Эллинистическая риторика

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное  бюджетное образовательное учреждение

высшего профессионального  образования

Юридический факультет

Кафедра уголовного процесса, криминального и уголовного надзора

Эллинистическая риторика

Реферат

Выполнил

Проверил:

Дата защиты «____»__________2012 г.

Оценка______________________________________________________

(подпись научного  руководителя)

2012

Содержание

Введение

Риторика возникла в  Древней Греции в V в. до н.э. в Афинах, которые стали крупным культурным центром. Ораторское мастерство развивалось в Афинах на фоне древнегреческой литературы VI–III вв. до н.э.: басни Эзопа, лирическая поэзия, трагедии Эсхила, Софокла, Еврипида, комедии Аристофана, историография Геродота, Фукидида, Ксенофонта. На это же время приходится расцвет театра, создание шедевров архитектуры, скульптуры (Фидий, Пракситель, Мирон). В Афинах работают или на время приезжают из других греческих городов выдающиеся дипломаты, деятели культуры и искусства, архитекторы, скульпторы, живописцы. Для греков их город-государство обладал эстетическим смыслом – воплощение порядка, подчинявшего себе хаос первозданной природы и хаос первозданного варварства.  

Зарождение риторики и расцвет  ораторского искусства были обусловлены общественной потребностью: в условиях афинской рабовладельческой демократии (V век до н.э.) развивается общественная и политическая жизнь, и красноречие становится основополагающим признаком культуры в целом. Как справедливо подчеркивают исследователи, риторика неотделима от типа организации древнегреческого общества, особенностей его управления. Не случайно феномен политического красноречия практически отсутствовал в древневосточных деспотиях, где государственный строй исключал свободное состязание мнений.  

Общественная жизнь Древней  Греции была такова, что политику приходилось  выступать в собрании совета и  на народных собраниях, полководцу –  перед войском, частному лицу – перед  судом, на празднествах, дружеских встречах, поминках. В республиканском греческом полисе центральная фигура – «политический муж», поскольку три профессии – политика, полководца и оратора – считались в Афинах богоравными. Красноречие становится жизненно важным навыком афинского гражданина.

Риторика и ораторское искусство формируют стиль и логику изложения, позволяют сделать повествование связным и доходчивым для аудитории. Особенно значимым подобное умение становилось во время судебных процессов или общих собраний древних греков и древних римлян. Решение важных государственных и общественных вопросов зависело от красноречия выступающих, от логичности и доступности их аргументов для понимания и восприятия аудиторией. Многие судьи склоняли свое решение в ту или иную сторону только благодаря пламенным и убеждающим речам защитника или обвинителя – это действует и в современных судах с присяжными.  

Главным содержанием риторики в  античное время была теория аргументации в публичной речи. Все речи делились на три вида: совещательные, судебные и эпидейктические (торжественные). Дело речей совещательных – склонять или отклонять, судебных – обвинять или оправдывать, эпидейктических – хвалить или порицать. Была определена тематика совещательных речей – это финансы, война и мир, защита страны, ввоз и вывоз продуктов, законодательство. В классической античности наиболее важным был жанр совещательный (политическое красноречие).

В древней риторической науке можно назвать имена  исследователей, которые занимали ведущее  место в разработке теории красноречия. Это Платон, Аристотель, Цицерон, Квинтилиан и некоторые другие. Именно их теоретические изыскания составляют ту платформу, на которой основывались дальнейшие исследования. Огромный пласт древнегреческой риторической науки занимает эпоха эллинизма и ее яркие представители, значимость труда которых зачастую незаслуженно забыта.

Таким образом, целью  исследования является рассмотрение теорий риторики, разработанных древнегреческими философами эпохи эллинизма.

Цель исследования выдвигает  необходимость решения следующих задач:

-  рассмотреть историю происхождения эллинистической риторики и ее теорий;

-  проанализировать понятие риторики в трудах Дионисия Галикарнасского, Деметрия,  Псевдо-Лонгина,  Гермогена из Тарса. 
1. Понятие эллинистической риторики и особенности ее стилей

Время эллинистических  монархий не способствовало развитию политического красноречия, тем  интенсивнее развивались теоретические исследования риторики. В эллинистических теориях  риторики находят развитие идеи Аристотеля о членении речи; согласно этим теориям, подготовка речи делится на пять частей:

1) нахождение (в латинской  терминологии  - инвенция), или обнаружение  доказательств, – сводится к  выделению предмета обсуждения  и установлению тех общих мест, опираясь на которые следует строить доказательство;

2) расположение (в латинской  терминологии - диспозиция), или установление  правильного порядка доказательства, – сводится к разделению речи  на предисловие, рассказ (изложение  обстоятельств), доказательство (подразделяющееся, в свою очередь, на определение темы, собственно доказательство своих доводов, опровержение доводов противников и отступление), заключение;

3) словесное выражение  (в латинской терминологии - элокуция), или поиски языка, подходящего  для найденного предмета речи и доказательств, – заключается в отборе слов, их сочетании, применении фигур слова и мысли, с тем, чтобы достичь четырех качеств речи: правильности, ясности, уместности, пышности (стоики добавляли к ним также и краткость);

4) запоминание (в латинской терминологии - мемория) – заключается в использовании мнемотехнических средств, с тем, чтобы твердо удерживать в памяти предмет речи и подобранные доказательства;

5) произнесение (в латинской  терминологии - акцио) – представляет  собой управление голосом и жестами во время речи, с тем, чтобы оратор соответствовал своим поведением достоинству предмета речи.

 Разные части теории  членения речи были развиты  неравномерно: в античных риториках  наибольшее внимание уделялось  инвенции, несколько меньшее –  диспозиции и элокуции, причем роль последней становилась все более и более важной от трактата к трактату.

В состав учения о словесном  выражении входило и учение о  трех стилях: в зависимости от использования  стилистических средств - о простом (низком), среднем и высоком стиле речи. Эта теория сохраняла своё значение в Средние века и в эпоху Возрождения.

После исчезновения демократии античная риторика ориентировалась  главным образом на два типа речей: на судебные и парадные речи. Соответственно двум этим целям (утилитарной и эстетической) формируются два направления в теории стиля: аттицизм (аттикизм, аттическое направление), заботившийся преимущественно о точности выражения, и азианизм (азианство, азиатское направление), ставивший целью занимательность изложения и выработавший особый высокий стиль, основанный на контрастах, изобилующий сравнениями и метафорами. После исчезновения демократии античная риторика ориентировалась главным образом на два типа речей: на судебные и парадные речи. Соответственно двум этим целям (утилитарной и эстетической) формируются два направления в теории стиля: аттицизм (аттикизм, аттическое направление), заботившийся преимущественно о точности выражения, и азианизм (азианство, азиатское направление), ставивший целью занимательность изложения и выработавший особый высокий стиль, основанный на контрастах, изобилующий сравнениями и метафорами. 
     Эллинистическая риторика анализировала большое число стилистических явлений. Она изучала сочетания слов, разрабатывала учение о качествах речи, продолжала заниматься проблемами тропов, фигур, стилей некоторых трактатах, однако, на первых порах мы находим влеченье риторизмом, изысканностью выражений, сложными фразами, «цветами красноречия». Эта манера речи стала называться «азианским стилем» по месту его возникновения и процветания в Малой Азии.  
Азианский стиль изучали Гермоген, Феодр Годарский (учитель Тиберия), анонимный автор, именовавшийся Лонгином (Псевдо-Лонгин), который написал трактат «О возвышенном». Представители этого стиля проповедовали  пафос, подъем, экзальтацию.  
     Однако не все теоретики и практики были сторонниками азианского стиля, его противники стояли за классические образцы и строгость речи. Этот стиль, в противоположность азианскому, стал называться аттическим, а его представители - аттицистами. Они проповедовали утонченную образность и интеллектуальность речи, которые вызывали у слушателей определенные ассоциации, тем самым воздействуя на них.  
     Аттицисты были сторонниками чистоты речи, под которой подразумевалась ее нормативность, сводившаяся к правильному выбору слова и морфологической формы. Если оратор следовал этим требованиям, он мог считаться образцовым оратором, а его речи изучались как образцы. Уже к концу III в. до н. э. сторонники аттицизма (классицизма) победили, хотя борьба продолжалась и далее в Риме. В I в. до н.э..  
Представителями аттического направления в греческой культуре были, например, Дионисий Галикарнасский, а также Деметрий.

Обыкновенно судебное красноречие меркнет там, где  его представители не совмещают свою адвокатскую деятельность с политической. Так, в эллинистической Греции из трех разновидностей риторической прозы некоторое значение сохраняет только одна — парадное, или эпидейктическое, красноречие, подвизающееся в основном у подножья тронов. Процветает и школьная риторика, со времен Исократа ставшая основой всей системы античного образования. Именно в школах распространяются так называемые декламации, распадающиеся на суазории (вымышленные политические речи, например: «Оратор убеждает афинян уничтожить свои трофеи над персами ввиду угрозы Ксеркса вернуться, если они этого не сделают») и на контроверсии (мнимосудебные речи по вымышленным делам, например: «Храбрец убивает брата, установившего тиранию, и затем попадает в плен к пиратам; гневный отец обещает за него двойной выкуп, если ему отрубят руки; возмущенный предводитель пиратов отпускает его даром; спустя некоторое время впавший в нищету отец требует от сына помощи, но последний в ней отказывает»).¹

Как видно из приведенного выше, красноречие этого периода, особенно контроверсии, сильно отдает беллетристикой. Действительно, риторические задачники, которые не замедлили появиться, походили на собрание уголовных романов и в своих позднейших латинских переделках имели значительное влияние на средневековую новеллу.

Как указывает  М.Л. Гаспаров, в этих условиях наибольшую важность представляют два момента: «Во-первых, изменился эстетический идеал красноречия. Политическая речь стремится прежде всего убедить слушателя, торжественная речь — понравиться слушателю. Там важнее всего была сила, здесь важнее всего красота. И греческое красноречие ищет пафоса, изысканности, пышности, блеска, в речах появляются редкие слова, вычурные метафоры, подчеркнутый ритм, ораторы стараются щегольнуть всем арсеналом школьных декламаций. Наибольшую известность среди ораторов нового стиля имел Гегесий, имя которого впоследствии стало синонимом дурного вкуса. Позднее, когда приевшаяся пышность нового стиля стала ощущаться как упадок красноречия после древнего величия, возникло мнение, что причиной этого упадка было перемещение аттического красноречия на Восток, в среду изнеженных жителей греческой Азии, усвоивших тамошние «варварские» вкусы; отсюда за всем новым стилем закрепилось наименование «азианство». Однако такое объяснение было неверным: новый стиль был подготовлен всем развитием классического стиля — от простоты и скромности Лисия к богатству и сложности Демосфена; переход от классического стиля к новому был плавным и постепенным (лишь условно стали потом связывать этот переход с именем философа-оратора Деметрия Фалерского, ученика Феофраста); сами ораторы нового стиля считали себя истинными наследниками аттических ораторов и даже дробились на несколько направлений в зависимости от избираемого классического образца… Во-вторых, повысилось значение теоретических предписаний для красноречия. Если в политическом красноречии содержание и построение речи целиком исходят из неповторимой конкретной обстановки, то содержание торжественных речей всегда более однообразно и, следовательно, легче поддается предварительному расчету. Поэтому риторическая теория, заранее рассчитывающая все возможные типы и комбинации ораторских приемов, оказывается в высшей степени необходимой оратору. Начинается усиленная разработка теоретической системы риторики, существующие положения и предписания умножаются новыми и новыми, классифицируются на разные лады, достигают небывалой дробности и тонкости, стараясь охватить все возможные случаи ораторской практики…»²

2. Яркие представители  эллинистической эпохи риторики

Эллинистическая риторика, в согласии с духом века, бросилась с головой в анализ огромного числа стилистических явлений в языке. Ей приходилось  отрываться от всякой живой ораторской и ритмической практики, погружаясь в чисто теоретические и очень часто формалистические изыскания. Прежде всего, она подвергла детальному изучению так называемое сочетание слов, дающее в результате периодичность и ритмичность речи. Далее, эллинистическая риторика разработала старое учение Феофраста о качествах речи. Наконец, эллинистическая риторика создала еще три весьма подробно представленные области: учение о тропах, фигурах и стилях.

На первых порах  в этих эллинистических трактатах  можно увидеть чрезмерное увлечение риторизмом, гипертрофией внешне-чувственных приемов, а значит, и соответствующую их оценку с выдвижением стилистических принципов, так называемого «азианского стиля» (назван по месту его возникновения и процветания в Малой Азии).

Но он скоро  нашел себе серьезных противников  в лице тех, кто стоял за классические образцы и строгость поэтических приемов. В противоположность изысканному и цветистому «азианскому» стилю этот стиль назывался "аттическим" и его представители – «аттицистами». Однако особенно ожесточенная борьба азианцев и аттицистов происходит уже в Риме, в первой половине I в. до н.э., когда социально-политические потрясения конца республики чрезвычайно обострили вкус и страсти в области риторики.

Ярким примером азианского стиля является анонимный автор того времени, прежде именовавшемся Лонгином, с его значительным трактатом «О возвышенном». Аттицистом является Деметрий, автор трактата «О словесном выражении».

Наконец, необходимо указать  еще на ритора II-III в. н.э. Термогена (его трактат «Об идеях»), который дает завершение учения о риторических стилях

Мы, как сказано, остановимся  только на некоторых из этих авторов  и коснемся по преимуществу проблемы стиля. Прежде всего, некоторое расширение александрийского филологизма находим мы у ритора Дионисия Галикарнасского.

2.1. Дионисий Галикарнасский

Дионисий (ок. 55 – ок. 8 г. до н.э., родом из малоазийского  города Галикарнасса) – один из выдающихся греческих риторов, прожил большую  часть своей жизни в Риме (с 30 по 8 г. до н.э.), преподавая ораторское искусство. Он изучил латинский язык и на основании тщательных разысканий написал большой труд «Римские древности» в двадцати книгах (из них дошли целиком первые девять), охвативший период истории Рима от легендарных времен до 264 г. Однако, как высоко сам Дионисий ни ценил свой труд по истории, в сущности своей он был ритором, обладавшим, может быть, не столько пафосом творческих открытий, сколько основательной начитанностью, тонкой интуицией в понимании художественной речи и ее стилей, ясностью изложения, меткостью и изяществом характеристик и формулировок.

Дионисий приехал в Рим, когда  уже не было в живых великого Цицерона, перед которым он всегда сохранял глубокий пиетет. И если риторика была для Дионисия искусством писать и  говорить, то риторика грека Исократа, предмет постоянного восхищения Дионисия, была в его глазах «истинной философией».

 Самое значительное его произведение – «О соединении слов», в котором он излагает свои эстетико - риторические позиции. Вот одно из его суждений: «Многие поэты и прозаики, как философы, так и ораторы, заботливо подбирают очень красивые и соответствующие содержанию выражения, но необдуманно и безвкусно соединяют их, и ничего хорошего от такого труда не получается; и наоборот, другие, взяв низменные, простые слова, но сложив их в приятные и искусные сочетания, облекают речь

 величайшей  прелестью». ³

     Философ эстетически интерпретирует соединение слов для выражения мысли. Это несколько иной подход по сравнению с предыдущими исследованиями подобного типа. В качестве примеров он приводит отрывки из Гомера и Геродота. С разрушением правильного соединения слов разрушается сила и красота речи, считает Дионисий. Эту мысль он убедительно иллюстрирует отрывками из Гомера, меняя стихотворный размер, тем самым разъединяя слова в строчке. Это был, вероятно, первый стилистический эксперимент, который сводился, выражаясь современно, к методу трансформации. Дионисий с большой убежденностью утверждает также знаменитое учение о трех типах соединения слов, или, можно сказать, о трех стилях. Это учение - одно из основных в эллинистическо-римском эстетическом сознании. Он выделяет строгий стиль, изящный стиль и средний стиль, или три рода соединений слов: строгое соединение, цветистое соединение, общее соединение слов. В строгом стиле - не театральная, лощеная красота, а древняя и строгая. Понять этот стиль может человек, у которого развито чувство слова. Этот стиль формируется на основе «расчета» и «искусства». Для изящного стиля характерна «цветущая свежесть», «цветущая пестрота», «гладкость», «мягкость», «благозвучие». Средний стиль, собственно говоря, буквально «общедоступный», «родной» для каждого, «простой». Он предназначен для всех и для «общего блага». Эти идеи были усвоены в эпоху классицизма. Как видим, в теории Дионисия сочетания слов - основа создания ораторской речи, так как все дело не только и не столько в выборе слов, но и в определенном чередовании и сочетании словесных компонентов. Дионисий выделяет некий формальный момент, который тесно связан с содержанием. Хорошая мысль, по мнению Дионисия, должна быть облечена в красивую форму. Таким образом, план содержания и план выражения едины, находятся в гармонии.

В сочинении Дионисия «О соединении слов» сказалась старинная, исторически сложившаяся традиция единства слова и музыкального сопровождения, столь характерная для греческой поэзии. Сочетание слов невозможно понять без учета музыкальности речи. От правильного сочетания слов зависит убедительность речи, хотя само сочетание и не являлось предметом столь оживленного обсуждения у философов и политиков, как проблема выбора слов. Дионисий привлекает для подтверждения своей мысли, как это было принято издавна, еще со времени Сократа и Платона, аналогию с обычными ремеслами – с плотницким, слесарным, с вышиванием, где тоже особенно важен выбор материала. Дионисий обращается к наглядным примерам из строительной техники и кораблестроения. Ведь строитель всегда заботится о том, чтобы соединить камень, бревна или кирпич с необходимым ему материалом, далее, как расположить каждое из соединений, и, если оно не укладывается, «обломить его, обтесать и придать удобный для кладки вид».

Красота слова для  Дионисия важна в том случае, если она оформляет хорошую мысль, которая в свою очередь бесполезна вне красоты построения и благозвучия.  Слово, "брошенное наугад, как попало, губит вместе с собой и полезную мысль". Стихи и проза только тогда "становятся красивыми", когда достигается "красивая стройность".

С этих же позиций Дионисий блестяще выражает эстетическую значимость звуковых свойств языка, имея перед собой, очевидно, один из первых образцов подобного рода, платоновский диалог «Кратил». Каждый звук для Дионисия значим. Л – самый сладкий, А – самый благозвучный, Р – самый благородный, С – самый безобразный. Одни из звуков ласкают слух, другие раздражают, третьи звучат наподобие рога (М, Н), а иные близки к звериному голосу (С). Перевес гласных создает красоту, преобладание согласных – некрасивость. Здесь Дионисий любопытно объединяет эстетические, этические и физические характеристики звуков, что было примечательно вообще для античных теоретиков музыки и приобрело свойство устойчивой традиции вплоть до конца античности.  
В «Письме к Помпею» Дионисий высказывает свою точку зрения на стиль выступлений некоторых ораторов. В частности, разбирая речи Платона, Дионисий считает, что когда Платон употребляет простые, бесхитростные и безыскусные выражения, это звучит необыкновенно приятно; он использует общеизвестные слова, стремясь к ясности и пренебрегая всякими затейливыми украшениями. Но когда Платон впадает в многословие и стремится выражаться красиво, его язык становится хуже, утрачивает свою силу и прелесть, эллинскую чистоту и кажется более тяжелым. Все это затемняет мысль, которая развивается слишком медленно. Поэтому особенно вредны речи, содержащие многочисленные эпитеты, неуместные метонимии, не соблюдающие аналогию метафоры, сплошные аллегории без чувства меры. Здесь проявились эстетические взгляды Дионисия на стиль публичного выступления. Развивая эти взгляды, он анализирует произведения Фукидида, Геродота, Ксенофонта, Филиста. И здесь его эстетическая позиция вполне ясна: он считает положительным в стиле сжатость, ясность, живость, силу, напряженность, соответствие содержанию. Как видим, в этих двух работах Дионисий дает систему стилей и описание стилистических особенностей публичной речи.

 Характеристика стилей, данная Дионисием, блестяща как образец античного, а точнее, эллинистически-римского чувства формы. Однако Дионисий не философ и не логик, а все его эстетические оценки обязаны своим существованием непосредственно интуитивному освоению действительности всеми чувствами, среди которых осязание, зрение и слух занимают почетное место.

2.2. Деметрий

Деметрию (ок. I в. н.э.), которого отождествляли обычно с известным  Деметрием Фалерейским, приписывается  сочинение «О стиле». В этом труде Деметрий разрабатывает две проблемы: период, его структура и стили, их характеристики. Самое главное в этой работе - учение о стилях. Он выделяет четыре основных стиля: простой (или скудный), величественный (или торжественный), изящный (или гладкий), мощный (или сильный), а также их возможные сочетания, которые содержат характерные особенности ряда стилей. Так, изящный стиль, по мнению Деметрия, может соединяться с простым и возвышенным, мощный соединяется и с тем и с другим. Только возвышенный не вступает в соединение с простым (или скудным), так как оба они исключают друг друга. Деметрия интересует форма выражения в широком смысле - не как форма сама по себе, а вместе с содержанием. Выделяя четыре стиля, Деметрий продолжает позднеантичную традицию, которая не мыслится без четкой классификации форм. Он вводит четыре стиля вместо традиционных трех, выступая в своем трактате типичным эллинистическим автором, который стремится к классификации,

детализации, анализируя риторическую технику.  
     Четыре стиля Деметрия, как и Дионисия Галикарнасского, основываются на метрическом строении прозы и ее чисто словесной форме, хотя его интересует форма в более широком смысле вместе с идейным содержанием. Деметрий вводит дифференциацию на простой, или скудный, стиль, возвышенный, или торжественный, изящный, или гладкий, и, наконец, еще на четвертый – мощный, или сильный. Деметрий выступает в своем трактате типичным эллинистическим автором со страстью к классификациям, каталогам, детализации, риторической технике, метрическому анализу речи.

У Деметрия можно наблюдать  не только учение об отдельно существующих четырех типах речи, но и об их сочетании, которое, как и сочетание слов у Дионисия, имело для Деметрия существенное значение.

В возвышенном стиле речи, по Деметрию, «состав слов должен быть богат, разнообразен и отличаться от привычного».⁴ Красота возвышенного стиля зачастую рождается именно из слов суровых, неблагозвучных, необычных, из их инверсии, умелого пользования союзами, неожиданного расположения слов. Деметрий детально рассматривает вопрос об употреблении в возвышенном стиле метафор.

Изящный стиль, по Деметрию, не мыслится без эстетической категории шутки, которая может быть тонкой, изящной, но и страшной.

Деметрий различает  шутку, «исполненную достоинства», и насмешку, недалеко стоящую от «шутовства». Образном «благородной и высокой шутки» является Гомер, и он же является родоначальником «страшной» шутки (например, Киклоп, обещающий Одиссею в качестве «подарка» съесть его последним). В шутке выражается «характер» человека. Она изобличает «наклонности» человека и его «вкус», не всегда хороший.

Деметрий в духе классической риторики выделяет в способе выражения  изящной речи «краткость», которая иной раз придает высказыванию особую «изюминку», порядок слов  и расположение фигур.

Для простого, или скудного, стиля характерна точность, простота, ясность, убедительность, наглядность и привычность слова. В этом стиле нет осудительного смысла. Он прост и безыскусен. Но вместе с тем ему грозит вырождение в «сухой» стиль, так же как изящному грозит вырождение в безвкусный. Простой стиль хорош в эпистолярном жанре, так как письмо есть своеобразный диалог между двумя, когда высказывается только одна сторона, но подразумевается и второй собеседник и его реакция.

В мощном стиле Деметрий также выделяет содержательную и  формальную сторону, так как здесь  важна сильная тема и мощная, стремительная, отрывочная структура речи, создающая ощущение неровного пути. Краткость и молчание тоже заключают некоторую силу, так как неясность и недосказанность производят сильное впечатление на слушателей. Мощный стиль характерен силой, которая чувствуется в закругленной речи, лишенной той свободной простоты, какой отличались древние.

Деметрий придает большое  значение фигурам в мощном стиле речи. Все эти типично-риторические приемы, известные еще со времен Георгия и его сицилийских учителей, по мнению Деметрия, как раз и «составляют сущность мощного способа выражения». Такой театральный прием, как обращение к слушателям с вопросом, ставит последних в затруднительное положение, как бы задает ему задачу, на которую нет ответа.

Все подобного рода рассуждения Деметрия о внешней выразительности речи указывают не только на прочное следование классической риторике, а также и на какой-то собственный живой опыт, на какую-то риторическую практику со всем набором ее сценических эффектов, вполне возможно, используемых в специальных школах для учебных целей. Деметрий так наглядно передает впечатление, производимое на слушателя той или иной фигурой, и дает такие полезные советы, что создается убеждение в том, что он прекрасно владел практической эстетикой произнесения речи.