Экономический кризис 90-х в Росии. 3

Введение

Нынешнее столетие ознаменовалось двумя великими экономическими экспериментами. Исход первого, социалистического  эксперимента, начавшегося в наиболее крайней форме в России в 1917 г., сегодня ясен. Вторым экспериментом  является возврат социалистических стран к принципам рыночной экономики.

С начала реформ в бывших социалистических странах прошло десять лет. Какие же уроки можно извлечь  из их опыта? Провалы реформ в России и во многих республиках бывшего  Советского Союза (БСС) обусловлены  не тем, что плохо осуществлялась в общем-то здравая политика. Причины  неудач гораздо глубже, они коренятся  в непонимании реформаторами  самих основ рыночной экономики  и процесса институциональных реформ. Модели реформ, опирающиеся на общепринятые положения неоклассической теории, скорее всего, недооценивают роль информационных проблем, в том числе проблем  корпоративного управления, социального  и организационного капитала, а также  институциональной и правовой инфраструктуры, необходимой для эффективного функционирования рыночной экономики. Недооценивают  данные модели и важность открытия новых предприятий и связанные  с этим трудности. Например, обещания провести быстрые экономические  преобразования и создать "народный капитализм", основанный на ваучерной  приватизации и системе инвестиционных фондов, оказались иллюзорными. Альтернативная стратегия децентрализации с  передачей прав принятия решений  на уровень, на котором заинтересованные лица могут защищать собственные  интересы даже при отсутствии полноценной  правовой инфраструктуры (а ее создание требует длительного времени), при  таких обстоятельствах может  оказаться более эффективной.

Рассмотрим подробнее  наиболее трудный этап Российской экономики - 90-е годы.

1. История «реформ» 90-х  годов

Первые ошибки были допущены почти сразу же после начала трансформации. В 1992 г. в азарте построения рыночной экономики большинство цен были моментально либерализованы, что  привело к инфляции, уничтожившей сбережения и сделавшей макроэкономическую стабилизацию первоочередной задачей  программы реформ. Все осознавали, что в условиях гиперинфляции (двузначных темпов инфляции в месяц) будет очень сложно достичь успеха в осуществлении трансформации. Таким образом, первый раунд шоковой терапии моментальная либерализация цен повлек за собой второй раунд: обуздание инфляции. Это подразумевало ужесточение монетарной политики, то есть повышение процентных ставок.

Несмотря на то, что в  большинстве своем цены были полностью  свободными, цены на некоторые из наиболее важных товаров, такие как природные  ресурсы, поддерживались на низком уровне. В условиях недавно провозглашенной  «рыночной экономики» это было откровенным  приглашением: если вы можете купить, скажем, нефть и перепродать ее на Западе, вы сможете заработать миллионы или  даже миллиарды долларов. Так люди и поступали. Вместо зарабатывания денег путем создания новых предприятий они обогащались на новой форме старого предпринимательства использовании ошибочной государственной политики. И именно подобное поведение, ориентированное на «поиск ренты», послужит аргументом для реформаторов, которые утверждали, что проблема заключалась не в том, что реформы проводились слишком быстро, а в том, что они проводились слишком медленно. Если бы только все цены были либерализованы сразу же! Этот аргумент во многом справедлив, однако для оправдания радикальных реформ он не подходит. Политические процессы никогда не обеспечивают технократам полной свободы действий по вполне убедительной причине: как мы видели, технократы зачастую упускают из виду важные экономические, социальные и политические аспекты. Реформа, даже в условиях эффективно функционирующей политической и экономической системы, всегда является «грязной» работой. Даже если был смысл в проведении моментальной либерализации, возникал вполне разумный вопрос, каким образом следовало ее осуществлять в отсутствие возможности быстро либерализовать цены в некоторых важных секторах экономики, например цены на электроэнергию.

Либерализация и стабилизация были двумя столпами стратегии радикальных  реформ. Третьим столпом была быстрая  приватизация. Но первые два столпа встали препятствием на пути третьего. Высокая инфляция с самого начала уничтожила сбережения большинства  россиян, так что в стране не было достаточного количества людей, которые  располагали деньгами для покупки  приватизированных предприятий. Даже если они могли позволить себе покупку предприятий, было бы очень  сложно их модернизировать, учитывая высокие  процентные ставки и отсутствие финансовых институтов, обеспечивающих предложение  капитала.

Предполагалось, что приватизация будет первым шагом в процессе реструктуризации экономики. Должна была измениться не только форма собственности, но и методы управления; предприятия  должны были переориентироваться с  производства того, что им говорили производить, на производство того, что  необходимо потребителям. Такая реструктуризация, безусловно, потребовала бы новых  инвестиций и, во многих случаях, увольнения работников. Увольнение работников способствует повышению общей эффективности, конечно же, только в том случае, если в результате работники переходят  с н изкоэффективных предприятий  на высокоэффективные. К сожалению, подобная конструктивная реструктуризация произошла в очень незначительной степени, отчасти вследствие того, что  стратегия реформ поставила практически  непреодолимые препятствия на ее пути.

Стратегия радикальных реформ оказалась неэффективной: после 1989 г. ВВП России ежегодно падал. То, что  рассматривалось как краткосрочная  трансформационная рецессия, обернулось десятилетним или даже более продолжительным  спадом. Казалось, что нижняя точка  спада не будет достигнута никогда. Развал падение ВВП был в России большим, чем после Второй мировой  войны. В период 1940-1946 гг. объемы промышленного  производства в Советском Союзе  упали на 24%. В период 1990-1999 гг. объемы промышленного производства в России сократились почти на 60% даже больше, чем ВВП (54%). Те, кто знаком с историей предыдущего переходного процесса, направленного на построение коммунизма в период российской революции, могут  провести определенные аналогии между  тем социально-экономическим шоком  и процессом трансформации после 1989 г.: поголовье скота в сельском хозяйстве сократилось наполовину, инвестиции в производство снизились  практически до нуля. России удалось  привлечь определенные иностранные  инвестиции в добычу природных ресурсов; но опыт Африки давно показал, что  если установить цены на природные  ресурсы на достаточно низком уровне, то привлечь иностранные инвестиции в их добычу будет несложно.

Программа стабилизации, либерализации  и приватизации, конечно же, не была программой достижения экономического роста. Ее целью было создание предпосылок  для роста. Вместо этого она создала  предпосылки для спада. Происходило  не только сокращение инвестиций, но и  износ капитала сбережения были обесценены инфляцией, поступления от приватизации или иностранные кредиты большей  частью подверглись расхищению. Приватизация, сопровождавшаяся открытием рынков капитала, привела не к созданию богатства, а к выводу активов. Это  было полностью закономерно. Естественно, что олигарх, который уже смог использовать свое политическое влияние  для получения активов, стоящих  миллиарды долларов, заплатив за них  лишь небольшие деньги, захочет вывести  свои деньги из страны. Хранение денег  в России означало их инвестирование в страну, находящуюся в состоянии  глубокой депрессии, и риск не только получения низкой прибыли, но и конфискации  активов новым правительством, которое  рано или поздно выскажет вполне обоснованные сомнения в «легитимности» процесса приватизации. Любой, кто проявил  достаточно сообразительности, чтобы  выйти победителем в приватизационной гонке, проявит достаточную сообразительность, чтобы вложить свои деньги в быстро растущий рынок ценных бумаг в  США или перевести их в безопасное место на засекреченные счета  в офшорных банках. Для этого не надо было даже рисковать и уезжать  из страны, и поэтому неудивительно, что миллиарды долларов «утекли» за рубеж.

Международный валютный фонд по-прежнему обещал, что восстановление экономики не за горами. К 1997 г. у  него было основание для оптимизма. Когда за период с 1990 г. объемы производства уже сократились на 41%, насколько  еще они могли упасть? Кроме  того, страна выполняла многое из того, на чем акцентировал внимание МВФ. Она  провела либерализацию, хотя и неполную, осуществила стабилизацию, хотя и  не до конца (темпы инфляции были существенно  сокращены), и провела приватизацию. Но, безусловно, несложно быстро провести приватизацию, если никто не уделяет  должного внимания тому, каким образом  это делать: по сути, правительство  отказывалось от ценной государственной  собственности и передавало ее в  чужие руки. В действительности это  может принести правительству существенную выгоду, если выплата «благодарности» осуществляется наличными или путем финансирования политических кампаний (или обоими способами).

Но первые признаки восстановления экономики, наметившиеся в 1997 г., быстро исчезли. Фактически решающую роль сыграли  ошибки МВФ, допущенные в другой, отдаленной части мира. В 1998 г. дали о себе знать  последствия кризиса в Восточной  Азии. Кризис вызвал осторожное отношение  к инвестициям в развивающиеся  рынки, и инвесторы требовали  в качестве компенсации более  высокой доходности при предоставлении кредитов этим странам. Отражением падения  ВВП и инвестиций стало плачевное  состояние государственных финансов: российское правительство осуществляло значительные заимствования. Несмотря на то что сбалансировать бюджет достаточно трудно, правительство, принуждаемое Соединенными Штатами, Всемирным банком и Международным  валютным фондом к быстрой приватизации, за бесценок продало государственные  активы и сделало это до того, как была создана эффективная  налоговая система. Государство  породило могущественный класс олигархов  и бизнесменов, которые заплатили  в виде налогов лишь небольшую  часть того, что находилось в их собственности, намного меньше того, что им пришлось бы заплатить в  любой другой стране.

Таким образом, во время кризиса  в Восточной Азии Россия оказалась  в странной ситуации. Страна располагала  огромными запасами природных ресурсов, но ее правительство было бедным. Государство  фактически отказывалось от ценных государственных  активов, несмотря на свою неспособность  обеспечить выплату пенсий пожилым  людям и социальных пособий малообеспеченным слоям населения. Правительство  занимало миллиарды долларов у МВФ, все больше погрязая в долгах, в  то время как олигархи, получившие такой щедрый дар от государства, выводили миллиарды долларов из страны. Международный валютный фонд побуждал правительство к либерализации  операций по капитальному счету, обеспечивающей свободное перемещение капиталов. Предполагалось, что подобная политика сделает страну более привлекательной  для иностранных инвесторов; но в  действительности она превратилась в дорогу с односторонним движением, облегчив вывод денег из страны.

2. Причины и последствия  социально-политического кризиса  в России 

Кризис в России начался  не 17 августа 1998 г., как это принято  утверждать, а гораздо раньше - в  начале 1992 г., когда в России стали  осуществляться "реформы", проводившиеся  командой Е. Т. Гайдара и А.Б.Чубайса, а затем правительством В.С. Черномырдина под Политическим прикрытием и покровительством президента РФ Б.Н.Ельцина. Кризис развивался по нарастающей степени напряженности и разрушительности, охватил политическую, экономическую, социальную, национальную, моральную, духовную и другие сферы, т. е. приобрел всеобщий, системный характер. Кризис резко обострил доставшиеся России в наследство от Советского Союза противоречия ее социально-политического развития. С одной стороны, это были первоначально противоречия между сторонниками и противниками проводимых в РФ реформ, которые затем трансформировались в противоречия в лагере самих реформаторов и в правящих структурах в связи с характером и темпами реформ, борьбой за места в структурах власти и в окружении президента.

С другой стороны, это были противоречия в лагере оппозиции  по поводу методов борьбы против нынешнего  режима и дележа будущего "государственного пирога", который оппозиция рассчитывала получить в случае прихода к власти. Постоянно обострялись противоречия между законодательной, исполнительной и фактически еще не родившейся новой  судебной властью, между центром  и регионами.

И наконец, углублялось главное  противоречие - между управляющими и управляемыми, между властью  и народом, который все больше понимал, что никакой демократии в нынешней России нет, а существует, как и раньше, господство номенклатуры, чиновничества только под "демократической  вывеской". Люди, называвшие себя демократами, пришедшие к власти на волне социально-экономического и общественно-политического кризиса  в советском обществе, широкого недовольства прежним режимом, не оправдали возлагавшихся  на них ожиданий, скомпрометировали  себя амбициозностью, некомпетентностью, коррупцией, воровством, наглой демонстрацией  своего личного благополучия и преуспевания на фоне бедствий и нищеты народа, невыполнением  данных ему обещаний.

Казавшийся на первый взгляд единым лагерь демократов после августовских событий 1991 г. раскололся. Одна его часть  была изгнана из властных структур, куда она первоначально входила. Другая - либо стала критиками режима, либо вообще отстранилась от политики, а третья - вошла в состав той  самой номенклатуры, которая ныне правит страной и пополняет свои ряды как в центре, так и на местах за счет "старой советской  номенклатуры", ее "второго эшелона". На ноябрь 1997 г. в окружении Б. Н. Ельцина  было 79% бывших представителей советской  партийно-хозяйственной номенклатуры, в правительстве - 75%, в Федеральном  собрании - 60%, в регионах - 83%[1].

Российская номенклатура оказалась неспособной разрешить  противоречия социально-политического  развития России, предотвратить конфронтацию в обществе, подрывающую его стабильность, ослабляющую и дискредитирующую государство, создающую угрозу распада  России, дальнейшего обострения социальной и национальной напряженности, гражданской  войны в стране. Более того, на наш взгляд, подобная губительная  для страны антинациональная политика во многом проводилась сознательно. Кризисные явления в российском обществе вызывались не только объективными причинами, но и провоцировались непродуманными, ошибочными, а зачастую и преступными действиями властей, которые не имели ничего общего с национально-государственными интересами России и ее народа.

В качестве иллюстрации достаточно указать на то, что одной из причин подписания Беловежских соглашений, которые привели к прекращению  существования Советского Союза, стало  стремление Б.Н.Ельцина к абсолютной власти, а для этого нужно было устранить с политической сцены  его главного соперника в лице президента СССР М. С. Горбачева. Тем  же стремлением к абсолютной власти во многом объясняется и осуществленный по приказу Б. Н. Ельцина разгон и  расстрел российского парламента в  октябре 1993 года. Стремлением укрепить президентскую власть и создать  образ "сильного" правителя, пресекающего всякие попытки ее ослабления и покушения  на территориальную целостность  России, явилось решение Б. Н. Ельцина  о начале войны в Чечне, которая  стала одновременно и национальной трагедией, и национальным позором  России.

О том, что российские власти, проводя свою социально-экономическую  политику, совершенно не принимали  во внимание интересы народа и страны, свидетельствует начало гайдаровской "шоковой терапии", катастрофический обвал рубля в 1992 г., когда население  лишилось практически всех своих  сбережений, накопленных долгим и  тяжелым трудом. Новыми ударами по населению страны стал "черный вторник" в октябре 1994 г., очередной обвал  рубля в августе 1995 г. и, наконец, обвал пирамиды ГКО и финансовое банкротство государства 17 августа-1998 г. События 17 августа стали пиком  социально-политического кризиса  в России, вскрытием того "нарыва", который в экономике и общественно-политической жизни страны был создан деятельностью  ее властей за предшествующие 7 лет.

По мнению сотрудников  центра политических технологий РФ, в  августе-сентябре 1998 г. политическому  режиму, созданному. Б. Н. Ельциным, был  нанесен самый мощный удар за всю  историю его существования, после  которого под вопросом оказалась  сама возможность его выживания. Каковы же причины того катастрофического  положения, в котором в настоящее  время оказалась на, того кризиса, который создал реальную угрозу самому существованию российского общества и государства? Что касается экономических  причин кризиса, то здесь прежде всего  надо отметить глубокое несоответствие историческим, политическим, экономическим  и социально-психологическим условиям России той программы реформ, которая  была навязана режиму Б. Н. Ельцина извне, со стороны МВФ и стоящих за ним Соединенных Штатов. Это сейчас признают и те, при чьем участии  осуществлялись российские "реформы". Так, бывший советник правительства  России, директор Института международного развития при Гарвардском университете (Кембридж - Массачусетс) Д. Сакс в интервью газете "Новые Известия" (7 октября 1998 г.) заявил, что "именно МВФ виновен  во многих бедах России. Эта организация, которая давно уже нуждается  в глубоких реформах, а в конечном счете и в роспуске ...давала безусловно плохие и крайне неудачные советы вашему правительству и финансистам, как решать проблемы экономики. МВФ  стал по существу посредником между  западным миром и Россией, при  этом сама эта организация упрямо, не обращая внимания на других, проводила  ошибочную политику по вливанию миллиардов в Россию (но не в ее экономику), которые  благополучно тут же разворовывались вашей верхушкой и "друзьями правительства". Трансформация государственной экономики и государственной собственности в России пошла по пути реформ, ориентированных на рентную прибыль (спекулятивный капитал), полную либерализацию цен, свободную игру рыночных сил в финансовой сфере при упразднении регулирующей роли государства в сфере экономики. На вооружение была взята монетаристская модель реформ, так называемая "шоковая' терапия", которая после большевистской индустриализации и коллективизации стала очередным бессовестным и жестоким актом насилия над российским обществом. Общество же не сумело своевременно распознать ущербный для страны характер навязанных извне реформ и не нашло в себе разума и сил, чтобы успешно противодействовать их осуществлению, что, как уже отмечалось, привело к катастрофическим последствиям для страны и ее народа. Обвальный отпуск цен, введение внутренней конвертируемости рубля, неограниченная либерализация рынка способствовали тому, что население и предприятия лишились 99% своих сбережений и накоплений. Была разрушена покупательная способность российского рынка, без чего не может развиваться производство. Страна оказалась на пороге гиперинфляции. Рубль в интересах наживы российских и зарубежных спекулянтов был искусственно обесценен более чем в 6000 раз. Население было посажено на нищенскую зарплату, началось его массовое обнищание. Если в 1990 г. в СССР было, по подсчетам зарубежных наблюдателей, 1,5% бедных, то в 1993 г. ниже прожиточного минимума жила треть населения России[2]. Произошло неслыханное обеднение государства. Из-за развала производства и низкого сбора налогов оно оказалось не в состоянии платить заработную плату бюджетникам, составляющим большинство занятого на производстве населения России.

Другой причиной кризиса  стала чубайсовская "ваучерная  приватизация" - величайший в истории  обман народа и небывалое ограбление страны. Приватизация превратилась в  раздачу государственной собственности  за Мизерную цену узкой группе лиц  и нанесла огромный ущерб производству, ибо новые собственники меньше всего  думали о его развитии и эффективности. На начало конфискационной либерализации  цен в 1992 г. сбережения населения  и накопления предприятий оценивались. Примерно в 1 трлн. рублей при тогдашней  стоимости всех Основных фондов в  стране около 2 трлн. рублей. Имевшихся  у населения и предприятий  средств было вполне достаточно, чтобы  проводить демократическую приватизацию с целью создания "среднего класса" и класса мелких производителей в  интересах производства и благосостояния народа. Но эти средства были умышленно  экспроприированы посредством обвальной  либерализации цен, чтобы расчистить путь для концентрации собственности  в руках финансовой олигархии - опоры  авторитарного режима Ельцина и  проводника американских интересов  в России. Мафиозно-спекулятивный  олигархический капитал разорил  страну, подорвал производство как  основной источник поступления налогов  и силы государства. Как отмечал  российский экономист В. Квинт, семь лет своего правления Б. Н. Ельцин и его окружение являлись не гарантами  конституции и рыночных демократических  реформ, а легальным прикрытием клептократии, разграбившей страну и вывезшей за рубеж сотни миллиардов долларов[3].

Еще одной причиной кризиса  стала опора в проведении реформ не на собственные силы, ибо промышленный, сельскохозяйственный, научно-технический, оборонный потенциал был подорван, а на иностранные кредиты, импорт продовольствия и товаров народного; потребления. Эффективность расчета  на иностранные кредиты и импорт была весьма сомнительна, ибо кредиты разворовывались, а импорт подрывал собственное производство. Произошла "долларизация" экономики, что подрывало авторитет и устойчивость национальной валюты. По данным Института экономики РАН, объем наличных долларов у населения в сентябре 1998 г. составлял 30 млрд., а у "челноков" - 10-15 млрд. Это значительно превышало объем денежной рублевой массы (180 млрд. рублей или по тогдашнему курсу 10-18 млрд. долларов). Свыше 40% денежного потока страны представлены в иностранной валюте и неподконтрольны Центральному Банку РФ[4].

Нарастанию и углублению кризиса, наконец, способствовали махинации  и аферы на российском финансовом рынке со стороны международных  и отечественных спекулянтов. С  середины 1995 г, когда появилась система  ГКО-ОФЗ с процентными ставками, достигавшими 200-300%, началась "мавродизация" российской экономики, строительство  гигантской государственной "финансовой пирамиды", которая рано или поздно должна была рухнуть, что и произошло 17 августа 1998 г.

3. Политические причины  экономического кризиса в России

Политическими причинами  российского кризиса экономики  стали следующие.

Во-первых, навязанная в 1993 г. российскому обществу авторитарная Конституция и созданная на ее основе государственная система, отдавшая в руки Б. Н. Ельцина всю исполнительно-декретную  власть и лишившая российское общество возможности корректировать или  отвергать через парламент, в  том числе и с помощью импичмента, разрушительный политический и экономический  курс президента. Эта Конституция  открыла широкий простор для  разнузданного произвола в стране, которая на протяжении советской  истории уже испытала на себе и  культ личности Сталина, и волюнтаризм  Хрущева.

Во-вторых, в стране фактически отсутствовали разделение властей  и принцип управления ею со стороны  парламентского большинства, избранного населением РФ.

В-третьих, цепная реакция  распада Советского Союза перекинулась на многонациональную Россию. Начался  парад суверенитетов первоначально  в национальных республиках, а затем  в краях и областях. Вслед за пирамидой ГКО может рухнуть  и пирамида российской государственности, построенная на основе весьма своеобразно  понятого федерализма, когда в ряде российских регионов государственный  суверенитет РФ ограничен, а каждый третий закон, принимаемый субъектами РФ, противоречит Конституции и законам России. На ее политической карте появились несколько десятков авторитарных корпоративно-олигархических режимов, превративших в пустой звук конституционные права, граждан, честные выборы, свободу прессы, независимость судов. Экономическое пространство России раздроблено на полусуверенные региональные анклавы, территориальные отделения федеральных структур находятся в полной зависимости от региональных властей. Страна стоит перед угрозой дальнейшего развала и потери единой государственности, а русский народ - перед перспективой разобщения и деградации.

Общим результатом политики псевдореформ, которую начала 90-х  гг. проводило российское руководство, стала национальная трагедия для  страны и ее народа. Экономическая, политическая, социальная стабильность страны разрушена, основы ее безопасности подорваны. За период с 1992 по 1997 гг., произошло  падение ВВП 50% (ныне он составляет 10% американского), промышленной продукции - на 55%, жизненного уровня населения - на 60%, капиталовложений - на 50-60%. Запад  беспрепятственно, без всякого противодействия  со стороны властей перекачано 300 млрд. долларов в основном награбленного  капитала[5]. Страну из-за нищенской  зарплаты и бедности покинуло около 200 тыс. ученых и специалистов. Произошла  деградация науки, среднего и высшего  образования, здравоохранения, культуры, вооруженных сил. Россия откинута в  разряд развивающихся стран. По выражению 3. Бжезинского, она превратилась в  зияющую "черную дыру". По оценкам  западных экономистов, Россия может  вернуться к уровню экономического развития 1990 г. лишь в 2010-2015 гг[6]. Развал производства товаров и продуктов  питания правительства псевдореформаторов компенсировали импортом из-за рубежа на кредиты, получаемые с Запада, импорта  во внутреннем потреблении России превысила 50%, в городах этот показатель доходил  до 50-60%, Москве - до 80%. Страна утратила продовольственную безопасность. В  громадном выигрыше от этого оказались  зарубежные производители, а собственное  производство захирело. Продовольственная  зависимость превратилась в мощное орудие политического давления на Россию. Псевдореформы в России отрицательно сказались на возможностях интегрироваться  в мировую экономику. Прием России в "семерку" индустриальных стран  оказался сугубо формальным актом, не более чем признаком благоволения Запада к нынешнему российскому  президенту. Россия еще до финансового  краха выбыла из "десятки" крупнейших экономических держав мира и не может  претендовать на место выше 15 или 16. Россия находится на 6 месте в  мире по численности населения, на 70 - по объему ВВП на душу населения. Этот показатель вдвое ниже среднемирового и в 10 раз ниже уровня США. Удельный вес РФ в мировом ВВП - 1,9%, Россия вчетверо уступает США по размеру  экспорта на душу населения и занимает по этому показателю примерно 70 место  в мире[7]. В стране отсутствуют  инвестиции, без которых невозможно возрождение экономики. В результате "шоковой терапии" Россия перестала  быть желанным экономическим партнером  не только для развитых, но и развивающихся  стран. По этой же причине она не могла выполнять роль маяка и  ведущей силы рыночных реформ и мотора интеграции в рамках СНГ. Страна находится  в финансовой зависимости от Запада и не исключено подчинение РФ западному  диктату в решении актуальных международных проблем. Глубокий раскол общества, противостояние режима и  народа, ситуация приближающегося экономического коллапса и социального взрыва, возможной  гражданской войны, если режим вступит  на путь насильственной диктатуры - таковы были итоги правления. Б. Н. Ельцина  и его окружения к концу  лета 1998 г.

Всех этих зол можно  было бы избежать, если бы в России начались рыночные преобразования, ориентированные  на повышение эффективности производства, его модернизацию и структурную  перестройку по средством демократической  приватизации при сохранении в руках  государства полномочий, направленных на создание благоприятных политических, правовых, организационных и психологических  условий для нормального функционирования социального рыночного хозяйства, при минимальных издержках для  населения. Иначе говоря, если бы ставка была сделана не на спекулятивный, а  на производственный капитал, использование  тех громадных производственных мощностей, которыми страна располагала  к началу 1992 г.

В этом случае можно было бы начать с приватизации мелких и  средних предприятий, а затем  начать приватизировать крупные. Не потребовалось бы разорять население  страны, которое могло бы стать  активным участником демократической  приватизации, а такая приватизация, в свою очередь, способствовала бы появлению  среднего класса в России. Благосостояние населения в этом случае не только бы не пострадало, но и могло быть повышено, что содействовало бы социальной и политической стабильности общества, предотвратило бы дискредитацию  демократии и рыночных реформ. Трансформация  государственной собственности  в частную и акционерную при  Одновременном реформировании хозяйственного механизма, создании рыночной инфраструктуры и активной микроэкономической политике сопровождалась бы модернизацией производства, повышением его эффективности, появились  бы благоприятные возможности для  конверсии военной промышленности. Не произошло бы столь сильной  девальвации рубля и страна не погрузилась бы в состояние гиперинфляции.

Укрепив свою производственную базу на новой рыночной основе, Россия смогла бы перейти к постепенной  контролируемой конвертируемости рубля, к разумной интеграции своей экономики  в мировое хозяйство. Российское руководство смогло бы избежать унизительной участи быть постоянным просителем иностранных  кредитов, избавило бы страну от финансовой зависимости от МВФ и США и  от бремени громадных внешних  долгов. Перед российским обществом  при наличии среднего класса открылись  бы благоприятные возможности создания подлинно демократической государственности  на принципах разделения властей, многопартийности, демократического парламентаризма.

На альтернативной политике настаивали не только патриотические силы России, которым были небезразличны  национальные интересы страны. К ней  призывали российские и западные экономисты, среди которых было много  лауреатов Нобелевской премии. Они  предупреждали, что "шоковая терапия" и монетаристские реформы заведут  Россию в тупик. Но к этим предупреждениям  ни Ельцин, ни его окружение не прислушались. Было ли это результатом дремучего  недомыслия или злого умысла - вопрос остается пока открытым. Но несомненно, что глубокие корни разрушительных процессов, потрясших Россию, во многом связаны с низким уровнем политической и моральной культуры ее правящих кругов. Интересы захвата и удержания  власти для них стояли и стоят  выше национальных интересов страны. Это особенно проявилось на современном  этапе развития социально-политического  кризиса в России, подтверждением этого стали, как уже отмечалось, события в августе-сентябре 1998 г. Причины этих событий во многом были связаны с внешними факторами: кризисом в Юго-Восточной Азии, начавшимся осенью 1997 г. и падением мировых цен на нефть. Первоначально российское руководство пыталось отмахиваться от азиатского кризиса, делать вид, что он для России даже выгоден, поскольку заставит иностранных инвесторов, покидающих "переоцененные" рынки в ЮВА, устремиться на недооцененный рынок России, обеспечив поток необходимых для нее инвестиций. Однако перелива капиталов из ЮВА в Россию не произошло. Зарубежные инвесторы были напуганы социально-экономическим кризисом в России, ее политической нестабильностью. Их не устраивали и условия вложения капиталов, отсутствие законодательной базы для защиты иностранных инвестиций. Поэтому рискованным доходам в России они предпочли вложение капитала в промышленно развитых странах, прежде всего в США, где при скромном процессе существует абсолютная гарантия сохранности капитала, особенно при низкой инфляции и устойчивых темпах развития экономики. Что же касается России, то здесь не произошло не только увеличения инвестиций, но резко сократились доходы от экспорта в результате падения мировых, цен на нефть.

Крах финансовой и банковской системы в России был также  отчасти связан со спекуляциями на бирже с участием иностранных  инвесторов и отечественных банкиров, которые рассчитывали, вызвав финансовый кризис, скупить затем за бесценок упавшие бумаги. Однако, судя по глубине  кризиса, за этим стояли более серьезные  и фундаментальные внутренние причины. Как полагает известный экономист  А. Н. Быков, победа над инфляцией  монетаристскими методами, что ставили  себе в заслугу "реформаторы", обернулась ее конвертацией в многомиллиардные неплатежи как бюджетникам, так  и между хозяйственными объектами  по их обязательствам перед бюджетом. Имевшиеся же средства были потрачены  на проведение президентской выборной кампании в 1996 г., на выполнение обязательства  президента закрыть в 1997г. проблему задолженности по пенсиям и зарплатам. Но эта проблема в следующем году возникла вновь, а бюджет был подорван и восстановить его не удалось  даже с помощью жесткого секвестра. Покрывать дефицит за счет кредитов ЦБР, т. е. путем дополнительной эмиссии, правительству было запрещено и  поэтому инструментами покрытия дефицита стали перманентные заимствования  на внутреннем и внешнем рынке  путем выпуска высокодоходных гособлигаций в рублях и валюте, в основном краткосрочных, погашаемых в течение  года, что привело к резкому  росту государственного долга. В  мае 1998 г. он: превысил 700 млрд. рублей только в виде ценных бумаг без учета  обязательств государства перед  пенсионным фондом, бюджетниками, регионами  и т. д. Другим источником затыкания  бюджетных дыр стали займы  международных финансовых институтов, прежде всего МВФ и Всемирного банка, предоставляемые на жестких  условиях, расходящихся с задачами социально-экономического развития страны. Займы увеличивали внешнюю задолженность  РФ, которая к 1998 г. достигла 214млрд, долларов. На ее обслуживание в 1997 г. требовалось 30% государственного бюджета, а в 1998 г. 36% государственных расходов[8]. Бюджетный  кризис усугублялся непомерными  тратами на содержание разбухшего государственного аппарата, нереформируемой армии, социально-коммунальной системы, массовым недобором налогов, льготами и субсидиями естественным монополиям и связанным с властями олигархическим структурам, бедствующим  и поддерживаемым сверху регионам, массовой коррупцией во всех эшелонах власти. Это подталкивало ко все  возрастающему выпуску гособлигаций. Все это образовывало гигантскую государственную "пирамиду". Круг покупателей гособлигаций постоянно  расширялся.

Для спасения завышенного  курса рубля от девальвации и  остановки бегства капитала из России ЦБР пошел на резкое повышение  ставки рефинансирования до 150%, истратил значительную часть золотовалютного  резерва на валютные интервенции. Эти  меры сократили возможности для  финансирования реального сектора, парализовали межбанковское кредитование, ослабили валютное обеспечение государственных  долговых обязательств. Власти также  пошли на усиление распродажи госсобственности и ужесточение фискальной политики, но и это не могло спасти государство  от финансового краха. Расплачиваться по своим внутренним и внешним  обязательствам ему было нечем. Поэтому  и появилось заявление Правительства  и ЦБ РФ, одновременно обрушившее курс рубля и означавшее дефолт в отношении  внутренней и внешней задолженности, т. е. по существу финансовое банкротство  страны.