Екатери́на II Великая

 Екатери́на II Великая (Екатерина Алексе́евна; при рождении София Августа Фредерика фон Анхальт-Цербст-Дорнбург,нем. Sophie Auguste Friederike von Anhalt-Zerbst-Dornburg (иначе София Августа Фредерика фон Анхальт-Цербстская); 21 апреля (2 мая) 1729, Штеттин, Пруссия — 6 (17) ноября 1796, Зимний дворец, Петербург) — императрица всероссийская (1762—1796).

Период её правления  часто считают золотым веком  русского дворянства.

Происхождение

Родилась София  Фредерика Августа Ангальт-Цербстская 21 апреля (2 мая) 1729 года в тогда немецком городе Штеттин — столице Померании (Поморья). Ныне город называется Щецин и является столицей Западно-Поморского воеводства Польши.

Отец, Христиан Август Ангальт-Цербстский, происходил из цербст-дорнебургской линии ангальтского дома и состоял на службе у прусского короля, был полковым командиром, комендантом, затем губернатором города Штеттина, где будущая императрица и появилась на свет, баллотировался в курляндские герцоги, но неудачно, службу закончил прусским фельдмаршалом. Мать — Иоганна Елизавета, из рода Гольштейн-Готторп, приходилась двоюродной тёткой будущему Петру III. Родословная Иоганны Елизаветы восходит к Кристиану I, королю Дании, Норвегии и Швеции, первому герцогу Шлезвиг-Голштейнскому и основателю династии Ольденбургов.

Дядя по материнской  линии Адольф-Фридрих (Адольф Фредрик) с 1751 года был королём Швеции (избран наследником в 1743 году).

Детство, образование, воспитание

Екатерина после  приезда в Россию, портрет кисти Луи Каравака

Семья герцога  Цербстского была небогатой, Екатерина получила домашнее образование. Обучалась английскому и французскому языкам, танцам, музыке, основам истории, географии, богословия. Она росла резвой, любознательной, шаловливой и даже бедовой девчонкой, любила проказничать и щегольнуть своей отвагой перед мальчишками, с которыми запросто играла на штетинских улицах. Родители были недовольны «мальчишеским» поведением дочери, но это их тоже устраивало — Фредерика заботилась о младшей сестре Августе. Её мать называла её в детстве Фике (нем. Figchen — происходит от имени Frederica, то есть «маленькая Фредерика»).

В 1744 году, российской императрицей Елизаветой Петровной, вместе с матерью была приглашена в Россию для последующего сочетания браком с наследником престола великим князем Петром Фёдоровичем, будущим императором Петром III и её троюродным братом. Сразу после приезда в Россию стала изучать русский язык, историю, православие, русские традиции, так как стремилась наиболее полно ознакомиться с Россией, которую воспринимала как новую родину. Среди её учителей выделяют известного проповедника Симона Тодорского (учитель православия), автора первой русской грамматикиВасилия Ададурова (учитель русского языка) и балетмейстера Ланге (учитель танцев). Вскоре она заболела воспалением лёгких, и состояние её было столь тяжёлым, что её мать предложила привести лютеранского пастора. София, однако, отказалась и послала за Симоном Тодорским. Это обстоятельство прибавило ей популярности при русском дворе. 28 июня (9 июля) 1744 София Фредерика Августа перешла из лютеранства в православие и получила имя Екатерины Алексеевны (то же имя и отчество, что и у матери Елизаветы — Екатерины I), а на следующий день была обручена с будущим императором.

Появление Софии  с матерью в Петербурге сопровождалось политической интригой, в которой  была замешана ее мать, княгиня Цербстская. Она являлась поклонницей короля Пруссии Фридриха II, и последний решил использовать ее пребывание при русском императорском дворе для установления своего влияния на внешнюю политику России. Для этого планировалось, посредством интриг и влияния на императрицу Елизавету Петровну, удалить от дел канцлера Бестужева, проводившего антипрусскую политику, и заменить его другим вельможей, симпатизировавшим Пруссии. Однако Бестужеву удалось перехватить письма княгини Цербстской Фридриху II и предъявить их Елизавете Петровне. После того как последняя узнала о «некрасивой роли прусского шпиона», которую играла при ее дворе мать Софии, то немедленно изменила к ней свое отношение и подвергла опале . Однако это не повлияло на положение самой Софии, не принимавшей участия в этой интриге.

Брак с наследником  российского престола

Великая княгиня  Екатерина Алексеевна с супругом Петром III Фёдоровичем

21 августа (1 сентября) 1745 года в шестнадцатилетнем возрасте Екатерина была обвенчана с Петром Фёдоровичем, которому исполнилось 17 лет и который являлся ей троюродным братом. Первые годы совместной жизни Пётр совершенно не интересовался женой, и супружеских отношений между ними не существовало. Об этом Екатерина позже напишет:

Павел I Петрович, сын Екатерины (1777)

Екатерина продолжает заниматься самообразованием. Она читает книги по истории, философии, юриспруденции, сочинения Вольтера, Монтескье, Тацита, Бейля, большое количество другой литературы. Основным развлечением для неё стала охота, верховая езда, танцы и маскарады. Отсутствие супружеских отношений с великим князем способствовало появлению у Екатерины любовников. Между тем, императрица Елизавета высказывала недовольство отсутствием детей у супругов.

Наконец, после  двух неудачных беременностей, 20 сентября (1 октября) 1754 году Екатерина родила сына, которого у неё сразу забрали по воле царствовавшей императрицы Елизаветы Петровны, называют его Павлом (будущий император Павел I) и лишают возможности воспитывать, позволяя только изредка видеть. Ряд источников утверждает, что истинным отцом Павла был любовник Екатерины С. В. Салтыков (прямого утверждения об этом в «Записках» Екатерины II нет, но они нередко так интерпретируются). Другие — что такие слухи лишены оснований, и что Петру была сделана операция, устранившая дефект, делавший невозможным зачатие. Вопрос об отцовстве вызывал интерес и у общества.

Алексей Григорьевич  Бобринский — внебрачный сын императрицы.

После рождения Павла отношения с Петром и  Елизаветой Петровной окончательно испортились. Пётр звал свою супругу  «запасной мадам» и открыто заводил  любовниц, впрочем, не препятствуя делать это и Екатерине, у которой  в этот период, благодаря стараниям  английского посла сэра Чарлза Хенбюри Уильямса, возникла связь с Станиславом Понятовским — будущим королём Польши. 9 (20) декабря 1758 года Екатерина родила дочь Анну, что вызвало сильное недовольство Петра, произнёсшего при известии о новой беременности: «Бог знает, почему моя жена опять забеременела! Я совсем не уверен, от меня ли этот ребёнок и должен ли я его принимать на свой счёт».

Английский посол Уильямс в этот период являлся близким другом и доверенным лицом Екатерины. Он неоднократно предоставлял ей значительные суммы в виде займов или субсидий: только в 1750 г. ей было передано 50 000 рублей, о чем имеются две ее расписки; а в ноябре 1756 г. ей было передано 44 000 руб.Взамен он получал от нее различную конфиденциальную информацию – в устной форме и посредством писем, которые она довольно регулярно писала ему как бы от имени мужчины (в целях конспирации). В частности, в конце 1756 г., после начала Семилетней войны с Пруссией (союзницей которой являлась Англия), Уильямс, как следует из его собственных депеш, получил от Екатерины важную информацию о состоянии воюющей русской армии и о плане русского наступления, которая была им передана в Лондон, а также в Берлин прусскому королю Фридриху II . После отъезда Уильямса она получала деньги и от его преемника Кейта. Частое обращение Екатерины за деньгами к англичанам историки объясняют ее расточительностью, из-за которой ее расходы намного превышали те суммы, которые были отпущены на ее содержание из казны. В одном из своих писем Уильямсу она обещала, в знак благодарности, «привести Россию к дружественному союзу с Англией, оказывать ей всюду содействие и предпочтение, необходимое для блага всей Европы и особенно России, перед их общим врагом, Францией, величие которой составляет позор для России. Я научусь практиковать эти чувства, на них обосную свою славу и докажу королю, вашему государю, прочность этих моих чувств».

Уже начиная  с 1756 г., и особенно в период болезни  Елизаветы Петровны, Екатерина вынашивала план устранения с престола будущего императора (своего супруга) путем заговора, о чем неоднократно писала Уильямсу. В этих целях Екатерина, по словам историка В.О.Ключевского, «выпросила взаймы на подарки и подкупы 10 тысяч фунтов стерлингов у английского короля, обязавшись честным словом действовать в общих англо-русских интересах, стала помышлять о привлечении гвардии к делу в случае смерти Елизаветы, вступила в тайное соглашение об этом с гетманом К.Разумовским, командиром одного из гвардейских полков». В этот план дворцового переворота был посвящен и канцлер Бестужев, который обещал Екатерине содействие.

В начале 1758 г. императрица  Елизавета Петровна заподозрила  в измене главнокомандующего русской  армией Апраксина, с которым Екатерина находилась в дружеских отношениях, а также самого канцлера Бестужева. Оба были арестованы, подверглись дознанию и наказанию; однако Бестужев успел до ареста уничтожить всю свою переписку с Екатериной, что спасло ее от преследования и опалы. В это же время был отозван в Англию Уильямс. Таким образом, её прежние фавориты были удалены, но начал формироваться круг новых: Григорий Орлови Да́шкова.

Смерть Елизаветы  Петровны (25 декабря 1761 (5 января 1762)) и  восшествие на престол Петра Фёдоровича под именем Петра III ещё больше отдалили супругов. Пётр III стал открыто жить с любовницей Елизаветой Воронцовой, поселив жену в другом конце Зимнего дворца. Когда Екатерина забеременела от Орлова, это уже нельзя было объяснить случайным зачатием от мужа, так как общение супругов прекратилось к тому времени совершенно. Беременность свою Екатерина скрывала, а когда пришло время рожать, её преданный камердинер Василий Григорьевич Шкурин поджёг свой дом. Любитель подобных зрелищ Пётр с двором ушли из дворца посмотреть на пожар; в это время Екатерина благополучно родила. Так появился на светАлексей Бобринский, которому его брат Павел I впоследствии присвоил графский титул.

"Просвещенный"  абсолютизм Екатерины  II

   Екатерина  Алексеевна оказалась на русском  престоле, не имея на то прав. Она, по словам Ключевского,  “совершила двойной захват: отняла  власть у мужа и не передала  ее сыну, естественному наследнику  отца”. Свержение Петра III являлось  полнейшей неожиданностью для подданных, далеких от придворных интриг. Когда в Москве был получен манифест о восшествии Екатерины II на трон и губернатор, огласив его перед военным гарнизоном и жителями города, выкликнул здравицу в честь новой самодержицы, она повисла в тишине: солдаты и народ молчали. Пошли слухи о Екатерине как о царице “ложной”, фактически — самозванной. В столице наблюдался рост настроений в пользу томившегося в Шлиссельбургской крепости Иоанна Антоновича, вплоть до возможного бракосочетания с ним новой императрицы. Будучи от природы женщиной одаренной, обладавшей упорной волей и редким умением понимать людей и влиять на них, Екатерина II сравнительно скоро вполне овладела положением. В манифесте от 28 июня и 6 июля она постаралась обосновать свои действия, оправдывая их “опасностью всему Российскому государству”, проистекавшей из изменнической политики Петра III, волей “всех наших верноподданных” и самого Бога. Екатерина всячески подчеркивала свою приверженность новой родине, ее языку, обычаям и вере. Она ходила из Москвы пешком на богомолье к Троице - Сергию, целовала руки духовенству, ездила в Киев и поклонялась печерским угодникам.

   Новая  императрица решила также для  начала дезавуировать ряд действий  своего предшественника: приостановила  секуляризацию церковных имуществ, отменила мирный договор с  Пруссией; согласно указу от 11 февраля  1763 г. служба дворян вновь объявлялась  обязательной. Однако ближайшие  события показали, что ни о  каком разрыве с прежней политикой  речи идти не может. В 1764 г. был заключен новый договор  с Фридрихом II, и в том же  году Екатерина II провела секуляризацию  имений духовного ведомства, распространив  ее в 1768 г. на территорию  Украины; в 1785 г. подтверждено  освобождение дворян от обязательной  службы. Историк С. С. Татищев  в 1776 г. не без удивления  отмечал: “Как ни велико, на  первый взгляд, различие в политических  системах Петра III и его преемницы,  нужно, однако, сознаться, что  в нескольких случаях она служила  лишь продолжательницей его начинания”. Отмеченная Татищевым преемственность  была характерна для политики  всех монархов ХVШ в. Прежними оставались главные задачи: усиление могущества империи, укрепление абсолютистского строя и позиций его социальной основы — дворянского сословия.

   Вместе  с тем в политике Екатерины  II имелись и качественные новшества,  которые позволяют характеризовать  ее время как период “просвещенного  абсолютизма”. “Просвещенный абсолютизм”  не был изолированным фактом  русской политической жизни. В  роли “просвещенных” монархов  выступали и прусский король  Фридрих II, и шведский — Густав III, и австрийский император Иосиф  II. Историки по-разному оценивают цели и суть политики “просвещенного абсолютизма”. Так, Н. П. Ерошкин отождествляет ее с “пропагандой показного либерализма”. “Образ “просвещенной” государыни на троне России, — пишет он о Екатерине II, — должен был внести успокоение в общественное мнение Западной Европы и России перед фактом узурпации престола, укрепить царистские настроения в среде крестьянства, внушить народным массам мысль, что взгляды и действия императрицы милосердны, справедливы и гуманны”. Н. М. Дружинин связывал политику “просвещенного абсолютизма” с развитием нового, капиталистического уклада и обострением классового антагонизма между крестьянскими массами и властвующим дворянством. В этих условиях, по его мнению, более проницательные и активные правители “сознательно искали совета и даже гласной поддержки крупных мыслителей эпохи для гибкого и постепенного приспособления существующего порядка к новым социально-экономическим отношениям”.

    Есть основания  считать, что Екатерина II, в  молодые годы с жадностью штудировавшая  труды французских просветителей  — Вольтера, Руссо, Монтескье,  Дидро, Даламбера, искренне увлекалась  некоторыми их идеями. “Я хочу, чтобы страна и подданные были  богаты, — вот принцип, от которого  я отправляюсь, — писала она  еще до воцарения. — ...Я хочу, чтоб повиновались законам, а  не рабов...”. В течение двух  лет Екатерина трудилась над  программой своего царствования  и предложила ее в 1767 г. в  форме “Наказа” созванной Комиссии  о сочинении нового Уложения. В качестве исходных положений  в “Наказе” торжественно декларировались  идеи естественного права и  общего блага; объявлялось, что  задача государства и власти  — не та, “чтоб у людей отнять  естественную их вольность, но  чтобы действие их направить  к получению самого большего  ото всех добра”. Вместе с тем  обосновывалась неограниченная  власть, аргументы заимствовались  у писателей просветительного  направления— это огромность государственного “пространства”: “Государь есть самодержавный, ибо никакая другая, как только соединенная в его особе власть, не может действовати сходно со пространством столь великого государства”. Чтобы предотвратить вырождение монархии в деспотию, императрица предлагала утвердить в стране принцип строгой законности, установить равенство всех граждан перед законом. “Наказ” намечал также направления экономической политики — Екатерина II выступала против сохранения монополий, за свободу торговли и промышленности. Руководствуясь принципами французского Просвещения, автор “Наказа” принципиально высказывается против крепостного права, поскольку оно противоречит “закону естественному”, но требования освобождения “рабов” не выдвигала. Программа Екатерины II оказывалась, таким образом, внутренне противоречивой: с одной стороны, она провозглашала передовые истины просветительской философии, а с другой — сохраняла самодержавие, господство дворянства, крепостное право.

   Сам созыв  Уложенной комиссии 1767 г. явился  ярким проявлением политики “просвещенного  абсолютизма”. Комиссия была задумана  как сословно - представительное  совещание, в работе которого  должны были принять участие  все сословия государства, кроме  помещичьих крестьян. Правда, открытая  с большой торжественностью и  широко разрекламированная Комиссия  не решила своей главной задачи  — не создала нового кодекса  законов, основывающегося на “Наказе”  императрицы. Но принципы “просвещенного  абсолютизма”, провозглашенные в  “Наказе”, нашли свое воплощение  в законодательной деятельности  Екатерины П. Уже в 1762—1763 гг. были изданы указы, которые  нанесли удар в системе монополий  в сфере торговли и промышленности. Особое значение имел указ от 23 октября 1763 г., которым повелевалось, “чтоб отныне впредь всем, кто пожелает разного звания, фабрики и заводы... строить и размножать”. 17 апреля 1767 г. было предписано “никакое ремесло и рукоделие, каким городские жители безгрешное пропитание себе промышлять могут, не запрещать” — объявлялась, таким образом, свобода городских промыслов. Принцип свободной промышленности торжественно возвещался в манифесте от 17 марта 1775 г.: отменялись казенные сборы с промышленных предприятий, каждый получал право “заводить станы всякого рода и на них производить всякого рода рукоделия без других на то дозволений или приказаний”.

   Однако  не могло быть подлинной свободы  хозяйственной жизни, пока сохранялось  крепостное право. Внутренние  противоречия “Наказа” нашли  себе полное соответствие в  политике Екатерины II по крестьянскому  вопросу. С одной стороны, в  1766 г. она анонимно поставила  перед Вольным экономическим  обществом конкурсную задачу  о целесообразности обеспечить  помещичьих крестьян правом на  движимую и земельную собственность.  Императрица, несмотря на настойчивые  требования аристократии, не пошла  на то, чтобы разделить все  населенные казенные земли между  помещиками, сохранила сословие  государственных крестьян, ограничившись  спорадическими, хотя и крупными, пожалованиями “свободных сельских  обывателей” частным владельцам (преимущественно в бывших польских  имениях). Лифляндскому дворянству Екатерина II “советовала” воздерживаться от чрезвычайных поборов с крестьян.

   Но, с другой  стороны, при Екатерине II дворянство  добивается почти безграничных  полномочий в отношении своих  крепостных. В 1763 г. было установлено, что крепостные крестьяне, которые решились “на многие своевольства и продерзости”, должны “сверх подлежащего за их вины наказания” оплачивать все расходы, связанные с высылкой воинских команд на их усмирение. В 1765 г. императрица разрешила помещикам ссылать по своей воле крепостных в Сибирь на каторгу. Наконец, в августе 1767 г. был издан указ, который объявлял государственным преступлением любую жалобу крестьян на своих помещиков и предписывал подвергать жестокому наказанию тех, кто составлял и подавал жалобы. Таким образом, дворянин становился полновластным судьей и его действия в отношении крестьян не подлежали контролю со стороны органов государственной власти, суда и управления.

   В целях  усиления абсолютизма были перестроены  органы центральной власти. Екатерина  II считала, что Сенат присвоил  себе слишком большую власть, и в 1764 г. реформировала его,  разделив на 6 департаментов (4 в  Петербурге и 2 в Москве). Каждый  департамент при этом выступал  как самостоятельное подразделение  со своим кругом дел и своей  канцелярией, что разрушало единство  Сената, ослабляло его. Необычайно  возросла роль личной канцелярии  императрицы. Подготовка законодательных  актов с 1768 г. сосредоточилась  в Совете при высочайшем дворе;  создание его еще раз ярко  продемонстрировало стабильность  высших советов при особе монарха  как института русского абсолютизма.

   Реформирование  местного управления в первую  очередь решало задачу усиления  власти монарха. Екатерина II собственноручно  начертала проект “Учреждения  об управлении губерниями”, получивший  в 1775 г. силу действующего закона. Закон этот централизовал местное  управление, увеличив количество  губерний и уездов и наделив  наместников (под властью каждого  наместника, как правило, объединялось 2 — 3 губернии), непосредственно  подчиненных императору, широкой  единоличной властью. Вместе с  тем в основу “Учреждения” 1775 г. были положены идеи Просвещения  XVIII в.: выборность суда и отделение  его от администрации, придание  ему характера сословного “суда  равных”. Наряду с трехъярусной  системой выборных судебно - сословных  учреждений (уездный суд в уезде  и верхний земский суд в  губернии — для дворян, городовой  суд и губернский магистрат  — для горожан, нижняя и  верхняя расправы — для государственных  крестьян) в губерниях создавался  совестный суд из представителей  трех сословий, который выполнял  функции примирительной или третейской  инстанции. Именно этому суду  каждый, содержавшийся в тюрьме  более трех дней, не извещенный  о причине ареста и не подвергнутый  допросу, мог подавать жалобу, и если он не был заподозрен  в тяжелом преступлении, то освобождался на поруки (попытка заимствовать английскую гарантию неприкосновенности прав личности). Влияние идей Просвещения еще более чувствуется в создании губернского Приказа общественного призрения, тоже состоявшего из выборных представителей от дворян, горожан и государственных крестьян и обязанного помогать населению в строительстве и содержании школ, больниц, богаделен, сиротских и работных домов.

   Стремясь  создать более реальные гарантии  “просвещенной монархии”, Екатерина  II начала работать над   жалованными грамотами дворянству, городам и государственным крестьянам. Грамоты дворянству и городам получили силу закона в 1785 г. Жалованная грамота дворянству закрепляла за каждым потомственным дворянином свободу от обязательной службы, от государственных податей, от телесного наказания, право собственности на движимое и недвижимое имущество, право судиться только “равными” (т. е. дворянами), вести торговлю, заводить “фабрики, рукоделия и всякие заводы”. Дворянское общество каждого уезда и каждой губернии закрепляло за собой право периодически собираться, избирать сословных предводителей, иметь собственную казну. Правда, императрица не забыла поставить дворянские собрания под контроль генерал-губернаторов (наместников).

   Согласно  грамоте городам представители  “среднего рода людей” (мещане), подобно дворянам, получили личные  и корпоративные права - наследственную  неотъемлемость сословного звания, неприкосновенность и свободное  распоряжение собственностью, свободу  промышленной деятельности. Из состава  жителей городов выделялись торговцы, записанные в гильдии и получившие  особые привилегии - откупаться деньгами  от рекрутской повинности и  быть свободными от казенных  нарядов. Кроме того, купцы 1-й  и 2-й гильдий, как и именитые  граждане (ученые, художники, банкиры,  оптовые торговцы и т. д.), освобождались  от телесных наказаний. Городское  общество рассматривалось как  юридическое лицо; оно имело право  обсуждать и удовлетворять свои  нужды, избирать городского главу. Объединяющим центром городского самоуправления становилась городская “общая дума” из депутатов от всех категорий городского общества. Руководствуясь общими принципами свободы экономической жизни, законодательница разрешала жителям деревень “свободно, безопасно свои произрастания, рукоделия и товары в город возить и потребное для них из города вывозить”.

   Проект  “Сельского положения” не был  доведен до конца. Французская  революция изменила отношение  Екатерины II к идеям Просвещения. В 1794 г. в одном из писем она заявляет, что деятельность философов ведет лишь “к разрушению”: “что бы они ни говорили и ни делали, - продолжала она, - мир никогда не перестанет нуждаться в повелителе... лучше предпочесть безрассудство одного, чем безумие многих, заражающее бешенством двадцать миллионов людей во имя слова “свобода”.