Экономические взгляды А.Пигу. Теория благосостояния

Технологический институт федерального государственного

автономного образовательного учреждения

высшего профессионального  учреждения

«Южный  федеральный университет»

в г. Таганроге 
 
 
 
 
 
 
 

Реферат по курсу «История экономических учений»  на тему:

«Экономические  взгляды А.Пигу. Теория благосостояния» 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила:

студентка

группы  М-29

Ковалева.Н. 
 
 
 

  Проверила:

Дрокина.К.В 
 
 
 
 

Таганрог 2011

Содержание

1.Введение                                                                                                    3

2. Экономическое благосостояние и национальный дивиденд         4

3. Теория благосостояния и концепция налогообложения                5

4. Монополистическая конкуренция                                                     6    

5. Пигу о цене  и капитале                                                                        11

6. Пигу о заработной плате и безработице                                            16

7. Эффект Пигу                                                                                           19

8. Заключение                                                                                              20   

9. Список литературы                                                                                21 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

Идеологи капиталистического производства с их философией эгоизма и индивидуализма в теории благосостояния сделали акцент на производстве, рассматривая благосостояние как синоним богатства, где под богатством понимались продукты материального производства. В рамках данных представлений основа и источник благосостояния - это накопление национального капитала, а показатель уровня благосостояния - рост количества благ на душу населения или чистый доход нации, который функционально зависит от ресурсов капитала, земли и труда. Следовательно, факторы экономического роста, важнейшими из которых являлось накопление капитала и разделение труда, автоматически становились факторами роста благосостояния. А.Пигу  посвятил  проблемам исследования благосостояния книгу “Экономическая теория благосостояния”. Целью своего исследования Пигу поставил разработку практического инструментария для обеспечения благосостояния на основе посылок неоклассической теории: теории убывающей предельной полезности, субъективно-психологического подхода в оценке благ и принципа утилитаризма.  
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Экономическое благосостояние и  национальный дивиденд

Поскольку доход  центральная проблема для Пигу и  поскольку доход определяет уровень  благосостояния, свое исследование он начинает с характеристики благосостояния.

«... понятие благосостояние отражает элементы нашего сознания и, возможно, взаимосвязь этих элементов, во-вторых, благосостояние может быть описано понятием измерения с помощью денег, т. е. процессом обмена товаров на рынке, ценообразованием.

Большое место  в теории Пигу занимает концепция  национального дивиденда. По его мысли, экономические факторы воздействуют на уровень экономического благосостояния не непосредственно, а путем производства и использования для этой цели национального дивиденда. Национальный дивиденд определяется как та доля материального дохода общества, которая может быть выражена в деньгах. Таким образом, экономическое благосостояние и национальный дивиденд выступают у Пигу как категории однопорядковые. Пигу поставил целый ряд вопросов, связанных с особенностями измерения национального дивиденда (в частности, он исследовал влияние развития горнодобывающей промышленности в сельской местности на величину национального дивиденда). О составе национального дивиденда Пигу пишет: «Таким образом, я буду относить к национальному дивиденду все то, что люди покупают па свои денежные доходы, а также услуги, предоставляемые человеку жилищем, которым он владеет и в котором проживает». При этом он отстаивает понимание национального дивиденда как потока товаров и услуг, которые производятся в течение года; в расчет при этом не берется стоимость сырья, используемого для изготовления конечной продукции, изменения в стоимости капитального оборудования страны и т. д. Пигу также поставил сложный вопрос об изменении величины национального дивиденда за различные периоды времени. Его общее решение данного вопроса свелось к следующему положению: «По сравнению с величиной дивиденда в период I его увеличение означает такое изменение его содержания, при котором (при условии, что вкусы потребителей, характерные для периода II, были бы такими же, как и в период I, и что распределение покупательной способности потребителей не изменилось по сравнению с периодом I) общество намеревалось бы платить денег больше для сохранения благ, добавленных к национальному дивиденду в период II, чем для сохранения тех благ, которые были выведены из дивиденда в период II». 
 

Теория  благосостояния и  концепция налогообложения

Экономическое равновесие или всеобщее благосостояние достигается в том случае, если социальные предельные затраты равны  частным предельным затратам. Для  достижения данного равенства также  необходимо государственное вмешательство. Государство, считает Пигу, через  финансовую сферу должно обеспечить это равновесие, дополнить рыночный механизм государственным, используя  налоги и субсидии.

    Пигу  обосновывает необходимость реформирования налогообложения. В связи с этим он излагает ряд положений:

    Формулирует принцип справедливого обложения. Для этого, по его мнению, государство  должно обеспечить равенство в пределе, а взимаемые налоги должны быть равными  для лиц, живущих в одинаковых условиях («равное из равных»); определяет основным «принцип наименьшей совокупной жертвы»; влияние налогов двояко. Налоги оказывают уведомляющее (информационное) влияние, поскольку функционирование налога вызывает определенные изменения  в экономике, а также влияние, воздействующее на доходы, потому что  налоги оставляют плательщику меньше ресурсов в его распоряжении. На основании этого Пигу заключает, что налоги могут отрицательно влиять на процессы сбережения и накопления. В целом Пигу настаивает на том, что  налог должен способствовать расширению сферы трудовой деятельности или  препятствовать ее сокращению. Тем самым он определяет необходимость создания стимулирующего или сдерживающего механизма; выступает за прогрессивное налогообложение, используя принцип «наименьшей жертвы». Он отмечает, что в современном обществе вполне обоснованным является прогрессивное обложение, учитывающее размер семьи и тип дохода; предлагает ввести различные виды налоговых льгот при взимании подоходного налога с тем, чтобы достичь «наименьшей совокупной жертвы». Он классифицирует их следующим образом: первоначальные скидки, которые предполагают исключение минимального дохода, равного прожиточному минимуму для налогоплательщика и иждивенцев; сокращающиеся (стремящиеся к нулю) льготы—вычеты, которые исчезают по мере роста дохода; сохраняющиеся скидки, которые представляют собой постоянную сумму при любом уровне дохода; налоговый кредит, посредством которого постоянная сумма сберегается. В то же время Пигу отмечает, что в отраслях, где устойчиво действует закон возрастающей доходности, следует использовать не налоги, а государственные дотации. Налоги следует вводить в тех отраслях, где устойчиво действует закон убывающей доходности и где условия таковы, что влияние налогообложения на рентные платежи может не учитываться. Таким образом, Пигу достаточно полно вписал теорию налогов в концепцию «благосостояния». 
 

Монополистическая конкуренция 

Идеальным условием достижения максимума экономического благосостояния Пигу считал совпадение частного и общественного предельных чистых продуктов при простой конкуренции. Все остальное рассматривалось им как нарушение этого условия. По мнению Пигу, союзы капиталистов и монополия могут затормозить рост общественного чистого продукта, увеличить разрыв между предельным частным и предельным общественным чистым продуктом. В условиях простой конкуренции, Пигу считал, что цена предложения в долговременном плане совпадает как с предельными, так и со средними издержками. Понижающуюся же цену предложения он, основываясь на концепции Маршалла, связывал преимущественно с категорией внешней экономии. Но отрасли с понижающейся ценой предложения подвержены тенденции к монополизации так как в них предельные издержки могут оказаться ниже средних. К первоначальному условию монополизации Пигу относил формирование ситуации, при которой продукция какого-либо торговца составляет существенную часть продукции отрасли. Возможность монополизации он связывал прежде всего с отраслями, которые в силу развившейся специализации производят фирменные товары высшего качества в расчете на маленькие рынки. При этом отдельный продавец может обеспечить значительную долю своего маленького рынка, не представляя собой с точки зрения абсолютных размеров крупную фирму. В ряде отраслей типа железнодорожного транспорта может произойти такое укрупнение отдельного предприятия, которое обеспечит ему контроль над выпуском продукции во всей отрасли.

    Далее, с точки зрения теории «внутренней  экономии» Пигу допускает, что соответствующая  организация производства может привести к такому росту его масштабов, которые позволят ему поставлять на рынок значительную долю продукции отрасли. Сюда он относил преимущественно производителей продукции, характеризующейся низкой эластичностью спроса.

    Для условий монополистической конкуренции, согласно Пигу, кривые спроса и предложения изображаются прямыми линиями, характеризующимися тем, что «верхняя граница области неопределенности задается меньшим объемом инвестиций по сравнению с тем их объемом, который был бы возможен в условиях простой конкуренции».  Пигу отмечает факт «ценовой войны» при  монополистической   конкуренции,   подчеркивая   правильную мысль, что она не обязательно ведется «себе в убыток» в прямом смысле слова.

    Наконец, он рассматривает условия простой  монополии и монополии, практикующей дискриминацию. «Об условиях возникновения простой монополии можно говорить тогда, — пишет он, — когда единственный продавец располагает монополистической властью независимо от того, действуют ли на рынке другие продавцы, принимающие установленные данным продавцом цены». Тем самым Пигу связывает простую монополию с ограничением инвестиций в интересах повышения цены и уменьшением выпуска продукции по сравнению с господством простой конкуренции. Пигу рассматривает еще один аспект простой монополии — различные виды применяемой ею цеповой дискриминации, когда ни одну из единиц спроса, предъявляемого на одном рынке, нельзя перевести на другой рынок, а какую-нибудь единицу труда, предлагаемую на одном рынке, передать на другой рынок.

    Таким образом, характеристика монополии  и монополистической конкуренции у Пигу ограничивается исключительно областью рынка, хотя он и делает несколько замечаний о перераспределении производственных инвестиций. В этом главный недостаток его методологического подхода к оценке такого важного для капитализма явления, как монополия. В полном соответствии с традициями вульгарной политической экономии Пигу усматривает сущность простой конкуренции в наличии множества продавцов, действующих независимо друг от друга, в примерно одинаковом качестве их товаров (в результате чего для покупателя каждый продавец одинаков), в возможности свободного появления новых продавцов, желающих начать торговлю данным товаром. В отличие от простой конкуренции простая монополия связывается им с наличием только одного продавца определенного вида товара или услуг и существованием незначительной конкуренции (монополистической) со стороны тех, кто производит аналогичный товар или его заменители. Подобные рыночные оценки (даже при упоминании о ценовой дискриминации), по существу, позволяют замаскировать подлинную природу капиталистической монополии и к тому же скрыть то обстоятельство, что господство монополий связано с взвинчиванием цен ради извлечения монопольно высокой прибыли. Сущность конкуренции при капитализме, эволюция ее форм в эпоху империализма получают крайне поверхностную оценку, когда затушевывается тот непреложный факт, что конкуренция как категория товарного хозяйства прогрессивна лишь с точки зрения развития производительных сил. При империализме  формы конкуренции протерпели, оставаясь неизменными  по   социальной   сущности,   глубокие   преобразования. Если в период домонополистического капитализма конкуренция приводила,  с одной   стороны,   к   возникновению монополистических тенденций, а с другой — к их разрушению, то эти две стороны конкуренции взаимно уравновешивались. Иное дело — эпоха империализма. Концентрация производства и капитала достигает такой ступени, что из нее с необходимостью вырастает монополия. В этих условиях  тенденция к образованию  монополий преобладает над тенденцией к их разрушению, конкуренция служит укреплению крупнейших монополий, которые обогащаются не только за счет растущей эксплуатации наемного труда, но и за счет перераспределения в свою пользу значительной части прибавочной стоимости, извлекаемой немонополизированными  капиталистами,   а   также   части стоимости,   производимой   простыми   товаропроизводителями.

    С момента возникновения монополий  конкуренция не преобразуется в  безобидную   монополистическую   конкуренцию,  а приобретает новый характер,  становится еще более ожесточенной и разрушительной. Во-первых, в отношениях   между   монополиями   и   мелкими,   средними, а подчас и крупными независимыми предприятиями она принимает характер прямого насилия, удушения тех, кто не подчиняется власти монополий. 

    Во-вторых, между монополиями ведется ожесточенная борьба «на удушение», в результате которой слабые монополии гибнут, поглощаются крупными хищниками. На месте погибших самостоятельные предприятия не возникают, как это происходило раньше. Поглощения и слияния лишь усиливают всевластие и гнет гигантских монополий.

    Пигу  затрагивает вопрос о влиянии  в условиях монополистической конкуренции внедрения новой техники и технологии на цену предложения посредством  экономии на издержках. Но он стремится вывести отсюда снижение цены  единицы продукции и увеличение  экономического благосостояния. Такие выводы находятся в вопиющем противоречии с монополистической хозяйственной практикой, В условиях научно-технической революции новые изобретения позволяют в значительной степени снизить индивидуальную стоимость товара по сравнению с общественной, если они, хотя бы на время, монополизируются. В результате монополии, внедрившие те или иные достижения технического прогресса,  снижают свои затраты, но продолжают выбрасывать па рынок товары по монопольно высокой цене. Следовательно, борьба монополий за быстрое внедрение результатов научно-технического прогресса подтверждает ленинский анализ природы монополистического капитала: монополия создается только ради получения монопольно высокой прибыли с помощью установления монопольных цен. При этом использование монополиями достижений научно-технического  прогресса  ведет к развитию   свойственной   монополии   тенденции   к   застою   и загниванию,  хотя  формы  проявления  этой тенденции и видоизменяются.    Монополия   использует    преимущества крупного производства только в корыстных целях,  а отнюдь не ради роста экономического благосостояния. Подход же к исследованию монополии оказывается единым, ибо монополия и монополистическая конкуренция однозначно представляются ими как явления рынка.  
 
 
 
 

Пигу  о цене и капитале

     В качестве основного закона предельной полезности используется первый закон  Госсена, согласно которому уменьшение полезности блага для индивида определяется тем, что общая полезность какой-либо вещи для него возрастает вместе с  каждым увеличением запаса этой вещи, но не с той скоростью, с какой  увеличивается запас. К условиям действия этого закона Пигу относил  неизменность вкусов и желаний потребителя. Исходя из ограниченной платежеспособности покупателей, неоклассики считают, что повышение спроса связано  с понижением цены, и наоборот. Поэтому  максимальная цена за товар зависит  от количества покупаемых товаров. При  снижении цены растет требуемое количество товара, при ее повышении - спрос  на товар понижается. На этой основе были построены кривые спроса, показывающие, какое количество товара можно продать  при различных ценах. Инструмент анализа рынка, предложенный неоклассиками, сводится к определению ценовой  эластичности спроса. Анализ эластичности спроса означает, по мнению неоклассиков, анализ кривой спроса. Однако в действительности эластичность спроса определяется не только функциональной зависимостью между  ценой и спросом, но и покупательной  способностью различных слоев населения. Поэтому при любом подходе  анализ частичного равновесия всегда носит достаточно ограниченный характер. Пигу попытался преодолеть эту ограниченность путем расширения круга круга  исследуемых проблем, которые прежде исключались из рассмотрения. Речь идет, прежде всего, о влиянии на экономическое благосостояние частных и общественных выгод.

     В этом вполне определенно проявился  буржуазный реформизм Пигу, его благие пожелания увеличить социальную справедливость.

     Пигу  специально рассматривает различные  варианты распределения национального  дивиденда между имущими и  неимущими, стремясь обосновать тезис, что росту экономического и общего благосостояния способствует более  равномерное распределение дохода.

     По  мнению Пигу, любой доход подвержен  действию убывающей предельной полезности. С ростом денежного дохода полезность дополнительных денежных единиц для  владельца падает, а границы его  спроса, определяемые величиной желаний, расширяются, причем он готов платить  за благо во все большем соответствии интенсивностью желания а не с  ограниченностью денег. Из этой ложной посылки делался либеральный  вывод о том, будто перераспределение  дохода в пользу бедных может увеличить  общее благосостояние, т.к. удовлетворение бедных увеличится больше, чем уменьшится удовлетворение богатых. Эта идея о  применении концепции убывающей  предельной полезности при анализе  совокупного дохода была подвергнута  буржуазными экономистами критике. Но Пигу отнюдь не односторонен в вопросе  о перераспределении дохода и  сопровождает его множеством оговорок.

     По  его утверждению, автоматизм ценообразования  может обеспечивать выигрыш неимущих и проигрыш состоятельных даже в  том случае, когда величина покупательной  способности тех и других остается неизменной. Это происходит при техническом  усовершенствовании производства благ, потребляемых неимущими, и ухудшении  производства благ, потребляемых богатыми.

     По  мнению Пигу, предельная полезность блага  зависит не только от степени интенсивности  желания, но и от количества наличных благ, то достаточно технических нововведений и увеличения этого количества, чтобы  насытить спрос при понижении  цены. В таком случае вопрос о  собственности на средства производства, источники стоимости, условиях распределения  вновь созданной стоимости между  наемными рабочими и капиталистами  якобы теряет смысл, а отношения  эксплуатации подменяются идиллической картиной удовлетворения потребности  всех людей по мере роста общественного  благосостояния. Но в том-то и дело, что марксизм доказал неизбежность сохранения (и даже роста) эксплуатации наемного труда капиталом при  господстве капиталистических отношений  собственности независимо от того, уменьшается или растет масса потребительных стоимостей, и от того, как индивид или группа лиц оценивает полезность тех или иных благ.

     Сложные рассуждения Пигу об изменении в  экономическом благосостоянии, его  филигранная экономическая казуистика нисколько не делают неоклассическую  теорию спроса более научной и  тем более не только не опровергают  марксизм, а напротив, свидетельствуют  о несокрушимости его научных  основ.

     По  мнению Пигу, функцией производства является получение продукта или дохода. Этот продукт (доход) выводится как результат  действия в течение определенного  времени факторов производства - капитала, земли, предпринимательства и труда. Каждому из этих факторов соответственно “вменяется” определенная часть  продукта или дохода. Согласно принципу предельной производительности, общий  прирост продукта представляется как  сумма предельных продуктов, создаваемых  последними единицами факторов производства. Понятие предельного продукта непосредственно  вытекает из закона убывающей производительности факторов производства, согласно которому каждая добавочная единица труда, капитала и т. д. обладает меньшей производительностью, чем предыдущая. Абстрактный характер этой теории отмечается многими экономистами, ибо нельзя определить, когда наступает  этот предел. Закон убывающей производительности факторов производства полностью игнорирует технический прогресс, рост производительности общественного труда.

     Фактически  толкуя издержки производства как “реальные” издержки, они имели в виду психологические  ощущения - жертвы, которые приносят рабочие в силу “тягостности”труда, и жертвы капиталистов в виде их “воздержания” от удовольствия потребить  капитал в настоящем. Следовательно, предложение факторов производства увязывается с преодолением этих психологических “тягостей”. Далее  идет рассмотрение издержек в их денежной форме, в которой эти издержки выступают на поверхности экономической действительности. Издержки производства представляются как цены, которые предприниматель уплачивает за определенные порции труда и капитала.

     Капитал Пигу трактует не как воплощение труда, а вульгарно, как результат “воздержания”  владельца, когда “мера воздержания  или степень риска или то и  другое вместе повышаются”. Пигу утверждает, что закон убывающей доходности индивидуальных факторов производства коренным образом отличается от закона убывающей доходности ресурсов и  справедлив не только при некоторых  условиях, но всегда. Подобный “закон”  убывающей производительности и  доходности добавочных единиц факторов производства допускает возможность  бесконечного варьирования факторов производства при неизменности технического базиса. Это предполагает возможность вложить  в один участок земли неограниченный капитал или поставить у одной  машины какое угодно число рабочих, что само по себе нелепо, ибо каждый уровень технической оснащенности производства предполагает строгую  пропорцию применяемых факторов. Отвергнув наличие объективной  основы цены товара - стоимости, неоклассики  попали в мифический мир.

     Ведь  если цена товара определяется издержками его производства, то необходимо в  свою очередь выяснить, как измерить эти издержки. Ответа на такой вопрос неоклассики дать не в состоянии. Подразумевая под издержками затраты  предпринимателя на покупку машин, оплату рабочей силы, аренду земли  и т. п., они попросту предполагают, что все эти товары, необходимые  для организации производства, уже  имеются на рынке, а значит, уже  обладают определенной ценой.

     Пигу  рассматривал различные случаи, когда  цена предложения регулирует объем  производства. Вообще неоклассики смешивали  производство отдельных предприятий  или отраслей с общественным производством. Такое смешение заметно в “Экономической теории благосостояния”. Пигу пытается решить вопрос о соотношении индивидуальных и общественных экономических интересов. По мнению Пигу, совокупный чистый продукт создается благодаря предельному приращению ресурсов в любой сфере (если принимать в расчет частные и общественные выгоды, а также общественные издержки). Здесь полностью используется идея внутренней и внешней экономии.

     Пигу  построил общую теорию благосостояния, согласно которой лишь выравнивание общественных и частных предельных чистых продуктов обеспечивает достижение максимума производства. Но несостоятельность  этой задачи была предопределена использованием принципов вульгарной теории, согласно которой производительность дополнительных единиц ресурсов уменьшается.

     Пигу  утверждает, что выгода, обусловленная  экономией, которая делает возможной  возрастание доходности достается  не производителю, а покупателю благодаря  снижению цен

     Трактовка труда как фактора производства с позиции уменьшающейся производительности добавочных единиц оставляет ему  широкие возможности сочетания  пустых либеральных пожеланий с  защитой интересов предпринимателей в вопросах заработной платы. Из эмпирического  материала о взаимоотношении  предпринимателей и рабочих, можно  сделать вывод о подлинной  классовой позиции Пигу.

     Уменьшение  дохода каждого рабочего при расширении предложения труда Пигу объявляет  в конечном счете малозначимым фактором с точки зрения общего уровня благосостояния. Иначе говоря, за либеральными по форме  рассуждениями Пигу скрывается их буржуазная суть, в соответствии с которой  даже снижение заработной платы при  росте предложения труда обеспечивает рост капиталистического богатства. 
 
 
 

Пигу  о заработной плате  и безработице

     Пигу  поднимает вопрос об источнике вознаграждения неимущих. Он верен вульгарной политической экономии в трактовке последнего тезиса. Главный доход неимущих - их заработная плата - изображается им как плата за труд. Он рассматривает  труд не как затрату мускульной энергии, а как ощущение тягостности. Для  компенсации неудовлетворенности  работников при расширении объема прилагаемого труда (будто бы оно не возникает  при прогрессивных методах работы) он предлагает определенное вмешательство, направленное прежде всего на то, чтобы  не допустить ошибочного понимания  рабочими своих интересов.

Пигу  оценивает труд рабочих как рутинный, ибо имеет дело лишь с рабочими простого физического труда, который  не может вызвать такого интереса, как труд “оригинальных” видов. Поэтому, для подхлестывания интенсификации труда рабочих он предлагает использовать потогонные, по существу, системы заработной платы, при которых она ставится в зависимость от количества произведенной  продукции. Чтобы сгладить недовольство рабочих он пускается в рассуждения  о создании “трудового партнерства” предпринимателей и рабочих для  возбуждения в людях “чувства собственности и патриотизма  по отношению к нанявшей их фирме”. Это так называемая система мер, направленных на то, чтобы убедить трудящихся, будто потребности предприятия (капиталиста) обусловлены интересами всего общества. То есть, Пигу занимался рассмотрением закономерностей формирования взаимоотношений в коллективе между рабочими и управляющими - представителями власти капитала.

     Конечно, фирмы, применяющие изощренные приемы по установлению “партнерства”, добились роста производительности труда, увеличения доли высококачественной продукции, сокращения неявок на работу. Но не случайно компании, занятые перестройкой по рекомендациям  сторонников “обогащения труда”, резко сократили информацию о  своих экспериментах, приравнивая утечку информации о новых формах организации труда к раскрытию производственных секретов.

     При этом Пигу очень подробно описывает  сравнительные достоинства различных  систем оплаты труда в зависимости  от выработки; не может он обойти и  такой злободневный вопрос, как продолжительность  рабочего дня. Он уговаривает предпринимателей не стремиться к чрезмерному удлинению  рабочего дня. Ратует Пигу и за установление для женщин и детей рабочего дня  меньшей продолжительности, чем  для мужчин, хотя принципиальных возражений против использования детского труда  всячески избегает. Границы рабочего времени для различных по характеру  труда групп работников определяются избирательно. Он соглашается с возможностью государственного определения границ рабочего дня, ибо предприниматели  в условиях конкуренции идут на “изнашивание”  рабочих, не заглядывая в будущее; он считает, что с социальной точки  зрения вполне оправданно движение за сокращение рабочего дня до 8 - 9 часов.

     Пигу  предлагает сложный статистический аппарат для определения уровня “справедливой” заработной платы. Ценность этого аппарата сразу становится равной нулю из-за самого принципа, определяющего, “справедлива” заработная плата  или нет.

     Пигу  объявляет “справедливой” ту заработную плату, которая равна предельному  продукту труда. Иначе говоря, анализ заработной платы с самого начала ставится на сугубо вульгарные позиции. Единственный реальный момент в исследовании заработной платы здесь представляет указание на ее необходимую связь  с уровнем производительности труда. Эксплуататорский источник заработной платы оказывается вне сферы  внимания Пигу.

     Лишь  в конечном счете Пигу сталкивается с главным - с безработицей, тем хроническим явлением, которое в корне подрывает возможности рабочего немедленно получить большую заработную плату у другого предпринимателя.

     Для Пигу причина безработицы сначала  кроется в простом понижении  спроса на продукт производителя. Предприниматель, спрос на продукт которого сокращается, может, как утверждает Пигу, сократить  производство тремя различными методами: 1) дать рабочим работать полный рабочий  день, уволив часть из них; 2) дать возможность  всем рабочим работать полный рабочий  день, на осуществлять их чередование  таким образом, чтобы одновременно была занята только часть их них; 3) предоставить рабочим возможность работать неполный рабочий день, причем целый штат рабочих окажется занятым в течение  всего рабочего дня. Эти посылки  основаны на том соображении, что  предпринимателю всегда важно иметь  под рукой в случае необходимости  достаточное число квалифицированных  рабочих.

     И все-таки, в чем же причина безработицы  при капитализме? Из его теории заработной платы такой ответ проступает достаточно ясно. Если нарушается “справедливый” предел заработной платы, увязываемый  с созданием предельного чистого  продукта, создаваемого трудом (иначе  говоря, если заработная плата повышается), то уменьшается вознаграждение других факторов производства, и для восстановления справедливости капиталист вынужден сократить  предложение товаров (сократив так  или иначе часть рабочих), чтобы  вызвать впоследствии повышение  спроса. Пигу одним выстрелом убивает  двух зайцев: полностью скрывает истинную причину безработицы при капитализме, выводя ее из слишком высокой заработной платы трудящихся, и преподносит  безработицу не в виде хронического, а в виде временного явления, ибо  повышающийся неизбежно спрос на товары, производство которых сокращено, вынудит, с его точки зрения, предпринимателя  вновь привлечь дополнительные факторы (прежде всего труд) для удовлетворения возросшего спроса.