Дэниэль Либескинд. Еврейский музей в Берлине

 

 

 

 

 

 

МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ  ФГБОУ ВПО «УралГАХА»

 

 

 

 

 

 

РЕФЕРАТ

По современной архитектуре

Дэниэль Либескинд. Еврейский музей в Берлине.

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                         Исполнитель: ст. гр. В-492  Ожинская Е.Ю.

 

                                           Руководитель: Бухарова Е.А.

 

 

 

 

 

 

Екатеринбург 2013

 

 

Содержание.

 

 

I. Дэниэль Либескинд. Творческая биография………………………………….1

 

II Еврейский музей.

 

1. Предпосылки возникновения и основная концепция …….………..……6
2. Описание………………………………………………………………..….12

 

III Список используемой литературы. ………………………….………….…14

 

IV. Приложение……………………….…………………………………..……..16

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

I. Дэниэль Либескинд. Творческая биография.

 

 

 

 

        В конечном счете, что остается на месте, после того как на нем произошла катастрофа? … Либескинд, видимо, единственный из сегодняшних архитекторов-звезд, кому удается создавать не только пространство аттракциона, но - трагическое пространство. И я бы сказал, он самым точным образом выражает состояние сегодняшней архитектуры. Это архитектура, забывшая о том, какой она должна быть, но еще помнящая, что она об этом забыла".

 

Григорий Ревзин

("Проект. Классика", IX - MMIII, с.44 - 47): "…

 

 

 

Даниэль Либескинд родился в еврейской семье в Польше в 1946 году. В 1989 году Даниэль основал собственное архитектурное бюро Studio Daniel Libeskind в Берлине, в 2003 году студия перебралась в Нью-Йорк. Сейчас Даниэль Либескинд преподает в университетах Торонто, Йеля, Пенсильвании, а также в Университете дизайна в Карлсруэ (Германия), имеет почетную докторскую степень в Берлинском университете Гумбольдта, Колледже искусств и гуманитарных наук Эссекского университета, Университете Эдинбурга, Чикагском университете DePaul и Университете Торонто. В 2004 году архитектор был выбран первым послом по вопросам культуры и архитектуры в программе государственного департамента США «Культурная инициатива». В том же году он опубликовал книгу мемуаров под названием Breaking Ground. Самыми знаменитыми архитектурными проектами Либескинда стали: новый корпус Victoria & Albert Museum, Великобритания; здание Дрезденской оперы, Германия; Imperial War Museum North, Великобритания; Felix Nussbaum Haus Museum, Германия; Jewish Museum, Германия; Atelier Weil, Испания; Graduate Student Centre at the London Metropolitan University, Великобритания; Danish Jewish Museum, Дания; Tangent, офисное здание Hyundai Development Corporation, Корея; проект реконструкции World Trade Center, США.

 

Даниэль Либескинд стал одной из самых ярких личностей на современной архитектурной сцене благодаря не только своему несомненному таланту, но и очевидному остроумию, артистичности и духовной глубины. Его архитектуре можно дать формальное определение «деконструктивизм». Во всех его творениях можно узнать пресловутую асимметрию, виртуозные переплетения осей, противоречивые сочетания объемов и пространств. И лишь приглядевшись, понимаешь: эти здания просто нельзя втиснуть в рамки одного стиля, каким бы широким он ни был. Его зодчество очень индивидуально, можно сказать лично – трагедия, диссонанс и гармония тесно сплетаются в границах одного проекта. Не зря Либескинд часто повторяет знаменитую фразу Черчилля о том, что конфликт может быть средством достижения мировой гармонии. Возможно, так и есть.

 Большое значение в жизни  и творчестве Даниэля имеет  понятие «новый модернизм». Он  считает, что модернизм правит  в мире искусства не последние  десять, двадцать или сто лет. Либескинд определяет для него  период продолжительностью около  трех тысяч лет, только сейчас подходящий к концу. В культурном сознании общества он словно проводит эту границу старого и нового, создавая ощущение, что с приходом «нового модернизма» изменилась вся атмосфера существования, желания и побуждения людей, образ человеческого мышления. Архитектура, по его убеждению, вступила в сферу, которая пока еще не очень ясна. Это область неясно построенных категорий, которые стремятся к тому, чтобы освоить весь накопленный к нынешнему моменту опыт.

Свою теорию архитектор уже не раз пытался воплотить в своих проектах. Первым стал прославленный Еврейский Музей в Берлине, который и сделал Даниэля знаменитым. Здание Еврейского музея представляет собой принципиально новый тип организации пространства, формируемого вокруг пустоты, вокруг того, что невидимо. Именно невидимое и составляет главную идею Либескинда в создании Еврейского музея - его коллекция сведена до архивного материала, заменяющего зримое, физическое присутствие объектов реальной жизни. Композиция музея, отражающая исторические коллизии холокоста, превращает сугубо архитектурные вопросы в гуманистические, уже ставшие глобальными проблемы, затрагивающие сегодня все человечество. По задумке архитектора история Берлина становится неотделимой от истории модернизма, их связывают даже не какие-то явные формы, их связывает тема отрицания, отсутствия смысла. Отсутствие становится особой формой переживания, сближающего людей. Как говорит сам архитектор, основная тема создаваемого проекта неразрывно связана для него с именем Арнольда Шенберга. Либескинд всегда увлекался музыкой Шенберга и, в частности, сочинениями его берлинского периода. Величайшее произведение композитора - опера «Моисей и Авраам», которую он так и не смог закончить, по сей день исполняется без завершения. Логика текста, рассказывающего об отношениях между Моисеем и Авраамом, заводит в тупик, в котором музыка и текст, написанные Шенбергом, обречены на незавершенность. В конце оперы Моисей не поет, он только произносит несколько слов. «Однако «Моисей и Авраам» - единственная опера, которую я могу понять. Когда в опере поют, вам не важны слова, но в опере Шенберга, когда смолкает пение, особенно явственно слышно и кажется особенно значимым произнесенное Моисеем: «О, слово. Твое слово...», - рассказывает Даниэль Либескинд, подтверждая, что его концепция априори прямо противоположна той, что превращает музейную архитектуру в обособленный мемориал. И в этом весь Даниэль Либескинд, дух противоречия у него в крови. За Еврейским музеем последовало множество других проектов, и все они вызывают у общественности довольно противоречивые мнения. Критики называют Либескинда приверженцем ансамблевого паразитизма, обвиняя его в использовании окружающей среды в качестве серого фона для своих блистательных сооружений. Это значит, что его экстравагантная архитектура эстетически не помогает своим соседям и не образует с ними ансамбль, а, наоборот, ущемляет их собственные черты и достоинства. Либескинд создаёт агрессивные формы, которые захватывают в плен внимание окружающих. Уровень их масштабной выразительности и контрастность приемов проектирования тесно связаны в фирменном сочетании этого творца. Даниэль Либескинд стал общепризнанным специалистом по части музейного строительства и мемориальной архитектуры.

Начиная с уже упомянутого Еврейского музея в Берлине, ставшего настоящей сенсацией, Даниэль реализовал множество подобных проектов. Неудивительно, что именно он выиграл конкурс на возведение Мемориального комплекса Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, который будет построен к 2014 году. Право воссоздать Ground Zero, безусловно, было бы замечательным достижением для любого архитектора, однако для человека, изначально даже не приглашенного участвовать в конкурсе, победа стала по-настоящему торжественной. На огромном участке будут построены пять башен и культурные центры, располагаться они будут по кругу. В ансамбле также предусмотрено создание нескольких садов: мемориальный Парк Героев, Сад Света. Он будет развернут к солнцу так, чтобы ежегодно в утро 11 сентября в нем не было тени. По мнению Либескинда эти сады станут символами жизни. Основная башня будет перекликаться с силуэтом статуи Свободы – главным символом Америки. Кстати, Даниэль выиграл конкурс на общее архитектурное решение площади, которое и станет его финальным произведением. Ни одно конкретное здание не принадлежит его авторству. Стать создателями основных башен, входящих в состав комплекса, выпала честь Норману Фостеру, Ричарду Роджерсу и Фамихико Маки. География распространения проектов архитектора, успевшего ещё при жизни стать легендой, не может оставить равнодушным. Пожалуй, лишь ставшие родными для Даниэля США сравнительно холодно относятся к гению этого творца. На сегодняшний день на территории США у Либескинда лишь один завершённый объект – Художественный музей в Денвере. Его геометрическая форма напоминает детскую головоломку, которую архитектор попытался собрать из совершенно несвязных ромбовидных фигур. Сам автор говорит, что своей формой его музей обязан очертаниям Скалистых гор, которые, собственно, занимают часть горизонта в Денвере. Большая часть творений Либескинда разбросана по всей Европе. На окраине столицы Швейцарии по проекту Даниэля построили торгово-развлекательный комплекс Westside. Масштабное коммерческое сооружение стало одним из крупнейших строительных объектов страны, названное «новым чудом Берна». Первый реализованный торговый центр Либескинда явно демонстрирует характерный «почерк» архитектора: угловатые объемы и ломаные линии. Чтобы придать постройке некоторую мягкость, архитектор решил обшить его фасад деревом. Внутри, по мысли Либескинда, создана имитация города – некоего нового Берна с собственными переулками и площадями. Архитектор не оставил без своего внимания и Азию. В этом году в Сеуле начали возведение целого делового района по его проекту. Новую часть мегаполиса построят на берегу реки Ханган. Здания и новые кварталы будут разбросаны, как связанные друг с другом островки, среди огромного парка, образуя настоящий «архипелаг». Кроме жилых домов, офисных комплексов и торговых центров, на территории района будут возведены здания различных культурных и образовательных учреждений, а также устроена система скоростного общественного транспорта. Настоящим событием в биографии Либескинда стало создание и запуск в производство эксклюзивной серии частных домов совместно с немецкой компанией PROPORTION. Вилла была задумана как арт-объект и комфортабельное жилище одновременно. Автору однозначно удалось сохранить все признаки своего стиля – деконструктивизма. Главным принципом как снаружи, так и внутри дома стала асимметрия. Кроме того, этот проект соответствует самым высоким критериям экологичного дизайна. Для Даниэля очень важно, как люди будут чувствовать себя в созданном им доме. Внешняя форма здания будто «вырастает» из земли, обретая облик гигантского кристалла. Связь с окружающей природой не прерывается в жилых пространствах и фактически. Свет попадает внутрь сквозь большие стеклянные поверхности. Такой дизайн пытается разрешить вечный парадокс, предлагая защищенность и безопасность, но в то же время давая доступ свету и воздуху. Архитектура - не единственная составляющая жизни Даниэля Либескинда. Он в равной степени реализует себя как преподаватель, писатель, философ, общественный деятель и, конечно же, музыкант. И во всех перечисленных сферах деятельности он бесспорно профессионален. Сложно назвать другого архитектора, для которого музыка была бы столь органичным элементом архитектоники сооружений. Он строит здания, пишет философские эссе и даже ставит оперу - в 2000 году в Лейпцигской опере Либескинд выступил в качестве постановщика и дирижера произведения Оливье Мессиана. В творчестве Либескинда музыка, геометрия, слово – основные источники вдохновения. Возможно, именно это и заставляет его здания так нравиться жюри и публике. Ведь наше общество очень любит всевозможные театрализации, которые может организовывать некий архитектор-затейник. Казалось бы, давно забытый в вехах истории наивный функционализм именно тут, в этих театрализованных объектах, вдруг обрушивается на нас всей своей тяжеловесной логикой. Архитектура Либескинда - архитектура массового шоу, её даже условно нельзя назвать сосредоточенной. Зодчий каждый раз вновь возвращается к своей абстрактной и загадочной графике, найденной им ещё в молодости. В этой странной геометрии он смог создать собственное искусство - нечто, превосходящее способности нашего рассудка к восприятию. [1]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

II. Еврейский музей.

 

 

2.1. Предпосылки возникновения  и основная Концепция

 

Первый Еврейский музей просуществовал в немецкой столице чуть больше пяти лет – с 1933 по 1938 год. Его основал историк искусства Карл Шварц (Karl Schwarz), вскоре бежавший из Германии в Палестину. Музей, располагавшийся на Ораниенбургерштрассе по соседству с Новой синагогой, собрал под своей крышей исторические свидетельства еврейской жизни, а также произведения искусства – как классические, так и современные. 10 ноября 1938 года, во время печально знаменитой Хрустальной ночи, музей был закрыт гестапо, а его экспонаты конфискованы.

Новый Еврейский музей открылся в Берлине лишь в 2001 году. Сегодня это два здания: бывший Верховный суд Берлина и современная постройка в стиле деконструктивизма. С воздуха новое здание музея напоминает зигзаг или молнию, а внутренняя архитектура позволяет посетителям прочувствовать невзгоды и лишения, выпавшие на еврейскую долю за 2000 лет соседства с немцами: периодически пол уходит из-под ног, потолок опускается так, что, иначе как согнувшись, невозможно двигаться вперед, либо внезапно оказываешься в пустой комнате и все становится понятно без слов.

Еще в ходе строительства музея развернулась дискуссия о концепции

музея, в которой обсуждались две ретроспективы. Следуя первой, можно было рассказывать о жизни евреев на германской территории как истории их преследований, страданий, не реализованных до конца попыток приспособления и адаптации, перемежающихся с краткими эпохами, порождающими надежду. Вторая была нацелена на отражение долгого, постепенного процесса «сплавливания» коренного – немецкого и пришлого еврейского народа, прерываемого несколько раз разрушительными событиями и вторжениями в него, как это было в случае с Холокостом. Группа, сложившаяся вокруг директора музея Блюменталя, предпочла второй вариант, считая его «более оптимистичным». После утверждения в качестве концепта тезиса о том, что Еврейский музей не будет «очередным музеем Холокоста», Блюменталь добился для него статуса Германского национального музея. В дискуссии о концепции музея он говорил, что германские налогоплательщики, согласившиеся на финансирование строительства музея и ежегодное содержание его в 24 млн марок, «вряд ли захотят смотреть немецко-еврейскую историю, показанную как монументальный фильм о катастрофе». Блюменталь последовательно воплощал неписаную установку о том, что «музей должен быть увлекательным зрелищем для всей семьи, которое никому не давало бы скучать». Ближайшие помощники директора Т. Фридрих и К. Горби вторили ему: «Мы желали бы видеть жизнерадостных посетителей» В итоге выставки музея были нацелены на освещение многовековой германоеврейской истории «от Авраама до наших дней» и демонстрацию «положительных и негативных процессов и событий в ней» В конечном итоге и архитектору пришлось согласиться с утверждением, что создается музей, а не мемориал.__[5]

Выставочная площадь музея составляет свыше 3000 метров, а здание поделено на три пересекающиеся оси: Непрерывности, Изгнания и Холокоста, в конце которой расположена башня Холокоста – высокое неотапливаемое помещение, куда почти не проникает солнечный свет. В конце оси Изгнания посетители попадают в Сад Изгнания – 49 бетонных блоков, окруженных бетонной стеной, с неровным полом и хаотичной архитектурой. "Сад Изгнания – это попытка полностью дезориентировать посетителя и показать полное крушение истории", – объясняет архитектор. 48 блоков отзывают к 1948 году, когда было основано государство Израиль, а последний блок символизирует Берлин.

 

И хотя кровавому XX веку уделено большое внимание, только им экспозиция не ограничивается: здесь много и предметов искусства или быта ранних веков, будь то древняя лампада с изображением Меноры или часы философа Моисея Мендельсона, а завершается экспозиция рассказом о переселении свыше 200 тысяч евреев из стран бывшего Советского Союза в Германию.

В прошлом году был открыт дополнительный флигель – академия, также созданная по проекту Либескинда. Желая сохранить общий дух музея, он сделал вход в здание скошенным и деревянным. "Это символ древа жизни и его корней", – отметил архитектор. В академии расположились музейный архив и библиотека, а также помещения для проведения лекций и семинаров.

Сегодня Еврейский музей – один из самых посещаемых в Берлине. Ежегодно туда приходит свыше 700 тысяч человек, а с момента его основания там побывало почти восемь миллионов человек. Не в последнюю очередь популярностью музей обязан своей интерактивности: копии некоторых экспонатов можно рассмотреть поближе или примерить, во многих залах показывают видеохроники. А для самых маленьких гостей есть свои развлечения, например, огромное гранатовое дерево как символ плодородия, на которое можно забраться и оставить пожелание.

Страстное стремление в целом переосмыслить архитектурную деятельность сделало Даниэля Либескинда одной их самых ярких фигур в мировой архитектуре. Глубина его личности, философия творца отражаются в каждом сооружении Даниэля. Его нетрадиционный взгляд на современную архитектуру словно вдохнул новую жизнь в непоколебимый мир застывшего камня, стекла и бетона. Для Либескинда не существует статичных, неподвижных форм, полет его фантазии, воплощенный в любом сооружении, можно сравнить только с музыкой.[2]

 

Первый Еврейский музей просуществовал в немецкой столице чуть больше пяти лет – с 1933 по 1938 год. Его основал историк искусства Карл Шварц (Karl Schwarz), вскоре бежавший из Германии в Палестину. Музей, располагавшийся на Ораниенбургерштрассе по соседству с Новой синагогой, собрал под своей крышей исторические свидетельства еврейской жизни, а также произведения искусства – как классические, так и современные. 10 ноября 1938 года, во время печально знаменитой Хрустальной ночи, музей был закрыт гестапо, а его экспонаты конфискованы.

Новый Еврейский музей открылся в Берлине лишь в 2001 году. Сегодня это два здания: бывший Верховный суд Берлина и современная постройка в стиле деконструктивизма.

Старое здание "коллегиенхаус" спроектировано в 1735 году Филиппом Герлахом. Во время второй мировой почти полностью разрушено, оставались только частично наружние стены. Было решено дорушить до конца и провести там автобан А106. Но в 1963 решили восстанавливать. Перед тем, как туда въехал еврейский музей в востановленном здании располагался музей городской истории. Теперь там гардеробы, ресторан, система охраны и комнаты администрации.

Стеклянная крыша, объединяющая внутренний двор старого барочного здания с новым деконструктивистским.

Все здание разделено на три пересекающиеся оси. Ось Продолжения? (die Achse der Kontinuität) - заканчивается необыкновенной лестницей ведущей к "нормальным" выстовачным залам, Ось Изгнания, Ось Холокоста.

В стенах застекленные ниши в которых лежат личные вещи умерших евреев - обручальные кольца, посуда, письма и фотографии. И у каждого предмета своя история и даты, когда не вернулись домой владельцы. И все эти погибшие евреи жили здесь в Берлине - на соседних и не очень улицах с музеем. Это очень жутко. И просто. 

 

Ось Изгнания заканчивается Садом Изгнания, который можно наблюдать за стеклом - сад из 49 высоких бетонных блоков, окруженных бетонной стеной. 49 считается священным числом в иудаизме. Согласно википедии там высажены растения "Масляные ивы" - Лохи, весной распространющее странный аромат. По идее хотели посадить "Маслянные деревья" - Оливу Европейскую - символ спокойствия и мира в иудаизме - но она бы не выжила в этом климате.

Ось Холокост заканчивается Бешней Холокоста. Это неотапливаемое темное бетонное помещение. Там очень холодно, снаружи проникает совсем немного солнечного света и звуков улицы. Там чувствуешь себя.. евреем времен Гитлера. Отрезанным от наружнего мира - для тебя он этот мир есть, а тебя там нет. Сильное ощущение.[3]

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.2 Описание

 

Европа знает музеи, в том числе и еврейские, размещённые в старых зданиях: Еврейский музей во Франкфурте находится  в особняке Ротшильдов, в Амстердаме – в здании бывшей Португальской синагоги, в Париже – в старом дворянском особняке, в Вене – в классическом дворце еврейского банкира Бернарда Ескелса, а в Праге он включает старый еврейский квартал, состоящий из нескольких синагог, ратуши и средневекового еврейского кладбища.

Даниель Либескинд предложил возведение совершенно нового современного корпуса, архитектурные формы и  композиция которого явились бы сами по себе частью продуманной логической концепции  музея. Он выступил здесь не только с чисто архитектурными идеями, но и как один из авторов целостной музейной концепции. И он выигрывает этот конкурс! (Через несколько лет, использовав эти же идеи, он оформит и музей еврейского художника Феликса Нусбаума в Оснабрюке).

Конечно, для осуществления такого единственного в своём роде проекта была необходима поддержка как минимум с двух сторон; во-первых, представителей земельного и государственного руководства, которые должны были способствовать успешной реализации проекта, а во-вторых, руководства музея, желающего и, естественно, способного совместно дорабатывать и детализировать предложенную  зодчим музейную концепцию. Даниель получил эту поддержку и в лице министра культуры Михаила Науманна, настойчивого, компетентного и заинтересованного человека,  и от директора музея Михаила Блюменталя, блестящего менеджера, бывшего шефа крупного американского концерна и министра финансов США. Благодаря общим усилиям начатое в 1993 г. строительство было завершено в начале 2001 года, а с сентября того же года музей  уже принимал своих первых посетителей.

Пройдём и мы по его залам и галереям.  Традиционный вход в музей остался фактически на том же месте, в старом  корпусе Берлинского музея. Отсюда, перейдя в отдельно стоящее здание Либескинда, мы попадаем в первый зал, мало чем отличающийся от привычных нам музейных залов, а далее в подземные залы.

В плане здание представляет собой сложенный непропорциональной гармошкой прямолинейный объём, девять плоскостей которого пересекаются друг с другом под острыми углами, вытянувшись в длинную змейку. В этой несколько усложнённой конструкции угадываются элементы разорванной звезды Давида, так же как и в узких вытянутых в линию конструкциях оконных проёмов, пересекающихся в металлическом покрытии наружных стен. В то время, когда архитектурные мэтры XX столетия старались округлить и как-то спрятать угловатость конструкций, Либескинд специально обнажает, подчёркивает остроугольную перекрещённость линий сооружения.

Здесь, в подвальной части, в сером пространстве пересечения бесконечно длинных прямых коридоров, завершающихся чёрными плоскостями с убегающей по ним  нескончаемой световой дорожкой плафонов, невольно ощущаешь себя путником, устремлённым вдаль по бесконечной дороге жизни. Но куда ведут эти пути? Один из них - в Башню Холокоста. Медленно поднимаемся по наклонной дорожке в очень узкое и  высокое треугольное в плане бетонное пространство. Где-то высоко под потолком -узенькое окно. Оттуда доносятся голоса, звуки города, шум ветра. Где-то там, за этим замкнутым пространством бурлит жизнь. Но не для тех, кто в башне. Из этого замкнутого серого пространства нет выхода, в нём нет надежды, нет эстетики. Только узенькая щёлка сверху, через которую пробивается свет. Это - Холокост. И пережившие его, могут сказать о себе словами поэта:

 

 

 

Мы непростительно стареем

 

И приближаемся к золе.

 

Что вам сказать? Я был евреем

 

В такое время на земле.

 

 

 

Второй подъём ведёт нас в Сад эмиграции. Небольшой лес из бетонных столбов, каменные плиты, напоминающие кладбищенские. Они несколько наклонены и стоят так тесно, что, оказавшись среди них, теряешь ориентацию. Всё одинаково, всё монотонно. Пол выложен круглым скользким булыжником. Трудно устоять, трудно увидеть перспективу, трудно найти выход. И лишь где-то наверху видны цветущие среди бетона кустарники. Как сигнал, как знак надежды. Трудно прижиться, но возможно.

А вот и убегающая вверх лестница. Удивителен эффект: люди, находящиеся вдали, кажутся маленькими, а по мере приближения всё увеличиваются. Это - трудный путь немецкого еврейства.

Остановитесь, соберитесь с силами. Преодолейте ещё один пролёт. Это нелегко. Это путь сквозь двухтысячную историю. Здесь на трёх этажах развернута экспозиция музея. Евреи пришли на эту землю вместе с римлянами. Поэтому естественно, что первый документ экспозиции –  указ императора Константина о кёльнских евреях. И дальше наш путь лежит сквозь империю Карла Великого, мимо больших средневековых общин Вормса, Майнца и Шпейера. Знакомимся с историей еврейства в период религиозных войн и заселения ими Пруссии. Узнаём о судьбах знаменитых людей своего времени: Исаака из Нарбонна, бен Йугуды, Раши, Йосефа Зюса Оппенгеймера, Мозеса Мендельсона, Вальтера Ратенау и многих других. Перед нами проходит трагическая история немецкого еврейства XX века. Признание, изгнание, эмиграция, уничтожение и, наконец, возрождение.

Ещё не все залы этого удивительного музея заполнены. Единственный в своём роде комплекс продолжает накапливать материалы и разрабатывать новые экспозиции. К примеру, сейчас ведутся переговоры со знаменитым режиссёром Стивеном Спилбергом о передаче в архивы музея 50 тысяч интервью с людьми, пережившими Холокост.

И вот перед нами огромные вечно горящие семисвечники и завершающий зал музейного комплекса. Бесконечно длинный, убегающий вдаль узкий коридор с высокими бетонными стенами. Это зал памяти погибших.

Одна из постоянных экспозиций - Shalechet или "упавшая листва".

На полу тысячи чугунных овальных пластин. Вглядевшись в них, мы видим лица: глаза, нос, рот. И у каждого своё выражение: радость, испуг, удивление, озарение, печаль, восторг, ужас.  Вот пробежали по ним дети в следующий зал. И мы слышим, как эти пластины звенят, это поминальный звон. Тысячи пластин, тысячи жизней, тысячи навсегда исчезнувших миров. Память прошлого. Опавшие листья… Все здание полно таких пустых помещений комнат-внутренних дворов. Эти помещения - "голоса".По задумке автора экспозиции "упавшей листвы" Кадишмана - когда человек идет по этим 10 000 металлическим лицам - как бы тихо он не шел - те издают звуки - металлический скрежет. И это способ вернуть им голоса.

Выходим из зала. Одна из лестниц убегает куда-то вверх и там упирается в глухую белую стену. Что за ней? Непредсказуемое завтра, чистые, ещё ненаписанные страницы. Новые главы еврейской истории страны пишутся каждым из нас и каждый день. Они пишутся и сегодня.[4]

 

 

 

 

III. Список используемой литературы

 

 

1. http://barlette.ru/journal/article/389.html

 

2.http://germania-online.ru/gesellschaft/obshchestvo-detal/datum/2013/03/18/evreiskii-muzei-v-berline-istorija-odnogo-naroda.html

 

3. http://tacheleis.livejournal.com/223883.html

 

4. http://www.partner-inform.de/partner/detail/2003/2/242/6124

          5. ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА/2008 История №2(3)

УДК 347/Г.Г. Супрыгина/ЕВРЕЙСКИЙ МУЗЕЙ В БЕРЛИНЕ