СОДЕРЖАНИЕ 
 

     Введение…………………………………………………………2

1. Управление  чеченским конфликтом…………………....3-4

2. Управление  политической стабильностью  Чечни……...4-8
3. Механизм управления чеченским конфликтом………....8-10
4. Контроль над конфликтом…………………………………10-12

Заключение………………………………………………………13-14

Список  использованной литературы………………………...15 
 

ВВЕДЕНИЕ

     Чечня – для большинства граждан Российской Федерации одно слово «Чечня» ассоциируется с военными действиями, терроризмом. Практически 100 % опрошенных мною людей привело к этим ассоциациям.

     Чеченский конфликт - явление сложное, многофакторное. Многие из его составляющих сегодня пока еще трудно оценить объективно. Вообще у таких событий не может быть однозначного толкования, у каждого  его участника своя правда. Вместе с тем нынешняя степень изученности проблемы позволяет сделать ряд выводов. Августовские события  1991 г. в Москве, последовавший затем распад СССР, предоставили многонациональному народу Чечено-ингушской республики уникальный шанс сменить режим коммунистической бюрократии на демократическую систему власти конституционным путем, определить посредством референдума статус республики, найти приемлемую форму взаимоотношений с РФ, тем самым постепенно обрести реальную экономическую и политическую самостоятельность в рамках обновленной федерации.

     Однако  такой вариант решения  проблем власти и суверенитета,  предложенный демократической общественностью Чечни, не устраивал определенные политические силы в Москве и в самой республике. В результате Дудаев и силы, стоявшие за ним, сделав ставку на  капитал теневой экономики, радикализировав идею суверенитета,  при поддержке маргинальных слоев населения, захватили власть.

     Для многих в Чечено-Ингушетии уже тогда было ясно, что все это неизбежно обернется очередной трагедией для чеченского народа.

     Цель исследования состоят в изучении путей решения проблемы чеченского конфликта 
 

1. УПРАВЛЕНИЕ  ЧЕЧЕНСКИМ КОНФЛИКТОМ

     Чеченский конфликт несомненно может быть решен посредством «урегулирования», если под этим понимать стратегию сторон конфликта, направленную на «определенное компромиссное решение спора, которое, хотя и не полностью соответствует целям каждой из сторон, позволяет им достичь некоторых, если не всех, первоначальных целей».

     С 1994 г. в политическом руководстве страны оформились два подхода к решению чеченского конфликта:

     - первый – «военная победа», которой, по мысли ее сторонников, мешают политические обстоятельства — приказы о прекращении вооруженных действий в тот момент, когда «победа близка» и, якобы, создаются условия для полного «уничтожения боевиков»;

     -второй  подход склоняется к «урегулированию» за счет переговорного процесса и принятия политического решения вместо военного.

     Чередование этих двух подходов, непоследовательное проведение, как первого, так и второго создает реальную перспективу «замораживания» чеченского конфликта, поскольку в основе каждого из них лежат диаметрально противоположные стратегии «управления» конфликтом.

     Участвуя  в конфликте, каждая сторона осуществляет управление им, т.е. в зависимости от объема и качества собственных ресурсов обращается к тем или иным мерам политического, военного или экономического воздействия на поведение другой стороны с целью достижения избранной стратегии решения конфликта. В контексте внутреннего политического конфликта, каковым является чеченский конфликт, легальные власти, обладая обычно превосходством в ресурсах по сравнению с оппозицией, находятся в более предпочтительном положении в способности управляющего воздействия на конфликт.

     В чеченском конфликте федеральные власти, обладая более чем значительными возможностями влияния на конфликт, прежде всего, характером своего собственного поведения, избрали “комбинированную” стратегию управления в направлении, как покорения, так и урегулирования, несмотря на принципиально разную идеологию этих двух комплексов мер управления конфликтом. 

2. УПРАВЛЕНИЕ ПОЛИТИЧЕСКОЙ СТАБИЛЬНОСТЬЮ ЧЕЧНИ

     Меры  управления чеченским конфликтом должны сочетаться с более широкими мерами управления политической стабильностью, обращаясь к которым, Россия организует механизм воздействия на этно-культурные, социально-экономические и политические факторы, определяющие устойчивость своей политической системы — ее властей, политического режима и политической общности.

     Разумеется, что выбор конкретной стратегии управления конфликтом «покорения» или «урегулирования» - предопределяет и выбор соответствующего комплекса мер стабильности. Стратегия «покорения» во внутреннем политическом конфликте основывается на статичной модели стабильности, когда сохранение в неизменности существующей политической системы становится приоритетной политической задачей, оправдывающей крайние репрессивные меры для физического подавления оппозиции. В соответствии с этой задачей под «политической стабилизацией» понимается преимущественно военное решение конфликта, как это и происходит в Чечне, и наоборот, со стратегией “урегулирования” связывается динамичная модель политической стабильности, которая, основываясь на равновесном балансе между государством и обществом, допускает возможность трансформации политической системы как основное средство сохранения ее устойчивости в процессе взаимодействия с обществом. Понятно, что при этом подходе акцент должен быть не на военных, а на политических, экономических и иных мерах «динамической стабилизации», в данном случае, Чечни, благодаря которым ее членство в Российской Федерации должно быть во всех отношениях для нее более выгодно, чем существование в качестве независимого государства.

     Выделим основные принципы решения проблемы «динамической стабилизации» исходя из методологических исследований политической стабильности.

     1. Ввиду объясняемой конкретным  уровнем социо-культурного развития  Чечни объективной зависимости  проблемы ее статуса от решения  вопросов ее политического режима, а политического режима - от политических властей, приоритетное значение в комплексе мер “динамической стабильности” принадлежит проблеме представляющих Чечню политических властей.

     2. В Чечне должно быть сформировано правительство, которое имело бы необходимую для его легитимности политическую поддержку со стороны:

     -политически  активной «массы» населения Чечни, участники которой достигли достаточно высокой степени модернизации, чтобы принимать самостоятельные решения о своем позитивном или негативном отношении к происходящим здесь политическим процессам («массовая поддержка»),

     - политически пассивных граждан, чьи политические предпочтения, ввиду традиционных устоев чеченского общества, продолжают зависеть в основном от позиции элит («элитной поддержки»).

     3. Политические власти, ориентированные  на модернизацию, заинтересованы  в поддержке, прежде всего,  политически активных граждан, т.е. в максимальной «массовой поддержке», поскольку именно с этой группой населения, готовой к участию в политическом процессе, связывается перспектива изменения баланса сил в пользу демократического развития. Вместе с тем, позитивное отношение этих граждан к властям возможно лишь при условии осуществления минимума экономических и политических мер, без которых «массовая поддержка» трансформируется в «массовую оппозицию» властям.

     Экономические факторы массовой поддержки, потенциально исходящей из городского, образованного  населения, включают в себя текущие  уровни душевого потребления, безработицы  и инфляции. Поскольку в течение  короткого времени добиться существенного улучшения ситуации в сфере инфляции и безработицы практически невозможно, на первых порах необходимо, по крайней мере, не допустить ее ухудшения. Реальный прогресс может быть достигнут в сфере роста душевых доходов, прежде всего за счет срочной ликвидации задолженности государства по выплате заработной платы, пенсий и стипендий. Кроме этого, следует принять меры, направленные на формирование у граждан ожиданий о стремлении государства приступить к поэтапной программе компенсации вкладов в сберегательные кассы.

     Необходимо, чтобы именно эти задачи определяли выбор конкретных программ восстановления Чечни в послевоенный период

     Из  политических мер, призванных, согласно теории, обеспечить необходимый политическим властям уровень «массовой поддержки», в Чечне могли бы быть использованы:

     - формирование коалиционного правительства;

     - кадровые перестановки с целью подбора в республиканском аппарате известных сторонников принципов социальной справедливости;

     - форсированное создание в районах Чечни, свободных от боевых действий, системы местных органов самоуправления, призванных снизить уровень отчуждения общества от государства и создать условия для «массовой» и «элитной» поддержки;

     - акцентирование готовности политических властей Чечни к мирному решению конфликта как проявлению своей демократичности, субъективно необходимой активным гражданам для оказания им «массовой поддержки».

     4. Для получения необходимой легитимности  в дополнение к 20% граждан из ресурса «массовой поддержки» властям необходимо привлечь на свою сторону еще не менее половины из числа традиционно-ориентированных, политически пассивных граждан. Для этого властям необходимо заручиться поддержкой соответствующих элит — политической, военной, экономической и интеллектуальной, каждая из которых обладает собственным механизмом влияния на традиционную «массу» своих групп. Несомненно, что приоритет должен быть отдан республиканскому аппарату и «новой элите», возглавляющей местные органы самоуправления.

     Поскольку нынешние размеры заработной платы явно недостаточны для удовлетворения основных потребностей элит, для этих целей должны быть изысканы дополнительные ресурсы государственного бюджета, источником которых должны стать средства, выделяемые федеральными властями на восстановление Чечни. В той мере, в какой эта задача невыполнима, необходима строго контролируемая властями свобода самостоятельного изыскания элитой источников удовлетворения своих потребностей. В частности, важно, чтобы ужесточение борьбы со злоупотреблениями и организованной преступностью, ориентированное на создание благоприятного общественного мнения со стороны активных политических групп, не переходило известный предел, в противном случае это может вызвать беспокойство и недовольство элит и перевести их в ряды оппозиции.

     Выбирая конкретную стратегию максимизации политической поддержки, необходимо иметь  ввиду, что элитная поддержка, ввиду  характерного для Чечни балансового  коэффициента, еще долгое время будет  приоритетной. В связи с этим, следует избегать проведения мероприятий, создающих положительное общественное мнение в среде политически активных избирателей, но серьезно затрагивающих интересы покровительствуемых властями элитных групп, характер отношения которых к политическим властям ныне предопределяет устойчивость политической системы Чечни. 
 

3. МЕХАНИЗМ УПРАВЛЕНИЯ ЧЕЧЕНСКИМ КОНФЛИКТОМ

     Отсутствие  у российского руководства, правящей элиты единой политической воли в  отношении стратегии и тактики  урегулирования чеченского кризиса  явилось одним из основных факторов эскалации конфликта, его сползания в открытое вооруженное противоборство.

     Результатом этого явилось отсутствие последовательности и согласованности в действиях  федеральных властей, шарахания  и метания, попытки сепаратных переговоров  и дезавуирование их результатов, провал политического диалога, непродуманные и неподготовленные действия, обернувшиеся провалом. Ставки на различные оппозиционные фигуры в чеченской игре, связанные клиентурными отношениями с патронами в Москве, привели к дроблению анти-дудаевской оппозиции, несогласованности в ее действиях, дискредитации и провале попыток разрешения кризиса на внутричеченском уровне. Срыв усилий, направленных на предотвращение и локализацию насилия в чеченском конфликте, явился прямым следствием противоборства группировок в российском руководстве.

     Подлинно  трагические последствия, связанные с отсутствием политического единства в правящей элите, выявились по мере втягивания сторон в открытую вооруженную конфронтацию. Несогласованность действий силовых ведомств, попытки использовать тактические неудачи для политической дискредитации тех или иных лиц в высшем эшелоне власти оборачивались жестокими человеческими жертвами.

     Организационным механизмом принятия политических решений  по чеченскому конфликту выступал в  России Совет Безопасности, хотя подготовка и, особенно, контроль за исполнением  принятых решений осуществлялись через другие структуры, состав и полномочия которых менялись с поразительной быстротой.

     В итоге, решения основывались, в лучшем случае, на личностных оценках непосредственно  принимавших их лиц и их аппаратов, но очень трудно обнаружить доказательства того, что одновременно учитывались внутренние и внешние последствия этих решений для России в целом. Более того, выбор «комбинированной стратегии» решения конфликта был, вероятнее всего, результатом «силового» окружения Президента РФ и, одновременно, способствовал тому, чтобы это окружение оказывало преобладающее влияние на характер принимаемых решений, а значит — и сохраняло свое положение в государственной иерархии.

     Отсутствие  четкой организационной структуры  принятия кризисных решений привела к тому, что возможность разработки альтернативных решений была полностью проигнорирована. Очевидно, что политическое руководство не видело иного варианта, кроме того, который был назван «комбинированным», обозначая простое сложение двух взаимоисключающих подходов.

     Более того, складывается впечатление, что  существующий в государстве кризисный  механизм позволяет, судя по чеченскому конфликту, даже в сфере жизненно важных интересов России принимать  политические решения, сам характер которых неадекватен общему реформаторскому курсу официально декларируемой руководством страны политики.

     В этой связи, в контексте чеченского конфликта одной из актуальных проблем  в комплексе мер по формированию кризисного механизма государства  является проблема создания системы индивидуальных мер психологической защиты лиц, непосредственно принимающих политические решения. Личностная структура лица, принимающего политическое решение, даже в обычной ситуации должна быть поставлена в зависимость от таких организационных условий, которые обеспечивали бы учет не только его индивидуальных особенностей, но и гарантировали адекватное восприятие им всех уровней анализа последствий принимаемого решения, как для собственного государства, так и для его оппонентов. Решение этой непростой проблемы еще более усложняется в условиях кризисной ситуации, которая усиливает эффективность и эмоциональность ориентаций личности руководителя, увеличивает степень групповой идентификации влечет за собой возрастание значения ожиданий об “образе” оппозиции, усиливает, наконец, роль типа личности руководителя.

     В целом же, можно констатировать, что развитие политической системы  России, не в последнюю очередь  под воздействием чеченского кризиса, объективно ведет к укреплению механизма  управления, ограничивающего свободу силовых решений, побуждающих власти к политическому диалогу, мирному и компромиссному разрешению конфликтных ситуаций. Углубление этой тенденции предполагает:

     - усиление контрольных функций  законодательной и судебной властей,  в особенности в части, касающейся применения силы;

     - укрепление нормативной основы действий государства в кризисных ситуациях, выработка комплекса нормативных документов о чрезвычайном положении; 

     - исключение из военной доктрины положений, допускающих применение вооруженных сил в целях, не связанных с отражением внешней агрессии. 

4. КОНТРОЛЬ НАД КОНФЛИКТОМ

     Важнейшим элементом стратегии управления конфликтом следует считать “контроль  над конфликтом” — систему  мер, направленных на ограничение, прекращение, предотвращение и исключение самой возможности насильственных действий как средств конфликтного поведения.

     Наличие уже в ранних циклах чеченского конфликта  “силового подхода” (угрозы применения силы) предполагало приоритетную необходимость  выработки и реализации специфического комплекса мер регулирования конфликтной ситуации, определяемого как стратегия контроля над конфликтом. Последовательность реализации мер контроля, конкретизация задач, стоящих перед субъектами контроля, установление круга вопросов, имеющих первоочередное значение, — все это связано с динамическим измерением конфликтного взаимодействия сторон. Поскольку любой конфликтный цикл проявляется через сменяемую последовательность конфликтных фаз, в рамках каждой из них существуют факторы, которые генерируют давления в направлении усиления вероятности насилия или ее ослабления. Стратегия контроля предполагает, что развитие конфликта может быть существенно изменено политическими мерами, направленными на усиление минимизирующих насилие факторов и ослабление факторов, генерирующих насилие.

     Общая задача контроля во всех фазах конфликта - недопущение, ограничение и прекращение  насилия. Эта задача уточняется применительно  к конкретной фазе конфликтного цикла: в стадии спора контроль подчинен задаче недопущения насилия, в стадии “угроз” задача состоит в предотвращении и ограничении масштабов насилия, в военной фазе — в ограничении (снижении количества жертв) и скорейшем прекращении насилия, в послевоенной фазе — в не возобновлении насилия.

     Динамика  чеченского конфликта в значительной мере детерминирована характеристиками конфликтного поведения сторон, их намерениями, выбором средств и способов поведения и т.д. Развиваясь изначально по гегемонистскому сценарию, конфликт функционирует по короткому циклу: угроза силой — применение силы — послевоенная фаза.

     С учетом этой идентификации развития чеченского конфликта использование  стратегии контроля над ним призвано обеспечить прекращение насилия  и обеспечение гарантий его невозобновления  для перехода конфликта к стадии урегулирования.

     Такая задача в чеченском конфликте  может быть реализована, в первую очередь, государством в лице его  официальных властей. Как в правовом, так и в политологическом аспектах, конституирующим признаком государства  — как организации, обладающей верховенством власти в пределах его территории — является монополия налегитимное применение насилия. Поэтому любые насильственные действия, направленные против властей, политического режима или целостности государства, должны рассматриваться как посягающие на его исключительную прерогативу обладать монополией на контроль над насилием на собственной территории. Если же власти по каким либо причинам не выполняют эти обязанности, то возникает угроза самому существованию соответствующего государства, его дезинтеграции.

     Вместе  с тем, опыт осуществления внешнего контроля над внутренними политическими  конфликтами свидетельствует о том, что реальный прогресс в деле урегулирования конфликтов возможен только при наличии политической воли всех сторон, вовлеченных в силовое противоборство

     Таким образом, по составу субъектов и  структуре элементов системы  мер контроля можно выделить следующие  формы контроля:

     1) самоконтроль (контроль собственными органами и средствами каждой из сторон);

     2) взаимный контроль (согласование  правил поведения, учреждение сторонами специальных, контрольных органов);

     3) внешний контроль (выполнение контрольных  функций международными организациями и третьими государствами). 
 
 
 
 
 
 
 
 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

     История насчитывает  несколько этапов противостояния России и Чечни, когда на территории последней предпринимались попытки создания независимого исламского государства. Первым крупным этапом противостояния России и Чечни стала Первая Кавказская война (1818 – 1864 гг.), вторым – революции и гражданская война в России в начале XX века, а третьим – российско-чеченский конфликт конца прошлого столетия.

     События в Чечне, имевшие место в последнее  десятилетие XX века и продолжающиеся поныне, можно классифицировать как  внутригосударственный военный  конфликт, который носит ярко выраженный политический характер. Чеченская сторона, представленная Д. Дудаевым и его последователями, стремилась к отделению Чечни от России, а Россия, со своей стороны, боролась за сохранение своей целостности и нерушимости своих границ. При этом политическая борьба велась не только между отдельным субъектом РФ и Федерацией в целом, шла борьба за власть и внутри самой Чеченской Республики.

     Аналогию  его развития можно увидеть, анализируя и обобщая, с социологической  точки зрения, исторические факты  и события, имевшие место на протяжении всей истории российско-чеченских отношений. Как и прежде, он обусловлен многообразными объективными (внешними и внутренними), а также субъективными причинами.

     Значительная  часть из них неизбежно оказалась  связанной с нестабильностью социально-политической ситуации в России, которая обычно обуславливает обострение межнациональных отношений на всей ее территории. Тем не менее, решающим фактором нового витка противостояния между Россией и Чечней явилось отсутствие знаний об общем и особенном в становлении чеченского этноса, специфики этнополитического развития Чеченского региона, особенностей «регулирования» российско-чеченских отношений.

     В ходе данного конфликта обе стороны  нарушили нормы, регламентированные международным  правом и Конституцией РФ, проигнорировали мнение российского и чеченского народов. Во многом это стало возможным в связи с отсутствием правовой основы урегулирования и разрешения внутренних конфликтов, в том числе, вооруженных и военных, отсутствием реальной, правовой схемы действий по привлечению к ответственности виновных в нарушении норм права.

     Как в прежние, смутные времена, российско-чеченская  война не принесла ни процветания, ни мира народам Чечни, а для России она обернулась колоссальными человеческими жертвами, политическими, экономическими и моральными потерями.

СПИСОК  ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

1. Автандилян  Р. О межэтнических отношениях и  о конфликте в Чечне. – М., 2000.
2. Э.Х. Современное международное право. М.„ 1983. Дагестан: Аречага чеченцы-аккинцы. М., 1993.
3. Ахмадов Я. Чеченцы: История и современность. – М., 1996.
4. Бухараев Р. Дорога Бог знает куда (Великий джихад). – СПб., 1999.
5. Война и ислам на Северном Кавказе: XIX–XX вв. – М., 2000.
6. Кавказский хребет. Ахмат Кадыров не допускает возможности потери Россией Северного Кавказа // Независимая газета. 2002.11 апреля
7. Керимов Г.М. Ислам: Происхождение, история и современность. – М., 1984.
8. Ключевский В.О. Русская история. Полный курс лекций в 3 кн. Кн. 3 . М., 1993.
9. Малашенко А. Исламские ориентиры Северного Кавказа. – М., 2001.
10. Межидов.Д., Алироев И. Чеченцы: Обычаи,  традиции, нравы. – Грозный, 1992.
11. Тишков В.А., Беляева Е.Л., Марченко Г.В. Чеченский кризис. ЦКСИиМ, М., 1995.
12. Чеснов "Чеченцем быть трудно", "Независимая газета", 22.09.94г.
13. Чеснов Я.В. Родовое тело в этногонии чеченцев // Проблемы происхождения нахских народов. Всесоюзная научная конференция. Тезисы докладов и сообщений. Шатой, 1991. С. 31-32.
14. Шерстньов А.Г. Чечня – перекресток религий, культур и цивилизаций. – М., 2002.
15. Ярлыкапов А. Национальное и религиозное возрождение в
16. ВойнеНет.ру – Информационный портал Комитета антивоенных действий