Этические особенности речи защитника в суде

План

Введение

Задача этики юриста - исследование вопроса о роли нравственных начал в соблюдении процессуальных норм. Нравственные принципы, определяющие отношения участников судопроизводства, несомненно, являются существенной гарантией субъективных прав личности. Судопроизводство касается самого дорогого для человека - его чести и достоинства, а иногда и жизни.

Нравственные принципы представляют собой форму нравственного  сознания, наиболее обобщенно и существенно  выражающую моральные требования, предъявляемые  обществом или отдельным классом  к поведению людей. Только что  родившийся человек уже застает сложившиеся нравственные принципы, носителем которых он становится, иногда и не осознавая этого. Такие принципы, превращаясь в ведущие мотивы, определяют поведение человека и в общественной жизни, и в личной. Нравственные принципы находят свое непосредственное отражение в профессиональной этике юриста.

Одним из видов профессиональной этики является и адвокатская  этика.

Предметом адвокатской  этики является предписываемое корпоративными правилами должное поведение  члена адвокатской ассоциации в тех случаях, когда правовые нормы не устанавливают для него конкретных правил поведения.

Для того чтобы упорядочить  выработанные этические правила  профессиональной деятельности, многие российские адвокаты и юридические  сообщества приняли кодексы адвокатской деятельности. В нашей стране Федеральный закон «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» установил, что кодекс профессиональной этики адвоката будет единым для всего адвокатского сообщества.

В них заложили общие, основополагающие правила и принципы поведения адвокатов. Обычно в таких кодексах определяются этические требования к адвокату, устанавливаются правила профессионального поведения адвокатов во взаимоотношениях с клиентом, коллегами, судом и т.д.

Сейчас выступающие  в суде ораторы придерживаются определенной тактики «краткости». В речах нынешних адвокатов (защитников) особо не наблюдается многословие. Хотя, защитники иногда могут воспользоваться моментом, положением подзащитного и надавить на жалость, особенно судьи, т.к. речь защитника содержит более эмоциональные оттенки. Именно защитник должен сделать все, чтобы его доверителя оправдали, вынесли решение в пользу подзащитного.

Умение доносить до судьи  то, что хочет любая сторона - это  редкое мастерство.

1. Нравственное значение судебных прений

Судебные прения —  яркая и обычно эмоциональная  часть судебного разбирательства, в которой наглядно проявляется  состязательное начало процесса. Стороны  обвинения и защиты, адресуясь  к суду, подводят итоги судебного  разбирательства в том виде, как они им представляются, и обращаются со своими предложениями о том, какие решения по делу они считают справедливыми.

Судебная этика - один из разделов профессиональной этики, составляющий учение о нравственных идеалах, принципах  и нормах осуществления правосудия, определяющих нравственное содержание деятельности участников судопроизводства. Этим определением охватываются три составные части предмета Судебной этики как науки:

• нормативная часть - принципы и нормы;
• регулируемые ими отношения;
• нравственное сознание участников судопроизводства.

При характеристике нормативной  части предмета судебной этики выделяются две группы норм - общие нормы  морали, функционирующие в данной сфере общественных отношений, и  специфические, рождаемые данной профессией, не противоречащие общим нормам, но дополняющие и развивающие их. Требования морального характера законодатель предъявляет не только к судье, но и к другим профессиональным участникам процесса. От прокурора, участвующего в состязательном процессе, требуется уважение к суду, к своему процессуальному оппоненту - защитнику.

Судебные прения —  борьба мнений, процессуальное состязание сторон, интересы которых обычно не совпадают. Тем не менее, к любому участнику судебных прений относятся  общие требования нравственного характера. Это те требования, которые связаны с этическими началами, с представлениями о том, что нравственно дозволительно или недозволительно в судебных прениях.

Участники судебных прений должны уважать и соблюдать моральные  нормы, принятые в обществе. Они не вправе проповедовать аморальные взгляды, демонстрировать пренебрежение к нравственным ценностям и таким путем отстаивать свои позиции.

Никто из участников судебных прений не вправе унижать достоинство  участвующих в деле и других лиц, начиная со своих "процессуальных противников" и кончая теми, кто в деле не участвует, но упоминается по тому или иному поводу. Отрицательная характеристика личности, основанная на установленных в суде фактах, вполне допустима, но не может использоваться для унизительных оценок кого бы то ни было из упоминаемых в судебных прениях. Что касается оценок личности противной стороны в процессе, то они в принципе всегда нежелательны.

Во время судебных прений каждый их участник обязан соблюдать  такт в споре с теми, чье мнение он не разделяет, а также быть сдержанным в оценках личности и поведения на суде экспертов, свидетелей, переводчиков.

Стороны в судебных прениях  должны оказывать уважение суду, содействовать  поддержанию его авторитета. Оценка поведения судей участниками судебных прений вообще недопустима.

Стороны в судебных прениях  чаще занимают разные позиции по вопросу  о доказанности обвинения, существенных для дела обстоятельств, а также  о юридических оценках поведения  подсудимого и потерпевшего, других лиц и об обстоятельствах, подлежащих учету в случае применения судом наказания. В связи с этим возникает проблема нравственной свободы участника судебных прений, а в более конкретном ее выражении — проблема обязанности говорить суду правду и при произнесении судебной речи. Судебная этика требует от юриста честности, справедливости, бескорыстия, внимательности. Эти моральные качества являются первостепенным условием профессионального общения работников данной сферы. К сожалению, еще нередко наблюдается нарушение моральных норм, что требует усиления социального контроля, ужесточения внешних санкций. Однако каким бы ни был строгим социальный контроль, формирование указанных нравственных качеств зависит от самого человека, его понимания высокой ответственности, проистекающей от доверия граждан и государства, оказываемого работникам правоохранительных органов.

Если защитительную  речь произносит сам подсудимый, что  возможно при отсутствии в деле на законных основаниях защитника, то претензий  правового характера, в случае если он говорит суду неправду к нему предъявить нельзя. Но в нравственном плане подсудимый не освобождается от обязанности быть правдивым, избегать лжи.

Другие стороны: государственный  обвинитель (прокурор) и защитник (адвокат), частный обвинитель (потерпевший) находятся в ином правовом положении, и нравственные требования, адресованные им, иные. Ни прокурор, ни адвокат, ни потерпевший не вправе лгать суду, сообщать ему заведомо ложные сведения и на этом строить, в частности, свои судебные речи.

Профессиональные участники уголовного процесса — прокурор и адвокат по-разному оперирует фактами и аргументами во время судебных прений. Это обусловлено разницей в их роли и процессуальном положении. Если прокурор обязан быть объективен и не вправе игнорировать то, что говорит в пользу защиты, должен отказаться от обвинения, когда в суде оно не подтвердилось, то защитник-адвокат действует только в интересах защиты, и позиция его, естественно, односторонняя. Отказаться от защиты и в случае полного согласия с обвинителем он не вправе.

Нравственное значение судебных прений состоит и в том, что они должны способствовать нравственному  воспитанию подсудимого, потерпевшего, свидетелей, других участвующих в  деле лиц, а также публики, присутствующей в зале суда. Опубликование средствами массовой информации сведений о содержании судебных речей, а также издание судебных речей по выдающимся делам, представляющим общественный интерес, может также служить нравственному воспитанию.

В суде присяжных значение судебных прений возрастает. Правдивые, яркие, искусно построенные речи сторон могут оказать очень большое влияние на внутреннее убеждение присяжных заседателей, их вердикт, о чем свидетельствует опыт деятельности этого суда.

2. Защитительная речь адвоката

Адвокат, выступающий  в прениях, произносит речь, называемую защитительной. Это вид судебной речи. Судебная же речь — это публичное выступление, которое представляет собой изложение выводов оратора по конкретному делу и его возражения оппоненту. Она адресуется определенной аудитории: суду, другим участникам процесса и всем при­сутствующим в зале судебного заседания, формирует внутреннее убеждение судей, помогает им глубже разобраться во всех обстоятельствах дела, всесторонне, полно и объективно исследовать эти обстоятельства, установить истину по делу и принять правильное решение.

Прения — заключительная часть работы адвоката в суде. Подытоживается вся кропотливая работа в ходе следствия, как предварительного, так  и судебного. Главная задача адвоката в прениях состоит в том, чтобы  содействовать формированию у суда убеждения, благоприятного для подзащитного. Поэтому судебная речь должна отвечать ряду требований, выработанных адвокатской практикой, хотя в каждом отдельном случае содержание защитительной речи определяется конкретными задачами защиты по делу, которое, в свою очередь, обусловлено характером преступления и другими особенностями дела.

Составные части защитительной речи:

1.        Позиция по делу.

2.        Вступительная часть речи (описательная  часть).

3.        Анализ и оценка доказательств.

4.        Данные, характеризующие личность  подсудимого.

5.  Анализ причин  и условий, способствовавших совершению  преступления.

6.        Гражданский иск.

7.        Заключение.

3. Значение ораторского искусства для деятельности адвоката

Искусство судебного  красноречия зародилось еще в  Древней Греции. С развитием государственности  усилилась деятельность народных масс во внутренней жизни греческих полисов. Политическим деятелям приходилось  публично отстаивать свои позиции и  интересы. Политическая судьба многих граждан во многом зависела от умения говорить публично. Этому учились, и эти знания ценили.

Первые теоретики судебного  красноречия — Горгий, Лисий, Исократ, Демосфен. В Древнем Риме расцвет  судебного красноречия совпадает  с последним периодом Республики — Марк Порций Катон, Гальба, Марк Антоний, Марк Красс, Марк Тулий Цицерон.

XIX век в России дал  большое число гениальных ораторов-адвокатов.  Речи Ф.Н. Плевако, С.А. Андриевского, А.И. Урусова, К.Д. Хартулари,  В.Д. Спасовича и др. вошли в классику судебных речей мирового уровня.

Их выступления отличались безупречной логикой, остроумием, выдержкой, глубиной познаний, всесторонним исследованием  дела.

Все это позволяло  им выигрывать безнадежные, казалось бы, дела, потому что судебная речь —  это момент истины, концентрация усилий защитника или представителя, итог упорного труда и надежд. Можно с уверенностью сказать, что в определенный момент человеческая судьба так или иначе ставится в зависимость от двух составляющих: знания закона и способности убеждения, основанных на искусстве красноречия. Особенно это важно в суде с участием присяжных, где человеческий фактор играет немаловажную роль.

Речь, построенная по всем правилам ораторского искусства  на основе знаний закона, приемов судебного красноречия, по законам логики и здравого смысла, да еще произнесенная талантливым оратором, может изменить ход судебного процесса в сторону, нужную адвокату. Вот в чем значение ораторского искусства.

4. Этика речи защитника

Защитник-адвокат в  своей речи, естественно, противостоит стороне обвинения в состязательном процессе. В отличие от позиции прокурора как "говорящего публично судьи" позиция защитника не может не быть односторонней. Его участие в судебных прениях подчинено определенным нравственным началам.

Главное в нравственно оправданном  ведении защиты в целом и в  содержании и построении защитительной  речи — умение верно определить свою позицию, опираясь на правовые и  нравственные ориентиры.

Защитник может применять  только законные средства и способы  защиты. Выступая на стороне человека, обвиняемого в нарушении закона, он сам должен неукоснительно соблюдать  законы, пользоваться только легальными средствами.

Защитник вправе применять  лишь нравственно допустимые приемы защиты. В частности, он не вправе лгать суду, склонять суд к неправде, хотя бы это было выгодно его подзащитному. "У адвоката не только нет права на ложь, не только нет права на использование искусственных, надуманных, фальсифицированных доказательств — у него нет права и на неискренность, нет права на лицедейство" * — пишет Я. С. Киселев.

Защищая конкретного  человека от обвинения в преступлении, защитник не может оправдывать само преступление. А. Ф. Кони, критикуя в  свое время пороки адвокатуры, писал о справедливой тревоге в связи со случаями, когда "защита преступника обращалась в оправдание преступления, причем, искусно извращая нравственную перспективу дела, заставляла потерпевшего и виновного меняться ролями... ".

Защита должна осуществляться на основе согласованности позиции защитника и подсудимого по принципиальным вопросам, и прежде всего по вопросу признания или отрицания вины.

По поводу последнего положения во многих публикациях  приводились и приводятся аргументы  в пользу двух противоположных точек зрения, да и адвокатура, и суды далеко не сразу и не твердо встали на одну определенную позицию. Речь идет о ситуации, когда подсудимый в суде виновным себя не признает и последовательно настаивает на своей невиновности, а в процессе судебного следствия виновность его подтверждена достаточными и проверенными доказательствами и сам защитник приходит к убеждению, что его подзащитный виновен, строить же защитительную речь на отрицании виновности бесперспективно.

Многие авторы считают, что в таком положении возможно и нравственно оправдано расхождение позиций подсудимого и защитника. Защитник в своей речи вынужден признать виновность подсудимого доказанной и, соответственно, настаивать на смягчении его участи. Так как, руководствуясь нравственными принципами, адвокат не может утверждать то, в чем сам не убежден, не может лгать, не может поступать против своей совести и внутреннего убеждения. И если в ходе расследования, судебного следствия адвокат пришел к выводу, что вина обвиняемого установлена, он из этого и должен исходить, строя свою защиту; иной путь будет ложью, сделкой с совестью.

Другие ученые высказывают  противоположное мнение: защитник, который вопреки воле подсудимого  переходит, по сути, на позицию обвинения, оставляет подзащитного без помощи, без защиты. "Создается такое, совершенно нетерпимое с юридической и этической точек зрения положение: в судебном разбирательстве происходит состязание не между прокурором и защитником, а между прокурором и защитником, с одной стороны, и подсудимым, с другой. Между прокурором и адвокатом создается "трогательное единение". Заявление защитника о виновности подсудимого представляет чрезвычайно тяжелый удар по защите... " .

Судебная практика последнего времени, как правило, исходит из того, что признание защитником виновности подсудимого, когда последний ее отрицает, означает нарушение права на защиту, обязанности защитника использовать все законные средства и способы защиты, не действовать во вред обвиняемому.

Что касается нравственной стороны такого решения, то здесь приходится идти по пути морального выбора в условиях морального конфликта, когда соблюдение одной нормы влечет за собой нарушение другой. Но предпочтение все же следует отдать нравственной обязанности до конца защищать от обвинения другого человека, который доверил свою судьбу адвокату, надеется на его помощь. А обвинение пусть поддерживает тот, кому это положено. Разумеется, защитник-адвокат в этой сложной ситуации должен использовать даже малейшие возможности для опровержения обвинения в его основе, а также представить суду соображения о доказанных по делу фактах, говорящих в пользу подсудимого, положительно характеризующих его личность и т. д. Необходимо учитывать, что сама позиция подсудимого, последовательно настаивающего на своей невиновности, может породить сомнение в верности обвинительной версии, что вправе использовать защитник в своей аргументации.

Структура речи защитника  в какой-то мере напоминает структуру  речи обвинителя, так как они посвящены  одному предмету, хотя освещают его с разных сторон. Но здесь, конечно, нет таких жестких канонов, которые определяют построение речи обвинителя, выступающего от имени государства.

В речи защитника ярко проявляется гуманизм самой профессии  адвоката и его миссии, выполняемой в суде. Он стремится помочь человеку, который, пусть по своей вине, попал в беду, или же тому, кто вовсе не виновен, но может оказаться осужденным по ошибке в результате некритического отношения к необоснованному обвинению. Обвиняемый, представший перед судом, еще не осужден. Защитник более чем другие участники судебного разбирательства обязан уважать достоинство подсудимого, щадить его самолюбие и выступать в их защиту, в том числе и при произнесении своей речи. Защитник, по выражению А. Ф. Кони, — "друг, советник" обвиняемого.

Речь защитника должна в концентрированной форме представить  суду все то положительное, что характеризует  личность и поведение подсудимого. Все обстоятельства, смягчающие ответственность, установленные по делу, необходимо отчетливо и убедительно отметить в речи, а обстоятельства, отягчающие ответственность или доказанные сомнительно, оценить соответствующим образом. При характеристике подсудимого нельзя допускать преувеличения, вопреки фактам утверждать о несуществующих добродетелях подсудимого. Это может породить недоверие к речи и позиции защитника в целом. Если защита ведется по групповому делу, то защитнику следует избегать в своей речи изобличения других подсудимых в совершении преступления. Но в жизни возникают такие ситуации, когда интересы подсудимых противоречивы и между их защитниками дискуссия неизбежна. При этом защитник одного подсудимого заинтересован в том, чтобы суд признал виновным в целом или в большей части подсудимого, которого защищает другой защитник. На практике адвокаты в подобных случаях говорят о праве своеобразно понимаемой "необходимой обороны", что отражает вынужденный характер действий фактически на стороне обвинения. Ю. И. Стецовский пишет, что адвокату очень важно "стремиться ограничить защиту тем минимумом, который действительно необходим для опровержения обвинения или смягчения ответственности подзащитного. Всякие заявления защитника против других лиц можно считать оправданными, если без этого нельзя осуществить защиту обвиняемого, доверившего защитнику свою судьбу. Защитник должен быть предельно тактичным и сдержанным в отношении тех обвиняемых, против которых направлена его аргументация".

Недопустимо строить  защиту на подчеркивании негативных сторон личности потерпевшего, его  отрицательных нравственных качеств. Тем более нельзя унижать достоинство потерпевшего. Если действия потерпевшего на самом деле способствовали совершению преступления, спровоцировали его, и это имеет юридическое значение, то это обстоятельство может и должно быть освещено в речи защитника. Но всегда следует помнить, что потерпевший — жертва преступления, а судят того, кто обвиняется в причинении ему ущерба, горя, нравственных страданий.

В речи защитника нельзя использовать доводы, несостоятельность  которых очевидна. Обман, ложь, сознательное искажение фактов глубоко безнравственны. Они несовместимы с престижем адвоката как человека и как юриста, выполняющего гуманные функции. А с позиций результативности защиты они представляют опасность и для судьбы клиента адвоката. Обнаруженный обман даже "в мелочах" подрывает доверие ко всему, что говорил защитник, так как честность градаций не имеет.

В то же время адвокат  в своей речи не обязан упоминать  обстоятельства, могущие повредить  защите, если о них не говорил  обвинитель. Это относится также к критике обвинения с позиции: "то, что не доказано бесспорно, не может быть положено в основу обвинения" или: "версия подсудимого, не опровергнутая обвинением, должна признаваться за истинную". Здесь мы имеем дело с нравственным правом строить тактику защиты в соответствии с правами, предусмотренными законом.

Судебная речь защитника  будет тогда достигать своей  цели, когда защитник владеет искусством доказывать, убеждать, спорить и  приемами судебного красноречия. С  развитием состязательного начала в российском уголовном процессе эти умения приобретают все более актуальное значение.

В своей речи защитник прямо ведет полемику, спор с обвинением. И сама манера, форма этого спора  должна отвечать определенным нравственным установлениям.

В "Пособии для уголовной защиты", изданном в 1911 году, профессор Л. Е. Владимиров рекомендовал адвокатам помнить, что "судебный бой не есть академический спор и здесь целесообразно быть односторонним и пристрастным". Он рекомендовал защитникам: "... будьте постоянно и неуклонно несправедливы к обвинителю... Рвите речь противника в клочки и клочки эти с хохотом бросайте на ветер. Противник должен быть уничтожен весь, без остатка... Нужно осмеять соображения обвинителя, осмеивайте их! Будьте беспощадны. Придирайтесь к слову, к описке, к ошибке в слове... Это ведь не умственный диспут, а потасовка словами и доводами, потасовка грубая, как сама общественная жизнь людей". Несколько ранее он же писал: "... судебное состязание не есть бой, не есть война; средства, здесь дозволяемые, должны основываться на совести, справедливости и законе".

Конечно, судебные прения ни в правовом, ни в нравственном отношении нельзя рассматривать  как "потасовку" между сторонами, своего рода "игру без правил". Их участники, говорящие публично, вправе пользоваться лишь нравственно дозволенными приемами, обязаны соблюдать собственное достоинство, уважать честь и достоинство своих противников и других участвующих в деле лиц, помнить, что они обращаются к суду, уважение к которому проявляется и в соблюдении нравственных норм.

Заключение

Анализируя язык судебной речи, современные исследователи  отмечают специфику, резко отличающую его от языка других разновидностей публичного выступления. Подчеркнутая диалогичность, дискуссионно-полемический характер, широкое использование терминов, отглагольных существительных, специфическая лексика, игнорирование запрета на использование речевых клише и другие особенности судебной речи позволили сделать вывод о том, что судебная речь представляет собой выступление особого типа. Похожие выводы явились результатом исследований прагматики речевого общения в правовой сфере.

Речевое общение как компонент профессионально-юридической деятельности отражает сформированный этой деятельностью тип мышления. Исследователи полагают, что речевое поведение юристов необходимо рассматривать в связи с познавательной и коммуникативной спецификой правовой сферы.

Данное представление  о типологии речевого общения  возродило на уровне современной  науки известную традицию Аристотеля, который делил речи на эпидейктические, совещательные и судебные в зависимости от ситуации их произнесения. Этот взгляд вполне согласуется с представлением о том, что тип речевого общения определяется ситуативной спецификой коммуникативного контакта.

Коммуникативная деятельность адвоката в суде связана с необходимостью порождения именно судебного типа речи, но общественная миссия защиты, необходимость говорить за другого человека как бы от имени общества существенно усложняет задачу типологического определения защитительной речи. Оно будет не вполне ясно без выяснения специфики жанра судебной речи в связи с ее ситуативно-функциональным значением. Функции защитника диктуются самой ситуацией процесса.

Список литературы

1. Федеральный закон  от 31.05.2002 N 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ» ( ред. от 21.11.2011)
2. Барщевский М.Ю. Адвокатская этика. - М.: Профобразование, 2005
3. Володина С.И. «Психологические и этические особенности защитительной речи»//Домашний адвокат. – 2009. - № 4.
4. Кони А. Ф. Собр. соч. Т. 4. М.: Юристъ,2001
5. Мельниченко Р.Г. «Адвокат адвокату – друг, товарищ…?»//Адвокат. – 2008. - № 4
6. Ревина И.В. «Исторический очерк становления этики как науки о морали» //История государства и права. – 2006. - № 7.
7. Сергеев В.И. Адвокат и адвокатура. – М.: Юнити – Дана, 2003.
8. Стецовский Ю. И. Уголовно-процессуальная деятельность защитника. М.,1982 С. 97.
9. Кокорев Л. Д., Котов Д. П. Этика уголовного процесса: Учебное пособие. Воронеж, 1993. С. 176.