Эмотивная лексика

Министерство образования и науки Российской Федерации

ФБГОУ ВПО «Саратовский государственный университет имени Н.Г. Чернышевского»

Институт филологии и журналистики

Кафедра русского языка

и речевой коммуникации

РЕФЕРАТ

«Выразительные возможности эмотивной лексики в русской речи»

Выполнила: студентка 153 группы ИФиЖ

Козлова Е.В.

Проверил:

Милехина Т.А.

Саратов, 2011 год
 

Введение

Проблема эмотивности сегодня уже не является новой в лингвистике. Последние двадцать лет ей уделяется всё большее внимание: отечественные и зарубежные исследователи относят проблему эмотивности к числу первостепенных задач антропоцентрической лингвистики (Апресян В.Ю., Апресян Ю.Д. 1995; Баранов А.Г. 1993; Болотов В.И.,1981; Вольф Е.М. 1995; Гак В.Г. 1998; Городникова М.Д. 1985; Графова Т.А. 1991; Гридин В.Н. 1983; Малинович Ю.М. 1989; Маслова В.А. 1991, 1995; Пиотровская Л.А. 1993, 1995; Сорокин Ю.С. 1982; Телия В.Н. 1986, 1991; Шаховский В.И. 1987, 1995, 1996, 1997, 1998; Шахнарович A.M. 1991, 1997; Вежбицкая А. 1996; Бабенко Л.Г., 1989)

Но, несмотря на признание важности эмоционального фактора для изучении языка, эта область исследований остается одной из наиболее сложных и дискуссионных.

Известные подходы к решению проблемы о соотношении рационального и эмоционального в языке и речи, о способах вербализации эмоций достаточно противоречивы. Противоречия обусловлены, с одной стороны, трудностями решения фундаментальных языковедческих задач, а с другой, - являются следствием отсутствия единой психологической концепции эмоций, на которой бы базировались лингвистические исследования эмотивности.

Недостаточно определённым в современной лингвистике текста является статус текстовой эмотивности: она часто отождествляется с экспрессивностью, оценочностью, рассматривается в составе одного из планов текста. Наиболее привычными в обиходе лингвистической литературы являются сочетания: экспрессивно-эмоциональный, эмоционально-психологический, эмоционально-прагматический планы. Однако включение эмотивности в состав других планов текста, на наш взгляд, неоправданно расширяет или сужает объем понятия «текстовая эмотивность».

Существование в лингвистической литературе многочисленных терминологических и метафорических обозначений эмотивных явлений (эмоциональная нагрузка, эмоциональная окраска, эмотивный план, эмотивный тон, эмоциональный «ореол», эмоциональная «дымка», чувственный фон) затрудняет понимание исследуемого явления и делает необходимым выявление унифицированных характеристик текстовой эмотивности.

Неразличение понятий «эмотивность текста» и «эмотивный текст», обусловленное тем, что эмоциональность долгое время признавалась свойством исключительно художественных текстов, стало причиной недостаточной исследованности эмотивных особенностей текстов других функциональных стилей. В то же время, изучение функциональных особенностей текстовой эмотивности является важным для установления общих свойств данного феномена.

Эмоциональность пронизывает всю речевую деятельность человека и закрепляется в семантике слов в качестве определителей его различных эмоциональных состояний. Именно поэтому при исследовании языка текста помимо логико-предметной семантики, отражающей какое-либо понятие человеческого мышления, важно учитывать и эмотивную. В общем виде эмотивную семантику слова можно определить как опосредованное языком отношение человека к окружающему миру. Таким образом, проблема исследования эмоций в языке и речи заняла достойное место в лингвокогнитивной парадигме и во многом предопределила существенные направления этой области науки.

Предмет исследования- эмоциональная составляющая коммуникации.

Объект исследования- эмотивная лексика.

1.1.              Сущность и функции эмотивной лексики в русской речи.

Наверное, естественным является то, что исследование эмотивных компонентов единиц языка В.И. Шаховским и его учениками началось с изучения эмотивной семантики слова. Это связано с тем, что слово – основная и в то же время наиболее подвижная единица, которая в обыденном сознании представляет, по словам Н.Д. Арутюновой, всё поле языка. Основной тезис, имевший место в лингвистике тех лет, о том, что имена эмоций не относятся к эмотивным средствам, так как «у языка… нет вторичной знаковой системы, которая бы раскрывала его смыслы» , в работах В.И. Шаховского и его последователей рассматривается с иных позиций. Имена эмоций, наряду с лексикой, описывающей и выражающей эмоциональные состояния, составляют систему лексических эмотивных средств, поэтому в понятие эмотивности включается как эмотивная лексика, так и лексика эмоций.

В традиционной лингвистике принято считать, что эмоциональное и рациональное – явления, противопоставлены в языке, речи, тексте. Язык привязан к мысли, он действует синхронно с ней, а эмоции дают лишь смутные коннотации, факультативные для понимания семантики слова. Однако этот тезис становится несостоятельным, когда мы переходим к рассмотрению языка как важнейшей характеристики человека – языковой личности. При этом эмоции, как ядро личности, рассматриваются в качестве мотивационной и когнитивной базы языка [34, с. 39]. В качестве основной единицы когнитивной сферы человека рассматривается концепт. Рациональное и эмоциональное в концепте нераздельны, по мнению Ю.С. Степанова: понятия, представления, оценки, переживания, мифологемы и др. составляют единое концептуальное пространство, сохраненное в единицах языка. Эмоциональная составляющая имеет важное значение при раскрытии содержания и формы универсальных культурных концептов.

Как было показано в работах 90-х годов, «язык одинаков для всех и различен для каждого прежде всего в сфере его эмотивности, где диапазон варьирования и импровизации семантики языковых единиц в сфере их личностных эмотивных смыслов наиболее широк и многообразен».

К этому времени споры о том, существует ли эмотивный код языка, были решены положительно: наличие эмотивных средств разных языковых уровней в национальном языковом коде уже ни у кого не вызывало сомнения. В то же время оставалось много спорных вопросов, связанных с динамическим аспектом языка, особенностями его функционирования. Таким образом, актуальность и новизна более поздних исследований была связана с вопросами развития языкового кода, языковыми приращениями, появляющимися за счёт реализации эмотивного потенциала языковых единиц в разных условиях общения.

Другим аспектом изучения эмотивного потенциала языка является межъязыковая коммуникация. В процессе перевода с одного языка на другой особенно актуальными становятся знания о национально-культурной специфике картины мира, проявляющейся в коде используемых языков. Эмоции – общечеловеческая универсалия, но их отражение в языке национально специфично, поэтому эмотивный компонент семантики языка естественно рассматривать в составе его культуроведческого аспекта.

Изучение эмотивности языка в динамике (языковой эмотивный код – развитие языкового кода – эмотивные приращения – эмотивный потенциал языка) позволяет акцентировать внимание на новых возможностях реализации его скрытых ресурсов, выявить перспективы развития языковых моделей, порождаемых новыми условиями коммуникации. Наиболее яркое выражение эти процессы получают в игровой функции языка.

Положение эмотиологов об эмоциональном содержании концепта и эмоциональной природе внутренней формы знака, являющиеся сегодня базовыми в теоретической лингвистике, дали толчок для использования эмотивности в качестве важного средства интерпретации смысла текста.

Теоретические работы В.И. Шаховского (Шаховский, 1991, Шаховский, 1994; Шаховский, 1998) и выводы диссертационных исследований его учеников позволили сделать первоначальные обобщения, касающиеся феномена текстовой эмотивности, выявить унифицированные характеристики текстовой эмотивности применительно к текстам разных функциональных стилей, разграничить понятия эмоциональности (как качества языковой личности автора текста) и эмотивности текста (как его имманентной характеристики), а также понятия эмотивности текста и эмотивного текста, имеющие количественные и качественные различия. Такой подход в 90-х годах прошлого века являлся актуальным для определения статуса текстовой эмотивности (в лингвистической литературе эмотивные явления описывались при помощи понятий эмоциональной нагрузки, плана, «ореола», «дымки», чувственного фона текстовВажным этапом на пути перехода эмотиологии от изучения типичных социологизированных эмоций, характерных для разных типов речевых ситуаций, к исследованию личностных смыслов, маркирующих своеобразие и дифференцирующих речевое поведение коммуникантов, стало выдвижение, обоснование и использование В.И. Шаховским понятия эмоционального дейксиса в качестве объяснительного принципа особенностей вербального поведения коммуникантов.

Базовые характеристики, обусловленные общими лингвистическими и психолингвистическими закономерностями самой языковой способности носителей языка, особенно наглядно проявляются при исследовании эмотивной стороны языка в аспекте онтогенеза, обладающем большой объяснительной силой.

Поскольку тексты предоставляют данные, наиболее близко подходящие к изучению личности, «стоящей за текстом», то логичным представляется переход, характерный для представителей Волгоградской школы эмотиологии, от исследования унифицированных, типизированных эмоций и семантического пространства языка к изучению эмоционального смыслового пространства языковой личности [15, с. 35]. В центре внимания слушателей аспирантского семинара В.И. Шаховского и членов научно-исследовательской лаборатории «Язык и личность» сегодня находятся проблемы динамики языкового кода, развития и реализации его скрытых возможностей, вопросы эмоциональной специфики речи в разных условиях общения, механизмов распознавания чужих эмоций и управления собственными эмоциями в процессе коммуникации, согласования эмоций разного качества, стимуляции положительных и нейтрализации отрицательных эмоций в актах межличностного, институционального и межкультурного общения. Критерием эмотивной компетенции языковой личности может служить её умение порождать (в практике обучающей и естественной коммуникации) эмотивно корректные тексты; критерием её эмоциональной и гражданской зрелости, возможно, может служить способность адекватно воспринимать личностные, эмоциональные доминанты чужих текстов как отражения иных концептосфер и других культур.

Сам В.И. Шаховский говорит о том, что определяющим мотивом деятельности человека и его основной характеристикой является эмоциональная доминанта. Представляя сферу научных пристрастий самого ученого, можно без преувеличения сказать, что эмотивная (эмоциональная) сфера жизни языка и человека в целом составляет существенную часть его исследовательских интересов [34, с. 81].

Тезис о том, что эмоции - одна из форм отражения, познания, оценки объективной действительности, признается представителями разных наук, прежде всего психологами и философами. Это исходное положение у всех исследователей имеет общее уточнение: эмоции - особая, своеобразная форма познания и отражения действительности, так как в них человек выступает одновременно и объектом, и субъектом познания, т.е. эмоции связаны с потребностями человека, лежащими в основе мотивов его деятельности.

Механизмы языкового выражения эмоций говорящего и языкового обозначения, интерпретации эмоций как объективной сущности говорящего и слушающего принципиально различны. Можно говорить о языке описания эмоций и языке выражения эмоций.

На определенном этапе стало необходимым как-то разграничить лексику, в разной степени эмоционально заряженную, с целью исследования различной природы выражения эмоциональных смыслов. Появилось терминологическое разграничение: лексика эмоций и эмоциональная лексика. Выделение двух типов эмотивной лексики учитывает различную функциональную природу этих слов: лексика эмоций сориентирована на объективацию эмоций в языке, их инвентаризацию (номинативная функция), эмоциональная лексика приспособлена для выражения эмоций говорящего и эмоциональной оценки объекта речи (экспрессивная и прагматическая функции). Таким образом, лексика эмоций включает слова, предметно-логическое значение которых составляют понятия об эмоциях. К эмоциональной лексике относят эмоционально окрашенные слова, содержащие чувственный фон. Она соотносится с миром эмоций и отображает этот мир, следовательно, правильнее будет слить эти два направления в одно. Л.Г. Бабенко предлагает, сохраняя за терминами «лексика эмоций» и «эмоциональная лексика» их традиционное осмысление, назвать совокупность обозначаемых ими средств эмотивной лексикой [2, с. 312].

Можно обнаружить узкое и широкое понимание эмотивности. Во втором случае эта категория охватывает все языковые средства отображения эмоций. Подобное осмысление категории эмотивности предполагает, что она объединяет семантически близкие языковые единицы разных уровней.

Шаховский В.И. ввёл в научный оборот понятие эмосемы, сущность которой так раскрывается в его концепции: «Это специфический вид сем, соотносимых с эмоциями говорящего и представленных в семантике слова как совокупность семантического признака «эмоция» и семных конкретизаторов: «любовь», «презрение», «унижение» и др., список которых открыт и которые варьируют упомянутый семантический признак (спецификатор) в разных словах по- разному.  Соглашаясь с таким определением, можно считать, что сема эмотивности может отображать эмоциональный процесс относительно любого лица: говорящего, слушающего или какого-либо третьего лица.

1.2.              Категории эмоциональности, эмотивности и интенсивности как составляющие экспрессивности языка

На сегодняшний день в языкознании накоплен большой опыт исследования экспрессивности, поскольку данный языковой феномен, по словам Телия В. Н., является одной из кардинальных лингвистических проблем, а также «активной силой, обуславливающей эволюцию языка». Экспрессивность является одной из сложнейших лингвистических категорий, поскольку она связана с проявлением субъективного начала в языке, сопровождающего познание объективной действительности и отражающего содержание индивидуального сознания носителей того или иного языка.

Необходимо отметить, что проблема экспрессивности рассматривается исследователями в разных аспектах в соответствиис поставленными задачами описания языка. Сюда следует отнести исследования семантики экспрессивной окраски слов, выявление прагматических факторов, вызывающих явление экспрессивности, синтаксический, коммуникативный и другие аспекты. Отсюда неоднозначная трактовка природы экспрессивности. Приведем лишь несколько дефиниций данного понятия.

Лингвистический энциклопедический словарь трактует экспрессию как «совокупность семантико-стилистических признаков единицы языка, которые обеспечивают ее способность выступать в коммуникативном акте как средство субъективного выражения отношения говорящего к содержанию или адресату речи».

По мнению В. Н. Телия «экспрессивность языковых произведений — текстов и любых их отрывков (вплоть до слов) — это результат такого прагматического употребления языка, основная цель которого — выражение эмоционально воздействующего (положительно или отрицательно окрашенного) отношения субъекта речи к обозначаемому и «заражение» этим отношением адресата».

Л. Л. Нелюбин считает, что экспрессивными являются «выразительно-изобразительные качества речи, отличающие ее от обычной (или стилистически нейтральной) и придающие ей образность и эмоциональную окрашенность».

Л. А. Киселева в понятие экспрессивности при широком толковании включает такие категории, как эмоциональность, эмоциональная оценка, категория эстетического, узкое понимании экспрессии в интерпретации ученого содержит в себе «особую выразительную силу, создаваемую такими категориями, как образность, интенсивность (выражаемого признака или действия), новизна и др.».

Н. Б. Ипполитова рассматривает экспрессивность как «способность языковой единицы увеличивать прагматический потенциал высказывания, его коммуникативную значимость за счет выражения субъективной модальности, эмоциональной реакции на ситуацию, актуализации всего высказывания или его части».

И. В. Арнольд, Ю. М. Скребнев, Э. С. Азнаурова относят экспрессивность к разряду стилистических категорий. Как семантический феномен рассматривают экспрессивность В. Г. Гак, Н. А. Лукьянова, И. А. Стернин, А. Вежбицкая, как функцию языка — А. А. Реформатский, Р. О. Якобсон, В. А. Авронин.

Экспрессивность представляют как однокомпонентное и многокомпонентное явление. Многие исследователи, понимая экспрессивность как однокомпонентное явление, отождествляют её с эмотивностью, среди них Ш. Балли, В. Матезиус, Р. О. Якобсон, К. А. Рогова, Ю. М. Малинович; некоторые другие — с интенсивностью, к их числу принадлежат И. В. Арнольд, В. И. Болотов, В. Г. Гак. Такие ученые, как А. И. Ефимов, Н. А. Лукьянова, О. И. Блинова, В. И. Шаховский, В. Н. Телия экспрессивность признают более широкой категорией, чем эмотивность.

Несмотря на распространенную среди исследователей-лингвистов точку зрения о «фактическом неразличении эмоциональностии экспрессивности в языке, понимании этих двух сторон выразительности как неразрывного единства», не все ученые соглашаютсяс вышеуказанным утверждением. Действительно, многие лингвисты совершенно справедливо разграничивают не только понятия экспрессивности и эмоциональности, но и понятия эмотив ности и интенсивности.

Термин «эмоциональность» мы намерены отнести скорее к психологии нежели к лингвистике по той причине, что эмоциональность является психологической характеристикой коммуниканта.

Что касается эмотивности, то ученые, характеризующие эмотивность языковой категорией, определяют ее таковой, исходя из того, что эмоции являются чувственной реакцией организма человека на раздражения из окружающей среды, передающейся жестами, мимикой, то есть невербальными способами, а эмотивность — это переживания, выраженные вербально. Другими словами, эмоции на языковом уровне, получая лингвистическое выражение, реализуются через эмотивность. «Эмотивность — лингвистическое выражение эмоций». Фактически эмотивность имеет категориальный статус на различных уровнях языковой системы и речи — фонологическом, морфологическом, синтаксическом. К фонетическим средствам выражения эмоций относятся фонологические изменения звуков, акцентныеи интонационные средства. Морфологические средства включают различные способы словосложения, а также широкий диапазон ласкательных, уничижительных и т. п. аффиксов. На синтаксическом уровне используются специальные синтаксические модели, эллиптические конструкции, изменение порядка слов и т. д. При этом необходимо отметить, что ученые, признающие эмотивность категорией лингвистической, тем не менее, дают ей разные дефиниции. Такие исследователи, как Л. Г. Бабенко, И. И. Квасюк трактуют данную категорию предельно широко, рассматривая эмотивность как категорию, охватывающую все средства отображения эмоций. Е. М. Вольф, Н. А. Лукьянова, В. И. Шаховский отдают предпочтение узкой трактовке, исключая лексику отображения эмоций из понятия эмотивности.

По вопросу о сущности экспрессивности и эмотивности, их соотношении существуют разные точки зрения, которые колеблются от их полного отождествления до четкой дифференциации. Мы придерживаемся мнения таких авторитетных ученых, как И. В. Арнольд, Е. М. Галкина-Федорук, М. Я. Блох и др., которые считают, что экспрессивность и эмотивность нельзя объединять в одно совмещенной понятие. В основе данного положения лежат воззрения, сформулированные Е. М. Галкиной-Федорук. По мнению ученого термином «эмотивность» обозначается свойство языковых единиц выражать эмоциональное отношение к предмету (мой ангел, тупое существование), термином «экспрессивность» — свойство языковых средств увеличивать воздействующую силу высказывания. «Экспрессия — это усиление выразительности, изобразительности, увеличение воздействующей силы сказанного. Экспрессивность гораздо шире эмотивности в языке. Экспрессия возможна без эмоции, выражение эмоции в языке всегда экспрессивно, но экспрессия в языке не всегда эмоциональна». Таким образом, мы отмечаем, что понятие экспрессивности более широкое, чем эмотивность, которая наряду с другими компонентами, такими как эмоциональность и интенсивность, являются составляющей экспрессивности. Иначе говоря, экспрессивность шире эмотивности, так как способна «пронизывать как эмоциональное, так и интеллектуальное в их проявлении». Соответственно, экспрессивность и эмотивность соотносятся между собой как часть и целое.

Говоря об интенсивности, следует отметить, что уже в первых попытках его семасиологического осмысления проявилось стремление определить границы данного явления. С этой целью исследователями проводилось последовательное разграничение логической и эмоциональной интенсивности, наметившееся еще в работах Ш. Балли. В дальнейшем в рамках экспрессивной стилистики утвердилось представление интенсивности как признака второго уровня (признак признака). «Усиленная выразительность … предполагает акт, процесс усиления, или интенсификации. Интенсификация как показатель степени усиления есть количественная характеристика качественной (экспрессивной) стороны речи, есть количественное отражение того, насколько экспрессивное возвышается над предметно-логическим содержанием высказывания. Признав, что экспрессивность раскрывает качественную сторону высказывания, является признаком речевого произведения, отражающим его сущность, целесообразно трактовать интенсивность как признак признака, как количественную характеристику экспрессивности». Проблема рассмотрения доминантной языковой категории «интенсивность» в ее соотнесенности с категорией «экспрессивность» в современной лингвистике на сегодняшний день остается дискуссионной. При освещении данного вопроса нам представляется целесообразным опираться на взгляды таких выдающихся ученых, как И. А. Бодуэн де Куртенэ, Ш. Балли, Э. Сепир, которые рассматривают категорию интенсивности в составе категории экспрессивности.

Анализ различных точек зрения дает основание эмоциональностью считать психологическую характеристику личности, участвующей в коммуникативном процессе, эмотивностью — совокупность языковых средств, способных произвести эмоциогенный эффект и вызвать соответствующие эмоции у реципиента, а интенсивность, с нашей точки зрения, является одной из характеристик экспрессивности, которая понимается как степень выраженности, мера содержательности, мера количества экспрессивности. Исходя из вышеизложенного, считаем возможным трактовать экспрессивность как интегральный результат реализации эмоциональности, эмотивности и интенсивности

1.3.              Компоненты эмотивной лексики в корпусе русского языка.

Речь экспрессивна, - пишет В.Н. Михайловская, - если она богата междометиями, эмоциональными усилительными частицами и наречиями, вульгаризмами и т.д.

От эмоционально окрашенной лексики, выражающей, помимо понятийно-предметной соотнесенности, эмоциональное отношение носителей языка к предмету высказывания, мы ограничиваем, с одной стороны, слова, называющие чувства и эмоции, а, с другой – слова, выражающие сами эмоции и волевые побуждения (междометия). Характер отражения объективной действительности в словах, называющих понятия и предметы объективного мира, и в словах, называющих чувства и эмоции, оказывается абсолютно одинаковым [21, с.48].

Оценка, как лингвистическое понятие, определяется нами как закрепленное в семантической структуре слова оценочное значение, которое реализует отношение языкового коллектива к соотнесенному со словом понятию или предмету по типу хорошо-плохо, одобрение-неодобрение и т.д.

Слово обладает оценочным компонентом значения, если оно выражает положительное или отрицательное суждение о том, что оно называет, т.е. одобрение или неодобрение.

Экспрессивно-эмоциональная окраска у слова возникает в результате того, что само его значение содержит элемент оценки. Функция чисто номинативная осложняется здесь оценочностью, отношением говорящего к называемому явлению, а следовательно, эмоциональностью. Такие слова, как пустомеля, брюзга, разгильдяй и т.п., уже сами по себе в своей семантике несут экспрессивно-эмоциональный заряд. Слова этой группы обычно однозначны; заключенная в их значении оценка настолько явно и определенно выражена, что не позволяет употреблять слово в других значениях.

Эта лексика используется преимущественно в устно-фамильярной, сниженной речи: лентяй, беспардонный.

Вторую группу составляют многозначные слова, которые в своем прямом значении стилистически нейтральны, однако в переносном значении наделяются яркой эмоциональностью, например, тряпка (о мужчине), болото (об общественной группе).

Третья группа - это слова, в которых эмоциональность достигается аффиксацией, большей частью - суффиксами: мамочка, грязнулька, бабуля. Однако это явление не столько собственно лексическое, сколько словообразовательное.

Подобно лексике, фразеология содержит богатейшие средства речевой выразительности, придает речи особую экспрессию и неповторимый национальный колорит.

Эмоциональные, экспрессивные, оценочные и стилистические компоненты лексического значения нередко сопутствуют друг другу в речи, поэтому их часто смешивают, а сами эти термины употребляют как синонимы или используют термин коннотативное значение.

Коннотация – это тот компонент семантики языковой единицы, с помощью которого выражается эмоциональное состояние говорящего и обусловленное им отношение к адресату, объекту и предмету речи, ситуации, в которой осуществляется данное речевое общение и которые называются в логико-предметном значении этой единицы.

Понятие эмотивных средств связано с категорией эмотивности, то есть с выражением эмоций, при котором общение сохраняет свою жизненность, естественность, эмоциональность. Манифестации различных эмоций средствами языка в речи фактически являются коммуникативными функциями этих средств. Особенности самих эмоций, а именно, диффузность, то есть оттеночность эмоций и стягивание, то есть групповой характер эмоций, оказывают влияние на полифункциональность эмотивных языковых средств и создают трудности при понимании и использовании этих средств в коммуникации. Многозначность эмотивных лексических единиц, в том числе и междометий, не вызывает трудностей у носителей языка, так как разнообразные значения подсознательно усваиваются во время общения в социуме на фоне средств, обеспечивающих снятие полисемии в контексте. Яркая эмоциональная окрашенность, оттенки которой чрезвычайно многообразны, характерна для разговорных фразеологических единиц. Она создается как отдельными их компонентами, так и тем образно-метафорическим значением, которое возникает в результате сочетания этих компонентов.

Итак, эмоциональность и оценочность - категории, безусловно, взаимосвязанные, а вот на счёт характера их связи имеются различные точки зрения.

Согласно первой точке зрения, оценочность и эмоциональность образуют нерасторжимое единство. Так, например, считает Н. А. Лукьянова: «Оценочность, представленная как соотнесенность слова с оценкой, и эмоциональность, связанная с эмоциями, чувствами, не составляют двух разных компонентов значения, они едины» [18, c. 77]. Этого же мнения придерживается и В.И. Шаховский. Е.М. Вольф, наоборот, разводит компоненты «эмоциональность» и «оценочность», рассматривая их как часть и целое [10, c.16].

Ещё одна позиция: «оценочность» и «эмотивность» - компоненты хоть и предполагающие друг друга, но различные. Различие этих компонентов подтверждает тот факт, что отдельным подклассам эмоциональных явлений функция оценки свойственна не в одинаковой степени. По мнению сторонников этой позиции, оценочность не в равной степени свойственна эмоциональной лексике. Так, долгое время в параметре оценки не рассматривалась лексика эмоций типа «любовь», «грусть», но в последние годы исследуется характер оценочности и подобных слов. В результате выделены типы оценочных слов: общеоценочная лексика типа «нравится / не нравиться, одобрение / не одобрение»; частнооценочные слова или интерпретирующие «эмотивный аспект» оценки слова, типа «любовь», «презрение». Вторые содержат наряду с оценочной модальностью обозначение эмоции.

Основанием единой модели описания всего множества эмотивной лексики может служить сема эмотивности. Она участвует в манифестации эмоций в семантике слова. Занимая разные позиции в семной структуре слова, сема эмотивности может являться главной категориально-лексической или зависимой дифференциальной семой.

Эмоциональность выражается на всех уровнях языка: словообразовательными, синтаксическими, лексическими средствами, включая фразеологию.

На словообразовательном уровне в отношении обсуждаемого вопроса важное значение приобретает понятие производности. Огромным потенциалом обладает лексика и фразеология разговорного стиля.

Чувства и эмоции практически невозможно выразить с помощью только одного языкового средства. Обычно эмоциональность в речи выражается совокупностью языковых средств разных уровней.

Семная семасиология характеризуется обилием позиций и подходов к описанию семной структуры слова. Общепризнанными являются представления о структурном характере семемы, её полевой модели, о наличии макрокомпонентов в структуре значения (денотация и коннотация).

Эмотивные смыслы необыкновенно гибки, подвижно и вариативно отражаются в лексической семантике. Основанием единой модели глобального описания всего множества эмотивной лексики может служить сема эмотивности, участвующая в манифестации эмоций в семантике слова. Статус семы не только определяется её позицией в семной структуре слова, но и сам определяет характер манифестации эмотивных смыслов слов.