Добро и зло. 3
Добро и зло
СОДЕРЖАНИЕ
1. ВВЕДЕНИЕ ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
2. ДОБРО И ЗЛО КАК КАТЕГОРИИ РАЗЛИЧЕНИЯ НРАВСТВЕННОГО И
БЕЗНРАВСТВЕННОГО ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
3. КРИТЕРИИ ДОБРА И ЗЛА ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
4. ОСОБЕННОСТИ И ПАРАДОКСЫ
ДОБРА И ЗЛА ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
5. РОЛЬ ЗЛА В АКТИВИЗАЦИИ ДОБРА
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
6. ПРОБЛЕМА БОРЬБЫ ДОБРА СО
ЗЛОМ ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
7. ЭТИКА НЕНАСИЛИЯ ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
8. УЧЕНИЕ Н.А.БЕРДЯЕВА ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
9. ЗАКЛЮЧЕНИЕ ,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
10. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАНЫХ ИСТОЧНИКОВ
,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,,
1.Введение
В историческом развитии ценностного
сознания, в истории моральной
философии и моралистики, несмотря
на сохранение лексического единства
(“старое доброе вино”, “добрый
конь”, добрая работа”, “доброе деяние”,
“одобрение”), происходит понимание
смысловых различий в употреблении слова
“добро”. Самым важным при этом было различение
добра в относительном абсолютном смысле.
“Доброе” в одном случае - это хорошее,
приятное и полезное, а значит, ценное
роли чего-то другого, ценное для данного
индивида, в сложившихся обстоятельствах,
а в другом - есть выражение добра, т.е.
ценного самого по себе и не служащего
средством ради иной цели. Добро в этом
втором абсолютном значении - моральное,
этическое понятие. Оно выражает положительное
значение явлении или событий в их отношении
к высшей ценности - к идеалу. Зло есть
противоположность добра.
Исторический процесс
формирования этих понятий был процессом
становления и развития самой морали.
Что здесь происходит? Во-первых, добро
и зло осознаются как особого рода ценности,
которые не касаются природных или стихийных
событие явлений. То, что совершается само
по себе, т.е. стихийно, может иметь благие
или злые последствия для человека. Но
такие стихийно совершающиеся события
и явления сами по себе не имеют отношения
к тому, о чем мыслят в категориях добра
и зла, они лежат по ту сторону добра и
зла. Добро и зло характеризуют намеренные
действия, совершенные свободно, т.е. поступки.
Во-вторых, добро и зло
обозначают не просто свобода поступка,
но действия, сознательно соотнесенные
с определенным стандартом - в конечном
счете с идеалом.
В стихии прорывается изначальный хаос.
Природа слепа в своих стихийных проявлениях.
Человек же обладает силой в какой-то мере
обуздывать стихию. По крайней мере, стихию
своего характера: не поддаваться гневу,
не предаваться искушениям (искушению
сладострастия, корысти, власти или славы),
не распускаться воздерживаться от распущенности
и т.д. Во всех этих случаях о здание следует
понимать в почти буквальном смысле этого
слова надевания узды. Человек может обуздывать
себя.
Итак, содержание добра и зла обусловлено
идеалом нравственного совершенства:
добро - это то, что приближает к идеалу,
зло - то, что отдаляет от него. Зная, что
в истории существовали различные мнения
относительно того, к чему должен стремиться
человек, чтобы достичь совершенства,
легко представить концептуальное разнообразие
в трактовках добра и зла. В зависимости
нормативного содержания, вкладываемого
в представление идеале, добро и зло трактовались
как счастье и несчастье, наслаждение
и страдание, польза и вред, соответствующее
обстоятельствам и противоречащее им
и т.д.
Наблюдение и поверхностное осмысление
действительного разнообразия в содержательном
истолковании добра и зла могут привести
к выводу об относительности понятий о
добре и зле, т.е. релятивизму в моральных
суждениях и решениях: одним нравятся
удовольствие, другим - благочестие. Доведенная
до крайности, такая позиция чревата моральным
волюнтаризмом: сегодня я исполняю долг,
а на праздник потешу себя удовольствиями,
ну, а если понравится, так и в последующие
будни можно будет продолжить наслаждаться.
Поскольку всякое (обнаруживаемое ли по
лености души или по вялости духа) безразличие
в отношении добра и зла знаменует развращенность
от добра и по меньшей мере потенциальную
открытость злу. Это и есть необузданность,
открытость стихии внутреннего хаоса.
В кантовских рассуждениях о том, что потакание
склонности означает потворствование
злу, отражена именно эта особенность
нравственной жизни.
Наконец, в-третьих, добро и зло как моральные
понятия связаны с душевным и духовным
опытом самого человека и существуют через
этот опыт. Как бы ни определялись философами
источники добра и зла - творятся они человеком
по мерке его внутреннего мира. Соответственно
утверждение добра и борьба со злом достигаются
главным образом в духовных усилиях человека.
Внешние действия, пусть и полезные для
окружающих, но не одухотворенные стремлением
человека к добродеянию, остаются лишь
формальным обрядом. Более того, любые
ценности - наслаждение, польза, слава,
красота и т.д. - могут быть как добром,
так и злом в зависимости от того, как индивид
переживает свой конкретный опыт “освоения”
этих ценностей в отношении к идеалу, к
высшему благу.
2. Добро и зло как категории различения нравственного и безнравственного
Добро и Зло относятся к наиболее общим понятиям морального сознания, разграничивающим нравственное и безнравственное. Традиционно Добро связывают с понятием Блага, к которому относят то, что полезно людям. Соответственно, не является благом то, что бесполезно, никому не нужно или вредно. Однако как благо есть не сама польза, а лишь то, что приносит пользу, так и зло – не сам вред, а то, что вызывает вред, приводит к нему.
Благо существует в виде самых различных вещей. Благом называют книгу и пищу, дружбу и электричество, технический прогресс и справедливость. Что же объединяет эти разные вещи в один класс, в каком отношении они схожи? У них есть один общий признак: они имеют положительное значение в жизни людей, они полезны для удовлетворения их потребностей – жизненных, социальных, духовных. Благо относительно: нет ничего такого, что было бы только вредным, как и такого, что было бы только полезным. Поэтому благо в одном отношении может быть злом в другом. Благо для людей одного исторического периода может не быть таковым для людей другого периода. Блага имеют неодинаковую ценность и в разные периоды жизни индивида (например, в молодости и старости). Не все то, что полезно одному человеку, бывает полезным другому.
Так, социальный прогресс, принося людям определенные и не малые блага (улучшение условий жизни, овладение силами природы, победу над не излечимыми болезнями, демократизацию общественных отношений и др.), оборачивается зачастую столь же не малыми бедствиями (изобретением средств массового уничтожения, войнами за обладание материальными благами, Чернобылем) и сопровождается проявлением отвратительных человеческих качеств (злобы, мстительности, зависти, жадности, подлости, предательства).
Этику интересуют не любые, а лишь духовные блага, к которым относятся и такие высшие нравственные ценности, как свобода, справедливость, счастье, любовь. В этом ряду Добро – это особый вид блага в сфере человеческого поведения. Иными словами, смысл добра как качества поступков состоит в том, какое отношение эти поступки имеют к благу.
Добро, как и зло, является
этической характеристикой
Исходя из того, что гуманистическая этика во главу угла ставит Человека, его уникальность и неповторимость, его счастье, потребности и интересы, мы можем определить критерии добра. Это, прежде всего, то, что способствует проявлению подлинной человеческой сущности – самораскрытию, самовыявлению, самореализации личности, разумеется при условии, что эта личность «имеет право на звание Человека» (А. Блок).
И тогда добро – это любовь, мудрость, талант, активность, гражданственность, чувство сопричастности проблемам своего народа и человечества в целом. Это вера и надежда, истина и красота. Иными словами, все, что придает смысл человеческому существованию.
Но в этом случае еще одним критерием добра и – одновременно – условием, обеспечивающим самореализацию человека, выступает гуманизм как «абсолютная цель бытия» (Гегель).
И тогда добро – это все, что связано с гуманнизацией человеческих отношений: это мир, любовь, уважение и внимание человека к человеку; это научно-технический, социальный, культурный прогресс – но только в тех их аспектах, которые направлены на утверждение гуманизма.
Таким образом, в категории
Добра воплощаются
У добра есть свои «секреты», о которых следует помнить. Во-первых, как и все моральные феномены, добро есть единство побуждения (мотива) и результата (действия). Благие побуждения, намерения, не проявившиеся в действиях, еще не есть реальное добро: это добро, так сказать, потенциальное. Не является в полной мере добром и хороший поступок, ставший случайным результатом злонамеренных мотивов. Однако эти утверждения далеко не бесспорны, и поэтому мы предлагаем читателям обсудить их. Во-вторых, добрыми должны быть как цель, так и средства ее достижения. Даже самая благая, добрая цель не может оправдывать любые, особенно безнравственные, средства. Так, благая цель – обеспечение порядка и безопасности граждан не оправдывает, с моральной точки зрения, применения смертной казни в обществе.
Как качества личности добро и зло выступают в виде добродетелей и пороков. Как свойства поведения – в виде доброты и злобы. В чем же заключается и как проявляется доброта? Доброта – это, с одной стороны, линия поведения – приветливая улыбка или вовремя произнесенная любезность. С другой стороны, доброта – это точка зрения, сознательно или невольно исповедуемая философия, а не природная склонность. Кроме того, доброта не исчерпывается сказанным или сделанным. В ней – все существо человека.
Когда мы говорим о ком-то, что это добрый человек, мы имеем в виду, что это человек отзывчивый, сердечный, внимательный, способный разделить нашу радость, даже когда он озабочен собственными проблемами, горем или очень устал, когда у него есть оправдание для резкого слова или жеста. Обычно это человек общительный, он хороший собеседник. Когда в человеке есть доброта, он излучает тепло, щедрость и великодушие. Он естествен, доступен и отзывчив. При этом он не унижает нас своей добротой и не ставит никаких условий. Конечно, он не ангел, не герой из сказки и не маг с волшебной палочкой. Он не всегда может противостоять закоренелому негодяю, который творит зло ради самого зла – просто «из любви к искусству».
К сожалению, таких не просто злых, а именно злобных людей все еще немало. Своим злом они как бы мстят окружающим за невозможность удовлетворить свои неоправданные амбиции – в профессии, в общественной жизни, в личной сфере. Некоторые из них прикрывают низменные чувства красивыми манерами и приятными словами. Другие же не стесняются употреблять резкие слова, быть грубыми и высокомерными.
По своему содержанию Зло
противоположно Добру. Соответственно,
оно выражает, во-первых, наиболее обобщенные
представления обо всем безнравственном,
противоречащем требованиям морали,
во-вторых, общую абстрактную
К злу относятся такие качества, как зависть, гордыня, месть, высокомерие, злодеяние. Зависть – одна из лучших «подруг» зла. Чувство зависти уродует личность и взаимоотношения людей, оно возбуждает у человека желание, чтобы другой потерпел неудачу, несчастье, дискредитировал себя в глазах окружающих. Нередко зависть толкает людей на совершение аморальных поступков. Не случайно она считается одним из самых тяжких грехов, ибо все остальные грехи можно рассматривать как следствие или проявление зависти. Злом является и высокомерие, характеризующееся неуважительно-презрительным, надменным отношением к людям. Противоположны высокомерию скромность и уважение к людям. Одно из самых страшных проявлений зла – месть. Иногда она может быть направлена не только против того, кто причинил изначальное зло, но и против его родных и близких, – кровная месть. Христианская мораль осуждает месть, противопоставляя ей непротивление злу насилием.
3.Критерии добра и зла
Основной вопрос этики - вопрос о
критерии добра и зла, о генеалогии
морали, в возникновении различения
и оценки. И вопрос тут стоит
совсем не так, как он ставится эволюционистами,
которые исследуют
Самый факт нравственной жизни с ее различениями и оценками предполагает свободу. И потому этика есть философия свободы. Школьное традиционное учение о свободе воли совсем не есть учение о свободе и глубины свободы не видит. Учение о свободе воли было создано для того, чтобы найти виновника, чтобы было на кого возложить ответственность и оправдать наказание в жизни временной и жизни вечной. Учение о свободе воли было приспособлено для нормативной, законной этики. Свобода воли означает избрание предстоящих человеку добра и зла и возможность выполнения навязанного человеку закона или нормы. Человек будет или оправдан, если он избрал добро и исполнил норму, или осужден, если он избрал зло и нормы не исполнил. В восстании Лютера против оправдания добрыми делами, связанными со свободой воли, была большая глубина, хотя он и допустил смешение. Парадоксально то, что так называемая "свобода воли" может быть источником порабощения человека. Человек оказывается порабощенным неизбежностью избрать то, что ему навязано, и выполнить норму под страхом ответственности. Человек оказывается наименее свободным в том, что связано с его "свободой воли". Но ведь свобода человека может быть понята не только как оправдание человека добродетелями, вытекающими из его свободной воли, т. е. как возможность осуществить норму, свобода может быть понята и как творческая сила человека, как создание ценностей. Вместе с тем свобода может вести человека путем зла, свобода носит не морально-юридический и педагогический характер, а характер трагический. Свобода есть основное условие нравственной жизни, не только свобода добра, но и свобода зла. Без свободы зла нет нравственной жизни. Это делает нравственную жизнь трагической и этику делает философией трагедии. Этика законная, нормативная, для которой свобода есть лишь условие выполнения нормы добра, не понимает трагизма нравственной жизни. Трагическое есть основное нравственное явление и основная категория этики. Именно трагическое ведет в глубину и в высоту, по ту сторону добра и зла в нормативном смысле. "Трагическое" не есть ни "добро", ни "зло" в том смысле, как их обычно утверждает этика. Но этика должна исследовать явление "трагического", вытекающее из свободы. Этика имеет дело не только с трагическим, но и с парадоксальным. Нравственная жизнь слагается из парадоксов, в которых добро и зло переплетаются и переходят друг в друга. Эти нравственные парадоксы непреодолимы в сознании, они должны быть изжиты. Трагичность и парадоксальность этики связаны с тем, что основной ее вопрос совсем не вопрос о нравственной норме и нравственном законе, о добре, а вопрос об отношениях между свободой Бога и свободой человека.
Этика не только связана с социологией, но и подавлена социологией. И это совсем не есть порождение позитивизма XIX и XX веков, совсем не в О. Конте и Дюркгейме тут дело. В соотношениях этики и социологии отражается мировая подавленность нравственной жизни социальностью, социальной дисциплиной и социальными нормами. Террор социальности, власть общества царят над человеком почти во всю его историю и восходят к первобытному коллективизму. И даже христианство не могло его окончательно от этого освободить. Когда Вестермарк с позитивно-научной точки зрения пишет "О происхождении и развитии моральных идей", то пишет он совсем не этику, а социологию. Моральные идеи имеют социальное происхождение и развиваются по социальным законам, определяющимся обществом. Социальное происхождение нравственного сознания утверждает не только социальный позитивизм, отрицающий всякую метафизику, оно есть истина метафизического порядка, ибо сама социальность имеет метафизическую глубину Поистине общество играет огромную роль в нравственном сознании. Огромная и трудная задача философской этики и заключается в различении духовных и социальных элементов в нравственной жизни. Это и есть задача раскрытия чистой совести. Нужно освободить этическую проблему от социального террора. Роль социальности в нравственной жизни так велика, что люди принимают за явление нравственного порядка то, что есть лишь явление порядка социального, социальные нравы и обычаи. Но в глубине своей нравственное не зависит от социального. Чисто нравственный феномен не зависит от общества или зависит от него лишь в той мере, в какой само общество есть нравственный феномен. Нравственная жизнь вкоренена в духовном мире, и она лишь проецируется в жизни общества. Из этического нужно понять общественное, а не из общественного этическое. Нравственная жизнь есть не только жизнь личности, она есть также жизнь общества. Но чистота нравственного сознания постоянно искажена тем, что я буду называть социальной обыденностью. Социальная этика XIX и XX веков, которая в жизни общества видит источник нравственных различений и оценок и утверждает социальный характер добра и зла, совершенно явно вращается в порочном кругу. Социальность не может быть верховной ценностью и конечной целью человеческой жизни. Если бы был доказан социальный генезис различения между добром и злом, то этим нисколько не решался бы и даже не затрагивался бы вопрос об этической оценке. Задача философской этики заключается совсем не в познании происхождения и развития нравственных идей о добре и зле, а в познании самого добра и зла. Нас интересует онтология добра и зла, а не понятия людей о добре и зле. Современное сознание до того испорчено историзмом и психологизмом, что ему очень трудно отличать вопрос о самом добре от вопроса о человеческих понятиях о добре от готтентота до Канта и Конта. Понятия о добре и зле, воплощенные в нравах, зависят от общества, от социальности, но само добро и зло не зависит; наоборот, общество, социальность зависит от самого добра и зла, от их онтологии. На это могут сказать, что мое познание самого добра приведет к моей идее о добре, которая войдет в общий ряд понятий и идей о добре. Это - обычный аргумент релятивизма. Мои понятия и идеи о добре могут быть ошибочны, и в таком своем качестве они релятивны. Но не имеет никакого смысла образовывать понятия и идеи о добре, которое не существует, как не имеет смысла беспредметное познание, не связанное ни с какой реальностью. Этическая оценка неизбежно предполагает этический реализм, предполагает, что добро есть, а не только мыслится мной. И никак не может добро быть подменено обществом. Общество само требует нравственной оценки и предполагает различие добра и зла, не из общества почерпнутое. Социальный утилитаризм есть настолько слабая и отвергнутая теория, что о нем не стоит и говорить. Социологическая теория нравственности должна, в сущности, вслед за Дюргеймом признать общество Божеством, а не природно-историческим явлением, погруженным в грех. Человек есть социальное существо. Это бесспорно. Но человек есть также духовное существо. Он принадлежит двум мирам. Познать сущее добро человек может лишь как существо духовное. Как существо социальное он познает только меняющиеся понятия о добре. Социология, которая отрицает, что человек есть духовное существо и что из духовного мира он черпает свои оценки, есть не наука, а ложная философия, даже ложная религия. Человек может производить оценки, может видеть истину, добро, красоту лишь как 1000 существо, возвышающееся над потоком природно-исторической и душевной жизни. Это не значит, что этика не должна быть социальна, но значит, что должно быть этическое обоснование социального, а не социальное обоснование этического.
Также этика не может зависеть от биологии, которая наряду с социологией выражает философские претензии. Биологическая философия жизни пытается установить критерий добра и зла, основать оценки на принципе максимума "жизни". "Жизнь" есть высшее благо и верховная ценность, "добро" есть все, что доводит "жизнь" до максимума, "зло" есть все, что умаляет "жизнь" и ведет к смерти и небытию. Нужно служить повышению "жизни" до максимума. Такая философия жизни выдвигает принцип, отличный от гедонизма и эвдемонизма. Переизбыточная жизнь есть благо и ценность, даже если она несет страдание, а не счастье, если она порождает трагедию. Величайшим представителем философии жизни был Ницше, смертельный враг утилитаризма, гедонизма и эвдемонизма. Клагес пытается противопоставить принцип виталистический принципу духовному. Бесспорно, что добро есть жизнь и что конечная цель - полнота жизни. Но беда в том, что это слишком верно. "Жизнь" есть негодный критерий оценки вследствие своего всеобъемлющего и многозначного характера. Все есть жизнь и жизнь есть все. Даже смерть есть явление жизни. В самой жизни необходимо делать качественные различения и устанавливать оценки. Но эти различения и эти оценки невозможно сделать на основании критерия максимума жизни, который ведь чисто количественный, а не качественный. Мы попадаем в порочный круг. Есть "жизнь" высокая и низкая, добрая и злая, прекрасная и уродливая. Как сделать это различение и оценку? Биологический критерий максимума жизни совершенно не годен, как критерий этический. Жизнь должна иметь смысл, чтобы быть благом и ценностью. Но смысл не может быть почерпнут из самого процесса жизни, из качественного его максимума, он должен возвышаться над жизнью. Оценка с точки зрения смысла всегда предполагает возвышение над тем, что оценивается. Мы принуждены признать, что есть какая-то истинная жизнь в отличие от ложной и падшей жизни. Жизнь может возвышаться не вследствие ее количественного прироста, а вследствие подъема ее к тому, что выше ее, что есть сверх- жизнь. Это приводит нас к тому, что кроме биологического понимания жизни есть духовное понимание жизни. Духовное же понимание жизни всегда предполагает не только человеческую, но и божественную жизнь. Духовная жизнь всегда предполагает другое - высшее, к чему она движется и поднимается. Не просто жизнь, а духовная жизнь, жизнь, поднимающаяся к Богу, не количество жизни, а качество ее есть высшее благо и ценность. Духовная же жизнь совсем не противоположна жизни душевной и телесной и совсем не отрицает ее, а означает вступление их в иной план бытия, приобретение ими высшей качественности, движение к высотам, к тому, что есть сверх - жизнь, сверх - природа, сверх - бытие, сверх - Божество. "Жизнь" может стать для нас символом высшей ценности, высшего добра, но и сама ценность, само добро есть символ подлинного бытия, и само бытие есть лишь символ последней тайны. Так как перед этикой раскрывается бесконечность, то в ней всегда много проблематического. Этого нормативная этика не видит и не понимает. Проблема этики связана с загадкой о человеке. Этика и должна быть учением о назначении и призвании человека, и она прежде всего должна познать, что есть человек, откуда он пришел и куда он идет.
4.Особенности и парадоксы добра и зла
1. Всеобщий универсальный
2. Конкретность и
3. Субъективность:
они не принадлежат объективному миру,
а действуют в области
разные субъекты в силу разницы в понимании, интересах, отношения могут иметь неодинаковые представления о добре и зле;
то, что для одного человека объективно выступает в виде добра, для другого является (или ему кажется, что является) злом;
4. Относительность:
отсутствие абсолютного добра и зла в реальном мире (они возможны лишь в абстракции или в мире потустороннем);
зло в одних условиях и отношениях может представать в виде добра в других условиях и отношениях;
в процессе развития то, что было злом, может превращаться в добро и наоборот.
5. Единство и неразрывная связь: добро и зло не существуют как отдельные феномены. В действительности существуют реальные вещи, в которых по принципу «ян» и «инь» заключаются и добро, и зло. Причем в силу своей относительности добро содержит в себе элементы зла; зло предполагает наличие добра.
6. Единство добра и зла –
это единство
7. Взаимоисключение
5.Роль зла в активизации добра
В какой бы форме ни велась борьба добра со злом, но победа добра всегда и всеми расценивается как торжество справедливости, ибо категория «справедливость» в наибольшей степени отвечает критериям добра. С ней связано представление о совокупности нравственно приемлемых норм, которые выступают как правильная (адекватная) мера воздаяния личности за совершенные действия. Этим понятием оценивается соотношение между: а) «ролями» отдельных людей или социальных групп: каждый должен обрести свое место в жизни, свою «нишу», соответствующую его способностям и возможностям;
б) деянием и воздаянием;
в) преступлением и наказанием;
г) правами и обязанностями;
д) достоинством и честью.
Их соответствие, гармония, справедливое соотношение расценивается как добро.
Справедливость – это мерило естественных прав человека. В основе понятия справедливости лежит принцип равноправия, уравнивающий права каждого человека на единые стартовые возможности и дающий каждому одинаковые шансы реализовать себя. Однако равноправие отнюдь не то же самое, что равенство, хотя эти понятия часто (сознательно или случайно) путают и подменяют друг другом. Люди равны в своих правах, но не равны в своих возможностях, способностях, интересах, потребностях, «ролях» и обязанностях. С одной стороны, это замечательно: ведь именно в нашем неравенстве, не тождественности, заложены истоки нашей индивидуальности, уникальности и неповторимости, и разве было бы справедливым мерить всех «на один аршин»? С другой стороны, это смешение понятий порождает массу недоразумений и заблуждений.
Так, ребенок не может быть равен своим родителям, но он должен быть равноправен с ними: он не собственность папы и мамы (кстати, так же, как и государства), они не вольны распоряжаться им по своему усмотрению, а его права должны соблюдаться и защищаться, как и права взрослых. Не случайно сегодня ширится мощное всемирное движение в защиту прав ребенка, а в учебных заведениях права ребенка изучаются в рамках прав человека. Женщина не равна мужчине – и это прекрасно, но она равноправна ему в своем стремлении реализовать свои стартовые возможности. Студент не равен педагогу, но равноправен с ним в соблюдении гражданских прав и свобод, в отношении к его чести и достоинству. И поэтому, скажем, требование их уважения и у преподавателя, и у студента должно быть взаимным: педагог не имеет права унижать студента, точно так же, как мы требуем этого от студента по отношению к педагогу.
Намеренное или случайное
Вот и сегодня различные политическ
Сознание справедливости и отношение к ней во все времена были стимулом нравственной и социальной деятельности людей. Ничто значительное в истории человечества не совершалось без осознания и требования справедливости. Поэтому объективная мера справедливости исторически обусловлена и относительна: нет единой справедливости «на все времена и для всех народов». Понятие и требования справедливости меняются по мере развития общества. Абсолютным остается лишь критерий справедливости, которым выступает степень соответствия человеческих действий и отношений социальным и моральным требованиям, достигнутым на данном уровне развития общества.
Понятие справедливости – это всегда осуществление нравственной сущности человеческих отношений, конкретизация должного, реализация представлений о добре и зле. И поэтому в понятии «справедливость» воплощаются те свойства добра и зла, о которых мы говорили выше, в частности, относительность и субъективность. Ведь то, что представляется справедливым одному, может быть воспринято другим как вопиющая несправедливость, что и проявляется в системе оценок, поощрений и наказаний (назначение на должность одного из двух «равных» претендентов; раздача премий сотрудникам; мера наказания преступнику).
Особенно остро и болезненно воспринимается людьми проблема справедливого возмездия за особо тяжкие преступления. Еще в Ветхом завете справедливость устанавливалась простым принципом «око за око». И до сего дня мщение и мстительность воспринимаются многими как единственное средство воздаяния за насилие и убийство. Отсюда и отношение большинства людей к проблеме смертной казни: около 80% населения Беларуси и России считают ее единственным справедливым средством наказания преступников-убийц. Возможно, это действительно справедливо: человек, лишавший жизни других людей, должен быть и сам лишен жизни. Но оказывается, что с точки зрения нравственности абсолютизация принципа справедливости может вместо добра приводить к злу. Именно так обстоит дело и со смертной казнью. Самый главный аргумент против смертной казни приводят сторонники этики ненасилия: смертная казнь, безусловно, есть зло, ибо она, уничтожая одно зло, порождает новое, причем в большем масштабе, превращая в убийц всех, кто голосовал за нее, присуждал к ней, приводил приговор в исполнение. Наличие смертной казни в обществе делает человека привычным и равнодушным к злу, убийству, смерти другого человека, жестокости. Справедливость заключается в том, что наказание должно быть неотвратимым, а не в том, что оно должно быть жестоким, тем более бессмысленно жестоким. Очевидно, что смертная казнь не имеет никакого смысла по следующим причинам:
