Дненик как вид литературного жанра

   “Писать дневник, или, по крайней мере, от времени до времени  заметки о самом существенном, надо всем нам. Весьма вероятно, что  наше время – великое и именно мы стоим в центре жизни, т.е. в  том месте, где сходятся все духовные нити, куда доходят все звуки”.         

                                        А.А. Блок

     Все многообразные области человеческой деятельности связаны с использованием языка. Вполне понятно, что характер и формы этого использования также разнообразны, как и области человеческой деятельности, что, конечно, нисколько не противоречит общенародному единству языка. Использование языка осуществляется в форме единичных конкретных высказываний (устных или письменных) участников той или иной области человеческой деятельности. Эти высказывания отражают специфические условия и цели каждой такой области не только своим содержанием и языковым стилем, то есть отбором словарных, фразеологических и грамматических средств языка, но прежде всего своим композиционным построением. Каждое отдельное высказывание, конечно, индивидуально, но каждая сфера использования языка вырабатывает свои относительно устойчивые типы таких высказываний, которые и называются речевыми жанрами.

     Богатство и разнообразие речевых жанров необозримо, потому что неисчерпаемы возможности  разнообразной человеческой деятельности. Особо нужно подчеркнуть крайнюю  разнородность речевых жанров (устных и письменных). В самом деле, к речевым жанрам нужно отнести и короткие реплики бытового диалога, и бытовой рассказ, и письмо, и короткую стандартную военную команду, и развернутый и детализированный приказ, и довольно пестрый репертуар деловых документов, и разнообразный мир публицистических выступлений (общественные, политические); но сюда же нужно отнести и многообразные формы научных выступлений, и все литературные жанры (от поговорки до многотомного романа). Может показаться, что разнородность речевых жанров так велика, что нет и не может быть единой плоскости их изучения: ведь здесь в одной плоскости изучения оказываются такие разнороднейшие явления, как однословные бытовые реплики и многотомный художественный роман, как стандартная и обязательная даже по своей интонации военная команда и глубоко индивидуальное лирическое произведение и т.п. Функциональная разнородность, как можно подумать, делает общие черты речевых жанров слишком абстрактными и пустыми. Этим, вероятно, и объясняется, что общая проблема речевых жанров по-настоящему никогда не ставилась.

     Крайнюю разнородность речевых жанров и  связанную с этим трудность определения  общей природы высказывания никак  не следует преуменьшать. Особенно важно обратить здесь внимание на очень существенное различие между первичными (простыми) и вторичными (сложными) речевыми жанрами. Вторичные (сложные) речевые жанры – романы, драмы, научные исследования всякого рода, большие публицистические жанры и т.п. – возникают в условиях более сложного и относительно высокоразвитого и организованного культурного общения (преимущественно письменного): художественного, научного, общественно-политического и т.п. В процессе своего формирования они вбирают и перерабатывают различные первичные (простые) жанры, сложившиеся в условиях непосредственного общения. Эти первичные жанры, входящие в состав сложных, трансформируются в них и приобретают особый характер: утрачивают непосредственное отношение к реальной действительности и к реальным чужим высказываниям; например, реплики бытового диалога или письма в романе, сохраняя свою форму и бытовое значение только в плоскости содержания романа, входят в реальную действительность лишь через роман в его целом, то есть как событие литературно-художественной, а не бытовой жизни. Роман в его целом является высказыванием, как и реплика бытового диалога или частное письмо, но в отличие от них это высказывание вторичное (сложное).

     Всякий  стиль неразрывно связан с высказыванием и с типическими формами высказываний, то есть речевыми жанрами. Всякое высказывание – устное и письменное, первичное и вторичное и в любой сфере речевого общения – индивидуально и, потому, может отразить индивидуальность говорящего (или пишущего), то есть обладать индивидуальным стилем. Но не все жанры одинаково благоприятны для такого отражения индивидуальности говорящего в языке высказывания, то есть для индивидуального стиля. Наиболее благоприятны – жанры художественной литературы: здесь индивидуальный стиль прямо входит в само задание высказывании, является одной из ведущих целей его (но и в пределах художественной литературы разные жанры предоставляют разные возможности для выражения индивидуальности в языке и разным сторонам индивидуальности). Наименее благоприятные условия для отражения индивидуальности в языке наличны в тех речевых жанрах, которые требуют стандартной формы, например, во многих видах деловых документов, в военных командах, в словесных сигналах, на производстве и др. здесь могут найти отражения только самые поверхностные, почти биологические стороны индивидуальности. В огромном большинстве речевых жанров (кроме литературно-художественных) индивидуальный стиль не входит в замысел высказывания, не служит одной из его целей, а является, так сказать, эпифеноменом высказывания, дополнительным продуктом его. В разных жанрах могут раскрываться разные слои и стороны индивидуальной личности.

     Вслед за М.М.Бахтиным подходя к жанру  с точки зрения его внутреннего  тематического отношения к действительности, можно сделать вывод, что каждый жанр обладает своими средствами понимания  этой действительности, которые доступны лишь ему. В речевом плане жанры различаются особенностями композиционной организации текста, типом повествования, характером пространственно-временного континуума, объемом содержания, художественными приемами и принципами организации речевых средств.

     Художественные  тексты (в частности прозаические) развиваются на основе нехудожественных, смешанных или полухудожественных явлений письменности (мемуары, хроники  и т.д.) и обладают определенной жанровой формой. Жанровой формой принято считать результат взаимодействия в литературном процессе художественных и нехудожественных жанров. Иными словами, это прежде всего форма определенного нехудожественного жанрового образования (первичного жанра), на которую ориентируется автор, преобразуя ее в процессе создания художественного текста. Так, в процессе развития прозы эстетическое преобразование формы бытового дневника обусловило появление повестей в форме дневника, ярким примером чему служит повесть В.Я.Брюсова «Последние страницы из дневника женщины».

     Появление дневников автобиографического  характера в Европе, когда можно  говорить о личности автора, связано  с эпохой Реформации и Контрреформации, с усилением потребности религиозного сознания в самоанализе и самодисциплине. В России ежедневные записи тех или иных событий существовали с конца ХVII в., а с середины ХVIII в. авторы дневников последовательно записывают не только события жизни, но и свои мысли, впечатления, чувства, переживания. В русской и европейской литературе 18 в. сентиментализм, возбудивший интерес к внутреннему миру личности, культивирует Д. как форму "самонаблюдения"; "Сентиментальное путешествие" Л. Стерна, "Письма русского путешественника" Н. М. Карамзина оформлены как дорожные Д. В 19 в. писатели передают дневниковую форму повествования вымышленному герою ради углублённого исследования "истории души человеческой" (М. Ю. Лермонтов); например, "Журнал Печорина" в "Герое нашего времени". При этом возникают возможности стилизации, сложной речевой игры, связанной со всё большим отделением автора от персонажа ("Записки сумасшедшего" Н. В. Гоголя). Реалисты 19 в. прибегают к жанровым разновидностям, близким к художественным Д. - "запискам" ("История вчерашнего дня" Л. Н. Толстого), "письмам" ("Бедные люди" Ф. М. Достоевского), "исповеди" (тетрадь Ипполита в романе Достоевского "Идиот"). Образцы использования формы Д. в советской литературе: "Дневник Кости Рябцева" Н. Огнёва, "Деревенский дневник" Е. Дороша.

     Развитию  же этого жанра способствовали авторы-женщины, которые в этой повседневной практике находили способ самореализации. Дневник  как внелитературный жанр отличает предельная искренность, откровенность  высказывания. Он пишется для себя и не рассчитан на публичное восприятие, что сообщает ему особую подлинность и достоверность. Кроме того, в дневнике фиксируются только что случившиеся и перечувствованные события. Признаки лично-интимного плана во многом определили его внедрение в литературу.

     Таким образом, дневник как литературное произведение в форме повседневных записей, современных описываемым  событиям, попал в литературный дискурс  из реальной жизни. Это обусловливает  наличие в такого рода произведениях  именно дневниковой формы записей. Так, например, коммуникативной доминантой в таких текстах является автокоммуникация, которая предполагает периодичность записей. Этот фактор определяет характер средств, используемых в дневнике. Разнообразные в тематическом отношении записи образуют определенную последовательность, которая носит дискретный характер и отражается в смене дат. Запись «для себя» всегда связана со свободой выражения, отсюда интенсивное использование неполных предложений, эллипса, сокращений, имплицитная передача информации. Ведение дневника, кроме того, предполагает пересечение двух сфер: сферы письменной речи и сферы внутренней речи. Их взаимодействие при художественной трансформации жанровой формы дневника приводит к усилению лирической экспрессии, появлению зачастую развернутого самоанализа.

     Дневник, как и мемуары, и исповедь, и  подобные речежанровые формы, обладает очень важным свойством самоорганизации. Это означает, что языковая личность автора, выражая себя предельно субъективно, а главное - будучи интимно освобожденной, не связанной рамками условностей, предоставляет самой себе абсолютное право на свободу самовыражения. Возникает состояние амбивалентного парадокса: на первый взгляд, дневник - это предельно удобная форма для абсолютной субъективности, проявления Ego в организации текста. Но, с другой стороны, в пространстве дневника возникает двойник этого Ego, который действует по своим законам. Этот двойник - внутреннее «я» автора дневника. Если, следуя В.М.Головко, дифференцировать категории «автор» и «автор-повествователь», то в жанре дневника возникают все условия для того, чтобы таким образом разделить непосредственного «автора» текста и «автора-рассказчика» (повествователь). В приведенном нами примере - повести В.Я.Брюсова «Последние страницы из дневника женщины» - «автором» текста является, конечно же, сам Брюсов, а героиня, ведущая дневник, выступает как повествователь, «автор-рассказчик». Использование такой формы повествования дает писателю возможность показать уровень развития самосознания героя как языковой личности, подчинение или противодействие человека микросреде (ближайшее окружение героя), способность персонажа к преодолению детерминирующих ее сил.

     Отметим, что речевой жанр дневника характеризуется  прежде всего предельной открытостью  интимизации, ее непроизвольной диалогичностью. Речевое пространство художественного дневника как жанра отмечается незащищенностью и хрупкостью, поскольку в узусе любое окказионально-авторское речевое движение сталкивается с нормативно-условным каноном. Именно с этим обстоятельством, нам думается, связано такое интересное явление семиосферы дневника, как гендерная мистификация, с чем мы сталкиваемся в брюсовской повести.

     Дневник – периодически пополняемый текст, состоящий из отдельных фрагментов регулярных записей, отражающих события дня с указанной датой для каждой записи. Развитие событий непредсказуемо, они сами не имеют четкоустановленной временной последовательности. События носят спонтанный характер и совершаются с разной степенью регулярности. Дневник, подневные записи одного лица или коллектива, ведущиеся синхронно событиям их жизни. Внешняя, но более других обязательная примета дневника - обозначение дат. Жанр дневника обладает рядом таких устойчивых признаков, как изложение от первого лица, фактографичность, хроникальность, датированность, эмоциональная насыщенность, синхронность. Синхронность является главной особенностью дневников. Процесс ведения дневника отличается особенностями пространственно-временной организации текста и особенностями отбора материала. Дневники также обладают рядом лексических особенностей: наличие реальных топонимов и большое количество оценочной лексики. Дневник художника отличается детализацией описаний и употреблением профессионализмов. Реальные дневники (впервые получившие широкое распространение в Англии 17 в.) могут рассматриваться как род исторических, историко-биографических или историко-культурных документов: например, судовой дневник мореплавателя Дж. Кука, лицейский дневник декабриста В. К. Кюхельбекера, дневник цензора А. В. Никитенко, публициста А. С. Суворина, многочисленные писательские дневники  (В. Скотта, Стендаля, братьев Гонкур, Т. Г. Шевченко, Л. Н. Толстого и др.).

     Дневник может выступать также как форма художественного повествования. Среднее место между дневником как документом и дневником как литературным жанром занимают писательские дневники, заранее предназначенные для опубликования ("Дневник" Ж. Ренара, "Опавшие листья" В. В. Розанова, "Ни дня без строчки" Ю. К. Олеши и др.); автобиографизм обдуманно сочетается в них с широтой наблюдений и размышлений. "Дневник писателя" Достоевского (70-е гг. 19 в.), обращённый к современному читателю, - образец использования формы дневника в сфере художественной публицистики. Иногда художественный интерес приобретают дневники "частных лиц", благодаря искренности и правдивости ("Дневник Анны Франк", "Дневник Нины Костериной").

     С лингвистической точки зрения, жанрообразующие признаки «дневника» недостаточно изучены. В основном дневники изучались литературоведчески в качестве ценных источников информации о жизненном и творческом пути писателей. Л. Луцевич выделяет следующие типы дневников: личные, историко-публицистические, литературно-публицистические, мемуарные, духовные, дорожные и интимно-эротические. Это типология, основанная на содержательной составляющей дневников.

     В классификации М.Ю. Михеева учитывается  не только содержательный компонент, но и формальный. Он выделяет следующие  типы дневниковых записей:

     1) список текущих дел (ежедневник, блокнот, телефонная книжка);

     2) регулярная фиксация, необходимая для порядка или «для истории», того, что произошло за истекший период (вахтенный журнал, адрес-календарь или книга записей актов гражданского состояния);

     3) записные книжки (пишутся для  себя, первичный текст, на основе  которого обычно пишется дневник);

     4) собственно дневник (вторичный  текст, вмещает только существенное, предназначен обычно для печати).

     В зависимости от того, кто является автором дневника и как образ  автора представлен в тексте, можно  выделить 1) чисто литературные, целиком вымышленные дневники; 2) дневники писателей либо заранее предназначенные для публикации, либо ведущиеся для себя; 3) дневники обыкновенных людей, представляющие собой просто датированные записи о различных волновавших автора чувствах и событиях. «Дневники» М.М. Пришвина – это яркий пример дневника писателя, сочетающий в себе признаки нескольких первичных жанров: это и запись текущих событий, и регулярная фиксация происходящих в природе и в обществе изменений, и размышления на философские темы, и осмысление себя как писателя и своего творческого метода; здесь есть и фактографические записи, близкие репортажу, и небольшие, но емкие высказывания афористического типа, и целые публицистические эссе. И все это разнообразие связывается единой формой дневника, которому как контаминированному жанру свойственна фрагментарность, политематичность, ассоциативные переходы от одной мысли к другой, и сквозными, пронизывающими все пространство «Дневников» темами. Одним из концептов, структурирующих пространство «Дневников», становится концепт «книга», репрезентируемый в соответствии с жанровыми особенностями.

     Коммуникативная цель «дневника» – это, с одной  стороны, изложить информацию о событиях реальной жизни, а с другой стороны, осмыслить эту информацию, проанализировать и, сопоставив ее с принятой шкалой ценностей, оценить, что вытекает из свойств человеческого мышления, ведь «отражение мира человеком совершается в виде познания и оценки». Размышляя о замысле «дневника», М.М. Пришвин пишет: «Дневник пишется или для себя, чтобы самому разобраться в себе и вроде бы как посоветоваться с самим собой, или пишется с намерением явным или тайным войти в общество и в нем сказать свое слово». «Дневник» является информативно-аналитическим жанром, которому, помимо ведущего замысла – информативного, свойствен аналитизм в виде философских и оценочных размышлений.

     Разнообразные по замыслу и языковому воплощению высказывания объединяет форма датированных записей, а также то, что все  входящее в пространство «дневника» мыслится в актуальном хронотопе, в ближайшем настоящем (в отличие от мемуаров, имеющих ретроспективный характер). Информативная интенция автора дневника выражается в однотипных коротких записях, фиксирующих происходящее вокруг. Концепт «книга» в записях-сообщениях «Дневников» М.М. Пришвина репрезентируется в следующих типовых формах: 1) дневник читателя; 2) дневник работы писателя над своими произведениями; 3) дневник автора в его взаимоотношениях с издателями.

     При анализе текстов речевого жанра  дневника была выявлена их специфика. Дневник обладает жанровыми закономерностями и  устойчивыми структурными элементами, свойственными только ему. Именно это позволяет отличать дневник от других жанров.

     Дневники, равно как и воспоминания, и  исторические источники, являются ценным документом времени для исследователей, так как все описываемые события происходили в действительности, а все персонажи – реальные люди. Разница между дневником и воспоминаниями заключается в том, что при написании воспоминаний автор владеет уже всем материалом и может отбирать только существенную информацию, а автор дневника улавливает лишь ряд моментов, когда еще не известно, каким будет следующий. В этом отношении дневники ближе к письмам, особенно к регулярной переписке. Как и в письмах, в дневниках сообщается о текущем, материал не отбирается, и новости записываются по горячим следам, без ретушированной оценки людей, событий. Однако между письмом и дневниковой записью есть существенная разница. Письмо рассчитано на чужое восприятие, а дневник пишется для себя и зачастую носит более искренний, честный характер.

     Обычно  то или иное произведение в форме  дневниковых записей относится  к какому-либо из известных жанров (роману, повести, репортажу), и «дневниковость»  лишь придает ему дополнительную специфику. дневниковая форма записи характеризуется рядом особенностей, которые могут быть реализованы в большей или меньшей степени в каждом д.: 1) периодичность, регулярность ведения записей; 2) связь записей с текущими, a не с давно прошедшими событиями и настроениями; З) спонтанньий характер -записей (времени между событиями и занисью прошло слишком мало, последствия еще не проявили себя, и автор не в состоянии оценитьстепень значительности происшедшего); 4)литературная необработанность записей; 5) безадресность или неопределенность адресата многих д.; 6) интимный и поэтому искренний, частный и честный характер записей.

     Выражаясь современным языком, дневник – это non-fiction, т.е. тексты, обращенные боле к жизни, чем к вымыслу и, скорее, просто к быту, чем к воображению и фантазии. Иначе говоря, это в корне отличная от изящной (художественной) литературы дневниковая проза – своего рода берестяные грамоты, только уже на современный манер.

     В обыденной же литературе (например, дневниковой прозе и т.д.), в отличие от художественной, адресатом выступает, как правило, не “читающая публика”, а какие-то конкретные люди, знакомые автора, или просто он сам, поскольку дневник пишется прежде всего для себя. Кроме того, от художественной литературы обыденную отличает еще и объект, потому что пишется она по фактам, или по крайней мере на основании событий, которые автор хотел бы считать (непреложными) фактами: тут не предусмотрено места вымыслу, как в литературе художественной, хотя он, конечно же, все равно есть.

     Сам вымысел в обыденной литературе своеобразен: так, например, читатель (но и автор) дневника воспроизводит  эффект “человека перед зеркалом”.

     Ролан Барт: «Дневник представляет собой  не текст, а “речь” (что-то вроде  устной речи, записанной с помощью  особого кода)».

     Прежде  всего, к пред-тексту относятся разного  рода дневники, а именно, список текущих  дел, чтобы не упустить их из виду и  иметь всегда под рукой, когда  понадобятся (это так называемый ежедневник, блокнот, отрывной календарь). Кроме того, регулярная фиксация необходима для порядка или “для истории”.

     Пред-текст  следует соотнести также с  понятием бахтинских речевых жанров. Поэтому-то у дневника оказывается  некий промежуточный статус: это  еще не то, что следовало бы оформить как текст литературы, но уже и не то, что было эфемерной, сразу же исчезающей (в сознании, памяти, в колебаниях воздуха) речью. Иными словами, это почти текст, недо-текст, около-текст, или пред-литература, однако уже теряющая полную невинность и безответственность спонтанной речи, хотя все же не приобретшая законченности и окончательной выверенности собственно текста. В этом смысле пред-текст – жанр вспомогательный, промежуточный. Как писал Кафка (о своем дневнике): “Не думаю, чтобы написанное до сих пор было особенно ценно или же решительно заслуживало быть выброшено”.

     Формально от дневника требуется, по крайней мере, датирование записей.

     Но  записи могут вестись и совсем без дат (как мы видим, у Замятина, Платонова, Достоевского, и уж заведомо без фиксации места их возникновения), а просто по мере прихода их в голову, или даже подаваться читателю в специально перетасованном виде, как у В. Розанова, что представляет собой особого рода художественный  изыск.

     И действительно, часто нам совершенно не важно, под каким числом, скажем, в дневнике Пришвина стоит та или другая запись (если это не “фенологические заметки”). Дневник оказывается словно стоящим вне времени и пространства. Мысль Пришвина, Вернадского или Гаспарова часто движется во вневременном направлении. Она отталкивается от какого-то конкретного факта, идет к аналогиям с известными фактами и сюжетами из собственной биографии, к обобщениям и предположениям на более широкой основе. Часто из такого микротекстового фрагмента в дневнике рождается емкий и выразительный художественный образ, порой возникает даже нечто вроде притчи.

     Дневник, конечно, уже по своей форме привязан к хронологии и к внешнему контексту  жизни человека, являясь неким  продолжением его тела. Типично “дневниковым”  продолжением можно считать, во-первых, описание того, что и где человек в данный день ел, какая была погода, как он себя чувствовал, сколько гулял, у кого был с визитами (с кем встречался и беседовал), что читал, сколько заплатил и т.п. Таков, в целом, “Дневник для Стеллы” Д. Свифта. Тут, впрочем, солидную долю текста составляют остроумные замечания, а усилия автора в значительной мере направлены на то, чтобы сделать чтение занимательным для адресата (парадоксально, что возможным адресатом выступал и сам автор). Вернадскому, к примеру, хотелось бы максимально отвлечься, освободиться от этого навязываемого самой жизнью контекста, как от некой внешней оболочки, чтобы фиксировать только результаты работы духа, как бы сознания в чистом виде, вне времени, пространства и ограниченности собственным телом.

     Так, например, известный пушкинский идеал — сама “прелесть, красота и задушевность” (или “гений чистой красоты”), Анна Петровна Полторацкая, в замужестве Керн, в 1820 г., будучи с мужем во Пскове (за четыре года до встречи там с Пушкиным) начинает вести “дневник для отдохновения” на французском языке, адресуя его своей тетке, двоюродной сестре отца, или “лучшему из друзей”, как она называет Феодосию Полторацкую (дневник был опубликован лишь через 100 лет, в 1929-м). В дневнике жалобы на безрадостность существования чередуются с зарисовками быта и выписками из прочитанных книг. Намерено избранный здесь французский язык публикаторы объясняют тем, что грозный муж будто знал его плохо и на нем не читал. Но и в следующий раз, через 40 лет, уже в 1861-м, будучи второй раз замужем, теперь за человеком любимым, хотя и много моложе себя, Марковым-Виноградским, Анна Петровна вновь прибегает к жанру дневника, адресованного конкретному лицу. Этот дневник в письмах назван ею “рассказы о жизни в Петербурге”. В нем описываются известные студенческие волнения того времени в столице. Дневник написан уже по-русски, но из-за своей политической остроты смог увидеть свет только через полвека, в 1908-м (да и то с цензурными купюрами). Рассказы написаны в форме писем, обращенных к реальному лицу (на этот раз — С.Н. Цвету, после его отъезда из Петербурга: “для сообщения ему или пересылки, если возможность представится”). Анна Петровна в форме писем писала и собственно воспоминания (начав с воспоминаний о Пушкине), для которых адресатом (скрытым за инициалами “Е.Н.”) была некая поэтесса Е.Н. Пучкова, вдохновившая ее на эту работу, а напечатал воспоминания П.В. Анненков. Иными словами, автор дневника частенько нуждается пускай в фиктивном, но адресате.

     Неизбежно возникает и вопрос об использовании особенного языка для фиксации дневниковых записей, т.е. о криптографировании текста. Можно вспомнить дневник Леонардо да Винчи, написанный специально разработанным шифром. Вот уж действительно идеал пред-текста со своей совершенно “точечной” аудиторией! Иной вариант — “Дневник 1867 года” А.Г. Достоевской, оригинал которого сохранился в стенографической записи, но оставался доступным (для расшифровки) практически только ей самой.

     Пока  автору еще важен адресат, хотя бы как предлог, он в дневнике сохраняется, пускай формально, но поскольку говоримое осознается как значимое и ценное не только для самого себя, но и для широкого круга лиц, в процессе проговаривания перечитывания написанного, предназначение текста может быть пересмотрено, и он, помимо первоначального своего получателя, идет уже “под копирку”, для многих. 
 
 
 
 
 
 

     Что такое онлайновый дневник?

     Если  быть скучным филологом, то дневник, по утверждению «Толкового словаря  живого великорусского языка» В.Л. Даля, является «ежедневными записками, журналом» - иными словами, местом/средством/системой регистрации/описания/отмечания событий, происходящих в течение дня. Если быть в некотором роде технарем, то онлайновый дневник – сетевая система ведения таких записей. Если быть романтиком, то дневник – такое место, где вы храните свои сокровенные мысли, чувства, переживания и, иногда, размышления. Если быть логичным менеджером, то дневник – это реестр записей событий, их причин, последствий и методов разрешения с пояснениями. 
В общем же, онлайновые дневники - это место, где люди, интересные и не очень,  взрослые и дети, мальчики и девочки, мачо и женщины-вамп, геи, лесбиянки, домохозяйки и инженеры, поэты и художники - люди, в общем, пишут о том, что важно для них, читают о том, что важно другим, ищут и находят единомышленников, знакомятся, общаются. Живут. Да, можно и так сказать. Многие здесь, в онлайновых дневниках, попросту живут. 
Короче, сколько людей, столько и мнений. И дневников

     зачем нужен онлайновый дневник?

     Знаете, за мою скромную жизнь меня называли Богом, чудотворцем и еще Старк знает как, даже телепатом… но я не телепат! Я не могу заглянуть к вам в мозг и поискать в нем ваши поверхностные и скрытые мотивации, подобно, скажем, величайшему телемагу всех времен и каналов Кашпировскому. Проще говоря, вы должны решить это для себя сами. Могу привести лишь несколько советов на тему «Чем может стать мой дневник». 
1. Витриной. Вы выставляете что-то, на что другие люди будут смотреть. Что, как и зачем – вам решать. 
2. Священным местом, доступ куда имеют лишь избранные, и где хранится ваше сокровенное нечто. 
3. Сборником вашего творчества, будь оно текстовое или графическое.