Этика о сущности и морали
Содержание
Введение…………………………………………………………
Природа морали в этике………………………………………………………….
Социальная природа морали……………………………………………………..9
Доклассовая мораль…………………………………………………………….
Структура морали как единое целое индивидуального и социального……...16
Классификация морали по сферам применения……………………………….17
Заключение……………………………………………………
Список литературы…………………………………
Введение
Раньше всегда спорили о тех или иных этических проблемах, сейчас проблемой стала сама этика, о ней все время пишут и говорят. Сказано и написано на эту тему много, есть ряд понятий, которые постоянно путают.
Что есть нравственность? Примем, что это примерно то же, что "нравственная жизнь", а нравственная жизнь- это просто человеческая жизнь, личная и общественная, если смотреть на нее в свете нравственных правил. Нравственная жизнь становится предметом науки, научного исследования.
Исследуя факты нравственной жизни индуктивным методом, исходя из опыта, получится так называемая наука о морали. Она берет существующие нравственные нормы и устанавливает, что в данном обществе или в данной исторической эпохе считают или считали добром или злом. Наука о морали не определяет, что добро, а что - зло. Этим занимается этика, которая подходит к нравственной жизни не с описательной, а с нормативной точки зрения. Она определяет нормы, т.е. судит о том, что хорошо, что плохо, и суждения эти обосновывает, показывая, почему все именно так, а не иначе. Вот чем отличается описательная наука о морали и этика, наука нормативная. Однако, в обычном разговоре "наукой о морали" нередко называют этику, "этикой" - мораль. Особенно часто смешивают последние два понятия.
Природа морали в этике
Рациональная теория сущности морали, этики была выдвинута просветителями. Гольбах ставит себе целью обосновать "принципы естественной морали". В чем они состоят? Основой морали, говорит он, является природа человека, его потребности. Сама "природа хочет, чтобы человек трудился для своего счастья". Люди в своих действиях способны следовать только собственным интересам. Но как же они могут поступать морально? Чтобы быть добродетельным, людям вовсе не следует отрекаться от себя, стать аскетом, подавлять в себе естественные наклонности. Напротив, должно во всем следовать велениям своего естества, ибо "обязанности человека вытекают из его природы". Стремясь к счастью, человек по самой логике вещей становится добродетельным. И наоборот, "только благодаря добродетели человек может стать счастливым". В некотором роде это напоминает морализующего проповедника, обещающего людям блаженство в награду за праведность. Насколько надо идеализировать человека, чтобы сказать, что его забота о самом себе автоматически ведет к добродетели! Однако, "добродетель, - цитирует Гольбах Цицерона, - не что иное, как совершенная в себе и доведенная до своей вершины природа". Иными словами, подлинно моральное (ценность!) - это то же самое, что "естественное" в человеке. Должное вытекает из сущего.
Так и в сфере морали свобода личности целиком совпадает с внешней необходимостью, личная потребность - с общественной обязанностью. Ведь свобода, как принято считать, состоит в возможности делать все, что заблагорассудится. Нет, говорит Монтескье, "свобода состоит не в том, чтобы делать то, что хочется...Свобода может заключаться лишь в том, чтобы иметь возможность делать то, чего должно хотеть..." Подлинная свобода, по Гольбаху, не имеет ничего общего с "безрассудным своеволием". Суть рациональность предполагает, что все науки и виды деятельности человека составляющие творчество, включая и, например, искусство - "разумны" - они постигают сущность мира и сами понятны разуму. Иными словами, следуя этой логике рассуждения, чувства - это то же самое, что и разум, только в другом обличие. Подобным образом дело обстояло и с моралью, этикой. Предполагалось, что они не заключают в себе ровно ничего, что не подлежит суду разума. Если этика должна стать научной, то наука в свою очередь совпадает с этикой.
Имеется течение "Критики практического разума", предложенное Кантом. Нравственность, по Канту, есть продукт разума. "Чистый разум сам по себе есть практический разум и дает (людям) всеобщий закон, который мы называем нравственным законом", - пишет он в "Критике практического разума". Нравственный принцип распространяется не только на людей, но и на все конечные существа, обладающие разумом и волей; он господствует также в сфере "высшего мыслящего существа", бога. Чаще всего желание благополучия, удовлетворения собственных интересов толкает людей на аморальные поступки. И тем не менее - это естественное стремление человека, от которого он просто не может отказаться. Но если так, то человек, покуда он остается естественным существом, не способен подняться до подлинной нравственности. Он может стать моральным лишь в том случае, если будет подавлять в себе природное начало, поступать вопреки ему, принуждая себя, повинуясь одному только чувству долга. Мораль, стало быть, - область противоестественного. Если человек поступает ради интересов других людей, из чувства доброжелательности, желая оказать им благодеяние, то это еще не подлинная нравственность. Отказываясь от своего эгоизма, человек жертвует в пользу эгоизма других. Так или иначе здесь преследуется практический расчет, поступки выбираются и оцениваются с точки зрения их полезности, пригодности для чего-либо и выгоды для кого-либо. В поступках видят лишь средство для достижения какой-то иной, внеморальной цели.
Так Кант заявляет о том, что ему претит утилитарный дух буржуазного общества и его мораль трезвого расчета. Он вовсе не против того, чтобы моральные действия совершались ради человека. Но реально существующий в буржуазном обществе индивид не кажется ему достойным объектом нравственного подвижничества. Служение человеку Кант понимает как служение идеалу человека. А такого идеала он не видит в реальной жизни. Вот почему Кант приходит к выводу, что основание нравственных обязанностей вообще не следует искать "в природе человека или в тех обстоятельствах в мире, в какие он поставлен..." Во имя человека, но не для человека. Поступать морально, согласно Канту, означает оказывать уважение "не к жизни, а к чему-то совершенно другому, в сравнении и сопоставлении с чем жизнь со всеми ее удовольствиями не имеет никакого значения". Другими словами, если моральные требования не могут основываться на законах и потребностях этого мира, они должны исходить из какого-то иного мира. В действительности добродетель часто оказывается в незавидном положении, а порок остается безнаказанным и торжествует. Буржуазное общество уже не представляется Канту абсолютно справедливым.
Человек, выполняющий свой долг, должен быть уверен, что ему воздастся. Счастье должно совпадать с добродетелью, иначе мораль несправедлива. Чтобы выйти из создавшегося затруднения, Кант снова должен допустить существование некоего иного, более разумного и абсолютно справедливого мира. Должны существовать бог, гарантирующий эту справедливость, и вечная жизнь, в которой всякий в конце концов получит по заслугам.
Можно ли винить человека за проступок, если он был необходим и не мог быть иным? Очевидно нельзя. Человек оказывается морально невменяемым. И точно так же не его заслуга, если он поступил добродетельно. Когда мы одобряем или осуждаем человека за что-либо, то исходим из предположения, что он обладает свободой выбора, что в его воле поступить так или иначе. Но такая свобода совершенно исключается законами естественного мира.
Факты нравственной жизни говорят о людях, о мире, но не о самой этике. Однако зададимся вопросом, можно ли считать этику в определенном выше значении источником морали, а если можно - то в какой степени.
Существует наука, называемая аксиологией, оперирующая философскими категориями, являющаяся наукой о ценности. Аксиология задает свойственный ей вопрос: была бы природа красивой, если бы не было человека? Обнаруживается, что ответить на этот вопрос не так-то просто. Кажется абсурдным говорить, что до появления на земле разумного существа девственная природа не была такой, какова она теперь, не заключала в себе всего того, что мы называем прекрасным. Но вместе с тем сами по себе эти пространственные соотношения, электромагнитные и воздушные колебания, т.е. все то, что мы воспринимаем как формы, цвета и звуки, не содержат в себе никакой красоты. Целиком завися от них, она есть что-то совсем иное, не сводимое к свойствам мироздания. Нечто такое, что не содержится в природе самой по себе и что не является лишь видимостью сознания.
Нечто подобное - "противоестественное" - аксиолог обнаруживает и в моральных ценностях. Допустим, совершено преступление, кража. Нравственное сознание выносит поступку вердикт: зло. Но в чем это зло заключается? Вопрос всегда был довольно каверзным для теоретиков на протяжении всей истории этики. Наиболее эмпирически и рассудочно мыслящие из них пытались свести моральное зло к чему-то непосредственно наблюдаемому, к ощутимым результатам совершенного действия. Логика их рассуждения такова. Следствием воровства явилось то, что были нарушены интересы человека, он был лишен возможности пользоваться принадлежавшим ему предметом, наслаждаться им и т.п. зло, стало быть, заключается в некотором ущербе, причиненном поступком, в страдании, тогда как добро - в полезном эффекте, приносимом действиями людей в наслаждении и счастье. В общем так (говоря с известным упрощением) понимали природу морального добра и зла в разные исторические эпохи сторонники так называемой гедонистической и эвдемонистической этики - Демокрит и Эпикур, французские материалисты 18 века и английские утилитаристы 19 века, а также и иные современные буржуазные этики.
Но противники этой точки зрения опровергали ее посредством столь же очевидных примеров. А что если человек, незаконно приобретший предмет, получил большую пользу, чем мог извлечь из него владелец. Или если преступление было сразу же раскрыто и его пагубные последствия были предотвращены? Или, наконец, поступок только замышлялся, но не был совершен по каким-либо не зависящим от человека обстоятельствам? Ведь и в этом случае с точки зрения нравственности поступок, попытка к нему или только умысел является злом. Последствия (единственно, что может недвусмысленно установить наука, изучающая факты), таким образом, здесь ни при чем. Источник морального значения деяний и побуждений надо искать в чем-то другом. Если полезный результат считать единственным критерием морального, то, следуя этой логике, человек должен поступать в морали как расчетливый делец или политик, ему дозволено преступать, скажем, законы честности, когда это покажется ему выгодным для тех, интересы кого он защищает.
В начале 20 столетия один из основателей аксиологии, английский философ Джордж Мур установил наличие грубой логической ошибки в традиционных рассуждениях гедонистов и эвдемонистов. В самом деле, когда философ говорит, что добро есть то, что приводит к наслаждению или счастью, он молчаливо подразумевает, что само наслаждение или счастье является добром. Люди стремятся к ним, потому, что в них они видят то, к чему стоит, должно стремиться. Получается, следовательно, логический круг: основание добра, определяется через добро. Эту ошибку Мур назвал "натуралистической"; она состояла в том, что ценность понималась как естественное свойство, тогда как на самом деле она была определена через должное. Ценность, заключает Мур, есть "внеестественное" качество, его нельзя вывести из всего того, что мы знаем о законах сущего.
К моральным ценностям вполне приемлем закон "противоотносительности". Подобно тому как металл считается драгоценным лишь благодаря своей редкости и исключительным качествам, так и выше оценивается достоинство того или иного поступка, чем реже он совершается. Оснований для пессимизма здесь никаких нет, просто ценностное сознание перевернуло отношение причин и следствий: люди считают самым возвышенным то, что исключительно. Многие поколения моралистов-проповедников мечтали о победе добра над злом, о мире ничем не омраченного блаженства. Но если бы нечто подобное и произошло и зло бы полностью было бы устранено, то и добро бы "исчезло".
Главной проблемой этики всегда был вопрос о природе и происхождении морали, однако в истории этических учений он обычно ставился в виде вопроса об основании представлений морального сознания о должном, о критерии нравственной оценки. Резюмируя все выше сказанное, касающееся истории этики, заметим, что в зависимости от того, в чем усматривалось основание морали, все имеющиеся в истории этики учения можно отнести к двум типам. первый включает теории, выводящие нравственные требования из наличной действительности человеческого бытия - "природы человека", естественных потребностей или стремлений людей, прирожденных им чувств или каких-либо фактов их жизни, рассматриваемых как самоочевидное внеисторическое основание морали.
В современной буржуазной этике проблема основания морали часто представляется вообще неразрешимой. В интуитивизме основные моральные понятия считаются не связанными с природой всего сущего, а потому самоочевидными, недоказуемыми и неопровержимыми. Сторонники неопозитивизма, противопоставляя "факты" и "ценности", приходят к выводу о невозможности научного обоснования моральных суждений. Представители экзистенциализма считают, что сущность человека не имеет общих определений и поэтому не может дать основания для формулирования каких-либо конкретных нравственных принципов. Правда, в так называемой натуралистической этике 1950-60гг. (Э. Эдел, Р. Брандт - США, и другие), выступающей против иррационализма и формализма в этике, основания морали выводятся из потребностей общественной жизни, данных антропологии, этнографии, социологических исследований.
Вопрос о природе морали в истории этической мысли иногда приобретал и другой вид: является ли нравственная деятельность по своей сущности целесообразной, служащей осуществлению каких-либо практических целей и достижению конкретных результатов, или же она целиком нецелесообразна, представляет собой лишь исполнение закона, требований некоторого абсолютного долженствования, предшествующего всякой потребности и цели. Эта же альтернатива облекалась в форму вопроса о соотношении в морали понятий внеморального блага и морального должного: либо требование долга основаны на том благе, которое может быть достигнуто (этой точки зрения придерживалось подавляющее большинство этиков), либо, наоборот само понятие благо следует определять и обосновывать посредством должного (Кант, английские философы Ч. Брод, Э.Юинг). Первое решение обычно приводило к концепции так называемой консеквенциальной этике (латинское consequentia - последствия), согласно которой моральные действия должны выбираться и оцениваться в зависимости от тех практических результатов, к каким они приводят (гедонизм, эвдемонизм, утилитаризм и другие). Такое решение упрощало нравственную проблему: оказывались неважными мотивы поступка и следование общему принципу. Противники консеквенциальной этики доказывали, что в морали важен в первую очередь мотив и сам поступок во исполнение закона, а не последствия (Кант); намерение, стремление, приложенные усилия, а не их результат, который не всегда зависит от человека (Д.Росс, Э.Кэррит, Великобритания); важно не содержание действия, а то, в каком отношении к нему стоит его субъект (то, что выбор совершен свободно, - Ж.П.Сартр; что человек критически относится к своим действиям и побуждениям, каковы бы они ни были, - К. Барт, Э.Бруннер).
Социальная природа морали
Моральная ценность - не самое сложное для понимания явление ценности. По крайней мере, здесь ясно видна его общественная природа. Лишь религиозное сознание может наделять явления природы моральным смыслом, видеть в них действие злых сил или проявление божественной кары. Мы же знаем, что область морали целиком исчерпывается сферой действия социальных законов.
Однако, откуда могло возникнуть представление
о том что моральная оценка
есть акт непосредственного
Социолог скажет, что дело здесь вовсе не в какой-то особой проницательности нравственного чувства по сравнению с рациональным рассуждением. Ведь в этом чувстве тоже имеется рациональное содержание: в нем отложился прошлый жизненный опыт индивида, когда-то найденные им решения, а также исторический опыт многих поколений, выработавших "самоочевидные" представления о добре и зле. Но человеку, выбирающему и оценивающему поступки в повседневной житейской ситуации, до этого - социального - происхождения моральных представлений чувств часто нет никакого дела. Он просто оказывает предпочтение тому, что ему дорого, и противится тому, что вызывает у него протест.
Очевиден весьма определенный подход к человеку в условиях частнособственнических интересов, свойственным эпохе современного капитализма. Поскольку индивид достигает своих частных целей лишь путем служения "общественному интересу" фирмы, постольку частнособственнический эгоизм должен всячески скрываться, снаружи должно быть видно только его служебное рвение, преданность заинтересованность в процветании не принадлежащего ему дела. Индивид теперь не эгоист, а "беззаветный служитель общему делу". Эта общераспространенная и неофициальная узаконенная в буржуазном обществе ложь становится моралью личности. Она витает в виде общеупотребительных фраз, одобрения начальства, лицемерных заверений в своей собственной лояльности и спорадических наговоров на других, такой лояльности не проявляющих.
В свое время В. И. Ленин писал: - "Люди всегда были и всегда будут глупенькими жертвами обмана и самообмана в политике, пока они не научатся за любыми нравственными, религиозными, политическими, социальными фразами, заявлениями, обещаниями разыскивать интересы тех или иных классов". Из сказанного ясно, что этика органически включена в идеологическую борьбу. Уместно вспомнить еще недавнее противостояние буржуазной и социалистической этике. Предполагалось, что буржуазная идеология не может выполнить свое классовое назначение без определенного минимума знаний о природе и функционировании нравственности, ибо без этого невозможно целенаправленно влиять на реальное нравственное сознание общества. Но в целом адекватное теоретическое воссоздание сущности и закономерностей развития нравственности находится в прямом противоречии с классовыми интересами буржуазии. Это социальное противоречие находит свое разрешение в идеалистической этике. Подразумевалось, что социалистическая идеология, напротив, стремится к развитию нравственных возможностей трудящихся. Считалось, что объективные потребности борьбы за коммунизм требуют, чтобы миллионные массы населения пробудились к активному историческому творчеству, чтобы они поверили в свои силы, сплотились в солидарной борьбе, возненавидели любые формы эксплуатации и угнетения, чтобы они постоянно становились лучше и чище. Нравственное здоровье рассматривалось как необходимая предпосылка как для усвоения классовых целей пролетариата, так и для борьбы для за их осуществление. (Однако, несмотря на логическую стройность и завершенность ряда коммунистических нравственных основ, материальные условия жизни привели впоследствии к их эрозии, появлению "кухонного синдрома", - синдрома раздвоения личности советского человека).
Но как бы там ни было та или иная теоретическая интерпретация нравственности независимо, а часто даже вопреки субъективным намерениям исследователей приобретает определенный классовый смысл, оказывается выгодной той или иной группе людей в обществе. Социальная природа нравственности становится очевидной, если проанализировать какие изменения претерпевает мораль при смене одной общественно-экономической формации другой.
Одним из важнейших вопросов, вокруг которого разворачивается острая борьба идей в этике, является вопрос о социальной природе нравственности. Формулируя исходные принципы материалистической этики (лично мне весьма симпатичен уклон политэкономии), К. Маркс и Ф. Энгельс подвергли резкой критике философскую спекуляцию, которая отрывала "представления индивидов от условий их жизни, от их практических коллизий и противоречий", которая переворачивала вверх ногами действительные отношения, мистифицировала сущность морали, наделяла ее самостоятельным бытием. Оторванные от своего эмпирического базиса, нравственные представления из следствия становятся причиной, из предикта - субъектом, искаженное сознание идеологов наделяет их такими способностями, такими творческими потенциями, которые на самом деле они никогда не обладали. Практически-политическим следствием этой идеалистической иллюзии является морализирование - бессилие, обращенное в действие, попытка заменить действительную борьбу сентиментальным благодушием.
Конкретизируя вопрос о социальной природе нравственности, марксистская этика в соответствии с историко-материалистической теорией общественно-экономических формаций рассматривает ее в качестве формы общественного сознания. Наряду с другими формами ей свойственны следующие признаки. Нравственность уходит своими корнями в обьективно-экономические отношения. Ф. Энгельс писал, что "люди, сознательно или бессознательно, черпают свои нравственные воззрения в последнем счете из практических отношений, на которых основано их классовое положение, т.е. из экономических отношений, в которых совершается производство и обмен".
В обществе, которое основано на классовых противоположностях, мораль всегда носит классовый характер, она или оправдывает господство и привилегии эксплуататорских классов, или является средством выражения интересов угнетенных. " Вот почему мы говорим: для нас нравственность, взятая вне человеческого общества, не существует; это обман." Нравственность по своему существу есть явление историческое, она коренным образом меняется от эпохи к эпохе. " Не подлежит сомнению, что при этом в морали, как и во всех других отраслях человеческого познания, в общем и целом наблюдается прогресс". Однако, будучи явлением вторичным, производным, нравственность в то же время обладает относительной самостоятельностью, в частности, она имеет свою логику исторического движения, оказывает обратное воздействие на развитие экономического базиса, играет социально-активную роль в обществе.
Словом, тайна нравственности заключена не в индивиде и не в ней самой; как явление вторичное, надстроечное, она уходит своими истоками и целями в материально-экономические потребности и ее содержание, как уже отмечалось, не может быть чем-либо иным, как осознанным общественным бытием.
Чтобы выявить специфику нравственности, ее внутренние качественные границы, необходимо определить ее своеобразие в рамках самого общественного сознания. Формы общественного сознания принято различать между собой по следующим критериям: а) роли в обществе; б) способу отражения; в) социальному источнику. Имеет смысл рассмотреть особенности нравственности в свете этих критериев.
Нравственность является одним из основных типов социальной регуляции, своеобразным способом организации реального процесса человеческой жизнедеятельности. Объективные потребности общества, фиксируясь в нравственности, принимают форму оценок, общих правил и практических предписаний. Материальные отношения отражаются в ней под углом зрения того, как они могут и должны реализоваться в непосредственной деятельности отдельных индивидов и групп. Фиксируя те требования, которые общественное бытие предъявляет к сознательно действующим индивидам, нравственность выступает как способ практического ориентирования людей в общественной жизни. Она по своей роли в обществе однопорядкова с правом, обычаями и т.д. Мораль согласно понятию "практически-духовного освоения мира" - это форма духовного отношения к миру, но такая, которая практически ориентирована, и ее непосредственная задача состоит в организации реального общения между людьми.
Для понимания регулятивной природы нравственности представляются существенными, по крайней мере, четыре момента:
а) она представляет собой определенное ценностное отношение к миру, - точнее - субьективно-заинтересованное. Она рассматривает мир, отдельные социальные явления и акты (действия индивидов и групп, социальные институты, их решения и т. д.) не сами по себе, а с точки зрения их значения для общества (класса). Многообразие эмпирических событий она классифицирует или как положительные, или как отрицательные, или как нейтральные. Мир воспринимается в черно-белом изображении.
б) нравственность является выражением активности человеческого сознания, - ценностное отношение к миру есть в то же время отношение деятельное. Характеризуя нечто как добро или зло, нравственность одновременно подразумевает, что к первому надо стремиться, а второго избегать. Движение от истины к добру есть движение в направлении от теории к практике. Здесь подчеркнута практическая нацеленность нравственных понятии.
в) нравственные взгляды и представления даны в единстве с практическими отношениями, - особенность нравственного сознания, рассмотренного в целом, состоит в том, что оно является нормативно-предписательным, нацеленным на определенные действия, поэтому моральные взгляды и представления надо брать в единстве с реальными нравственными отношениями.
г) основным средством освоения действительности является нравственное требование, - понятие нравственного требование здесь имеет смысл употребить не в узком значении (требование как один из структурных элементов в отличие от принципов, норм и т. д.)6 а в широком, понимая под ним некий общий знаменатель нравственных принципов, норм, качеств, понятий, идеалов, а также реальных нравов. Понятие нравственного требования концентрированно фиксирует тот факт, что нравственность является способом регламентирования человеческой деятельности.
Таким образом, основной мыслью всех предыдущих рассуждения является то, что социальная сущность нравственности находит свое концентрированное выражение в регулятивной функции.
Доклассовая мораль
Доклассовая мораль характеризуется относительной простотой, неполной отвлеченностью от архаических обычаев, неразвитостью общих принципов и связана с не вполне еще самостоятельным положением индивида в общественно-родовом обществе. Равенство индивидов предполагается само собой, но именно поэтому оно еще не выступает в качестве особого требования уважения равных прав каждой личности. Требование справедливости относилось ко всем членам коллектива и предусматривало различные права и обязанности индивида перед родовым целым. В этот период формировались простейшие моральные требования к человеку как члену рода, производителю и воину (уважение к обычаям рода, выносливость, смелость, почитание старших, чувство равенства в дележе добычи), тогда как многие формы личных взаимоотношений в брачно-семейных и других сферах регулировались в основном еще иными способами (обычаями, ритуалами и церемониалами, религиозно-мифическими представлениями).
В доклассовом и раннеклассовом обществе впервые осознается неполное соответствие и даже противоположность требований морали общепринятой практике обычного поведения. Наступившая эпоха социального неравенства, частнособственнических интересов и конкуренции индивидов, классового угнетения и неравноправного положения трудящихся способствует формированию в широких массах сознания несправедливости существующих порядков, деградации нравов по сравнению с прошлым, "...которые прямо представляются нам упадком, грехопадением по сравнению с высоким нравственным уровнем старого родового общества" (Маркс К. и Энгельс Ф., Соч., 2 изд., т. 21, с. 99). Эти мотивы нравственного осуждения пороков существующего общества и устремления к полному осуществлению основных требований морали красной нитью проходят через всю историю классовой борьбы и являются одной из сторон формирования революционной морали угнетенных классов, принимая всякий раз особую форму.
Каждая из господствовавших систем нравственности также обладает своими особенностями. В морали античного общества производительный труд не выступал как дело, достойное свободного человека. Раб обычно исключался из сферы действия морали и считался, с одной стороны, существом к которому нельзя предъявлять никаких требований добродетели, а с другой - объектом отношения, не подпадавшим под критерии нравственности. В феодальном обществе, напротив, труд выступает уже как обязанность человека (крепостного, свободного крестьянина или ремесленника), получая одновременно и религиозную санкцию. В рыцарско-феодальном сословии добродетелями считались в основном лишь воинские доблести, чувство дворянской чести. В европейско-феодальном обществе христианская мораль, наиболее общий синтез и санкция данного строя, делала особый упор на смирение, укрощение плоти и "гордыни" в противовес культу разума, воли или чувственности человека в античности. Раннехристианская заповедь "любви к ближнему" в средневековье раннего и среднего периодов почти не затрагивала обычных межчеловеческих отношений (массовое сознание рыцарского и крестьянского сословий в основном остается еще языческим); в позднее же средневековье эта заповедь приобрела отвлеченно-религиозный смысл служения людям (милости, сострадания) как "сынам бога", что не касалось существа господствующих отношений между классами. Укреплению существующих порядков служит характерное для феодализма разграничение обязанностей и добродетелей привилегированных и угнетаемых слоев населения.
Нарождающаяся буржуазная
мораль выступила с признанием равенства
всех людей, но лишь в качестве "равенства
возможностей" для индивидов как
потенциальных свободных
- Этика партнерских отношений в сфере социально-культурного сервиса и туризма
- Этика педагога
- Этика педагога-психолога
- Этика письменной речи
- Этика письменной речи в деловой корреспонденции
- Этика Платона
- Этика поведения
- Этика общения в сети интернет
- Этика общения по телефону
- Этика общения с героем публикации
- Этика ораторского выступления
- Этика ораторского выступления
- Этика ораторского выступления
- Этика ораторского искусства
