Даосизм. 14

            Министерства образования и науки, молодежи и спорта Украины 
                             Государственное высшее учебное заведение 
                             «Запорожский национальный университет» 
 
 
 
 
                                               Индивидуальная работа 
                                      на тему: «Философия Даосизма» 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

                                                                                                               Выполнила:

                                                                                        студентка группы 13120-1 
                                                                    факультета социологии и управления 
                                                                                                               Чернета Л.В 
 
 
 
 
 
                                                  

                                                     Запорожье, 2011

План

      Введение

1. Мудрость Востока - Дао.
2. Ранний Даосизм.

а) Лао-Цзы

б) Чжуан-Цзы

3. Современный Даосизм.  Учение Ошо. « Путь без пути…»

Вывод

     Список  литературы

Введение

Что такое даосизм? Вопрос этот с давних пор привлекает внимание исследователей Китая, однако дать на него краткий и ясный ответ  оказалось совсем не просто. Ибо «даосизм» - понятие на редкость многомерное и многозначное. Начать с того, что само слово «дао», от которого происходят слова «даосизм», «даосы», «даосский», и т.д., вовсе не является исключительным достоянием даосизма. Оно принадлежит всей китайской мысли, и каждый философ или ученый древнего Китая видел в нем обозначение истины или, точнее, глубочайшей правды и праведного пути жизни. Все китайские мудрецы - приверженцы Дао. А получилось так потому, что в Китае ценили не отвлеченную, логически выводимую истину, а именно жизненную мудрость, которая, как плод, с течением времени, предстает итогом долгого - не бесконечно ли долгого ? - жизненного пути и требует внутренней, часто даже неизъяснимой убежденности в своей правоте. В конце концов у каждого - своя правда, ибо у каждого - свой жизненный путь. Каждый может сам себе быть даосом - «человеком Дао». А почему бы и нет. Пытаться очертить внешние, формальные рамки даосизма - дело почти безнадежное. Эти рамки, как легко убедиться, чрезвычайно неопределенны и изменчивы. Но тот, кто способен посвятить свою жизнь постижению внутренней правды в себе, кто увидит в этой правде непреходящий, вечно живой завет и поймет, сколь далека она от «тьмы низких истин» света, рано или поздно откроет в даосизме глубокое, жизненное и очень последовательное учение.                                                                              

1. Мудрость Востока - Дао.

В Дао приходится идти одному,

приходится быть одному;

Дао уважает индивидуальность,

но не общество;

Дао уважает индивидуальность,

но не толпу;

Дао уважает свободу, но не конформизм,

у Дао нет традиций;

Дао — это бунт,

величайший из всех возможных.

Лучший способ понять, что такое даосизм, - научиться  ценить в жизни не умное, даже не доброе, а просто долговечное, неумирающее, что бы то ни было. Долговечна же не абстрактная истина, а искренность чувства, бесконечно долго предвосхищаемого, ожидаемого и потому бесконечно долго памятуемого. Мудрость Дао обращена к сердцу каждого человека, и без радостного и бескорыстного душевного отклика, которым держится жизнь каждого существа, немного стоит.                                                                                                                   Даос живет тем, что живо вовеки; он живет самым надежным - капиталом духа. А это значит, что даосизм есть прежде всего оправдание традиции. Правда Дао - это то, что дается нам прежде, чем мы познаем сами себя, и она есть то, что перейдет от нас к будущим поколениям после того, как мы уйдем. Что же это ? Творцы даосской традиции дают по видимости туманный, а по сути очень точный ответ: все то, что существует «само по себе» (цзы жань), что не порождено людским умствованием и озабоченностью, что не несет на себе печати натуги, напряжения, насилия.                                                                 Мудрость приверженца Дао - это не знание и не искусство, а некое умение - совершенно неумелое - не затемнять суетным деланием великий покой бытия; она прозрачна и светла, возвышенна и всеобъятна, как само небо.                Даосизм, таким образом, воплощает саму сердцевину восточной мысли, всегда требовавшей от человека обрести полноту своего бытия через самоустранение, явить глубину нежелания, которая таит в себе самое чистое, самое одухотворенное желание. Даосизм поэтому не является философией, ибо он не интересуется определениями понятий, логическими доказательствами и другими процедурами чистого умозрения. Не является он и религией трансцендентного Бога, требующего от своих поклонников веры и послушания. Его нельзя, наконец, свести и к искусству, мастерству, практике в собственном смысле слова, ибо мудрость Дао не утверждает необходимости что-то делать. Скорее, даосизм - это путь цельного существования, в котором умозрение и действие, дух и материя, сознание и жизнь оказываются собранным в свободном, беспредельном, «хаотическом» единстве. Такое единство насквозь парадоксально, и потому даосские учителя умолкают, когда от них требуется объяснить их мудрость. [8]

2. Ранний Даосизм.

Даосизм возник в чжоуском Китае практически почти одновременно с учением Конфуция в виде самостоятельной философской доктрины. Основателем философии даосов считается древнекитайский философ Лао-цзы. Старший современник Конфуция, о котором - в отличие от Конфуция - в источниках нет достоверных сведений ни исторического, ни биографического характера, Лао-цзы считается современными исследователями фигурой легендарной. Легенды повествуют о его чудесном рождении (мать носила его несколько десятков лет и родила стариком - откуда и имя его, "Старый ребенок", хотя тот же знак цзы означал одновременно и понятие "философ", так что имя его можно переводить как "Старый философ") и о его уходе из Китая. Идя на запад, Лао-цзы любезно согласился оставить смотрителю пограничной заставы свое сочинение Дао-дэ цзин. В трактате Дао-дэ цзин (IV-III в. до н. э.) излагаются основы даосизма, философии Лао-цзы. В центре доктрины - учение о великом Дао, всеобщем Законе и Абсолюте. Дао господствует везде и во всем, всегда и безгранично. Его никто не создал, но все происходит от него. Невидимое и неслышимое, недоступное органам чувств, постоянное и неисчерпаемое, безымянное и бесформенное, оно дает начало, имя и форму всему на свете. Даже .великое Небо следует Дао. Познать Дао, следовать ему, слиться с ним - в этом смысл, цель и счастье жизни. Проявляется же Дао через свою эманацию - через дэ, и если Дао все порождает, то дэ все вскармливает. [4]

А) Лао-цзы

Родился: VI в. до н.э., Цзюйжэнь, царство Чу.

Умер: согласно собственно даосской традиции, Лао-цзы — один из бессмертных. Другие считают, что Лао-цзы покинул Китай, и место и время его смерти неизвестны. Третьи полагают, что он умер и похоронен в самом Китае.Основные труды: "Дао дэ цзин" ("Канон Пути и Добродетели"). Главные идеи: Развитие Космоса происходит в соответствии с определенными образцами и принципами, которые невозможно определить четко. Можно, однако, назвать их — хотя и не совсем точно — Дао, или Путь. Что касается дэ (добродетели, или силы), то к ней нельзя стремиться, она возникает спонтанно, естественно.Лучшим способом реализации Дао во внешнем мире является принцип увэй — непреднамеренной активности. Не следует стремиться к чрезмерной образованности, повышению эрудиции или изощренности — напротив, следует вернуться к состоянию "необработанного дерева", или к состоянию "младенца".Все противоположности неразделимы, комплементарны, взаимодействуют друг с другом. Это относится и к таким противоположностям, как жизнь и смерть .Жизнь — это "мягкое" и "гибкое". Смерть — это "жесткое" и "твердое". Лучший принцип разрешения проблем в соответствии с Дао — это отказ от агрессии, уступка. Это не следует понимать как призыв к сдаче и подчинению — нужно стремиться овладеть ситуацией, не прилагая слишком больших усилий.                                                                                                                                         Наличие в обществе жестких нормативных этических систем — например, конфуцианства — свидетельствует о том, что в нем есть проблемы, которые такая система только усиливает, будучи не в силах их разрешить.                                     На Западе Лао-цзы известен в основном как автор "Дао дэ цзина" (иногда даже само это произведение называют его именем — "Лао-цзы"), однако в Китае сохранилось множество связанных с ним легенд — его считают одним из бессмертных, святым, приписывают ему многие священные тексты, полагают, что он был учителем Будды в Индии. И все же самая важная легенда касается авторства "Дао дэ цзин". Полагают, что Лао-цзы родился в деревне Цзюйжэнь в древнем царстве Чу и впоследствии работал в государственной библиотеке (архиве) царства Чжоу. Тогда Чжоу находилось в упадке, но именно оно, в эпоху своего расцвета, было для Конфуция образцом идеального государства. Постепенно Лао-цзы все меньше удовлетворяло окружающее, и он решил покинуть Китай. Он отправился на Запад, однако начальник пограничной стражи узнал мудреца и отказался пропустить его через границу, пока тот не изложит суть своего учения в письменной форме. Лао-цзы ничего не оставалось, как написать "Дао дэ цзин" — небольшой текст, состоящий из 81 главы, 5000 знаков, что он и сделал за две или три недели. Передав рукопись начальнику заставы, мудрец сел на своего вола и удалился в западном направлении. В странах Дальнего Востока очень популярны изображения Лао-цзы, уезжающего верхом на воле.  
Все изложенное кажется специалистам весьма сомнительным, однако китайцы на протяжении тысячелетии были убеждены в истинности этих сведений. Единого мнения о дате и месте смерти Лао-цзы нет. Одни считали, что из Китая он направился в Индию и стал учителем Сиддхартхи Гаутамы, обнаружив его сидящим под деревом Бодхи. Гаутама тут же достиг просветления и стал впоследствии известен как Будда. В даосской традиции пользовалась популярностью книга, созданная в III или IV веке и приписывающая Лао-цзы часть учения буддизма под названием "Хуан ху цзин". Однако китайские буддисты считают ее оскорбительной. Даосская традиция утверждает также, что Лао-цзы обрел секрет бессмертия и вообще не умер, а до сих пор странствует по облакам вместе с другими бессмертными либо обитает среди звезд.  "Чжуан-цзы", напротив, описывает похороны Лао-цзы, на которые собралось множество плакальщиков, что не особенно соответствует образу Учителя, открывшего недуальность, нераздельность жизни и смерти. В его родном городе, ныне известном под названием Луи, была даже сооружена усыпальница, которая до сих пор привлекает внимание туристов. Говорят, что в ней похоронены Лао-цзы и его мать.                                                                                                                          По мере усиления значимости "Дао дэ цзина" переоценивалась и роль самого Лао-цзы. В конце концов он стал для даосов фигурой божества космического значения, связанной как с жившим еще до потопа императором Хуан-ди (Желтый император), так и с высшим божеством Тай и "Великим единым"). Некоторые даосы обожествляют сам "Дао дэ цзин", считая его текстом, "спущенным" с неба за многие тысячелетия до рождения "исторического" Лао-цзы.

"Дао Дэ Цзин"                                                                                                                          "Дао дэ цзин" делится на две части — первая, главы с 1 по 37, называется "Дао цзин" ("Канон дао"), вторая, главы с 38 по 81, называется "Дэ цзин" ("Канон дэ"). Несмотря на краткость, "«Дао дэ цзина" стал одним из важнейших и почитаемых в Китае. Вследствие сжатой поэтической формы текста он вызывал множество интерпретаций, часто противоречащих друг другу.                                                              В качестве примера можно привести первую (в современной версии) строку текста, обычно переводимую так: "Дао, которое может быть выражено, не является вечным Дао". Это представление о невыразимости Дао скорее следует приписать переводчику или интерпретатору, нежели самому Лао-цзы. На самом деле эту строку следует читать так: "Если Дао нельзя сделать Дао, то такое Дао нельзя назвать постоянным Дао". В этой строке иероглиф Дао встречается три раза. В первом случае значение термина еще неопределено, во втором - "может быть сделано Дао" - предстает как некий процесс, в третьем же говорится о Дао как о постоянном явлении. В общем, этой фразой Лао-цзы хочет сказать, что знак Дао может использоваться и как существительное, и как глагол не одновременно, и тем самым указать на необходимость разделения в речи того, что изначально недуально.[5]

Чжуан-Цзы

По сведениям Сы-Ma Цяня, Чжуан-цзы  Жил во второй половине IV в. до н. э. и  умер в начале следующего столетия. В то время, традиционно именуемое эпохой «Борющихся царств» («Чжаньго), на территории древнего Китая существовало несколько самостоятельных государств. Чжуан-цзы был родом из небольшого царства Сун, располагавшегося в южной части равнины Хуанхэ, почти в самом центре тогдашней китайской ойкумены. Если верить Сыма Цяню, Чжуан-цзы в молодости был смотрителем плантаций лаковых деревьев, а потом, не желая более сковывать себя государевой службой, ушел в отставку и зажил жизнью «свободного философа».

Наследие Чжуан-цзы  зовет к преодолению этих подразумевающих друг друга крайностей псевдокоммуникации. Оно говорит о естественном содружестве непреходящего и неповторимого, индивидуального и сообщительного. Оно говорит о музыкальной полноте бытия, в  которой самопознание становится неотделимым от соучастия в мировой жизни, а общее не господствует над частным, подобно тому как музыка, собирая звуки в одно целое, раскрывает несравненность каждого из них. Оттого же, не стремясь быть оригинальным, Чжуан-цзы неподдельно, неподражаемо индивидуален в каждой своей мысли и интонации, в каждом образе, термине, сюжете, ибо он говорит о свободе быть кем угодно, о свободе быть. Его творчество напоминает о том, что изучение чужой культуры — это повод не столько для подтверждения

устоявшихся взглядов, сколько для их пересмотра.

Это такой образ человека, который, говоря словами Чжуан- цзы, «не может быть» и «не может не быть». Возможно, этот образ покажется кому-то слишком ускользающим и двусмысленным. С этим можно согласиться. Но с не меньшим основанием можно утверждать, что нет ничего постояннее непостоянства и здравомысленнее парадокса. Да и как искать один-единственный «правильный» образ человека, когда мы даже не знаем, где, собственно, границы человека? Ведь даже утверждаемое всеми религиями присутствие священной реальности, не терпящей «скверны человеческого», или жестокость, которую принято называть «бесчеловечной», осознаются нами как сугубая принадлежность человека. Позволить свершаться диалогу всех голосов мира, позволить всему быть тем, что оно есть, и в этом бесконечно превосходить самого себя — вот миссия человека

и подлинно человеческое начало мироздания в представлении Чжуан-цзы. Но хотя Чжуан-цзы признавал равноценность всех форм опыта, хотя его наследие толковалось и толкуется в наши дни на десятки разных

ладов, заветы Чжуан-цзы  не имеют ничего общего с интеллектуальной

вседозволенностью —  благодушной и зловещей. Как ни неопределенна позиция Чжуан-цзы, она предельно определена в истине со-общительности.

И открыть эту истину — значит измениться самому. Ибо, как сказал древний автор, у каждого спящего свой мир, но лишь пробудившиеся от сна живут в одном общем мире.

Чжуан-цзы нарочито отвергает  всякое умствование. Он советует «праздно гулять среди беспредельной шири », быть другом Земли и Неба,

быть в себе вне  себя. Эти крайности уживаются  в Чжуан-цзы органически, не стесняя, а, наоборот, высвобождая друг друга. И все речи даосского философа — призыв к людям высвободить себя для жизни. Мир Чжуан-цзы живет, в нем нет места закоснелости и мертвечине, в нем непрерывно что-то случается. В нем все вещи пребывают на свободе, подобно тому как привольно парят в небесах птицы и резвятся в воде рыбы, столь

часто привлекающие взор даосского писателя. И, словно отпущенная на волю птица, свободно парит речь Чжуан-цзы, прихотливая и безыскусная.

В известном смысле Чжуан-цзы  — самый антифилософский философ. Он не просто отвергает философию, замыкающуюся на созерцании мысли. Он отрицает некоторые приемы самообоснования мысли, фундаментальные

для философской традиции Запада. Дело не в недоверии Чжуан-цзы к разуму, а в его нежелании отворачиваться от полноты человеческого существования.

Отсюда внимание даоса  к бессознательному, сну, трансу и  другим «необычным» формам опыта, которых избегает благоразумная академическая философия. [6]

3. Современный  Даосизм. Учение Ошо. « Путь без пути…»

Ошо— Просветленный  Мастер из Индии. Во всем мире он больше известен как Бхагван Шри Раджниш. Под этим именем вышло более 600 книг на 30 языках. Эти книги являются записями его бесед, которые он проводил с учениками на протяжении 25 лет. За год до своей кончины, в январе 1989 года, он объявил, что отбрасывает префикс “Бхагван Шри”, потому что для многих это означает “Бог”. Его ученики — саньясины — решили называть его “Ошо”, именем, которое впервые появилось в древней Японии. Так обращались ученики к своим духовным учителям. “О” значит “с огромным уважением, любовью и благодарностью”, а также “синхронность и гармония”. “Шо” означает “расширение сознания во многих измерениях” и “существование, изливающееся со всех направлений”. Ошо родился 11 декабря 1931 года в Кушваде (Центральная Индия). В семье его очень любили, особенно дедушка, который дал ему имя “Раджа”, что значит “царь”. Все свое детство он провел в доме деда. Отец и мать взяли его к себе только после смерти дедушки и бабушки. Перед школой мальчику дали новое имя: Раджниш Чандра Мохан. В 1966 году Ошо оставил университетскую кафедру и полностью посвятил себя распространению искусства медитации и своего видения нового человека — Зорбы-Будды, человека, который синтезирует лучшие черты Востока и Запада, человека, способного радоваться полнокровной физической жизни и способного одновременно молчаливо сидеть в медитации, достигая вершин сознания. В 1968 г. Ошо поселился в Бомбее и вскоре к нему стали приезжать первые западные искатели духовной истины. Среди них было много специалистов в области терапии, представителей гуманистических движений, желающих сделать следующий шаг в своем росте. Следующим шагом, как сказал Ошо, была медитация. Первые проблески медитации Ошо испытал еще в детстве, когда прыгал с высокого моста в реку, или проходил по узенькой тропинке над пропастью.                                                                                                                        Что же такое “медитация”? Это вызывало необычайно четкое восприятие всего окружающего, своего нахождения в нем и полной ясности и отдельности сознания. Эти переживания, испытанные неоднократно, вызвали интерес Ошо к медитации и побудили его искать более доступные способы. В дальнейшем он не только испытал все известные с древности медитации, но и придумал новые, революционные техники, специально предназначенные для современного человека. Эти медитации принято называть “динамическими медитациями”, они основаны на использовании музыки и движения. Ошо свел вместе элементы йоги, суфизма и тибетских традиций, что позволило использовать принцип трансформации энергии за счет пробуждения активности и последующего спокойного наблюдения. Впервые Ошо показал свою утреннюю динамическую медитацию в апреле 1970 г. в медитационном лагере под Бомбеем. В тот день все были ошарашены и очарованы одновременно. Индийские журналисты были поражены, наблюдая участников, которые вопили, кричали и срывали с себя одежды — вся сцена носила фатальный характер и была очень интенсивной. Но насколько сильно было напряжение в первой, интенсивной стадии, так же глубоко было расслабление во второй части, приводящее к полному покою, не достижимому в обычной жизни. Ошо объяснял: “В течение 10 лет я непрерывно работал с методами Лао-Цзы, то есть я непрерывно изучал непосредственное расслабление. Это было очень просто для меня и поэтому я решил, что это будет просто для любого. Затем, раз от разу, я стал понимать, что это невозможно... Я, конечно, говорил “расслабьтесь” тем, кого я обучал. Они понимали значение этого слова, но не могли расслабиться. Тогда я решил придумать новые методы медитации, которые сначала создают напряжение—еще большее напряжение. Они создают такое напряжение, что вы становитесь просто сумасшедшим. А затем я говорю “расслабьтесь”. Что же такое “медитация”? Ошо очень много говорил о медитации. На основе его бесед составлено много книг, в которых очень подробно рассмотрены все аспекты медитации, начиная от техники выполнения, кончая объяснениями тончайших внутренних нюансов. Приведем небольшой отрывок из “Оранжевой книги”.                                               Медитация—это состояние “не-ума”. Медитация—это состояние чистого сознания без содержания. Обычно ваше сознание слишком переполнено чепухой, совсем как зеркало, покрытое пылью. Ум—постоянная толчея—движутся мысли, движутся желания, движутся воспоминания, движутся амбиции—это постоянная толчея. День приходит, день уходит. Даже когда вы спите, ум функционирует, он грезит. Это по-прежнему думание, по-прежнему волнения и печали. Он готовится к следующему дню, продолжает подпольное приготовление.Таково состояние не-медитации. Как раз противоположное и есть медитация. Когда нет толчеи и думание прекратилось, ни одна мысль не движется, ни одно желание не удерживается, вы полностью молчаливы... такое молчание и есть медитация. И в этом молчании известна истина, больше - никогда.Медитация—это состояние “не-ума”. И вы не сможете найти медитацию с помощью ума, т. к. ум при этом сам будет двигаться. Вы сможете найти медитацию, только отставляя ум в сторону, становясь холодным, индифферентным, неотождествленным с умом, видя, как ум проходит мимо, но не отождествляясь с ним, не думая, что “я—это он”.Медитация—это осознание того, что “я—не есть ум”. Когда это осознание идет глубже и глубже, мало-помалу появляются мгновения—мгновения молчания, мгновения чистого пространства, мгновения прозрачности, моменты, когда ничто в вас не удерживается и все постоянно. В эти мгновения вы узнаете, кто вы такие, узнаете тайну бытия.[7]

О своих книгах Ошо  говорит: “Мое послание—это не доктрина, не философия. Мое послание—это определенная алхимия, наука трансформации, поэтому  только те, кто имеет волю умереть  в том виде, как они есть сейчас, и родиться заново во что-то настолько новое, что вы даже не можете представить это сейчас... только несколько таких смелых людей будут готовы услышать, потому что услышанное приведет к риску, вы должны будете совершить первый шаг к возрождению. Это не философия, которую можно надеть на себя и начать хвастаться этим. Это не доктрина, с помощью которой вы можете найти ответы на беспокоящие вас вопросы... Нет, мое послание это не словесный контакт. Это гораздо более рискованно. Речь идет ни больше, ни меньше, чем о смерти и возрождении...”Многие люди со всех концов Земли почувствовали это и нашли в себе силы и мужество прикоснуться к этому источнику и начать собственную трансформацию. Те, кто окончательно утвердился в этом решении, принимает саньясу. Саньяса, которую дает Ошо, отличается от традиционной.                                                                                                         В течение многих лет Ошо страдал от диабета и астмы. Весной его состояние ухудшилось и он погрузился в период молчания. По рекомендации врачей в июне этого года его отвезли на лечение в США. В июле 1986 года Ошо возвратился в Бомбей и его ученики снова стали собираться вокруг него, В январе 1987 года, поскольку число приезжающих к нему людей быстро росло, он возвратился в Пуну, где к тому времени образовалась Международная коммуна Ошо.Ошо покинул свое тело 19 января 1990 года.

 Ошо не писал  книг. Все изданные книги—это  запись его бесед со своими  учениками. Энергия слушателей, их  подготовленность и интерес определяли направление беседы. В этих беседах отражено взаимоотношение Мастера с учениками, их обоюдное проникновение. “Эти слова живые. В них биение моего сердца. Это не учение. Мои слова—это стук в вашу дверь, чтобы вы могли попасть домой. Примите мой дар”. [1]

«Путь без пути»

Книга Ошо «Путь без  пути» состоит из объяснения философом  древних Даосских притч,которые раскрывают всю суть «пути», а так же записанных разговоров с учениками в виде «вопросов-ответов».

«Я наслаждаюсь Ли-цзы, он — одно из совершеннейших выражений невыразимого. Истину нельзя выразить, невыразимость — глубинное свойство истины. Тысячи людей пытались выразить ее, но очень немногим удалось хотя бы ее отражение….Прежде, чем вступить в его мир, надо кое-что понять в нем... его подход. Его подход — подход художника, поэта, рассказчика, — а рассказчик он первоклассный. Когда кто-то проживает жизнь, его опыт расцветает в притчах: кажется, это самый простой способ намекнуть на то, что нельзя передать словами. Притча — это великое изобретение, она не похожа на обычную историю: ею нельзя развлечься, ее цель — сказать о чем-то, о чем иначе сказать нельзя. Жизнь нельзя вместить в теорию: она столь необъятна, столь безгранична. Теория ограничена по самой своей природе, теория неизбежно ограничена, если это только теория: она не может быть безграничной, т.к. безграничная теория бессмысленна. Притча безгранична: что-то она говорит и все же много оставляет несказанным, — это только намек. То, о чем нельзя сказать, можно показать. Притча — это палец, указывающий на луну» [2]

Дао трудно объяснить  словами, его нужно понять, пережить внутри себя.

«Ли-цзы, Чжуан-цзы, Лао-цзы, три даосских мастера, говорят только о пути: "дао" означает "путь", а о цели они не говорят вовсе. Они говорят: цель сама о себе позаботится, не стоит беспокоиться о цели. Если ты узнаешь путь, ты узнаешь цель, потому что цель — не в самом конце пути, — цель — на всем пути в каждый момент, на каждом шаге она присутствует. Это не значит, что вы, когда путь кончается, достигаете цели: каждое мгновение, где бы вы ни были, вы — у цели, если вы на верном пути. Быть на верном пути -значит быть у цели, поэтому они не говорят о Боге, не говорят о цели, не говорят о мокше, нирване, просветлении. Их весть очень проста: "Вы должны найти путь". Но все становится гораздо сложнее, когда они добавляют: "У пути нет карты. Путь не обозначен. Путь нельзя найти, следуя за кем-то. Путь не похож на столбовую дорогу; путь больше похож на полет птицы в небе, он не оставляет следов за собой. Птица пролетела, но не осталось никаких следов, никто не может по ним следовать, поэтому путь — это путь без пути. Путь есть, но это путь без пути, он не известен заранее: нельзя просто решить идти по нему, — его надо найти. И найти его надо по-своему, ничей чужой путь не подойдет. Прошел Будда, прошел Лао-цзы, прошел Иисус, но эти пути не помогут: вы не Иисус, не Лао-цзы: вы — это вы, уникальная индивидуальность. Только в том случае, если вы идете, если живете своей жизнью, вы найдете путь, — нечто необычайно ценное. Вот почему даосизм — неорганизованная религия: для него организованность неприемлема. Это религия органическая, но не организованная. Можно стать даосом, если просто жить своей жизнью: подлинно, спонтанно. Если у вас есть мужество устремиться в неизвестное самому, индивидуально, ни на кого не опираясь, ни за кем не следуя, просто выходя в темную ночь, не зная, достигните вы чего-нибудь или погибнете. Риск остается, это опасно, даже если у вас есть мужество.» [2]

Дао – это не религия, с ее предписаниями и указаниями,.. и в этом и прелесть и неясность Даосизма: делайте все что вам угодно, идите по своему пути..

«Дао — значит быть на пути и жить так, чтобы не быть отличным» [2]

Единство и неразрывность - вот наверно единственный закон Даосизма. Быть единым с миром - значит быть просветленным. Необходимо  отбросить свое «я», «эго» и тогда вы войдете в «путь».

Дао воспевает безпричинную радость. У радости нет причины, говорит даос,- есть причина у несчастья, у болезни, а у здоровья нет причины. Невозможно спросить у человека: «Почему ты здоров?» Это значит что нет необходимости искать причины счастья, нужно просто быть счастливым, если вы этого хотите.

Вывод

Как сказано в книге  «Дао-дэ цзин» - главном каноне даосизма:

«Знающий не говорит, а говорящий не знает».

И в другом месте: «Когда низкий человек  слышит о Дао, он смеется.

Если бы он не смеялся, это не было бы Дао».

Мудрость Дао - это  безумство мира сего. Безумство даже для того, кто произносит слова  о Дао, ясно сознавая невозможность говорения о сем предмете. Нужно ли удивляться тому, что в традиционном образе даоса так силен элемент иронии, юмора, до странности ненарочитого шутовства ? Шутовства, конечно, премудрого, ведь настоящий шут смеется над самим собой. Во всяком случая, ничего примитивного и грубого, никакой дикарской плененности инстинктом в даосском прославлении «естественности» нет. Напротив, нужна необыкновенная ясность сознания и недюжинная сила воли для того, чтобы воистину принять инстинкт, осветить его темные глубины светочем духа, ввести бессознательную данность жизни в одухотворенный, по музыкальному изящный и законченный ритм бытия. Среди всех великих учений мира даосизм стремится к достижению этой цели, пожалуй, с максимальной серьезностью и настойчивостью.                                                       Даосские мудрецы ничего не доказывают и не проповедывают. Они даже не учат какому-нибудь «образу жизни». Их цель - дать верную жизненную ориентацию, указать путь к средоточию жизненного опыт  вечноотсутствующему и вездесущему.

Список литературы

1. Биография Ошо [http://www.sunhome.ru/journal/11169 ]
2. Бхагаван Шри Раджниш (Ошо) Дао: путь без пути [http://www.litportal.ru/genre11/author1995/book10848.html]
3. Бхагаван Шри Раджниш  (Ошо) «Син син мин: Книга ни о чем» [http://fictionbook.ru/author/bhagavan_shri_radjnish_osho/dao_put_bez_puti/read_online.html?page=1]
4. Васильев Л.С. История Религий Востока.  М.: Издательство "Высшая школа" 1983
5. Даосизм  [ http://www.edinenie.ru/index.php?view=article&id=454]
6. Малявин В.В Чжуан-Цзы М.: «Наука»,1983, 311
7. Оранжевая книга [ http://esolibraryplus.narod.ru/osho_orb_0.html]
8. Философия даосизма [ http://www.neuch.ru/referat/58043.html]