, когда девушек на выданье специально отправляли на длительное время в гости к родственникам в другие аулы.

Башкирский свадебный обряд состоит из нескольких этапов: переговоры о вступлении в брак и о его условиях (выбор невесты, сватовство, сговор);собственно свадьба, сопровождающаяся обрядом бракосочетания (никах); послесвадебные церемонии.

Отец, желая женить сына, советовался с женой, спрашивал согласия на брак у сына. Выбор невесты, хотя и по согласию с женой, всегда принадлежал отцу. Заручившись согласием сына и жены, отец шел к будущему тестю сам или отправлял сватов (коза) для ведения переговоров. При согласии отца невесты начинались переговоры о калыме.

Важное значение для понимания природы брака у башкир имеют понятия «калым» (калым, калын) и «приданое» (бирнэ). Калым или калын в этнографической литературе обычно трактуется как плата за невесту. Вместе с тем существует мнение, что калым представлял собой компенсацию расходов на проведение свадьбы и обеспечение невесты предметами домашнего обихода. В XIX-XX вв. в понятие «калым» включали, кроме собственно калыма, скот и продукты для свадебного угощения -- туйлык и махр.

По нашему мнению, калым -- это плата за девушку. Значительную её часть составлял скот, при этом оговаривалось поголовье каждого вида домашнего скота: лошадей (йылкы малы), коров (hыйыр малы), мелкого рогатого скота (вак мал). Калым включал также одежду для невесты (нарядные платье и кафтан, чекмень, шаль, обувь) или материал для одежды и украшения. Обязательным предметом в калыме являлась шуба, обычно из лисьего меха, для матери невесты; она воспринималась как "плата за материнское молоко" (hem хакы). Часть калыма (в первую очередь, одежда и украшения) привозилась до свадьбы, оставшаяся выплачивалась постепенно (в течение нескольких лет, если калым достигал значительных размеров). Это не являлось препятствием для заключения брака, но молодой муж получал право перевезти к себе жену лишь после полной выплаты калыма. К тому времени у них уже могли быть дети. Отсюда можно сделать вывод, что калым являлся компенсацией за переход женщины в род (семью) мужа, но никак не главным условием вступления в брак.

Отец невесты обеспечивал её приданым (инсе мал), в состав которого входили все виды скота, предметы быта (постель, домашняя утварь, обязательно самовар и др.). Оно считалось собственностью женщины. В случае развода по инициативе мужа или возвращения после смерти мужа в отцовский дом женщине должны были вернуть её приданое и невыплаченную половину махра; её личные вещи и украшения переходили к дочерям. Здесь просматриваются нормы шариата, но они не противоречили и древнетюркским обычаям.

В далёком прошлом у башкир существовал обычай помолвки малолетних детей, который назывался "праздник колыбели" -- бишектуй (бшиек туйы) или "продевание серёг" -- сыргатуй (hырга туйы, hырга кабак). Два хана, бия или батыра, в семьях которых примерно в одно и то же время ожидалось рождение ребёнка, с целью закрепить дружбу сговаривались породниться. Родившиеся мальчик и девочка считались потенциальными женихом и невестой. Устно-поэтический фольклор (эпосы, предания, сказки) изобилует примерами на эту тему. При этом устраивалось угощение, читалась молитва Корана ("Фатиха" или "Бата"), договаривались о размере калыма и других взаимных обязательствах. В конце церемонии обычно устраивали обряд "кусание уха" (колак тешлэтеу): мальчика подводили (или подносили) к девочке и побуждали его укусить мочку уха. С тех пор дети считались обручёнными. Однако в преданиях встречается немало случаев, когда сговор со временем расстраивался, что влекло за собой взаимную враждебность родов и имущественные тяжбы.

В ритуал башкирской свадьбы вошло обязательное юридическое оформление брака по шариату -- никах (никах). На обряд бракосочетания отец и мать жениха ездили обычно одни, жених не должен был присутствовать. Родители невесты готовили трапезу (мясо, чай, сладости), приглашали муллу и двух-трёх пожилых людей, которые выступали в качестве свидетелей (шанит). Могли присутствовать старший брат, дядя невесты, замужняя сестра с зятем и другие родственники. Родители жениха привозили угощение (мясо, кумыс, чай, печенье). Мулла справлялся о сумме махра, затем читал молитву, благословляющую брак и будущую супружескую жизнь молодых. После этого родители жениха и невесты одаривали муллу и присутствующих деньгами, иногда вещами. На этом официальная часть обряда заканчивалась, и приступали к трапезе. Если жених и невеста были совершеннолетними, мулла в своей тетради делал запись о заключённом браке. В тех случаях, когда к моменту бракосочетания невесте ещё не было 17 лет, запись в тетради не делалась и обряд назывался "ижап-кабул" (ижап-кабул - название молитвы при помолвке). Следует отметить, что влияние ислама на свадебную обрядность было незначительным. Башкирская свадьба и в XX в. продолжала носить традиционный характер.

До конца XIX в., когда свадебный цикл был растянут во времени, жених должен был приехать к невесте не раньше, чем за месяц до свадьбы, и не позже, чем через три месяца после никаха. Впоследствии это правило не соблюдалось: жених обычно приезжал или в день бракосочетания, или сразу после. Первый приезд жениха к невесте сопровождался ритуальными игровыми действиями:

Сначала подруги невесты прятали её в какой-нибудь постройке в деревне, в лесу или в поле. Затем начинались поиски. В них принимали участие молодые женщины-невестки (енгэлэр), обычно жёны старших родных братьев невесты или младших братьев родителей и дружка жениха (кейэу егете). В источниках XVIII--XIX вв. встречаются сведения о том, что жених также участвовал в поисках, а после обнаружения невесты должен был нести её на руках. Часто в ходе поисков инсценировалась "борьба" между молодыми женщинами и девушками, заканчивающаяся победой женщин. Обнаружив местонахождение девушек, женщины старались схватить невесту и её ближайшую подругу. После этого все шли к дому, отведённому для молодых. Дверь перед женихом не открывали до тех пор, пока дружка не одаривал женщин деньгами или платками. Назывался этот обычай "дверная ручка" (ишек быуыу, шиек бауы).

Приставленная к молодым невестка -- енгя накрывала на стол. Женщинам, помогавшим в поисках невесты, она раздавала головные платки, подругам невесты -- лоскутки ткани, мыло, серебряные монеты, предварительно вручённые ей женихом или дружкой. После трапезы она уходила последней, пожелав молодым любви, счастья, и запирала дверь. Рано утром енгя отправляла молодых в баню, затем угощала их завтраком. Обычно это был чай с блинами; подавали на стол также масло, мёд, печенье, баурсак, холодное мясо. В дом, где находились молодые, приходили дети и подростки. В некоторых районах молодых посещали девушки на выданье; они приносили блины и получали ответные подарки.

Свадебный ритуал при всех локальных особенностях представлял собой многоактное драматическое, музыкально-хореографическое и спортивно-игровое представление. Он продолжался несколько дней, даже недель, если торжества повторялись и у родителей жениха. Свадьба представляла собой взаимные визиты родственников жениха и невесты, сопровождавшиеся угощениями, состязаниями, весельем и чередой обязательных свадебных обрядов.

Тут же устраивали обряд "облюбовывания невесты". Невесту сажали в середину комнаты. Приезжие женщины, как бы одобряя выбор и принимая её в свой круг, вручали ей срезанные со своих нагрудников серебряные монеты или накидывали на голову платок. Свекровь желала невестке жить с мужем в любви и согласии, иметь много детей. Характерной особенностью этого обряда было участие в них только женщин.

На второй, реже третий, день резали свадебный скот. Устраивали для односельчан и гостей массовое угощение, иногда сопровождаемое скачками, состязаниями по стрельбе из лука, борьбе, бегу. Когда роднились представители байской верхушки, устраивались многолюдные свадебные торжества под открытым небом. В большинстве же случаев свадебное угощение "туй ашы" (туй ашы) устраивали дома.

В последний день свадьбы все собирались на прощальный обед -- "хуш ашы" (хуш ашы). Сватов угощали, как и в первый день, но давали понять, что время их пребывания истекло, пора разъезжаться по домам. Достигалось это по-разному. В центральном Башкортостане в этот день варили пшённую кашу, которая называлась "кашей намёка", показывая тем самым, что кормить больше нечем. На юго-востоке накрывали богатый стол, но во время трапезы появлялся молодой мужчина в вывернутой шубе, который подойдя к свату, бил его слегка кнутом по спине, заявляя, что гостям пора домой; в ответ сват откупался -- привязывал к кнуту деньги. Поэтому, этот обычай, как и обед, назывался иногда "обед кнута" (сыбырткы ашы).

Специфичным являлся обряд "продажи подарков" родственницами невесты. Поперёк комнаты натягивался шнур и на него прикреплялись подарки. Они должны были свидетельствовать об искусстве и трудолюбии девушки, поэтому в комплекты входили только изделия, выполненные её руками. Один из основных комплектов составляла нагрудная повязка, к которой были пришиты хараус, кисет, лоскутки ткани, мотки ниток. Местным женщинам предлагалось "купить" подарок. Самый представительный и яркий комплект подарков (башбулэк) "покупала" мать жениха, затем сестра отца или матери, жена родного дяди, старшая сестра и т. д. Каждая женщина, получая подарок, оставляла на подносе деньги. Затем устраивали обряд "йыуаса" (йыуаса) с угощением, шуточными песнями и плясками.

Молодая жена переезжала к мужу только после полной выплаты калыма. Иногда переезд жены в дом мужа совпадал с последним днём свадьбы, и родня жениха увозила с собой и невестку. В более поздние времена между свадьбой и проводами невесты проходило от нескольких месяцев до нескольких лет; там, где устраивали обряд калын, невесту увозили после него. Переезд жены к мужу рассматривался как значительное событие и обставлялся целым рядом обрядов и ритуальных действий.

Перед отъездом невесты её незамужние подруги выносили перевязанную верёвкой постель в лес; новобрачную сажали сверху. Устраивалась ритуальная "борьба" между девушками (со стороны невесты) и женщинами (со стороны жениха), в конце которой женщины, забрав постель, увозили невесту с собой, а верёвку вручали жениху за определённую плату. Их победа символизировала переход невесты в статус замужней женщины.

Ярким моментом в проводах невесты было прощание с родными, сопровождавшееся плачем-причитанием -- сенляу и прощальными куплетами -- хамак. Подруги выводили невесту из дома. Одна из девушек несла подарки: полотенца, платки, кисеты и др. Девушки запевали хамак, остальные подхватывали мелодию, имитируя плач после каждого куплета. Сопровождаемая сенляу невеста подходила к старшему брату или дяде, обнимала его и с причитаниями говорила слова прощания. Подруга клала на плечи того, с кем прощалась невеста, назначенный подарок: полотенце, кисет, вышитую рубаху, отрез ткани. Принимая подарок, брат или дядя произносили слова утешения и одаривали её деньгами, скотом, птицей. Обычно дарили молодняк и птицу с будущим приплодом. Таким образом, невеста прощалась со всеми братьями и сестрами, с дядями и тётями, с дедушкой и бабушкой, с подругами и невестками, ближайшими соседями. Наиболее значительные подарки (полотенца, головные платки) доставались близким родным, остальные получали лоскутки ткани, плетёные шнурки и др. Женщины одаривали невесту монетами, пришивая их к ткани на головном уборе. Проводы обычно продолжались в течение длительного времени.

Перед тем как покинуть родительский дом, невеста брала шнурок или нитку и привязывала её к гвоздю на стене со словами: "Ниточку, которую привязала я, не отвязывайте, пока не сгниёт; еду я не в гости, не ждите меня, не вернусь". В этих и некоторых других эпизодах всячески подчёркивалось, что путь невесты лежит только в одну сторону, что она покидает родительский кров навсегда. Считалось, что иной взгляд на её отъезд привлечёт несчастье. При выходе из дома невеста, демонстрируя свой отказ покинуть родительский дом, упиралась в дверные косяки. Она покидала дом только после того, как мать во всеуслышание заявляла, что дарит ей что-либо из скота или птицы (тёлку, овечку, гусыню). Одновременно с невестой выходили во двор остальные. Мулла совершал молитву, оповещал окружающих о совершившемся бракосочетании и отъезде невесты. На северо-востоке жених приезжал за невестой вместе с родителями и родственниками. При отъезде молодая выходила из дома, держась за пояс мужа.

У дома жениха собиралось множество народа: родственники, соседи, односельчане, взрослые и дети. Как только подводы подъезжали, специальный человек, дежуривший у ворот, быстро отворял их, другие брали лошадей за узду и вводили во двор. Когда въезжала последняя подвода, раздавался ружейный выстрел, извещающий о прибытии килен.

Значительным моментом в свадебных торжествах, проводимых в ауле жениха, является обряд показа источника воды -- "хыу башлау". Невеста шла к реке в сопровождении золовок и их подруг. Одна из них, обычно младшая, несла узорное коромысло и вёдра невесты. Зачерпнув воду из источника, она передавала коромысло невесте. Та бросала в воду серебряную монету. На обратном пути коромысло с вёдрами невеста несла сама. Взрослые и дети наблюдали, не выплёскивается ли вода, т. к. от этого, по поверьям, во многом зависело благополучие молодой семьи.

Через два-три месяца молодые супруги отправлялись к родителям невесты. Погостив несколько дней, муж уезжал, оставив жену в родительском доме на продолжительное время.

Основой жизнедеятельности общества считалось здоровье и гармоничное развитие детей. Ответственность за ребёнка, его подготовку к будущей жизни, наряду с семьёй, которой принадлежала главенствующая роль, несла и вся община. Рождение ребёнка в семье было радостным событием. Женщина, имевшая много детей, пользовалась уважением и почётом. Бездетная же, напротив, теряла престиж в глазах родственников и соседей. Бесплодие для женщины считалось самым большим несчастьем, оно рассматривалось как болезнь или следствие влияния злых духов, божье наказание за грехи. Мужчина был вправе жениться вторично, если от первой жены не было детей.

Родильные обряды башкир.

Известие о беременности принималось с радостью. Будущая мать продолжала вести обычный образ жизни и выполняла каждодневную работу. Беременную женщину окружали особой заботой: старались выполнять все её желания в еде, оберегали от нервно-психических переживаний и т. д. По поверьям, только любование красивыми вещами благотворно влияло на будущего ребёнка, поэтому беременная не должна была смотреть на уродов, безобразные предметы; ей запрещалось обижать животных, участвовать в похоронах.

При приближении родов приглашали повивальную бабку, которая считалась второй матерью родившегося. Повитухи пользовались большим уважением, вниманием. Считалось, что повитуха обладала способностью общаться с ребёнком, была посредницей между ним и миром духов. Повивальная бабка старалась усилить родовые потуги: растирала роженице поясницу, водила её по дому, массировала живот, "выжимала" ребёнка, перевязав живот платком. Если в каком-то доме начинались роды, иногда открывали или снимали двери мечети. При трудных родах роженицу ударяли пустым кожаным сосудом или трясли перед ней пустым мешком. Тяжело рожавшей женщине давали выпить воду, в которой сполоснул руки человек, вырвавший лягушку изо рта змеи, или воду, в которую соскоблили роговицу с его ногтей.

Во время родов входить в дом запрещалось, только в исключительных случаях к роженице допускали мужа. Муж должен был сказать: "Легко разродись" или "Жена моя, разродись поскорее".

Повивальная бабка перерезала пуповину ножницами или ножом на книге, доске или на пятке сапога -- эти предметы воспринимались как обереги. Высохшую пуповину закапывали в укромном месте.

Новорождённый сразу же должен был подать голос, как бы подтверждая тем самым, что в него вселилась душа. Если он долго молчал, повитуха стучала в поднос, гремела железками, произносила имя его отца. Для новорождённого считалось счастливым предзнаменованием родиться в плаценте, то есть "в рубашке", "в сорочке".

Приняв ребёнка, повитуха обвязывала его запястье ниточкой и, заворачивая в пелёнки, нарекала временным (пелёночным, пупочным) именем.

Сообщивший отцу весть о рождении ребёнка получал от него подарок. Рождение ребёнка было большим событием для всего аула. В первое время, чтобы роженица не подорвала своё здоровье, ей помогали по хозяйству. Навестить роженицу считалось священным долгом родственниц и соседок. Женщины приходили с поздравлениями, обязательно принося с собой гостинцы: масло, хлеб, сахар, чай и др. Кроме того, если рождался мальчик, дарили кисеты или лоскуты материи, если девочка, -- нагрудные повязки.

Наиболее опасными для ребёнка и матери считались первые 40 дней. В прошлом верили, что именно в этот период душа окончательно вселялась в младенца, но вокруг собирались злые силы, ждущие удобного момента, чтобы причинить вред.

Ребёнка сразу после рождения укладывали в колыбель. В цикле родильных обрядов основным считался праздник колыбели -- бишектуй (бишек туйы). Он означал признание ребёнка обществом, наделение его своим жилищем -- колыбелью; на этом же празднике давалось и имя ребёнку.

Если ребёнок в первые дни и месяцы жизни часто заболевал, считали, что его подменил шайтан. С охранной целью к колыбели прикреплялись обереги: кольца, иголки, стрелы, камни из священных мест, закатанные в шерсть зародышевые волосы младенца, зашитые в тряпочку или кожу изречения из Корана, мешочки с пуповиной или плацентой новорождённого, волчьи, медвежьи, заячьи, барсучьи когти, медвежьи и волчьи зубы, плоды рябины, можжевельника, раковины каури и др. Был распространён обряд "купли-продажи ребёнка": цель ритуальных действий заключалась в том, чтобы перехитрить демона, внушить злому духу, что это не тот ребёнок, который должен был появиться на свет.

На третий или седьмой день после рождения ребёнка представляли обществу и устраивали угощение в честь младенца (кендек сэйе). Приглашались только женщины, многие приходили с детьми, приносили гостинцы (масло, сметану, сладости, печенье). После трапезы им раздавали заранее приготовленные роженицей "нитки младенца". Нитки были обязательно белого цвета, они символизировали долголетие ребёнка.

Центральным в цикле обрядов, связанных с рождением ребёнка, являлся обряд наречения имени (исем туйы). Это торжество устраивалось на третий, 6 или на 40-й день после рождения. Существовало поверье, что если ребёнок часто плачет, значит, он просит имя. На праздник приглашали муллу, родственников, соседей. Ребёнка укладывали перед муллой на подушку головой к кибле (направление на Каабу, куда обращаются мусульмане во время молитвы). Мулла, прочитав молитву, трижды произносил в уши ребёнка (сначала в правое, затем в левое): "Пусть твоё имя будет таким-то". По случаю торжества готовилось угощение. Не случайно родители тщательно выбирали имя, которое часто воспринималось как оберег (тем детям, здоровье которых внушало опасение, давали защитные имена). В этом нашла отражение вера в магическую силу имени. Многие имена восходили к древности, были связаны с почитанием солнца, луны, земли, явлениями природы, названиями растений и др. Они отражали занятия людей, физические свойства человека, время и место его рождения. Распространёнными среди имён-оберегов были имена, связанные с металлическими предметами или с камнями. Имена, данные при рождении, могли изменяться при чрезвычайных обстоятельствах, например, из-за частых болезней.

В день наречения имени пожилая женщина, обычно соседка, срезала с головы ребёнка несколько волосков и закладывала их в Коран. Повзрослев, ребёнок называл эту женщину "волосяная мать". Чаще всего первые волосы через одну-две недели сбривались отцом; их иногда хранили вместе с пуповиной.

В цикл обрядов, связанных с рождением ребёнка, входил принятый у мусульман обычай обрезания и праздничное угощение "суннат туй". Обрезание считалось обязательным для мусульман, хотя и не имело письменного религиозного узаконения. Устроить суннат туй было обязанностью отца мальчика. Обряд обрезания, воспринятый исламом из ранних верований, стал символом введения нового человека в религиозную общину, подобно христианскому обряду крещения. Обряд проводился в пяти-шестимесячном возрасте или от одного года до 10 лет, обычно обрезание совершал пожилой мужчина, иногда родственник или член семьи, -- бабай (бабай), отсюда второе название обряда -- "бабага биреу". Часто бабай ходили из деревни в деревню, предлагали свои услуги за определённую плату. Перед началом обряда читалась молитва, затем производилась операция, по окончании присутствующих одаривали деньгами и угощали. Угощение могло состояться как в день обрезания, так и через несколько дней.

Погребально-поминальные обряды

Похоронно-поминальная обрядность включает пять последовательных циклов: обряды, связанные с охраной покойника, подготовка умершего к погребению, проводы покойника, захоронение, поминки.

К умирающему приглашали муллу или знающего молитвы человека. Молитву читали так, чтобы умирающий мог её слышать, полагая, что этим облегчат его муки и отгонят злых духов. Умершему с молитвами закрывали глаза и укладывали на что-нибудь жёсткое с вытянутыми вдоль тела руками. Иногда поверх одежды на грудь клали острый железный предмет (нож, ножницы, напильник, гвоздь), лист бумаги с молитвой из Корана или соль.

Покойник считался опасным для людей, поэтому его охраняли днём и ночью. Сидение возле умершего считалось богоугодным делом. Умершего старались похоронить как можно скорее. Если смерть наступала утром, хоронили не позднее полудня, а если человек умирал после захода солнца, то похороны переносились на первую половину следующего дня.

По мусульманскому обычаю люди, пришедшие попрощаться с умершим, могли увидеть его лицо только до омовения. Обычно приносили с собой деньги, полотенца, платки, мыло, продукты и складывали их на специально поставленный для этого стол или стул (иногда и на грудь умершего) со словами "Даю милостыню". Все принесённые вещи раздавались затем участникам похорон.

В день погребения умершего обмывали: мужчину -- мужчины, женщину -- женщины, детей -- и те, и другие. Как правило, "обмывальщиками" были в деревне одни и те же люди, которые, наряду с копателями могилы. Считалось, что оттого, как подготовят тело к выносу и какое ему приготовят место на кладбище, зависит судьба живых. Не случайно самые дорогие подарки во время поминок вручали тем, кто обмывал покойника и подготавливал могилу. Умершего начинали обмывать, когда с кладбища поступало известие, что в могиле начинают копать нишу (лэхет). В омовении принимало участие от четырёх до восьми человек.

Умершего заворачивали в саван (кэфен). На саван уходило 12--18 м ткани белого цвета, которую, как и подарки для раздачи на похоронах, многие готовили ещё при жизни. Раньше саван шили из конопляной или крапивной ткани. Заранее раскраивать саван было недопустимо, это делалось лишь при омовении покойного. Погребальная одежда женщины, помимо трёх слоев савана и пояса, включала платок, нагрудник и штаны. В саван клали листок бумаги с цитатами из Корана, чтобы умерший мог ответить на вопросы ангелов, прилетающих допрашивать умершего (яуаплама). С этой же целью во время обмывания имитировали написание на груди умершего изречений из Корана "Нет бога, кроме Аллаха" (повторялось 99 раз), "И Мухаммед его пророк" (в 100-й раз). Затем покойника перекладывали на луб, покрытый паласом или занавесью.

Покойного выносили из дома ногами вперёд, что, по поверьям, гарантировало невозможность его возвращения. Кабык с телом умершего укладывали на деревянные или лубяные носилки, состоящие из двух длинных жердей с поперечными перекладинами. Женщины провожали умершего только из двора, реже до ворот кладбища. После выноса покойника дом, как и его вещи, тщательно обмывали. К кладбищу процессия продвигалась быстро. За 40 шагов до ворот полагалось читать особую молитву -- йыназа намазы (йыназа намазы). Перед погребением у могилы вновь читалась молитва. Опускали покойника в могилу на руках или на полотенцах. По мусульманскому обычаю, в могилу никаких вещей не клали. Чтобы земля не попадала на погребённого, могильную нишу прикрывали досками или лубом.

После того как могила была засыпана, все усаживались вокруг могильного холмика и мулла прочитывал одну из сур Корана. Затем наступала раздача милостыни -- хаер (хэйер). Копавшим могилу преподносили ценные подарки: полотенца, рубахи, вязаные носки или рукавицы. Дорогой подарок давали тому, кто рыл могильную нишу; про него говорили, что он "построил дом" для умершего.

На надмогильных камнях или деревянных столбах наносили тамгу рода; имя умершего, дату рождения и смерти; изречения из Корана. Надмогильные столбы были высотой 0,5--1,5 метра. В Зауралье верхняя часть столбов вырезалась иногда в форме человеческой головы. Надмогильные камни были высотой от 30 см до 2,5 метров. В лесных районах над могилой ставили сруб из нескольких венцов в виде "костровой" конструкции. В лесостепных, степных районах, а также в Зауралье могилы обкладывались по периметру камнями.

Заключительным циклом похоронно-поминальной обрядности были поминки. Как и у других народов, у башкир поминки служили своеобразным способом общения с мёртвыми. В отличие от похорон, поминки не были строго регламентированы исламом. Согласно древним верованиям, умерший продолжал жить и после смерти. Устраивались праздничные развлечения, скачки, игры. Поминки обязательно справлялись на 3-й, 7-й, 40-й день и через год. В приготовлении угощений главным было "создание сковородного запаха" (таба есе сыгарыу) -- существовало поверье, что запах жареного, считавшегося пищей умерших, отгонял злых духов и помогал душе отвечать на вопросы допрашивающих его ангелов

Первые поминки устраивались на третий день. Приглашали всех, кто присутствовал на похоронах: муллу, родственников, соседей, которые приносили с собой гостинцы: чай, баурсак, блины и др. Мулла читал молитвы за упокой души умершего. После угощения раздавали хаер: мулле -- деньги, обмывавшим -- платки, платья или отрезы (женщинам), рубашки (мужчинам). Копавшие могилу получали рубашки, полотенца, вязаные носки, варежки или деньги.

Вторые поминки устраивались на седьмой день. Как и во время первых поминок, мулла прочитывал молитву, подавалось угощение, присутствующим раздавали хаер. Приглашёнными были участники похорон и все родственники.

Главные поминки устраивались на 40-й день. Их разрешалось проводить и раньше назначенного срока. 40-й день считался самым важным и обязательным ритуалом поминального цикла. На эти поминки приглашали всю родню, говорили: "Нельзя кого-то из рода оставить неприглашённым". Считалось, что на 40-й день душа умершего покидала свой дом - до этого она каждый день скиталась поблизости. В течение этого срока душа умершего прилетала и садилась на крышу дома или окно. Сердца живых при этом словно пронзались сорока иголками; в течение сорока дней их по одной вытаскивали, постепенно боль стихала, горе притуплялось. В эпосе "Заятуляк и Хыухылу" героиня ждёт возлюбленного 40 дней, а на 41-й день, не дождавшись, умирает. В течение 40 дней ежедневно читали молитвы, на 40-й день - заключительную. После молитвы мулле давали хаер, затем подавалось угощение. К поминкам обязательно забивали лошадь, тёлку или барана. Заканчивались поминки раздачей хаер.

Завершался поминальный цикл годичными поминками.