Эпоха возрождения. 3

Эпоха Возрождения (ХIV-ХVI вв.) - очень важная веха в культурном и интеллектуальном развитии Западной Европы. Она показательна тем, что человеческий разум освобождается  от жестоких оков религии и побуждается  к самостоятельному мышлению. Разум  рассматривается как начало человеческого  бытия, богатый своими потенциальными возможностями и, что немаловажно, сулящий практические выгоды ,- словом все, что может сделать человеческую жизнь осмысленной, полнокровной, наполненной  земными радостями. Это обусловило поворот от ценностей религии  к ценностям философии: возрождался  интерес к учениям античных греческих  и римских мыслителей.

Европа  как бы вспомнила свое далекое  прошлое, обращаясь к нему через  эпоху Средневековья, когда богатства  античности были преданы забвению. Не следует, однако думать, что религия  была окончательно отвергнута. Христианские догмы и авторитеты еще сохраняли  силу, но пробудившийся разум теперь выступал едва ли не равноправным партнером  религиозной веры, поскольку только он мог рассматриваться в качестве опоры в земной жизни, а она, в  свою очередь, стала в значительной мере самодовлеющей ценностью.

Эпоха Возрождения претерпела и новые  экономические и социальные изменения: возвышение городских слоев итальянских  городов - Флоренции, Рима, Неаполя, Милана и др., заинтересованных в свободном  развитии, связях (хозяйственных, культурных и пр.), политической и социальной стабильности, демократических порядках, свободе самовыражения.

Торговый  и ремесленный город уже значительно  противостоит сельскому феодализму, который экономически и в социальном плане опирался прежде всего на поместья, земли. Жак Ле Гофф замечает, что  ментальность горожан отличалась от ментальности феодальной: горожане жили идеями эгалитаризма (от франц. egalite, что  значит равенство), основанными на горизонтальной солидарности, объединявшей людей благодаря  клятве в сообществе равных; феодальная же ментальность тяготела к иерархии, выражалась в вертикальной солидарности, скрепленной клятвой верности, которую  низшие приносили высшим (вассалы - сеньорам, верующие - всевышнему). Потому принято считать, что эпоха Возрождения - это возвышение городской культуры над сельской. Естественно, это сопровождалось раскрепощением жизни и мысли  от религиозных запретов и схоластических начал. Человек стал видеть не только Бога, но и себя наравне с другими  людьми. Он как бы обратился к  своему миросозерцанию в пространстве природы и общественной жизни. Эпоха  Возрождения положила начало серьезному осмыслению этих идей.

Поскольку в центре культуры Возрождения стоял  человек, она по праву считалась  антропоцентричной . В последующих  рассуждениях мы не раз убедимся в  этом. Центром Возрождения была Италия, ее идеи распространились и на другие страны - Германию, Францию, Англию, Голландию  и т.д.

1.Итальянский  гуманизм.

Знаменательным  событием ХIV ст. в Италии было возникновение studia humanitatis, что в переводе означает "гуманитарные знания" (лат. humanus - человечный). Отсюда происходит понятие "гуманизм", которое охватывает собой взгляды и идеи, подчеркивающие уважение прав и достоинства человека, его стремление к самоутверждению, свободе и счастью. Гуманизм формировался на почве античной греческой и  римской литературы. в работах  гуманистов мы встречаем многочисленные обращения к философии Сократа, Платона, Аристотеля, Эпикура, Цицерона, Сенеки и других философов; к поэтам Вергилию, Овидию, Апулею, но и к религиозным  идеям Августина Аврелия, Фомы Аквинского и др.

Существенной  чертой studia humanitftis является возрождение  античного диалога как излюбленного жанра гуманистов. Марсилио Фичино как бы открывает заново значимость такого диалога: "... некая естественная диалектика, то есть искусство рассуждать, ... прирождена людям изначально ... И  любая человеческая речь, и всякое жизненное действие и побуждение есть ничто иное, как некое аргументирование ... Эта рациональная способность  не менее естественная для человека, чем полет для птицы и лай  для собаки". И далее идет рассуждение  о том, что наш разум "... всегда спорит, даже когда мы молчим и когда  мы спим; ведь вся человеческая жизнь - некое постоянное размышление".

Есть  различие между диспутами схоластов  и диалогами гуманистов. У первых это чисто школьная процедура, имеющая  формальное значение; у вторых - это  беседа в дружеском кругу, на лоне природы, и цель ее - в самом процессе общения, где происходит человеческое самоутверждение , а не доказательство уже известных истин.

Диалогичность становится принципом культуры ХV ст. Она включает столкновения разных умов, разных истин, несходных культурных позиций, но в целом все они  составляют единый ум, единую истину и  общую культуру. Насладиться спором, прожить в нем, найдя истину, - вот эстетический идеал гуманизма.

В гуманизме  Италии выделяются два направления: одно из них тяготеет по смыслу к  гражданской тематике (власть - правитель - гражданин - человек) и в силу этого  условно может быть названо гражданским; другое берет за основу человека как  ценность самому по себе и поэтому  может быть отнесено к общечеловеческому  гуманизму. Большинство гуманистов так или иначе были связаны  с Флоренцией, с городом-коммуной, где правили жестокие правители. Их образ мысли и действия были предметом внимания всех горожан, это  затрагивало их интересы. Поэтому  работы и высказывания гуманистов получили широкий общественный резонанс. Гуманисты  искали идеал справедливости и мудрого  правителя (такая идея, как известно, была высказана еще Платоном), но одновременно и достойного гражданина-патриота. В их сочинениях звучит озабоченность  состоянием нравственных устоев как  власти, так и народа, но причины  пороков они видят в самих людях, в их моральных принципах и человеческих качествах. Они были уверены, что человек может стать лучше, способен изменить себя и тем самым повлиять на общественную жизнь в целом.

Приведем  несколько примеров. Колюччо Салютатти (1331-1406 гг.) в процессе спора высказывает  мысль о том, что благородство души равно доступно для всех - и  плебеев, и рабов, и государей; оно  имеет природную основу и выражается в предрасположении к добру и  добродетели. Чтобы его достигнуть, человеку самому придется принять на себя все тяготы, так что в зависимости  от того, насколько ты сам способен сам возвыситься душой, настолько  тебе и будет указан путь к благородству. В этих суждениях явно просматриваются  демократические идеи и мысли  об автономии личности, о ее способности  преодолеть сложности судьбы. Если раб поднимется нравственно, становится выше, он перестает быть рабом; только благодаря душе человек может  подняться над Фортуной.

Далее идут мысли о том, что привычки к добродетели, если они приобретены  или укорены образом жизни, могут  обуздать страсти к наживе, власти, насилию и т.д. Среди людей могут  устанавливаться согласие и даже дружба; источником и стражем дружбы является благожелательность, благотворие - в этом видится основа общественной стабильности города.

Маттео  Пальмиери (1406-1475 гг.) в своей речи, обращенной к должностным лицам  правительства Флоренции, призывает  их править по справедливости, ибо  она - единственная добродетель, содержащая в себе все другие добродетели (эту  мысль высказывали Платон и Аристотель). Справедливость же - основа согласия, согласие - основа порядка, порядок - основа спокойной  и мирной жизни. В самой справедливости Пальмиери видит наклонность  души к сохранению общей пользы, к возданию каждому по его заслугам.

Эту тему развивает и Донато Аччайуолли (1429-1478 гг.). Он обращается к гражданам  и чиновникам с призывом добиваться справедливости, в которой он видит  основу всякого благоденствия. "Она - знамя, указывающее, каким должен быть лучший и совершенный тип правления". Здесь просматривается идея о  необходимости соединения политики и нравственности, та идея, которую  высказывал еще Платон в работе "Государство".

Аламано Ринуччини (1426-1499 гг.) высказывает суждение о том, что богатство, знатное  родство, популярность у народа мало значат, если уничтожена свобода. Что  же такое свобода и каким образом  мы в нашей жизни отошли от нее, - вопрошает Ринучини. И сам же отвечает, что "отличие свободы  от счастья не столь уж велико". Свобода есть некая возможность; этому учили античные философы-стоики, они призывали усмирять волнения души и следовать туда, куда звал их разум. Отсюда рождалась их свобода, а вместе с ней и счастье. Начало такой свободы заложено в людях  от природы, последующее развитие оно  получает в процессе занятий искусством и правильного воспитания. Но при  этом надо учитывать, что есть люди, более склонные к свободе или  менее склонные к ней. И далее  следует рассуждение о том, что  люди бывают вынуждены подчиняться  тем, кто посредственнее их по уму  и способностям, но занимают высокие  посты. Свобода предполагает наличие  возможности жить, действовать и  трудиться вольно. Но для этого  человеку нужен свободны и возвышенный  дух, сопряженный с мужеством. Основой  свободы в обществе является равенство  граждан. Оно достигается в первую очередь тем, что богатые не угнетают бедных, но и не испытывают насилия  с их стороны; и каждый может надежно  обезопасить свое добро от притязаний других лиц.

Что же касается причин утраты свободы  в обществе, то Ринуччини называет в качестве таковых отказ от выборности высших должностных лиц и переход  к их назначению; к тому же среди  них, как он считает, нет достойных  людей, а недостойные - разоряют государство. Но самая жесткая из всех несправедливостей, творимых ими, - это непосильные налоги, ибо средства от них идут на обогащение власть имущих. Народ утратил свободу  из-за своей собственной покорности - таков вывод Ринуччини.

Как видно из его рассуждений, он исходит  из необходимости мира, согласия и  справедливости для всех, но истоки их, по его мнению, следует искать в самих людях, в их сознании, их природе.

Эту же идею разделяет и Марсилио Фичино (1433-1499 гг.). На вопрос "Что такое  Фортуна и может ли человек  противостоять ей?" он отвечает так: человек и человеческая природа  как таковые не могут противостоять  ударам Фортуны, но их может выдержать  человек благоразумный. Под Фортуной в данном случае понимается судьба, несущая в себе неблагоприятные  для человека обстоятельства. Но еще  Платон учил - хорошо сражаться с  Фортуной оружием благоразумия, терпения и великодушия; мы справимся с  ней , если согласуем в себе силу, мудрость и желания. Интересны его  рассуждения о счастье. Фичино утверждает, что есть три вида благ, т.е. блага  Фортуны, тела и души. Первое - это  богатство, почести, известность и  власть (здесь понятие "Фортуна” употреблено в смысле везения, благоприятного случая). Но богатство не есть высшее благо, ибо ищут не его, а удобство тела и души. То же можно сказать  и о почестях, известности и  власти - они зависят от других лиц; стремление к ним сопряжено с  беспокойством и тревогой. Блага  тела - это сила, здоровье и красота. Сила и здоровье уязвимы, ибо всякая малость наносит им ущерб; нет  блага и в красоте, так как  она скорее существует для других, чем для себя.

Иное  дело блага души. Они делятся на блага неразумной и разумной частей души. Первое относится к восприимчивости  и наслаждению чувств, но и здесь  нас часто постигает разочарование (после страстного желания нас  часто постигают сомнения и раскаяние). Блага разумной части души связаны  с острым умом, памятью, смелой и  решительной волей, но не они составляют счастье, так как для того, кто  их хорошо использует, они хороши, а  кто делает это плохо - они плохи. Ошибаются те, кто считает, что  счастье заключается в нравах (например стоики), ибо такие добродетели  как умеренность и стойкость  сопряжены с трудностями и тяготами. Но наша цель - не тяготы, утверждает Фичино, а покой и мир. Добрые же нравы не есть цель сама по себе, а средство для очищения и успокоения души.

И спокойствие  не является пределом счастья, как думали эпикурейцы, поскольку спокойствие  души дается созерцание истины. Последнее  представляет собой блаженство, однако надо различать созерцание вещей  земных, небесных и поднебесных, как  это делали греки (Демокрит, Анаксигор, Платон, Аристотель). Наш разум будет  всегда стремится к чему-то возвышенному, и только на Боге могут завершиться  поиски разума и воли. Поскольку  Бог есть действительная причина  души, постольку только в Боге душа и находит отдохновение.

Из  приведенного рассуждения Фичино следует  вывод о том, что он превыше  всего ценит духовность, при прочих достоинствах благ она оказывается  наиболее достойной, венчающей собой  поиски человеческого разума и его  воли. Здесь, а нам представляется, выражена характерная для эпохи  Возрождения мысль о сочетании  античной культуры и наиболее ценных элементов культуры средневековья.

Не  следует, однако, видеть за этим смирение перед верой; достаточно обратиться к "Речи о достоинстве человека" Пико Делла Мирандолы (1463-1499 гг.). В  ней он страстно доказывает право  каждого человека высказывать свое мнение по философским вопросам без  учета возраста и официального положения. Сам Мирандола собирался поколебать несправедливую традицию, согласно которой  выступить перед окружением папы Римского могут только степные и  авторитетные лица. В своих девятистах тезисах Мирандола хотел опровергнуть многие авторитеты, но ему не позволили  сделать этого. Обращаясь к античной и средневековой философии, Мирандола  выступал за примирение Аристотеля с  Платоном, что практически означало ослабление схоластики и религиозного вероучения.

Теперь  обратимся к работам, специально посвященным государству. Одна из них  принадлежит Джованни Понтано (1426-1503 гг.). В ней он дает наставления  молодому герцогу Альфонсу Калабрийскому, но по сути дела высказывает свои мысли  о государе. Они характерны тем, что  в совокупности составляют идеал  правителя, в котором преобладают  высоконравственные начала, одаренность  ума, достойные стремления и конечно  же, в итоге, все это приводит к  счастью его подданных.

Вот некоторые положения из наставления. Кто хочет властвовать, тот должен заботиться о двух вещах : первое - быть щедрым, второе - быть снисходительным. Этим он приумножит круг друзей и приуменьшит  количество врагов. Государь всегда должен помнить, что он - человек, и тогда  он не позволит гордыне увлечь себя, будет подчиняться одной лишь справедливости, и, видя, как прекрасно  и счастливо складываются его  дела, он именно тогда еще сильнее  уверует во владычество господне над людскими делами, а господу  все где отвратительна гордыня. Далее Понтано утверждает, что  государь должен быть человеком доступным; ничто так не отвращает людей, как грубость и высокомерие. Именно когда тебе позволено делать все, особенно следует позаботиться о  сдержанности. Нужно помнить, что  когда-нибудь свобода может смениться  рабством, богатство - бедностью, а знатность  и величие - унижением и безвестностью. Человеку, стоящему у власти, прежде всего подобает сохранять в несчастии  присутствие духа и не отступать  перед натиском судьбы.

Юноше, вступающему на стезю власти, необходимо достичь мудрости, а для этого  надо общаться с теми, кого считают  мудрыми; надо, не взирая на загруженность  важными делами, находить время для  чтения книг древних авторов. Необразованность и невежество - самые презренные пороки, недостойные человека.

Надо  стремиться быть щедрым и гуманным и избегать пороков, вызванных отсутствием  того и другого. Защищай каждого  от насилия, дабы все видели, что  нет долее ревностного поборника  законов и справедливости, чем  ты, и что сам ты не требуешь от них ничего, кроме справедливости и чести. Основанием, на котором будет  возвышаться величие государя, будет  его жизнь, полное согласие с самим  собой, верность и постоянство во всех словах и поступках.

В истории  культуры эпохи Возрождения, однако, большую известность приобрел другой "Государь" - сочинение Никколо  Макиавелли (1469-1527 гг.). Его автор  занимал довольно высокий пост в  правительстве Флоренции - он был  секретарем и в силу этого, а также  присущего ему таланта, он сделал очень важные наблюдения политической жизни. В судьбе Макиавелли были драматические  моменты - он был обвинен в заговоре против Медичи и даже подвергнут пыткам. Затем последовало удаление от дел, и Макиавелли отдался литературному  творчеству; тогда из-под его пера вышли произведения, актуальные до сих пор, и среди них, пожалуй, особо выделяется "Государь".

Если  у Понтано мы видим идеал государя, то у Макиавелли - это антиидеал, развенчанный идеал, но такой, который  выглядит очень реалистично и  прагматично. Государь Макиавелли - это  реальный политик, действующий по принципу "цель оправдывает средства". Ради блага государства все средства хороши; государь должен сочетать в  себе свойства льва и лисицы, символизирующих  собой насилие и хитрость, принуждение  и коварство. Но интерес государства - не самоцель, он выражает интересы народа. Насилие, таким образом, творится государем  от имени народа и во благо его. И хотя, как считает Макиавелли, оно призвано исправлять положение, а не разрушать, оно все же становится над народом как принцип отношения  к нему, равно как и отношения  к личности. У государя всегда развязаны  руки, его действия всегда оправданы.

История дает нам немало примеров того, как  наиболее жестокие и деспотические  правители прибегали к советам  Макиавелли как к классическим наставлениям во все времена, не исключая и наш  ХХ век. В политической терминологии утвердился даже термин "макиавеллизм". Однако сам Макиавелли - сын эпохи  Возрождения и гуманизма. Поэтому  его идеи не могут быть истолкованы  буквально, в них свой смысл. Об этом спорили и продолжают спорить исследователи его творчества, и один из них - Антонио Грамши - высказывал следующее мнение.

В истории  развития той или иной сферы знаний и деятельности неизбежно наступает  такой этап, когда они обретают самостоятельность и заявляют о  себе в полный голос. Политическая наука  и политика - не исключение; они должны рассматриваться в своем конкретном содержании. Макиавелли показал, что  у политики есть свои собственные  принципы и законы, отличные от принципов  морали и религии. В новых исторических условиях - конец феодального средневековья, утверждение буржуазного и рационалистического  способа жизни и мышления, - по-новому был поставлен и вопрос о роли морали и религии в обществе. Политика как бы заострила этот вопрос, отбросив и мораль, и религию, заявив свое право на то, чтобы стать самостоятельной, самодовлеющей наукой. Стержнем политики стала не мораль, а интересы конкретных людей; актуализировался вопрос о свободной  воле человека, способности к его  деятельности, направляемой трезвым  умом. Отсюда и "спрос" на те личности, которые смогут действовать эффективно именно в этих, новых условиях. Государь Макиавелли - именно такая личность.

Однако  эмансипированная от морали политика неизбежно становится негуманной, она  оборачивается против личности, и  это подчеркивали философы более  поздних времен, например И.Кант. К  такому же заключению приходят здравомыслящие политики нашего столетия. Сделать  политику гуманной означает соединить  ее с моралью. Но как это сделать, пока практических рецептов не существует, хотя у человечества нет иного  выхода как заняться их поиском.

Многие  гуманисты уже при жизни поняли, что их благородные идеи не осуществляются, и это порождает их разочарование  и уход в более глубинную область - в осмысление жизни человека как  самодостаточной ценности. Особенно выделяются среди них Джакомо  Манетти (1396-1457 гг.) и Лоренцо Валла (1405-1457 гг.).

В своем  трактате "О достоинстве и превосходстве  человека" Манетти исходит из того, что человек ценен сам  по себе, независимо от гражданского общества и государства. Эта мысль основывается на рассуждениях о совершенстве человеческой природы, так как Бог создал человека совершенным, считает Манетти. Это  можно заключить, видя человеческое тело и целесообразность его творения. В нем каждый орган соответствует  своему назначению самым наилучшим  образом. Например, голова человека, ее особое место объясняются необходимостью высокого расположения органов чувств, чтобы они могли служить человеку для познания и понимания; форма  головы - выпуклая спереди и сзади  и сплющенная с боков и поэтому  наиболее емкая и малоуязвимая, совершенная  с точки зрения математических расчетов, - дает возможность вместить мозг и  защитить его от внешних повреждений; крупные размеры головы и ее окружность позволяют заключить "красиво  и удобно" большой по объему мозг и т.д. Расточая восторги в адрес  человеческого тела, Манетти подчеркивает значимость и духовных сторон жизни  человека. Он воспевает "естественные силы души" - способности разума человека, которые проявились в замечательных  результатах его деятельности: чудесном корабле аргонавтов, Ноевом ковчеге, мореплавании в Мавританию, постройке  Филиппо Брунелески - всемирно известном  Флорентийском соборе, купол которого был возведен без всякого деревянного  или железного каркаса; Манетти  восхищают произведения греческих  и римских поэтов, математиков  и т.д.

Во  всем, что делает человек, утверждает Манетти, он находит наслаждение, и  в этом - смысл его отношения  к природе. "Человек находит  удовольствие в утолении жажды и  голода, он радуется согреваясь, охлаждаясь, отдыхая. Ему доставляет наслаждение  созерцание прекрасных тел, слушание музыки, рассказы о великих деяниях, вкушение яств на пирах, аромат цветов, прикосновение  к новейшим вещам. Он испытывает восторг  от процесса познания". Поскольку  наслаждение, как видно, возможно и  в земной жизни, а не только в загробной, земную жизнь можно прожить полновесно и интересно. Это не значит, что  страдания души тоже необходимы, и  смысл их в том, что они облегчают  предвидение и осмысление человеческих несчастий.

Рассуждая таким образом, Манетти по-новому освещает столь важную для христианского  богословия проблему теодицей (оправдания добра). Он подчеркнул мысль о том, что совершенное творение Бога, то есть человек, не может быть осужден  навечно. Рай поэтому более совершенное, чем земная жизнь, бытие человека: здесь он прежде всего обретает здоровье и красоту тела, лишнего уродства и болезней. "Красота, бессмертие, неуязвимость, тонкость и легкость до такой степени, что тела могут  проникать куда захотят, и не будут  им противостоять ни двери, ни стены, ни укрепления, а при ходьбе в  любую сторону не помешает никакая  тяжесть", - в этих словах выражены, по-видимому, идеализированные представления  Манетти о человеческом теле. Эти  тела, наконец, обретают совершенный  дух, ибо здесь, в раю, они созерцают  Бога и всех святых лицом к лицу.

Лоренцо Валла, автор известного трактата "Об истинном и ложном благе" (в первой редакции "О наслаждении"), продолжает ту же тему. Он противопоставляет свои рассуждения религиозным идеям  о воздержании. "Наслаждение создано  провидением природы", "наслаждение  есть благо, которое ищут повсюду  и которое заключается в удовольствии души и тела". Валла выступает  против учения стоиков, элементы которого есть в христианстве, о том, что  душа своими внутренними побуждениями достигает добродетели и бесстрастия. Но для Валлы "мудрец, довлеющий  себе" не есть идеал; "мы зовем  людей к жизни, они (стоики) - к  смерти". "Поистине - во имя богов  и людей - зачем нужны воздержания, умеренность, сдержанность, если не постольку , поскольку они относятся к  чему-нибудь полезному? В противном  случае это вещь прискорбная, мерзкая  и почти всегда болезненная, человеческим телам неприятная, ушам ненавистная, вещь, вообще достойная быть шумом  и свистом изгнанной всеми  государствами в безлюдные места, и притом на самый край пустыни".

Валла становится на сторону древнегреческого философа Эпикура, согласно учению которого наслаждение - единственное благо для  человека. Наслаждение - это отсутствие страдания. Лучшее средство добиться его - самоустранение от тревог и опасностей, от общественных и государственных  дел; то что Эпикур называл "прожить  незаметно". "Само понятие высокой  нравственности, - считает Валла, - является пустым, нелепым и весьма опасным, и нет ничего приятнее, ничего превосходнее наслаждения".

Говоря  о благах тела человека, Валла называет самым главным из них здоровье, далее - красоту, затем силы и, наконец, все остальное. В его трактате подробно рассматриваются все виды наслаждений, и этим он обращает наше внимание на нашу телесную природу, которая, как правило, в силу тех или  иных причин, оттесняется в нашем  сознании на дальний план и напоминает о себе лишь тогда, когда тело обретает болезнь, или мы испытываем разочарование  в прежних ценностях и стараемся  найти себя. "Чрезвычайно энергичное выдвижение примата красоты, причем чувственной красоты", - это, несомненно, новизна, которую принесла эпоха  Возрождения, - так подытожил один из исследователей ее эстетики А.Ф.Лосев. Но это и обращение человека к  самому себе, к своим природным  началам; это освобождение его духа, и вместе с тем его самообретение.

Обе книги (Манетти и Валлы) были занесены Ватиканом в индекс запрещенных  книг - это само по себе красноречиво говорит об их значимости.