Демократия и экономическая власть

Федеральное государственное образовательное учреждение

высшего профессионального образования

«ЮЖНЫЙ ФЕДЕРАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

Институт экономики и ВЭС

 ДЕМОКРАТИЯ И ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВЛАСТЬ

Реферат студентки 1 курса 2011-4-ФК группы

вечернего отделения 

специальность «Финансы и кредит»

Ивановой Наталии Валерьевны

Преподаватель:

к.э.н. доц. Ершова Т.В.

Ростов-на-Дону

2013

Введение

Основополагающую истину не изобретают, а открывают. Чем более фундаментальный и всеобщий характер она носит, тем очевидней кажется и тем труднее распознается, даже если, подобно похищенному письму в рассказе Эдгара По, находится у всех на виду. Как только истину обнаруживают, ее существование воспринимается как естественное, собственно говоря, неизбежное. Каждый думает про себя: «Ну, конечно! Как же я это просмотрел?»

Такая основополагающая истина составляет сердцевину этой книги. Бинарная экономическая теория началась как часть жизни и труда американца Луиса Орта Келсо, который родился 4 декабря 1913 г. в Денвере, штат Колорадо, и скончался в феврале 1991 г. в своем доме в Сан-Франциско, штат Калифорния, после долгой и плодотворной работы в качестве юрисконсульта по финансам и праву корпораций, банкира, занимавшегося инвестициями, политэконома и автора четырех книг, а также многих статей и документов по экономике частной собственности и свободного рынка, составляющей основу западного капитализма. Л. Келсо является также автором Плана создания акционерной собственности работников (ЭСОП) — методики финансирования, позволяющей сотрудникам приобрести компанию, в которой они работают, за счет ее собственных доходов.

Этот план реализуется и во многих странах мира, в том числе в России, на Украине, в Польше и Венгрии.

Что представляет собой система частной собственности и свободного рынка?

Оригинальные прозрения Келсо в отношении структуры и функционирования экономики частной собственности и свободного рынка безусловно применимы в независимых государствах бывшего Советского Союза и Восточной Европы. Келсо снабдил нас никак не меньшим, нежели первая исчерпывающая «логическая схема» экономики частной собственности и свободного рынка. Этот прототип Келсо радикально отличается от западной модели, которая складывалась в США, Великобритании, Западной и Северной Европе и которую предал анафеме Карл Маркс.

Тем, кто старается сейчас построить экономику свободного рынка с самого основания, нужно срочно усвоить ее конструкцию и функциональную логику. Им нужны ответы на такие с виду наивные вопросы: Что такое свободный рынок? Как выглядит на бумаге его прототип? Каковы его составные части и как они связаны между собой в функциональную систему? И самое важное: можно ли заставить свободный рынок служить всем людям, а не сравнительно немногим, как это было до сих пор при исторически сложившемся классовом капитализме? Совместима ли экономика частной собственности и свободного рынка с политической и экономической демократией?

Сам термин «экономическая система» подразумевает логичность; без логики нет системы.

Невзирая на постоянный технический прогресс и все большее накопление средств производства, западные экономики никогда не были в состоянии устранить бедность у себя дома; на их территории и в лучшие, ив худшие времена миллионы семей из поколения в поколение остаются бедными. Западные индустриальные страны всегда были способны производить гораздо больше товаров и услуг, чем их народы могут потребить. Карл Маркс был прав и в своем мнении о перепроизводстве или, если посмотреть на ситуацию с другой стороны рыночного уравнения, о недопотреблении.

Еще один показатель неспособности западной рыночной экономики успешно работать на благо все большего числа людей можно видеть в статистике роста правонарушений и количества отбывающих наказание.

Хотя лишь небольшая часть бедняков становится на путь преступления, большинство западных криминологов согласилось бы с мнением древнеримского историка Марка Аврелия Кассиодора: «Бедность — мать преступления». Те, кто лишен возможности зарабатывать на жизнь в рамках функционирования свободного рынка, создают подпольную экономику, действующую параллельно и переплетающуюся с легальной.

Но самое неопровержимое свидетельство неработоспособности традиционной рыночной экономики — разнообразные и нарастающие дефициты: федерального бюджета, торговли, бюджетов городов, графств и штатов, которые делают невозможным функционирование органов управления на всех уровнях.

У преуспевающей рыночной экономики не может быть постоянных бюджетных или торговых дефицитов. Они порождаются неспособностью экономики осуществлять текущие операции.

Когда бедность достигает масштабов, при которых ее уже больше невозможно скрыть или объяснить благовидными предлогами, когда угрожает депрессия, правительство обязано принимать меры. Перераспределение, некогда крайнее средство в арсенале правительства, стало теперь его первейшим инструментом для управления экономикой и оттягивания ее краха.

Главным средством перераспределения является налогообложение — свыше половины поступлений от налогов используется для трансфертных платежей в прямой или скрытой форме; их дополняет трудовая и социальная политика, которая попирает силы свободного рынка, требуя все более высокой зарплаты за все меньшие вложения труда. Такие действия наносили и продолжают наносить урон конкурентоспособности и качеству продукции в различных отраслях промышленности по всей стране.

То, что государственным органам не удается выжать из налогоплательщиков, занимается в долг. Так возникают роковые дефициты, которые начинают подрывать платежеспособность.

Среди многих других проблем, угрожающих экономической ликвидности и политической стабильности западных рыночных экономик, одна представляет особую срочность и опасность. Это вызов «угрозы мира».

Фразеология холодной войны и тезисы типа «империи зла» были чрезвычайно полезными и даже незаменимыми для правительств Запада как оправдание перераспределения, чтобы восполнять в экономике все более глубокий дефицит доходов и покупательной способности.

Фатальный порок

В одном отношении марксисты были абсолютно правы. В рыночной экономике присутствует некий недостаток — узкое место в структуре институтов, — который порождает нарастающую вялость и ведет в конечном итоге к провалу. Это узкое место — Маркс называл его фатальным пороком капитализма — было налицо в индустриальных экономиках с их зарождения.

Истоки этого порока восходят к отцу теории рыночной экономики Адаму Смиту, автору выдающегося трактата «Богатство народов», вышедшего в свет в 1776г., которым историки также датируют начало промышленной революции. В анализе складывавшегося экономического порядка Смит исходил примерно из следующего.

Сама природа одновременно с сотворением человека изобрела идеальную экономическую систему. Природа наделила каждое человеческое существо уникальной властью – способностью целенаправленно производить товары и услуги. Рабочая сила людей была первоначальной формой экономической мощи и власти.

Распределение этих потенций природой было демократическим: один человек – одна единица рабочей силы.

Природа очевидным образом исходила из самообеспечения человека – не раба и не тунеядца, но самостоятельного производителя.

Цель производства – потребление самими производителями.

Во времена Адама Смита экономическая власть была рассредоточена естественным образом, ибо каждый человек был собственником своей рабочей силы. Смит полагал, что свободный рынок призван организовать хозяйство страны по демократическому плану, намеченному природой для индивидуума. Но Смит упустил из виду нечто весьма важное. В действительном мире экономики люди с незапамятных времен обнаружили, что зависимости от труда присущи внутренние ограничения. Производство пропитания в поте лица своего обрекало мужчин и женщин, не являющихся рабовладельцами, на нескончаемый труд от зари до захода солнца, с детства до старости, и редко давало больше, чем всего лишь средство к существованию. Эта истина признается в русской пословице: «Работа делает не богатым, а горбатым».

Тяжкий труд ради существования исключал не только достаток, но и досуг – необходимую предпосылку для образования, искусства, культуры, всего того, что мы именуем цивилизацией. Тело человека нуждается в бытовых удобствах, а мозг и душа требуют досуга, его дел и плодов, ибо человек – не только животное, но и духовное, творческое существо. Необходимостью в досуге Аристотель оправдывал рабовладение. При всей жестокости и несправедливости такого устройства, рабское существование одних было необходимо для того, чтобы другие создавали цивилизацию и пользовались ею.

Смит не заметил, что основной капитал, как он его называл, представлял собой новый метод участия в производстве — средство, которое в перспективе было способно освободить людей от труда ради существования и от вынужденной бедности. Этот метод также позволял, через собственность на капитал, участвовать в производстве иначе, чем непосредственным трудом.

Верно, что промышленная революция не устранила и никогда не устранит полностью потребность в рабочей силе или занятости. Но работа посредством личного труда становится все менее достаточной по мере того, как технологические сдвиги преобразуют состав факторов производства из первоначально трудоемкого во все более капиталоинтенсивный с соответствующими изменениями в индивидуальном потенциале заработка и в распределении доходов и покупательной способности в масштабе национальной экономики.

И все же основные представления Смита о динамике свободного рынка на базе частной собственности были здравыми. Индустриальная революция ни в чем не обесценила выявленные им принципы. Она не сменила правила. Все, что подверглось изменениям, — это материально-технические условия, из которых вывелось в силе правило, что для получения дохода от производства индивидуум должен обеспечить производительный вклад. Но промышленная революция изменила — в этом и состояла ее цель — характер работы из трудоемкого в капиталоемкий. Она породила новый тип работника — работника капитала. Сегодня работать в растущей мере означает работать капиталом и посредством капитала.

Следовательно, всеобщее распространение собственности на капитал — вопрос не выбора, а, как предвидел Аристотель, необходимости. Люди должны зарабатывать доход от собственности на капитал и использовать этот доход на потребительских рынках, если мы хотим избежать тех политических и экономических недугов, которые проистекают из крайне ошибочного и ненадежного распределения доходов или из необходимости в принудительном перераспределении дохода — от тех, кто производит и зарабатывает, к тем, кто не может этого делать, поскольку не оснащен капиталом. Логика свободного рынка точно так же требует, чтобы каждый производитель был потребителем. Доход, генерируемый свободным рынком, должен затрачиваться на приобретение на рынке текущего выпуска продукции. В противном случае мы сделаем депрессию неизбежной.

Карл Маркс, который потряс мир своим «Коммунистическим манифестом» в 1849 г., допустил ту же ошибку, что и Смит. Маркс считал, что капитал (возделываемая земля, строения, машины, процессы и невидимый капитал) — всего лишь овеществленный труд; что стоимость капитала представляла собой кражу его собственником — капиталистами — у беспомощных рабочих и что зло от концентрируемой в частных руках экономической власти может исправить только ликвидация частной собственности на средства производства, их передача в собственность государства. Сегодня мир начинает осознавать тот факт, что вывод Карла Маркса — отнюдь не решение проблемы, а трагическая ошибка, которая сокрушила и политическую свободу, и свободный рынок.

Где же мы находимся сегодня?

Общественная собственность на капитал, сосредоточивая политическую и экономическую власть, ведет к тоталитарному государству. Но в экономиках, основанных на частной собственности, капитал ныне концентрируется быстрее, чем когда бы то ни было, по мере того как эволюция техники непрерывно наращивает его производительность.

Только через собственность на капитал вы можете участвовать в производстве и зарабатывать доход после ухода с рынка рабочей силы по возрасту, болезни или из-за неудачи вашего предприятия. Работа трудом временна; работа капиталом обеспечивает пожизненную занятость.

Бинарные методы финансирования открывают путь к собственности на капитал тем, кто рожден без него, то есть большинству человечества.

Капитал — центральное звено в системе жизнеобеспечения любой экономики. Каждая семья, каждый индивидуум нуждаются в приобретении разумной доли этой системы жизнеобеспечения и владении ею в качестве собственника, чтобы его благополучие отвечало

преобладающему состоянию техники и ресурсов и чтобы принципы экономической науки свободного рынка работали так, как предсказывал Адам Смит.

Что такое экономическая демократия

Досуг, а не труд, и всеобщее изобилие, а не богатство для элиты, должны быть целями разумной и демократической индустриальной экономики, базирующейся на потребности каждого гражданина быть и производителем, и потребителем. Более того, как только мы признаем и сформулируем эти цели, их будет нетрудно достичь. Один из путей — План создания акционерной собственности работников (ЭСОП) — уже показал, насколько легко сделать сотрудников акционерной компании работниками капитала. Другие способы финансирования, исходящие из той же логики, могут обеспечить такую же трансформацию для занятых на общественных предприятиях и в учреждениях; для получателей социальной помощи; для художников, музыкантов, актеров и других лиц, не занятых в частном или общественном секторах или не пригодных для работы в них; для клиентов коммунального хозяйства, а также для владельцев жилья.

Поскольку такое изобилие — обыкновенно результат не труда, а капитала, постольку экономика должна строиться так, чтобы в конечном счете все семейные хозяйства производили возрастающую долю своих доходов посредством капитала, находящегося в их частной собственности, одновременно генерируя покупательную способность, достаточную для потребления продукции экономики. Методика финансирования, изложенная в настоящей книге, может законным образом соединить семейные хозяйства, владеющие незначительным капиталом или не располагающие им, с производительной мощью инструментов капитала в форме соответствующих функциональных сообществ. Традиционные коммерческие финансы сосредоточили индивидуальную собственность на производительный капитал в руках очень немногих. Эта база собственности все быстрее сужается за счет слияния и скупки компаний, приобретения акций по мотивам, не связанным с ЭСОП. Такие демократические методы финансирования, как План создания акционерной собственности работников (ЭСОП), План создания акционерной собственности потребителей (КСОП), План создания общей акционерной собственности (ГСОП) и другие, обеспечивают экономически слабым средства для приобретения капитала, а акционерным компаниям — для роста. Они одновременно создают новых владельцев капитала и новые производительные силы способами, которые выгодны всем, включая и нынешних собственников акций.

Новые производительные силы играют существенную роль, если имеется в виду предоставить каждому возможность стать работником капитала. Ограничения, мешающие осознать наш огромный потенциал для всеобщего изобилия, носят не физический, а институциональный характер. Чего не хватает, так это концепций реализации — логической схемы, инструкции по применению — для той самой экономики частной собственности и свободного рынка, которая уже прекрасно служит немногим, но которой, демократизируя капитализм, мы в силах охватить и обслуживать множество людей.

Политическая демократия сама по себе — лишь половина демократии, поскольку наделяет граждан лишь половиной всей совокупности социальной власти.

Другой вид — власть экономическая, способность производить товары и услуги. Если политическая демократия предписывает и требует, чтобы все граждане имели право участвовать в политическом процессе, то демократия экономическая наделяет всех индивидуумов или все семьи (потребительские ячейки) правом участвовать в экономическом процессе, производить товары и услуги и получать заработанный таким путем доход.

Лишь один тип экономической системы совместим с политической демократией: это свободная рыночная экономика. Только она требует участия каждой потребительской ячейки в производстве для получения дохода, затрачиваемого на потребление, и только она соразмеряет изымаемую долю (личный доход) каждого участника с его вкладом в производство.

Демократическая капиталистическая экономика — это экономика частной собственности и свободного рынка, в которой товары и услуги производятся на основе добровольного и всеобщего сотрудничества пришедших к согласию работников труда и работников капитала, при наличии правительства, проводящего демократическую политику. Распределение результатов производства основано на частной собственности работников труда на их труд и работников капитала — на их капитал. Размер доли каждого из них при распределении соответствует объему его трудового вклада или вклада капитала, который оценивается посредством механизма свободной конкуренции. Способность каждого семейного хозяйства производить достаточный доход, чтобы вести избранный им самим образ жизни, с очевидностью определяется его потенциалом для соразмерного вклада в производство. Ясно, что по мере превращения производства товаров и услуг из трудоемкого в капиталоемкое участие каждого семейного хозяйства в производстве и получении дохода должно также трансформироваться из трудоемкого в капиталоемкое.

Дееспособность экономики — продолжение демократизации экономической власти и экономической самостоятельности потребителей — требует последовательного наращивания собственности на капитал в руках потребителей, не имеющих его в достаточном объеме.

Это единственная альтернатива перераспределению доходов ради создания потребительского спроса. Экономическое здоровье требует также бдительности, чтобы предотвратить накопление семьями большего потенциала для получения капитала, чем они могут или хотят затратить на собственное потребление.

Рыночная экономика представляет собой в сущности систему двойной бухгалтерии, поскольку каждое семейное хозяйство выступает в этих условиях в двоякой роли потребителя и производителя. Затраты на производство, обозначаемые на одной стороне гроссбуха, становятся на другой личными доходами на цели потребления. Да и сама экономика является живым организмом, функция которого прежде всего текущее производство потребительских товаров и услуг для текущего потребления. Любое непрерывное накопление производимого капиталом дохода сверх того, что реально используется для оплаты потребляемого, будет с неизбежностью направлено на владение постоянно растущим потенциалом зарабатывания капитала. Как только подобный потенциал превысит нужды потребления, свойственные стилю жизни данной семьи, он становится бесплодным и неиспользуемым с точки зрения экономики; он также активно нарушает общепринятое представление об индивидуальных правах собственности.

Как и тот факт, что в индустриальной экономике свободного рынка есть два способа участвовать в производстве и зарабатывать доход, теорию демократического капитализма легко изложить, но чрезвычайно трудно постичь при нашем образе мысли, сложившемся под

влиянием мифов. Эта теория состоит из трех посылок: 1) принцип собственности, 2) принцип участия и 3) принцип ограничения. Взятая в отдельности, каждая из них недействительна; лишь при равном и одновременном признании на деле всех трех можно говорить о том, что существует демократический капитализм, или преобладает экономическая справедливость. Представьте себе, что эти принципы составляют как бы треножник, на который опирается демократический капитализм. Если убрать одну ножку, рухнет все сооружение; удлините или укоротите ее без соразмерных изменений в двух других — конструкция теряет равновесие и опрокидывается.

Собственность

В юриспруденции и экономике термин «собственность» определяет владение и распоряжение со стороны какого-либо лица конкретным производственным активом. Это понятие относится к совокупности прав.

Собственность на основной капитал включает, что наиболее важно, право получать все произведенное носителем собственности, будь то капитал или личный труд.

В той мере, в какой это право урезается, собственность данного человека на такой объект уменьшается или сводится к нулю.

Сумма прав, составляющая собственность, не является абсолютной. Она не включает право использовать находящийся в собственности предмет во вред жизни, свободе или собственности другого лица либо в ущерб всеобщему благосостоянию. Собственность — фундаментальное и неотъемлемое человеческое право, краеугольный камень экономической справедливости и участия в экономике. Таким образом, она существенно важна для концепции демократического капитализма.

Участие

Принцип участия тесно связан с правом на жизнь. Без права производить средства для поддержания жизни нельзя реализовать на практике ни право на жизнь, ни право на свободу, ни право стремиться к личному благосостоянию.

Капитал, главный фактор производства в индустриальной экономике, критически важен даже в первобытном обществе, поскольку производство невозможно без земли и природных ресурсов. Только участие в производстве посредством собственности на капитал освобождает человечество от трудовой повинности, переходящей от поколения к поколению, и обеспечивает людям, сообразно состоянию техники и технологии, определенную меру политической и экономической самостоятельности и досуга, который можно посвятить работе на благо цивилизации.

Логика экономики свободного рынка не оставляет почвы для сомнений в том, что единственным экономически законным способом зарабатывать доход является участие в производстве. Это означает, что в каждой семье кормилец должен зарабатывать необходимый для нее доход. Социальная помощь, вне зависимости от ее формы, преследует благотворительные или политические цели.

Ограничение

В философском плане принцип ограничения основан на различии между средством и целью. Производимый капиталом доход есть средство, коль скоро он обеспечивает собственника тем, что необходимо для потребления в рамках образа жизни, избранного его или ее семьей. Владение богатством, достаточным для выполнения этого требования, столь же законно, сколь и желательно. Совсем другое дело, однако, накопление большего капитала, чем нужно для потребления собственником и для его освобождения от труда как средства к существованию. Ведь накопление богатства в этом случае превращается в самоцель. Оно нарушает право других иметь адекватный капитал. Нарушает оно и ограничения на использование собственности, которые являются важными составляющими частного права.

В неразвитом хозяйстве, где активный фактор производства — рабочая сила — был рассредоточен равномерно, а земля имелась в изобилии и уж во всяком случае не могла обеспечить отдачу без массированных затрат труда, нельзя было сконцентрировать потенциал для производства дохода и накопления богатства иначе, как монополизируя землю или присваивая чужое богатство посредством кражи, обмана или порабощения. В тоталитарных рабовладельческих обществах прошлого подлинное изобилие было достоянием только правящих классов. За редким исключением богатство принадлежало тем, кто по рождению относился к классу, владевшему сверхдоходными поместьями с обширными землями и множеством рабов. В ту эпоху монополизация земли и рабовладение были главными источниками эксплуатации, нищеты и несправедливости. Пока орудия труда оставались простыми и сравнительно доступными, концентрация собственности на произведенный капитал не составляла непреодолимой экономической проблемы. Но когда произведенный капитал начал заменять землю, а ручные орудия замещаться все более сложным, мощным, хитроумным и дорогостоящим оборудованием, концентрация собственности немногими лишила других — огромное большинство — права приобретать собственность, владеть и распоряжаться ею и защищать ее, а также права зарабатывать на жизнь способом, который расширяет возможности иметь доход и законным путем освобождает их в известной мере от необходимости трудиться.

Одна из сторон проблемы распределения доходов сводится к простому факту: богатые зачастую настолько богаты, что не в состоянии потребить производимое их капиталом. Избыточный доход тем самым становится пустым и бесплодным. Это относится к самим богатым, для которых он превысил реальный или желаемый уровень потребления. Верно это и в отношении бедных: свойственное экономике свободного рынка равновесие, подобное двойной бухгалтерии, не позволяет им обеспечивать заработком уровень жизни, который они избрали бы по своему усмотрению.

В этом суть социальной несправедливости. Она отказывает большинству граждан, не располагающему капиталом, в праве производить — праве, которое в наш индустриальный век зависит от действительной возможности приобретать капитал, владеть и распоряжаться им и защищать его. Она отказывает им в праве на равную защиту со стороны закона, благодаря которой они обладали бы той же свободой и независимостью, какую обеспечивает и облегчает собственность на капитал.

Отсюда следует, что если каждое семейное хозяйство должно владеть достаточным капиталом, то ни одно из них не может и не должно иметь слишком много, поскольку совокупность произведенного равна совокупной способности потребить, обеспечиваемой производством. Если то, что должны потребить многие, производится немногими, эти многие лишаются способности производить для себя и становятся подопечными благотворительности либо умирают от лишений. «Слишком много» становится тогда, когда семейное хозяйство, или потребительская ячейка, производит своим капиталом больший доход, чем его члены желают потратить или реально тратят на потребление, чтобы поддерживать предпочитаемый и привычный для них образ жизни.

Этот предел не является абсолютным или произвольным, он связан с индивидуальными стандартами потребления, которые свободно избираются заинтересованными лицами, а также с преобладающим состоянием технологии.

Анализ действующей системы финансирования

Экономическая деятельность начинается не с нужд и потребностей человека в необходимых предметах и удобствах, а с момента, когда человеческим нуждам и потребностям соответствует покупательная способность для их удовлетворения; иными словами, она начинается с потребительского спроса. Но в рыночной экономике потребительский спрос является результатом участия потребителей в производстве, доход от которого и создает покупательную способность. Исходя из предположения, что покупательная способность, генерируемая трудовой занятостью, будет адекватной с точки зрения как потребителя, так и экономики, сложившаяся система финансирования допускает гибельную ошибку и усугубляет ее, пренебрегая массой свидетельств прямо противоположного свойства. Если бы потребители могли покупать на зарплату то, что произведено экономикой, не было бы необходимости перераспределять доходы через налоги, устанавливаемые правительством. Людям не понадобилась бы социальная помощь, явная и замаскированная. Не было бы желания прибегать к потребительскому кредиту, да и вообще необходимости с ним мириться. Ведь потребитель не испытывает удовлетворения, выплачивая процент другим.

Сложившаяся инвестиционно-банковская индустрия и бизнес в целом обходят вопрос о том, как и откуда у потребителя берутся деньги на покупки. Вместо этого они продолжают связывать надежды на прибыли и процветание с тем самым трудовым заработком, который душат в зародыше своими действиями и стратегией. Между тем для потребителя единственный иной способ заработать доход, чтобы пополнить свою всегда недостаточную покупательную способность, состоит в том, чтобы приобрести собственность на капитал и стать работником капитала. Но общепринятая система финансирования предоставляет кредит на эту цель только тем, кто уже обладает весомым капиталом, и препятствует законному приобретению капитала теми, кто не располагает им в достаточном объеме.