Энциклопедические журналы «Телескоп» и «Московский телеграф»

МИНИСТЕРСТВО КУЛЬТУРЫ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО

ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

 

«САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ

КИНО И ТЕЛЕВИДЕНИЯ» (СПбГИКиТ) 

 

факультет фотографии, дизайна и журналистики

КАФЕДРА ЖУРНАЛИСТИКИ

 

 

РЕФЕРАТ

по дисциплине «История отечественной журналистики»

 

Энциклопедические журналы

«Телескоп» и «Московский телеграф»

 

 

 

                                                                                                                   Студентка

III курса ФФДиЖ группы 218

Шитова С. А.

Научный руководитель:

Синельников Д. П.

 

 

Санкт-Петербург

2014

СОДЕРЖАНИЕ

Введение…………………………………………………………………………...3

Глава 1. Журнал «Телескоп»……………………………………………………..4

1.1. Н. И. Надеждин – главный редактор………………………………………..4

1.2. История журнала и его специфика………………………………………….7

1.3. Конец «Телескопа»………………………………………………………….10

Глава 2. Журнал «Московский телеграф»……………………………………..11

2.1. Н. А. Полевой – главный редактор………………………………………...11

2.2. История и  особенности издания…………………………………………...14

2.3. Закрытие журнала…………………………………………………………...18

Заключение……………………………………………………………………….20

Список использованной литературы…………………………………………...21

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ВВЕДЕНИЕ

      В первые два десятилетия XIX в. заметны успехи в книгоиздательстве и развитии периодической печати. С начала XIX века до 1850 г. количество периодических органов выросло с 44 до 56. Широкую известность получили издававшиеся в первые десятилетия XIX века общественно-политические и литературные журналы «Вестник Европы» Н.М. Карамзина, «Северный вестник» Н.С. Глинки, «Сын отечества» Н.И. Греча, «Дух журналов», в которых печатались и декабристы; позднее – «Телескоп» Н.И. Надеждина, «Московский телеграф» Н.А. Полевого, «Отечественные записки» А.А. Краевского, «Современник» А.С. Пушкина.

      Каждое  из этих изданий было по-своему  уникальным и интересным, каждое  оставило свой бесценный след  в истории отечественной журналистики. В отдельную категорию можно  выделить так называемые энциклопедические  журналы – это «Телескоп» и  «Московский телеграф». Эти два  журнала и будут являться объектом  исследования в данной работе. Предмет исследования – их  специфика, особенности, отличия от  прочей периодики того времени. Само собой, будет тщательно изучена история журналов от учредительства до момента закрытия. Кроме того, нельзя обойти стороной и людей, что стояли у истоков данных изданий – главных редакторов. 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ГЛАВА 1

ЖУРНАЛ «ТЕЛЕСКОП»

1. Н. И. Надеждин – главный редактор

      Николай Иванович Надеждин (1804 – 1856) – деятель культурной и научной жизни России XIX века, профессор Московского университета (читал лекции по теории изящных искусств, археологии и логике), многосторонний учёный и критик.

      Родился в 1804 г., в Рязанской губернии, в семье священника. Учился там же, в духовной семинарии. В 1820 г. переехал в Москву с целью продолжить обучение уже в Московской духовной академии. Был преподавателем в семинарии, а потом домашним наставником в Москве. Уже в академии Надеждин, под руководством Ф.А. Голубинского, познакомился с немецкой философией, из которой, по его собственным словам, почерпнул взгляд на историю человечества как на процесс выработки идей под влиянием условий времени и места, после чего стал заниматься изучением гражданской и церковной истории.

      Началом же активной профессиональной деятельности Надеждина можно считать 1826 г., когда он познакомился с тогдашним редактором журнала «Вестник Европы» М. Т. Каченовским. Надеждин написал для «Вестника Европы» статью о торговых поселениях итальянцев на северном Черноморье, а затем с 1828 по 1830 гг. – ряд критических статей по современной литературе. В 1830 г. Надеждин сотрудничал в «Московском Вестнике» Погодина.

      Стоит  отметить, что Москву 20-х годов XIX века можно было назвать очень  удачным местом для журналистской  и писательской деятельности. Здесь  работали многие талантливые  и инициативные люди, которые в Москве могли позволить себе то, что было совершенно непозволительно в Петербурге. Так, например, в это время в Москве Н.А. Полевой создает свой научный и литературный журнал «Московский Телеграф», а сам Надеждин уходит из «Вестника Европы» и основывает «прогрессивный» журнал «Телескоп». [1] 
      В 1836 г. «Телескоп» был запрещен за «Философические письма» П. Я. Чаадаева, а Надеждин был сослан в Усть-Сысольск (нынешний Сыктывкар).

      Вынуждено уехав из Москвы, он потерял не только свой журнал (который был закрыт в том же году), но и должность профессора Московского университета, которую занимал с 1830 г. В Усть-Сысольске ему было запрещено заниматься какой-либо журналистской деятельностью, но, несмотря на это, из общественной жизни России он не исчез. Прошло достаточно много времени, но в 1843 г. Надеждин стал редактором «Журнала Министерства Внутренних Дел». Здесь он отметился как автор научных статей по этнографии и географии Российской Империи. Некоторые из них были написаны на заказ по официальному поручению Министерства («Исследование о скопической ереси», «О заграничных раскольниках»).

      Ещё в первой своей критической статье «Литературные опасения за будущий год», появившейся в № 21 и № 22 «Вестника Европы» 1828 г., Надеждин выступил с резким отрицанием всей современной литературы. Он  находил, что в прославленных поэмах того времени нет ни тени художественного единства, нет идеи, лиц, ясно понятых самим автором, нет выдержанных характеров –  нет и действия.

      Николай Иванович Надеждин оставил заметный вклад в русской литературе, поскольку именно благодаря его стараниям обрели популярность имена Белинского, Гоголя и многих других. Он был ярким деятелем общественной жизни «Золотого века» российской культуры и внес значительный вклад в её развитие и разнообразие.

      Выступая  против господствовавшего тогда  в нашей литературе романтизма, Надеждин доказывал, что классицизм  и романтизм имели крупное  историческое значение, представляя  собой две стороны развития  человеческого духа, и являлись в то же время отражением двух миров – античного и средневекового; новейший же французский романтизм так же мало похож на романтизм средних веков, как псевдо-классическая литература на греческую, и является жалкой подделкой под истинный романтизм, возрождение которого столь же нелепо, как и восстановление классицизма.

      Являясь  последователем Шеллинга, Надеждин  в числе тезисов своей диссертации  выставил положение: «где жизнь, там и поэзия»; утверждал, что  творческая сила есть ни что  иное, как «жизнь, воспроизводящая саму себя», заговорил об идее как душе художественного произведения, о художественности как сообразности формы с идеей; рассматривал литературу как одно из частных проявлений общей народной жизни; требовал, чтобы она осознала свое назначение – быть не праздной игрой личной фантазии поэта, а выразительницей народного самосознания. Бедность нашей поэзии Надеждин приписывал недостатку серьезной и сильной общественной жизни.

      Вообще  Надеждин не отличался твердостью  убеждений. В ссылке он пробыл  год, написав за это время статьи для «Энциклопедического Словаря» Плюшара и несколько исследований для «Библиотеки для Чтения» 1837 г. («Об исторических трудах в России», «Об исторической истине и достоверности», «Опыт исторической географии русского мира»).

      В 1848 г. Надеждин занимает пост в  отделении этнографии Русского географического общества. Ему принадлежит идея, которую можно считать революционной для русской географии. Реформу, которую он провел, можно описать так: была создана стандартная форма изучения местности, которую отправляли в самые разные села и города империи. В этой форме содержались стандартные вопросы по географии и этнографии. Сбором информации  занимались не представители географического общества, а люди «на местах», которые зачастую лучше знали свой край, чем приезжие чиновники. Такой подход к сбору данных оказался намного более продуктивным, чем прежние методы работы. Более того, идея Надеждина была очень хорошо встречена и в самих регионах. Многие приходы и села просили выслать им дополнительные бланки и формы, стремясь рассказать о себе, а само географическое общество получило целый пласт новой бесценной информации.  
     

2. История журнала и его специфика

      «Телескоп»  издавался Надеждиным в Москве с 1831 по 1836 гг. Он выходил 24 книжками в год. Приложением к нему служил листок «Молва», который представлял собой иллюстрированный журнал мод и новостей, переименованный в 1832 г. в газету. Здесь помещались стихотворения, известия о московских новостях, разборы новых книг, разные известия и моды. В 1831 –  1834 гг. «Молва» выходила еженедельно, в 1832 г. по 2 раза в неделю, 1833 –  1835 гг. по 3 раза в неделю.

      «Телескоп» являлся выразителем тех общественных течений, в которых заключались зачатки как западничества, так и славянофильства. Он собрал вокруг себя целый ряд блестящих литературных имен. В нем участвовали А.С. Пушкин, В.А. Жуковский, М.Н. Загоскин, М.А. Максимович, И.П. Павлов, А.С. Хомяков, К.Ф. Калайдович, А.Х. Востоков, Д.М. Перевощиков, А.М. Венелин, Н.В. Станкевич, К.М. Красов, К.С. Аксаков. Передовые статьи составляли значительную часть журнала. Встречались переводы из немецких, французских, английских, итальянских, польских изданий – биографии писателей, статьи научного, философского характера.

      Из оригинальных статей наибольший интерес представляют статьи Пушкина (писавшего под псевдонимом Ф. Косичкина) и Белинского. С Пушкиным у Надеждина и его журнала связана целая история. Дело в том, что Надеждин начал писать в журнале Коченовского, который находился тогда в полном пренебрежении, считался защитником всего устарелого и бездарного в литературе, врагом всего современного и даровитого. Из-за этого Надеждин приобрел репутацию педанта и сделался объектом едкой критики Полевого и колких эпиграмм Пушкина («Притча», «Мальчишка Фебу гимн поднес»). Вскоре, однако, Пушкин понял, что в злейшем враге кроется преданный друг, и поместил в «Телескопе» полемическую статью под псевдонимом.

      «Телескоп» продолжал развивать идеи, выраженные Надеждиным в его ранних статьях, но имел весьма ограниченный успех: критика его долго не проникала в публику. На крупное значение Надеждина в истории русской литературы впервые указал лишь в год его смерти Чернышевский, приписывающий ему значение учителя и образователя Белинского.

      Интересны статьи в журнале самого редактора: «Отчет о русской литературе за 1831 год», «Европеизм и народность», «Здравый смысл и барон Брамбеус», статья о переводе «Всеобщего начертания теории искусств». В статье «Европеизм и народность в отношении к русской словесности» (1836 г.) Надеждин рассмотрел историю образования словесности литературы на Западе и в России. Основное различие он видит в том, что Запад получил в качестве образца для литературы Библию на латыни, при этом национальные языки развивались самостоятельно, не попадая в зависимость от нее. В России же церковно-славянский язык был понятен каждому. Будучи по «матери» южнославянским, а по форме греческим, евангельский язык задавил национальные особенности русской словесности. [2]

      Подходя к истории России, Надеждин подчеркивает, что Петр I, пробудив Россию от азиатской лености, направляет ее в объятия европейской семьи. Но при этом автор критикует, что вместе с ускорением развития Петр заложил основу для поклонения и подражания всему западному. Если каждый европеец гордится своей национальной самобытностью, то в России цивилизованность понимается как отход от национальных традиций и подражание западному.

      Интересны статьи Павлова по физике, проникнутые шеллингианской натурфилософией. Венелин поместил в «Телескопе» запоздалый ответ на разбор его книги, напечатанный Калайдовичем в «Московском Вестнике» 1829 г; Калайдович поместил разбор грамматики Востокова, а Востоков – ответ на этот разбор; Морошкин знакомил читателей с новейшими работами Савиньи по римскому праву; Перевощиков напечатал «Рассмотрение рассуждения Ломоносова о явлениях воздушных». Оригинальная изящная литература, если не считать стихотворений, не блистала в «Телескопе» талантливостью, да и в количественном отношении была очень слабо представлена.

      Живым интересом отличался отдел «Современная летопись», представлявший собой отголоски главным образом западноевропейской жизни. Отдел критики приобрел значение с тех пор, как перешел в руки Белинского. Он начал работать в «Телескопе» с 1833 г. как переводчик, с 1834 г. как критик. Первая крупная критическая статья Белинского «Литературные мечтания» появилась не в «Телескопе», а в «Молве». Были и большие статьи для журнала: «О русской повести и повестях Гоголя», «О стихотворениях Баратынского», «Стихотворения Бенедиктова», «Стихотворения Кольцова», «Ничто о ничем», «О критике и литературных мнениях Московского Наблюдателя».

      Часто ведутся споры о том, насколько правомерно рассматривать рождение такого таланта как Белинский под влиянием Надеждина. Если Чернышевский считал, что Надеждин явился учителем Белинского, то многие другие отрицали преемственность между ними. [3]

      По мнению П.Н. Милюкова, Надеждин примкнул к тому умственному движению, которое выразилось в шеллингизме, но опоздал принять ближайшее участие в выработке основных идей нового миросозерцания, представителями которого уже в середине 1820-х годов были в России Веланский, Галич, Давыдов, Павлов, Веневитинов, князь В.Ф. Одоевский. Во всяком случае, нельзя не признать, что именно под влиянием Надеждина литературная критика перестала ограничиваться беглыми заметками, основанными на личных впечатлениях, а не на теоретических началах. Даже идейные враги Надеждина (например, «Телеграф» Полевого) незаметно для самих себя стали повторять его мысли и вместе с тем распространять их в обществе, подготавливая почву для усвоения критики Белинского.

      Журнал этот поднимал вопросы как общекультурные, так и общественные. Надеждин выступал с позиций европеизма, стремясь доказать необходимость новых культурных и научных идей для развития «архаичной» России. Николай Иванович сам пригласил целый ряд перспективных журналистов того времени.

     

3. Конец «Телескопа»

      Пётр Чаадаев еще с 1831 г. пытался напечатать хотя бы часть «Философических писем». Тем не менее, сделать это ему не удавалось. Надеждин же имел очень хорошие отношения с цензором журнала А.В. Болдыревым. Не предполагая, что публикация вызовет такой общественный резонанс, Надеждин решил пойти навстречу автору и разместить текст VII письма без изменения. Для этого он пошел на хитрость. Будучи друзьями и живя по соседству, они часто обсуждали рабочие вопросы вечером за игрой в карты. Надеждин сам зачитал текст Чаадаева, опуская самые неудобные с точки зрения цензуры моменты. А.В. Болдырев особо не слушал и дал согласие на публикацию, не вдаваясь в подробности.

      «Философические письма» получили очень широкую известность и стали горячо обсуждаться в обществе. Было заведено дело по факту данной публикации, а позже Николай I поставил свою резолюцию: «Велите сейчас журнал запретить». С этого момента участь всех участников «дела» можно было считать решенной. Чаадаев был объявлен сумасшедшим, цензор Болдырев отправлен в отставку, а редактор, позволивший себе публиковать «такое», был сослан в Усть-Сысольск.

      В «Письмах» Чаадаева противопоставление Запада России было прежде всего отрицанием николаевской крепостнической России и обращение к буржуазной системе общественных отношений. Обращенная против союза самодержавия с православием, критика Чаадаева превращается в своеобразную идеализацию католицизма, воплощавшего, по его мнению, рационалистическое начало религии. В то же время, будущее России оказывается оторванным от его прошлого, т.е. фактически лишенным своего закономерного исторического основания: отрицание господствующего политического начала превратилось в отрицание самой истории. [4]

 

 

ГЛАВА 2

ЖУРНАЛ «МОСКОВСКИЙ ТЕЛЕГРАФ»

2.1. Н. А. Полевой  – главный редактор

      Николай Алексеевич Полевой родился в 1796 г. в Иркутске в семье небогатого курского купца, переехавшего в Сибирь для поправления своих дел. Родители Полевого любили читать, покупали книги и выписывали журналы. Способный, любознательный юноша с жадностью поглощал произведения русских и иностранных авторов, следил за русской периодикой. Уже в ранней юности у Полевого проявились склонности к самостоятельному творчеству: он пишет стихи, сочиняет повести, составляет рукописный журнал. Полевой нигде не учился, постоянных домашних учителей у него также не было, и свои знания он приобрел самостоятельно. Когда в 1813 г. совершенно разорившееся семейство Полевых возвратилось в Курск, он поступил на службу в контору богатого купца.

      Первое выступление Полевого в печати относится к 1817 г., он поместил в «Русском вестнике» С. Глинки небольшую статейку о посещении Курска Александром I. В начале 1820 г. Полевой приехал в Москву с поручением отца приобрести водочный завод. Журнал «Вестник Европы» печатает его мелкие стихотворения. Поездка в Петербург позволила Полевому познакомиться с Гречем, Булгариным и Свиньиным. Последний издавал «Отечественные записки» и восторженно писал о «русских самоучках», поощряемых знатными меценатами. Увидев в Полевом такого «самоучку», он привлек его к сотрудничеству в своем журнале.

      Дела по водочному заводу, доставшемуся Полевому в наследство от отца, умершего в 1822 г., не отвлекают его от научных и литературных занятий. Он много читает, изучает иностранные языки, завязывает знакомства с московскими литераторами и учеными, сходится с Вяземским и Одоевским, который привлекает его к участию в альманахе «Мнемозина». Приезжая в Петербург, Полевой встречается с участниками тайных обществ и писателями – Рылеевым, А. Бестужевым, Ф. Глинкой – и вступает в члены Вольного общества любителей российской словесности.

      За пять лет жизни в Москве Полевой настолько основательно познакомился с науками и искусствами, что счел себя вполне подготовленным к изданию собственного журнала. В середине 1824 г. он послал на имя министра народного просвещения А. С. Шишкова «Предположение об издании с будущего 1825 года нового повременного сочинения под названием «Московский телеграф». Разрешение последовало, и с января 1825 г. начал выходить двухнедельный журнал «Московский телеграф», который принес молодому издателю известность и славу. [5]

      «Московский телеграф» был создан как журнал энциклопедический, рассчитанный в равной мере как на образованного, так и на широкого читателя. Это было общественно-научно-литературное издание с преимущественным интересом к вопросам практической жизни. Скованный цензурными распоряжениями, Полевой не мог ввести отдел политики и непосредственно обсуждать политические темы. Приходилось прибегать к разного рода уловкам, намекам и иносказаниям, чтобы придать научным и литературным материалам политическую остроту. Герцен верно заметил, что, «нападая на авторитеты литературные, Полевой имел в виду и другие», «пользовался всяким случаем, чтобы затронуть самые щекотливые вопросы политики, и делал это с изумительной ловкостью».

      Современники сразу приняли новый журнал: уже в первый год он разошелся тиражом 1500 экземпляров, затем тираж увеличился почти вдвое. Успех «Московского телеграфа» во многом определялся способностями Полевого как издателя и редактора. Белинский считал, что Полевой «рожден на то, чтоб быть журналистом, и был им по призванию, а не по случаю». Истинный журналист, Полевой чутко улавливал запросы времени и умел удовлетворить их, не опускаясь до уровня непросвещенного читателя, как то делали «Северная пчела» и позже «Библиотека для чтения», а поднимая читателей до журнала. Заботясь о воспитании всех слоев общества, Полевой адресовал свой журнал преимущественно «среднему» читателю.

      Показательно, что Полевой ввел в русский язык слово «журналистика». Ему же принадлежит первая попытка изложить историю русской журналистики в связи с «общественными потребностями» – он сделал это в статье «Обозрение русских газет и журналов с самого начала их до 1828 года».

      После закрытия «Московского телеграфа» имя Полевого как издателя некоторое время находилось под запретом. Ему не разрешили выпускать научно-литературный иллюстрированный журнал «Живописное обозрение». В 1835–1838 гг. Полевой нерегулярно сотрудничал в «Московском наблюдателе» и «Библиотеке для чтения».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

2.2. История  и особенности издания

      «Телеграфом идей» называли журнал Полевого. И действительно, современность, злободневность были основным качеством «Московского телеграфа», выгодно отличавшим его от тогдашних журналов. Название подчеркивало установку издателя на скорость передачи различных сведений, новых идей во всех сферах деятельности человека. Правда, в применении к эпохе 1820-х годов о «быстроте» передачи известий можно говорить очень условно: в ту пору в Европе действовал оптический семафорный телеграф, а в России вообще никакого телеграфа не было. Самое слово «телеграф» было новым и привилось-то оно в русском языке благодаря журналу, на обложке которого Полевой поместил литографированную картинку с изображением семафорного телеграфа на фоне романтического пейзажа: озеро, парусные яхты, вдали горы, окутанные облаками, впереди высокая скала, нависшая над озером, и на ней башня с сигнальным устройством.

      В «Московском телеграфе» были следующие постоянные отделы: «Науки и искусства», «Словесность», «Критика», «Библиография» (он назывался в журнале «Современная русская литература»), «Известия и смесь». Последовательность отделов в номере иногда менялась. В конце книжки помещалось описание новых мод с приложением гравированной раскрашенной картинки. При «Московском телеграфе» выходили два сатирических прибавления, которые брошюровались вместе с журналом, но имели отдельную нумерацию страниц, – «Новый живописец общества и литературы» (1829–1831) и «Камер-обскура книг и людей» (1832).

      Отдел «Науки и искусства» занимал в журнале центральное место по обилию и разнообразию статей. История, археология, статистика, естественные и точные науки, философия, эстетика, политическая экономия, языкознание, описание путешествий, просвещение, воспитание, экономические и технические вопросы находили отражение в этом отделе, где сотрудничали многие известные ученые и печатались переводы из иностранных журналов и сочинений. Центральными все же были статьи по истории и географии, потому что в условиях жесточайшей цензуры они давали возможность как-то касаться вопросов современной политики, если не российской, то хотя бы европейской.

      В этом же отделе можно было также встретить статьи по теории и истории литературы, популяризирующие романтическое направление. Поскольку проблема народности, точнее национальности, была одной из главных в эстетике романтизма, «Московский телеграф» постоянно помещал произведения народной поэзии и статьи по народному творчеству: «Две песни скандинавских витязей», «Историческое обозрение мифологии северных народов Европы», «Догадки об истории русских сказок» H. M. Макарова, «Свадебные обряды крестьян в Саратовской губернии» А. Леопольдова и др.

Лучше, чем в каком-либо другом журнале той поры, в «Московском телеграфе» был поставлен отдел критики и примыкавший к нему отдел библиографии. В них, кроме литературно-критических, печатались статьи и заметки по различным вопросам наук, искусств и практических знаний. Полевой придавал большое значение библиографии, видя в ней важное средство помочь читателю следить за умственным движением своего времени. Издатель и его сотрудники не ограничивались справкой о выходных данных книги – они знакомили с ее содержанием и выносили свою оценку, т. е. предлагали читателям аннотированную библиографию.

      Постоянным литературным направлением «Московского телеграфа» был романтизм. Романтическое искусство настойчиво защищалось в «Московском телеграфе» в статьях Николая Полевого, его брата Ксенофонта, А. Бестужева-Марлинского и др. Борьба за романтизм против устарелых авторитетов классицизма в 1820-е годы была борьбой за передовое искусство. Но десятилетием позже, когда в России успехи реализма стали очевидны, защита романтизма вела литературу не вперед, а назад. Приветствуя романтические поэмы Пушкина, Полевой не понял ни «Бориса Годунова», ни «Евгения Онегина», как позже не принял он лучших произведений Гоголя и Лермонтова.

      С конца 1820-х годов в связи с общим развитием русской прозы беллетристика занимает в «Московском телеграфе» важное место. Печатаются повести и отрывки из романов В. Ушакова («Киргизкайсак», 1829), В. Даля («Цыганка», 1830), И. Лажечникова («Последний Новик», 1830), К. Масальского («Стрельцы», 1831), постоянным сотрудником отдела словесности с 1831 г. становится А. Бестужев-Марлинский («Страшное гаданье», «Аммалат-бек»), помещает свои повести и рассказы Н. Полевой. Оригинальные и переводные произведения носили романтический характер, причем издатель оказывал предпочтение боевому французскому романтизму перед мечтательным немецким. «Московский телеграф» много сделал для популяризации произведений Гюго, Мюссе и Бальзака. Большой интерес проявлялся журналом к творчеству Мицкевича и вообще к польской литературе и культуре.

Интересным нововведением «Московского телеграфа» в 1829 г. было печатание репродукций с картин и скульптур в сопровождении пояснительного текста. Так, русский читатель получил возможность ознакомиться с произведениями Давида, Рафаэля, Сальватора Розы, Пуссена, Гвидо Рени, Греза и других художников. Это тем более важно, что в ту пору журналистика еще не знала иллюстраций: первое иллюстрированное издание в России «Живописное обозрение» начало выходить лишь с 1835 г.

В девятилетней истории «Московского телеграфа» отчетливо намечаются два периода: 1825–1827 гг., когда общественная позиция «Московского телеграфа» и его издателя еще не определилась, и 1828–1834 гг., когда «Московский телеграф» превратился в боевой антидворянский орган.

      «Московский телеграф» вошел в историю русской журналистики как издание антидворянское, а Полевой – как защитник прав «среднего состояния» и нарождающейся русской буржуазии. Однако буржуазная ориентация Полевого проявилась не сразу. В 1825–1827 гг. в «Московском телеграфе» не было ничего буржуазного; и по составу сотрудников, и по направлению это был типично дворянский журнал. В статье и заметках Полевого в 1825 г. (а их было около тридцати) защищается карамзинский подход к явлениям литературы (требование «светскости», объяснение слабого развития литературы равнодушием светского общества и «милых читательниц»), ведется борьба с декабристской журналистикой. Полевой в это время восторженно отзывается об «Истории государства российского» Карамзина, осуждает за грубость язык комедии Грибоедова «Горе от ума», спорит с оценками А. Бестужева в «Полярной звезде» на 1825 г. В течение первых полутора лет «Московский телеграф» издавался как научно-литературный журнал; в нем незаметны расположения к общественной тематике.

      Ведущие сотрудники «Московского телеграфа» и его издатель тяжело пережили поражение восстания на Сенатской площади и казнь пяти руководителей декабризма в июле 1826 г. Это произвело определенный сдвиг в их мировоззрении. Они поняли, что в обстановке жестокой политической реакции внутри страны и все усиливающегося влияния реакционной периодики (особенно издании Булгарина и Греча) «Московский телеграф» должен стать передовым органом печати. Поэтому с середины 1826 г. «Московский телеграф» лишается свойственной ему ранее политической безликости. Журнал начинает сочувственно отзываться о борьбе греков с турками, о восстаниях южноамериканских колоний против испанского владычества, приводит примеры исключительной храбрости народных героев Греции Колокотрони, Ипсиланти и др. В журнале открывается новый отдел – «Современная летопись», в котором помещаются сообщения о последних событиях в зарубежных странах и обзорные статьи. Эти обзоры составлялись на основе данных, уже напечатанных в правительственных изданиях, но Полевой ухитрялся вставлять в них и свои рассуждения, подчас расходившиеся с официальной трактовкой.