Демократия. Универсальна ли

Министерство  образования и науки, молодежи и спорта Украины

ОНЭУ

Кафедра

философии,

истории и политологии

Реферат

На тему: «Демократия. Универсальна ли?»

Студентки 1 группы КЭФ

Матюшкиной Наталии

Проверила

Кандидат исторических наук, профессор

Назарова Надежда Степановна

Одесса 2012

План

1. Введение.

2. Демократический режим: понятие и основные черты.

3. Что такое демократия? Основы классической демократии.

4. Нужна ли обществу демократия?

5. Заключение.

6. Список литературы.

Введение

В XX веке слово «демократия» стало, пожалуй, самым популярным у народов и политиков всего мира. Сегодня нет ни одного политического движения, которое не претендовало бы на осуществление демократии, не использовало этот термин в своих часто далеких от подлинной демократии целей. Что же представляет собой демократия и в чем причина ее популярности? Что следует понимать под термином «демократия»? В какой мере она дает ориентиры для решения проблем народов, обладающих несовпадающими историческими и культурными традициями? Чем является демократия – одной из альтернатив развития человечества или магистральным путем развития общества? Универсальна ли она?

Демократический режим: понятие и основные черты

Самое простое определение демократии – это власть народа. Согласно мнению американских просветителей демократия – это власть народа, осуществляемая самим народом и для народа. В истории политики мы найдем немало демократических форм организации общественной жизни (Афинская демократия в Древней Греции, республиканский Рим, городские демократии средних веков, в том числе Новгородская республика, парламентские формы демократии в Англии, демократия Североамериканских штатов и т.п.). Современные демократии, наследуя многие традиции исторических демократий, вместе с тем существенно отличаются от них.

Современные теоретические модели демократии базируются преимущественно на политических идеях Нового времени (Дж. Локк, Ш. де Монтескье, Ж-Ж Руссо, И. Кант, А. де Токвиль и др.). Все многообразие теоретических моделей современной демократии, если говорить об их мировоззренческих основах, так или иначе тяготеет к двум теоретическим парадигмам, сформулированным классиками политической мысли ХY-ХIХ вв. Речь идет о либерально-демократической и радикально-демократической теориях.

Обе теории возникают как попытка  разрешить так называемую «проблему  Гоббса», суть которой кратко можно  определить следующим образом: человек, переходя от состояния «войны всех против всех» (естественное состояние) к договору о государственно-общественной жизни (общественное состояние), вверяет себя самого власти государства, так как только оно может гарантировать соблюдение договора. Как сохранить свободу человека в общественном состоянии? В этом вопросе – узел «проблемы Гоббса». Следовательно, теоретическая задача заключалась в обосновании границ деятельности государства, благодаря которым обеспечивалась бы сохранность свободы человека.

Представители либерально-демократического и радикально- демократического направлений считали человека разумным существом, но по-разному истолковывали эту антропологическую предпосылку демократической теории. Они были едины в трактовке происхождения государства из принятого разумными индивидами договора, но различали источник этого договора. Они отстаивали свободу человека, но понимали ее по-разному и по-разному трактовали ее основания.

В либерально-демократических концепциях свобода человека означала его моральную автономию, возможность рационально определять свою жизнь и правила общения с другими людьми, которые не должны нарушать его индивидуальных прав. Государство, возникающее на основе договора между людьми как морально автономными индивидами, ограничивается правом, т.е. равной внешней мерой свободы для каждого индивида. Таким образом, данная демократическая парадигма основывалась на предпосылке автономного индивида, общество при этом трактовалось как сумма свободных индивидов, а общественный интерес – как интерес всех. Частная жизнь ценится здесь больше, чем жизнь общественная, а право выше, чем общественное благо. Плюрализм индивидуальных интересов и интересов возникающих ассоциаций индивидов (гражданское общество) сопровождался конфликтом между ними, разрешение которого было возможно на пути компромисса.

В принципе, государство не могло и  не должно было вмешиваться в процесс  общения автономных индивидов и их добровольных ассоциаций. Оно призывалось лишь тогда, когда требовалось вмешательство третейского судьи. Концепции либерально-демократического толка допускают лишь «ограниченное государство», государство – «ночной сторож». Такое государство невозможно без договора между людьми, а представители государства избираются населением. Свобода индивида ограничена только законом, а само государство (для того, чтобы не было узурпации государственной власти отдельными органами или лицами) должно строиться по принципу разделения властей. Правомерный при голосовании принцип решения по большинству голосов дополняется принципом защиты прав меньшинства.

В соответствии же с радикально-демократическими концепциями разумный человек мог существовать автономно только в естественном состоянии, а по мере социализации он становится существом социальным, т.е. рационально принимающим ценности общества. Государство, которое возникает на основе договора, руководствуется ценностями общества, носителем которых выступает народ, оно ограничено «суверенитетом народа». Свобода человека может быть обеспечена лишь тогда, когда свободен народ, имеющий волю давать законы государству. Деспотизм государства сохраняется в том случае, если оно руководствуется не частными, а общими интересами народа, которые не являются простой суммой частных интересов, а обладают органическим единством.

Единство  народа выступает важнейшим принципом организации политической жизни, а формой демократического участия здесь выступает прямая демократия. Лица, осуществляющие управление в государстве, наделены народным мандатом и ответственны перед ним. Единство власти обеспечивается суверенитетом народа, а потому принцип разделения властей не является существенным; здесь скорее можно говорить о разделении функций, а не властей. Подчинение меньшинства большинству является внешним выражением единой воли, принципиально требующей общего согласия.

Несмотря  на все многообразие моделей демократии, можно выделить общие характерные черты, присущие этому режиму:

• существование в обществе множества интересов и широкого спектра возможностей их выражения и реализации.

• гарантированный доступ групп к политическим институтам.

• всеобщее избирательное право, позволяющее гражданам принимать участие в формировании представительных институтов.

• контроль представительных институтов за деятельностью правительства.

• согласие большинства общества относительно политических норм и процедур.

• разрешение возникающих конфликтов мирным путем.

• признание решающей роли большинства при учете интересов меньшинства.

• демократия возникает и сохраняется при наличии определенных условий.

Во-первых, это высокий уровень экономического развития. В исследованиях, проведенных С. Липсетом, В.Джэкмэном, Д.Куртом и др., убедительно доказано, что стабильный экономический рост в конечном итоге приводит к демократии. Согласно статистическим данным, среди 24 стран с высоким уровнем доходов лишь 3 – недемократические. Среди среднеразвитых стран насчитывается 23 демократии, 25 диктатур и 5 стран находятся в состоянии перехода к демократии. Из 42 стран с низким экономическим уровнем развития и низким уровнем доходов лишь 2 могут быть названы демократическими.

Во-вторых, это наличие толерантности в обществе, уважение прав политического меньшинства.

В-третьих, это согласие общества относительно таких базовых ценностей, как  права человека, право собственности, уважение чести и достоинства  личности и т.п.

В-четвертых, это ориентация значительной части населения на политическое участие (прежде всего в форме выборов) или, говоря другими словами, доминирование активистской политической культуры.

Демократия – это не власть стабильного большинства, поскольку само оно изменчиво, не монолитно, поскольку складывается на основе компромиссов из разнообразных индивидов, групп и объединений. Ни одна из групп современного западного общества не способна монополизировать власть и принимать решения, не опираясь на поддержку других общественных ассоциаций. Объединившись, недовольные группы могут блокировать неугодные решения, выступая тем самым важнейшим социальным противовесом, сдерживающим тенденции к монополизации власти.

Ущемление в политических решениях интересов  тех или иных групп обычно увеличивает вовлеченность в политику их членов и тем самым усиливает их влияние на последующую политику. В результате сложного конкурентного взаимодействия на основе политических блоков и компромиссов в государственных решениях устанавливается динамический баланс, равновесие групповых интересов. Демократия, таким образом, представляет собой форму правления, позволяющую многообразным общественным группам свободно выражать свои интересы и находить в конкурентной борьбе компромиссные решения.

И все же растущее стремление населения современного мира к демократическим формам правления не случайно. При наличии определенных социальных предпосылок демократия имеет ряд преимуществ перед другими формами правления. Общий недостаток всех недемократических политических систем состоит в том, что они не подконтрольны народу и характер их взаимоотношений с гражданами зависит прежде всего от воли правителей. Поэтому надежно обуздать власть, гарантировать защиту граждан от государственного произвола может только демократическая форма правления.

В постсоциалистических странах, вступивших на путь реформ в 80-е гг. XX века, достаточно четко наметились два главных пути общественных и политических преобразовании.

Первый  из них предполагает быструю политическую и экономическую либерализацию западного образца, так называемую шоковую терапию. По этому пути пошли практически все восточноевропейские страны, в том числе СССР. В тех из них, что были ближе к Западу по своей политической культуре, экономическим укладам, демократизация и трансформация общества оказались более или менее успешными, хотя и сопровождались падением производства и рядом других серьезных негативных явлений. Неудачи реформирования в Советском Союзе сильно скомпрометировали демократию и либеральные ценности в массовом сознании.

В других странах, прежде всего в Китае, Вьетнаме, была выработана собственная модель модернизации и реформирования тоталитарных политических структур, получившая название «нового авторитаризма». Суть этой модели состоит в сохранении сильной власти центра и ее активном использовании для поддержания политической стабильности и проведения радикальных экономических реформ, предусматривающих развитие рыночной экономики, открытой для внешнего мира.

Основы классической демократии

Начнем с тривиального определения: демократия – это способ, с помощью которого группа людей управляет собой. Здесь важны несколько пунктов. Во-первых, таких способов, которые называются демократией, может быть много. Нет универсального определения демократии. Во-вторых, это способ, когда управляет группа людей, что исключает тиранию. В-третьих, управление может быть делегировано, в том числе и одному человеку, но делегирование означает право получить его обратно с помощью определенной процедуры или через определенное время, или при нарушении условий договора.

Разумное использование  термина «управление» предполагает принцип адекватной сложности, т. е. управляющая система должна по сложности  соответствовать управляемой. Когда  мы говорим о демократии, то полагаем, что и объект и субъект управления – человеческие существа. Мозг человека – исключительно сложная система, состоящая из многих миллиардов нейронов, каждый из которых эквивалентен мощному компьютеру. Мозг человека в состоянии управлять многими тысячами процессов одновременно, но только в том случае, когда он делает это бессознательно. Сознательно же человек лишь в исключительных случаях может управлять двумя–тремя процессами одновременно. Все это – тривиальные истины, но из них следуют очень серьезные выводы, касающиеся природы, возможностей и ограничений демократии.

Первое. Никто не станет поручать управление ситуацией группе людей в условиях сильного дефицита времени. Хорошо известно, что для успешного плавания (а  море – это всегда неожиданность  и непредсказуемость) капитан должен быть один. Это накладывает ограничения на демократию в том смысле, что любая демократия должна предполагать возможность введения чрезвычайного положения. Следовательно, демократии будут классифицироваться по институциональным способам введения ЧП.

Второе. Железный закон олигархии  Р. Михельса гласит: любая иерархия с демократическим контролем  неизбежно превращается в олигархию. Отсюда следует необходимость разделения властей как минимум на три  ветви –исполнительную, законодательную и судебную. Эти ветви власти должны быть независимы, иначе демократия превращается в фарс. Независимость властей обеспечивается правилами их контактов друг с другом и ограничениями сроков магистратуры, иначе неизбежно возникают социальные сети влияния, сводящие на нет независимость властей.

Таковы основные положения классической теории демократии. Сделать прогноз  развития социального института  на сто лет можно только в том  случае, если удастся проследить историю  его развития за достаточно долгое время.

Нужна ли обществу демократия?

Распространение демократии в мире — сложный и противоречивый процесс. С момента возникновения Афинской республики демократические государства всегда оставались в меньшинстве. В истории человечества после редких «приливов» демократии, расширения числа демократических государств обычно следовали ее затяжные «отливы» — сокращение численности таковых или вообще исчезновение на многие века. Любая ли страна готова к демократии и что она способна дать обществу и отдельным людям — разрушение государственности, хаос и анархию или свободу, порядок и процветание? Ответы на эти вопросы особенно актуальны для России и ряда других постсоциалистических государств, вступивших на путь демократизации общества.

На протяжении многих десятилетий либеральная демократия была одним их главных символов Запада в его борьбе с коммунистической идеологией и странами командного социализма. Это наложило свой отпечаток не только на обыденные, но и на научные представления о демократии, способствовало массовому распространению идеализированных, явно завышенных оценок ее возможностей, проявившихся в попытках обоснования демократии как универсальной и наилучшей формы политического устройства для всех стран и народов.

В мировой политической мысли существуют ценностные и рационально-утилитарные обоснования демократии. Первые из них рассматривают демократию как самоценность (независимо от ее экономического и социального влияния), как реальное воплощение в государственном устройстве важнейших общечеловеческих ценностей: свободы, равенства, социальной справедливости и т.п. Так ли это на самом деле? Насколько современная модель демократии воплощает в себе эти ценности или способствует их реализации и являются ли сами эти ценности общечеловеческими, т.е. признаваемыми и желаемыми всеми людьми или хотя бы их подавляющим большинством? 

Одной из наиболее почитаемых демократических ценностей является свобода. На протяжении тысячелетий многие из проявлений свободы не считались благом. Даже величайший ум античности Аристотель считал предоставление людям возможности жить так, как это им заблагорассудится, признаком неправильных, плохих форм правления.

Некоторые цивилизации вообще не знали понятия свободы в его либеральном толковании, т.е. как независимости от государства и общества. Так, в Китай либеральное понимание свободы принесли европейские христианские миссионеры лишь в XIX в. Это общество исходило из естественности общественной и политической иерархии, построения государственного правления на основе таких принципов, как человечность, забота старших о младших и послушание последних, благовоспитанность, стыд и наказание.

Наиболее далеко в  отрицании свободы, трактовке ее как антиценности зашла тоталитарная мысль. Глубоко раскрывая логику этого мышления, один из героев знаменитого романа Е. И. Замятина «Мы» отождествляет свободу с неорганизованным, диким состоянием человечества, оборотной стороной которого являются преступления и несчастье.

И хотя в современном  мире тяга к свободе значительно  усилилась, очень многие люди, если не подавляющее большинство, не раздумывая поменяют свободу, особенно политическую, на материальное благополучие, безопасность и порядок. Массовость такого отношения к свободе ставит под сомнение ценностное обоснование демократии как реального воплощения свободы в государственном устройстве.

Очевидно, что если сама свобода не считается многими  наиглавнейшей общечеловеческой ценностью, то еще меньше на это может претендовать демократия, предполагающая осуществление лишь очень узкого аспекта свободы — свободы политической. Как уже отмечалось, демократия вполне совместима с отсутствием у индивида личной свободы и других прав, с тиранией большинства. Да и применительно к политической свободе сам принцип демократии обычно не запрещает ее ограничение с помощью экономических, социальных, информационных и некоторых других ресурсов, которые в рыночном обществе распределены достаточно неравномерно.

Неотъемлемым для демократии является, таким образом, лишь один, формально-политический аспект свободы, предполагающий равное право граждан  на участие в формировании органов  власти. Является ли это право ценностью для современных граждан?

На протяжении тысячелетий вполне естественным и справедливым считалось правление монархов и аристократии, исключающее всякую политическую свободу. С развитием индивидуалистического мировоззрения и самосознания личности усилилась тяга людей к участию в делах государства, политическая свобода превратилась в одну из общественных ценностей. И все же несмотря на то, что политика оказывает достаточно большое влияние на жизнь современного человека, возможность свободного участия в ее формировании, равноправного влияния на власть не считается большинством граждан важнейшей ценностью.

Это объясняется прежде всего тем, что непосредственные жизненно важные интересы граждан обычно лежат во внеполитических сферах и их реализация непосредственно не связана с демократией. Политическая свобода может даже препятствовать их осуществлению. В таких случаях граждане, как правило, предпочитают ограничивать свою свободу ради других жизненно важных целей, например экономической эффективности, укрепления безопасности и порядка и т.д. При этом демократия, решения большинства вполне могут выступать инструментом ограничения индивидуальной, а иногда и всякой свободы, как это было, например, в случае демократической передачи верховной власти в Веймарской республике Гитлеру.

Относительно невысокий ценностный статус политической свободы в массовом сознании объясняется также неблагоприятным соотношением ее непосредственных «плюсов» и «минусов», личностных выгод и затрат. Прямая личная польза от активной реализации политических прав обычно невелика и часто вообще кажется сомнительной из-за малой вероятности способности отдельного человека повлиять на принятие политических решений. Затраты же времени, энергии, а иногда и материальных средств, необходимые для эффективной политической деятельности, очень значительны. Поэтому с точки зрения текущих, узкоэгоистических интересов индивиду вообще невыгодно использовать политическую свободу, участвовать в решении государственных и общественных вопросов. Хотя общественная деятельность способствует самореализации человека, большинство людей все же предпочитают политике другие сферы самоутверждения.

Относительно невысокая  значимость для большинства людей политической свободы и весьма слабая связь демократии и свободы ставят под сомнение ценностные обоснования демократии.

Не отличаются убедительностью  и другие широко распространенные ценностные обоснования демократии, например ее отождествление с равенством и социальной справедливостью. Сами эти понятия достаточно неоднозначно трактуются различными людьми, в том числе и учеными.

В современном мире в  качестве почитаемой большинством граждан  ценности выступает понимание равенства  как одинаковых для каждого человека жизненных шансов, возможностей для самореализации личности, ее развития или же как получение каждым воздаяния по заслугам. Такое равенство считается справедливым в противоположность социальной уравниловке и несправедливому неравенству.

Демократия весьма слабо  связана с обеспечением равенства  возможностей и воздаянием по заслугам. Она означает лишь формальное равенство всех граждан, т.е. их равноправие как юридических лиц. Обеспечиваемое ею политическое равенство очень далеко от фактического равенства жизненных шансов людей и может использоваться в качестве ширмы, прикрывающей глубокое социальное неравенство.

Учитывая весьма слабую связь демократии со свободой, равенством и гуманизмом в целом, нет никаких оснований отождествлять ее и с социальной справедливостью, являющейся одной из основополагающих человеческих ценностей.

Явно неоднозначное отношение демократии к наиболее почитаемым людьми (общечеловеческим) ценностям — свободе, равенству, социальной справедливости и др., а также их различное, порой прямо противоположное толкование и весьма распространенное предпочтение им других, более земных повседневных радостей свидетельствуют о несостоятельности или, по меньшей мере, сомнительности ценностных обоснований демократии, равно как и практических попыток принудительно «осчастливить» ею различные народы.

Если демократия сама по себе не является сколь-нибудь общепризнанной ценностью, то, может быть, она имеет инструментальную ценность, т.е. способна принести обществу и людям наибольшую по сравнению с другими формами правления пользу? 

Вторая, рационально-утилитарная  группа аргументов в пользу демократии абстрагируется от ценностного подхода и трактует ее как наиболее рациональную, полезную для граждан форму организации. Утверждается, что демократическое правление позволяет всем общественным группам артикулировать и гармонично сочетать свои интересы. Оно увеличивает восприимчивость общества к новым веяниям, требованиям времени и различных социальных сил, повышает вероятность нахождения оптимальных решений.

Демократия представляет собой механизм выявления и отбора социальных альтернатив. Совместно с конкурентными рыночными структурами она делает общество открытым для любых идей и вариантов развития, предпочитаемых народом. Поэтому демократическое рыночное государство можно называть открытым обществом. Это означает неприменимость к нему таких широко распространенных характеристик, как «капитализм» и «социализм». 

Достаточно детальное  рационально-утилитарное обоснование  демократии содержится в системной теории (Н. Луманн, К. Дойч и др.). Системные версии демократии оправдывают ее существование не гуманными соображениями, а наилучшими возможностями сохранения и развития социальной системы, ее адаптации к непрерывно изменяющейся среде. Высокой приспособляемости демократической системы служит целый ряд присущих ей принципов. Так, стимулируемый демократией плюрализм обеспечивает многообразие общественных явлений, богатство духовных и социальных альтернатив, расширяя тем самым диапазон политического выбора и вероятность нахождения оптимальных путей развития. Демократическое соучастие позволяет представить различные взгляды и позиции при принятии политических решений, осуществлять отбор наиболее приемлемых из них.

Наличие оппозиции дает возможность всесторонне анализировать проекты политических решений, выявлять их слабые стороны, находить альтернативы. Периодическая конкурентная смена парламента и правительства способствует своевременному исправлению ошибок и гибкой корректировке политического курса в соответствии с изменяющейся ситуацией.

Системные интерпретации  демократии подвергаются критике за их гуманистическую индифферентность, абстрагирование от нравственных императивов и общечеловеческих ценностей. С точки зрения системного подхода с одинаковым успехом можно оправдать любые антигуманные формы организации, способствующие самосохранению системы.

Системная модель демократии — в частности и ее рационально-утилитарные обоснования — вообще исходит из традиционных либеральных представлений о человеке как рационально мыслящем и действующем существе, стремящемся к свободе, уважающем демократические процедуры, закон, интересы и права других людей и способном к самоограничениям. Предполагается, что ключевая фигура такой демократической модели — избиратель — правильно «осознает свои собственные интересы и оценивает альтернативных кандидатов на основе того, кто из них будет наилучшим образом служить его интересам, и затем отдает свой голос за кандидата, наиболее высоко оцененного им».

Такая модель личности в  большей или меньшей степени  отражает западные реалии, но никак не является универсальной.

Социальная иррациональность поведения, индивидуальный и групповой  эгоизм, пренебрежение интересами других людей и народов, нежелание идти на компромиссы, национальная, религиозная и классовая непримиримость и сегодня являются типичными чертами политической жизни большинства государств мира.

Как отмечают многие политические антропологи, человек не всегда готов  к демократии, ибо он — «существо  противоречивое, всегда рискованное  и опасное, готовое к вырождению, поддающееся внешнему воздействию, натравливанию, и лишь частично разумное». Не только отдельные индивиды, но и целые народы привыкли к патерналистскому отношению со стороны власти. Многие не могут нормально существовать без твердой, авторитарной власти, ограничивающей эгоистические устремления и агрессивные инстинкты и защищающей человека «от самого себя». 

И хотя не со всеми подобными  суждениями о человеке и демократии можно согласиться, история учит, что демократия — благо лишь тогда, когда она соответствует политической культуре и менталитету народа, имеет необходимые экономические и социальные предпосылки. В противном случае она вырождается в охлократию — власть толпы, направляемой демагогами, приводит к хаосу и анархии и в конечном счете к диктаторским режимам.

Уязвимость для критики как ценностных, так и рационально-утилитарных обоснований демократии означает, что она не является универсальной, наилучшей для всех времен и народов формой правления. «Плохая», неэффективная демократия может быть хуже для общества и граждан, чем некоторые авторитарные и даже тоталитарные режимы. История свидетельствует, что многие монархии, военные хунты и другие авторитарные правительства делали для экономического процветания, повышения благосостояния, укрепления безопасности граждан и гарантирования их индивидуальной свободы, а также справедливого распределения результатов труда гораздо больше, чем слабые или коррумпированные демократические режимы.