Этика ученого: эволюция понятий и образов

Тольяттинский государственный университет 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Реферат на тему: «Этика ученого: эволюция понятий и образов» 
 
 
 
 
 
 
 

     Выполнил: Мурузина Е.П.

     Группа: ЭТМм-101

     Проверил  Тарабаров В.В.  
 
 
 
 
 
 
 
 

     г.Тольятти      2010г

Содержание 

Введение. 3

1. Знание человека и для человека 4

2. Нормы научной деятельности 6

3. Этос науки 9

4. Социальная ответственность ученого 12

5. Объективная логика развития науки. Ответственность ученого. 20

6. Должна ли ограничиваться свобода исследований 23

7. Социальные силы и ответственность ученого 28

Вывод: 31 
 
 

Введение.

     Хотя  наука и техника выступают  сегодня в ряду факторов, приводящих к необходимости создания некоей новой или универсальной этики, но возможно эта задача в позитивистском духе не выполнима и тем тревожнее  слышать предупреждения биологов, генетиков, медиков о том, что мы стоим  перед опасностью разрушения человечества как вида, деформации даже его телесных основ. Расшатывание генофонда, лихие шаги генной инженерии, открывающей настолько новые горизонты, но и зловещие возможности: порождения “призрака Франкенштейна”, выход из-под контроля “мутантных генов”, могущих исказить эволюционные приспособления человека, массовое порождение искусственных мутантов. Не исключена возможность ломки основного генетического кода в результате непродуманных вмешательств в его структуру. Нарастает генетическая отягощенность человеческих популяций. Повсеместно фиксируется резкое ослабление иммунного аппарата человека, под воздействием ксенобиотиков и многочисленных социальных и личных стрессов (Философия,1995,с.556). 

     Возможно этика ненасилия и диалога из полуэкзотической и наивно-утопической конструкции становиться одним из центральных моментов этической мысли и выживания человечества в этом стремительно меняющимся мире. Поэтому дискуссии происходящие по этическим аспектам в биологии, медицине, генетике имеют не только чисто теоретический интерес. но и практический касающийся всех нас так или иначе. 

1. Знание человека и для человека

     Знание  вообще и научное знание в частности  может порождаться лишь теми способами  и средствами, которые даны конституцией человека, его интеллектуальными и психофизиологическими характеристиками, такими, как объем памяти, устройство и разрешающая способность органов чувств и т.п.

     Бесспорно, люди различаются по этим характеристикам, которые к тому же могут быть в довольно широких пределах развиты путем воспитания и тренировки. Бесспорно и то, что человек создает различные технические средства, пользуясь которыми он расширяет свои познавательные возможности.

     Тем не менее новое знание порождается человеком, и при этом его содержание как бы «проецируется» на специфически человеческий аппарат познания, оно всегда должно быть соразмерно человеку, человеческим способностям и возможностям.

     Впервые на это обратил внимание И.Кант, который  не только отметил то, что мы не знаем как устроен и работает любой другой интеллект, помимо человеческого, но и поставил это обстоятельство в фокус своего анализа познания. Тем самым, между прочим, была в корне подорвана та возможность толковать человеческий интеллект по аналогии с божественным, которая была заключена в метафоре о «Книге природы».

     Любой реальный результат познавательной деятельности, любое новое знание не сводится к бесстрастной регистрации  той или иной стороны окружающего  мира. Это знание всегда представляет собой человеческое достижение, решение  такой задачи, которая поставлена и осмыслена им самим.

     В отличие от компьютера, действующего по воле программиста, человек как  познающий субъект может решать проблему, даже поставленную перед ним извне, лишь тогда и постольку, когда и поскольку он осознает ее, как свою собственную, т.е. когда он сделает своей целью ее решение.

     Итак, познавательная деятельность есть деятельность целенаправленная и целеосознанная.

     В свою очередь, постановка цели и выбор  для ее достижения средств — это  всегда выход за пределы мира сущего в мир должного.

     А это значит, что по своей сути научная познавательная деятельность подлежит ценностным и моральным  оценкам.

     Но  человеческие характеристики научного познания выражаются не только в том, что оно осуществляется человеком, но и в том, что оно осуществляется для человека. Здесь имеются в виду не только возможности его практически-прикладного использования, но и то, что знание, которое получает данный исследователь, по своим свойствам должно быть таким, чтобы его могли усвоить, воспринять и оценить и другие, по крайней мере его коллеги.

     В этой связи будет уместно привести такие слова К. Маркса:» «Но даже и тогда, когда я занимаюсь научной и т.п. деятельностью — деятельностью, которую я только в редких случаях могу осуществлять в непосредственном общении с другими, — даже и тогда я занят общественной деятельностью, потому что я действую как человек».

     Вовлеченность человека, в данном случае ученого, во взаимодействие с другими людьми сказывается и на природе научного знания, которое должно быть соразмерно человеку. Доступное для человеческого  восприятия, понимания и осмысленное  исследование не будет считаться завершенным, если его результат не доложен на научном симпозиуме или не опубликован в научном журнале.

     Ученый, делая свой результат достоянием научного сообщества, в какой-то мере отчуждает его от себя, а его  коллеги получают возможность воспользоваться  этим результатом:

     для его критической оценки, чтобы  на его основе осуществлять новые  исследования, для изложения его в учебнике, для его прикладного применения.

     Заметим, что сегодня, когда общепринятой стала практика коммерческого использования  результатов научных исследований, их обнародование перед научным  сообществом порождает серьезные трудности. Раздаются даже предложения юридически защищать, патентовать каждый новый результат, прежде чем сообщать о нем коллегам.

     Коммерциализация  научных исследований, конечно, существенно  расширяет доступ ученых к общественным ресурсам, но вместе с тем ставит перед научным сообществом такие проблемы, к решению которых нормативно-ценностная система науки пока еще не смогла приспособиться.

2. Нормы научной деятельности

     Как бы то ни было, научное знание, как  мы видим, — это такая материя, по поводу которой люди вступают во взаимодействие и в общение. Это общение, как правило, носит специализированный характер и требует от его участников особой подготовки.

     Таким образом, получаемое ученым знание о  мире изначально, внутренне ориентировано на то, чтобы быть воспринятым другими.

     При этом уже не существенно, насколько  осознается такая ориентированность  самим ученым, — ему не надо специально ставить перед собой такую  цель, по крайней мере до тех пор, пока он занят собственно исследованием, а не изложением полученных результатов.

     Такие свойства научного знания порождаются  тем, что сам процесс его получения регулируется методологическими нормами, которые каждый ученый не должен придумывать для себя заново, а может усваивать в ходе своей профессиональной подготовки.

     И, опять-таки, коль скоро познание регулируется нормами, пусть даже нормами познавательными  и методологическими, следование им или пренебрежение ими выступает и как акт морально-

го выбора, предполагающий ответственность ученого  перед своими коллегами и перед  научным сообществом, т.е. его профессиональную ответственность.

     Широко  известно, например, изречение Аристотеля: »Платон мне друг, но истина дороже». Смысл его в том, что в стремлении к истине ученый не должен считаться ни со своими симпатиями и антипатиями, ни с какими бы то ни было иными привходящими обстоятельствами.

     В повседневной научной деятельности, однако, чаще всего бывает невозможно сразу же оценить полученное знание как истину либо заблуждение. Поэтому  и нормы научной этики не требуют, чтобы результат каждого исследования непременно был истинным знанием.

     Они требуют лишь, чтобы этот результат  был новым знанием и притом так или иначе — логически либо экспериментально — обоснованным. Ответственность за соотношение такого рода требований лежит на самом ученом, и он не может переадресовать ее никому другому.

     Невозможность сразу же однозначно оценить результат  исследования обусловливает характерную взаимозависимость между членами научного сообщества.

     — С одной стороны, коллеги должны исходить из того, что сообщаемый результат получен в ходе добросовестно проведенного исследования, т.е. с соблюдением надлежащих технических норм экспериментирования и методологических норм. Разумеется, в тех случаях, когда нарушение этих норм очевидно, результат попросту не будет заслуживать серьезного отношения. Нередко, однако, проверка требует как минимум повторения исследования, что немыслимо применительно к каждому результату.

     С этой точки зрения становится ясной  контролирующая функция таких элементов научной статьи, как описание методики эксперимента или теоретико-методологическое обоснование исследования. Подготовленному специалисту этих сведений обычно бывает достаточно для того, чтобы судить о том, насколько серьезна статья.

     — С другой стороны, и сам исследователь, адресуясь к коллегам, вправе претендовать на их беспристрастное и объективное  мнение по поводу сообщаемого им результата.

     Оно определяет оценку данного исследования, от которой зависит научная репутация и в значительной мере возможность проведения дальнейших исследований.

     Таким образом, эта взаимозависимость  важна с точки зрения устойчивого  воспроизводства научной деятельности и социального института науки. Она выступает в качестве такого механизма саморегуляции и самоорганизации научной деятельности, которая в довольно широких пределах основывается на взаимном доверии ее участников.

     Отметим, что технические нормы экспериментирования  и методологические нормы выполняют  двоякую роль.

     — Во-первых, они имеют смысл постольку, поскольку следование им гарантирует получение достоверного результата.

     — Во-вторых, они же выступают и  как форма социального контроля в рамках научного сообщества.

     Мы  видим теперь, что проблемы этики  науки в определенных отношениях перекрещиваются с проблемами методологии науки. Одна из задач методологии — анализ и обоснование методов и процедур, применяемых в научной деятельности, а также выявление тех далеко не очевидных, предпосылок, которые лежат в основе той или иной теории, того или иного научного направления.

     В этой связи методологию интересуют и нормы научной деятельности, такие, как исторически изменяющиеся стандарты доказательности и  обоснованности знания, образцы и  идеалы, на которые ориентируются  ученые.

     Нормативная структура и нормативная регуляция  научной деятельности, рассматриваемая, разумеется, под специфическим углом  зрения, представляет собой объект изучения и в этике науки.

     Как отмечает в этой связи норвежский философ Г.Скирбекк, «будучи деятельностью, направленной на поиск истины, наука регулируется нормами:

     «ищи  истину»,

     «избегай  бессмыслицы»,

     «выражайся  ясно»,

       «старайся проверять свои гипотезы  как можно более основательно»  — 

     примерно  так выглядят формулировки этих внутренних норм науки».

     Следовательно, заключает он, этика в этом смысле содержится в самой науке, и отношения  между наукой и этикой не ограничиваются вопросом о хорошем или плохом применении

     научных результатов

3. Этос науки

     Нормы научной этики, как уже отмечалось, редко формулируются в виде специфических  перечней и кодексов. Однако известны попытки выявления, описания и анализа этих норм.

     Наиболее  популярна в этом отношении концепция  Р. Мертона, представленная в работе «Нормативная структура науки» (1942 г.) В ней Р. Мертон дает описание этоса науки, который понимается им как комплекс ценностей и норм, воспроизводящихся от поколения к поколению ученых и являющихся обязательными для человека науки. С точки зрения Р Мертона, нормы науки строятся вокруг четырёх основополагающих ценностей.

     — Первая из них — универсализм, убеждение  в том, что изучаемые наукой природные явления повсюду протекают одинаково и что истинность научных утверждений должна оцениваться независимо от возраста, пола, расы, авторитета, титулов и званий тех, кто их формулирует. Требование универсализма предполагает, в частности, что результаты маститого ученого должны подвергаться не менее строгой проверке и критике, чем результаты его молодого коллеги. Наука, стало быть, внутренне демократична. Как вопиющее нарушение этой ценности Р.Мертон рассматривал попытки создания в нацистской Германии того времени «арийской физики».

     — Вторая ценность — общность (в буквальном переводе — «коммунизм»), смысл которой  в том, что научное знание должно свободно становится общим достоянием. Тот, кто его впервые получил, не вправе монопольно владеть им,  

хотя  он и имеет право претендовать на достойную оценку коллегами собственного вклада.

     — Третья ценность — незаинтересованность. Первичным стимулом деятельности ученого является бескорыстный поиск истины, свободный от соображений личной выгоды — завоевания славы, получения денежного вознаграждения. Признание и вознаграждение должны рассматриваться как возможное следствие научных достижений, а не как цель, во имя которой проводятся исследования.

     — Четвертая ценность — организованный скептицизм. Каждый ученый несет ответственность  за оценку доброкачественности того, что сделано его коллегами, и  за то, чтобы эта оценка стала  достоянием гласности. Причем ученый, опиравшийся в своей работе на достоверные данные, заимствованные из работ его коллег, не освобождается от ответственности, коль скоро сам он не проверил точность используемых данных. Из этого требования следует, что в науке нельзя слепо доверяться авторитету предшественников, сколь бы высок он ни был. Равно необходимы как уважение к тому, что сделали предшественники, так и критическое — скептическое — отношение к их результатам. Более того, ученый должен не только настойчиво отстаивать свои научные убеждения, используя все доступные ему средства логической и эмпирической аргументации, но и иметь мужество отказаться от этих убеждений, коль скоро будет обнаружена их ошибочность.

     Предпринятый  Р.Мертоном анализ ценностей и норм науки неоднократно подвергался  критике, не всегда, впрочем, обоснованной. Отмечалась, в частности, абстрактность  предложенных Р.Мертоном ценностей, и  то, что в своей реальной деятельности ученые нередко нарушают их, не подвергаясь при этом осуждению со стороны коллег.

     Во  многом под воздействием этой критики  Р Мертон вновь обратился к проблеме этоса науки в 1965 г. в работе «Амбивалентность ученого».

     В ней он отметил наличие противоположно направленных нормативных требований, т.е. норм и «контрнорм», на которые ориентируются ученые в своей деятельности. Противоречивость этих требований приводит к тому, что ученый нередко оказывается в состоянии амбивалентности, неопределенности по отношению к ним.

     К примеру:

     Таким образом, ученый может и должен проявлять  определенную гибкость, поскольку нормативно-ценностная структура науки не является жесткой.

     И тем не менее наличие норм и ценностей (пусть не именно этих, но в чем-то сходных с ними по смыслу и по способу действия) очень важно для самоорганизации научного сообщества.

     Отдельные нарушения этических норм науки, хотя и могут вызывать серьезные  трудности в развитии той или  иной области знания, в общем все же чреваты большими неприятностями для самого нарушителя, чем для науки в целом. Однако если такие нарушения приобретают массовый характер, под угрозой уже оказывается сама наука.

     Сообщество  ученых прямо заинтересовано в сохранении климата доверия, поскольку без него было бы невозможно воспроизводство и развитие науки.

4. Социальная ответственность ученого

     В отличие от профессиональной, социальная ответственность ученых реализуется во взаимоотношениях науки и общества. Поэтому ее можно характеризовать как внешнюю (иногда говорят — социальную) этику науки.

     При этом следует иметь в виду, что  в реальной жизни ученых проблемы внутренней и внешней этики науки, профессиональной и социальной ответственности  ученых бывают тесно переплетены между собой.

     Интерес к проблемам социальной ответственности  ученых возник, конечно, отнюдь не сегодня, однако в последние 20—25 лет эта область изучения науки предстала в совершенно новом свете.

     Говоря  об общей направленности этих сдвигов, отметим, что вплоть до середины нашего столетия проблемы социальной ответственности  науки и ученых, вообще говоря, не были объектом систематического изучения.

     Их  обсуждение часто носило оттенок  необязательности, порой сбивалось  в морализирование, и потому нередко представлялось плодом досужих рассуждений. Такие рассуждения могли быть ярким выражением гуманистического пафоса и озабоченности автора, но они, как правило, мало соотносились с реальной практикой научных исследований.

     Этические вопросы и этические оценки касались науки в целом, а потому не могли  оказывать прямого влияния на деятельность конкретного исследователя, на формирование и направленность его научных интересов.

     Было  бы, впрочем, ошибкой считать, что  они не имели значения — их роль в процессе становления современной  науки несомненна. Ведь в ходе этого  процесса наука, как мы помним, должна была, помимо всего прочего, получить и моральную санкцию — обоснование и оправдание перед лицом культуры и общества.

     Еще Сократ учил, что человек поступает  дурно лишь по неведению, и что познав, в чем состоит добродетель, он всегда будет стремиться к ней.

     Тем самым знание признавалось в качестве условия — и притом условия  необходимого для добродетельной жизни; но вместе с тем и само искание  знания оказывалось деятельностью безусловно благой.

     В последующей истории философской  мысли выдвигались различные  трактовки того, что именно есть знание и чем должен направляться процесс познания. Могли меняться те практичес-

кие акценты, с которыми связывалось обладание  знанием, истиной (вспомним хотя бы бэконовское «знание — сила») — неизменной оставалась эта безусловно необходимая благость истины.

     И сегодня, когда социальные функции  науки быстро умножаются и разнообразятся, когда непрерывно увеличивается число каналов, связывающих науку с жизнью общества, обсуждение этических проблем науки остается одним из важных способов выявления и ее изменяющихся социальных и ценностных характеристик. Однако ныне попытки дать недифференцированную, суммарную этическую оценку науке как целому, оказываются — независимо от того, какой бывает эта оценка, положительной или отрицательной, — все менее достаточными и конструктивными.

     Те  стадии развития науки и социально-культурного  развития, когда можно было оспаривать необходимость самого существования  науки как социального института, ушли в прошлое.

     Из  сказанного отнюдь не следует, что наука  больше вообще не может быть объектом этической оценки, что единственная оставшаяся перед людьми перспектива — это слепо поклоняться научно-техническому прогрессу, по возможности адаптируясь к его многочисленным и не всегда благоприятным последствиям.

     Вопрос  в том, что такая оценка должна быть более дифференцированной, относящейся не столько к науке в целом, сколько к отдельным направлениям и областям научного познания. Именно здесь морально-этические сужения ученых и общественности не только могут играть, но действительно играют серьезную и конструктивную роль.

     Опыт  послевоенных десятилетий задал  существенно иные измерения обсуждению социально-этических проблем науки.

     М.Борн, говоря об этом в своих воспоминаниях, отмечал, что в «реальной науке  и ее этике произошли изменения, которые делают невозможным сохранение старого идеала служения знанию ради него самого, идеала, в который верило мое поколение. Мы были убеждены, что  это никогда не сможет обернуться злом, поскольку поиск истины есть добро само по себе. Это был прекрасный сон, от которого нас пробудили мировые события». Здесь имеются в виду прежде всего — американские ядерные взрывы над японскими городами.

     Большую роль в привлечении внимания общественности к последствиям применения научно-технических  достижений сыграло экологическое  движение, остро проявившееся с начала 60-х годов. В это время в общественном сознании пробуждается беспокойство в связи с растущим загрязнением среды обитания и истощением естественных ресурсов планеты, общим обострением глобальных проблем.

     Именно  социальная ответственность ученых явилась тем исходным импульсом, который заставил сначала их, а  затем и общественное мнение осознать серьезность ситуации, угрожающей будущему человечества.

     В отличие от предыдущего примера  в этом случае ответственное отношение  ученых заявило о себе еще до того, как положение дел — если его  рассматривать в целом — стало непоправимым. Кроме того, если в первом случае непосредственно вовлеченными в трагическое развитие событий оказались представители лишь некоторых областей физики, то экологическое движение оказалось по сути дела общенаучным, затронувшим представителей самых разных областей знания.

     Примечательно также и то, что ученые вовлечены  в экологическое движение не только своими общественными, но и сугубо профессиональными, собственно научными интересами. Достаточно напомнить в этой связи о том, что разнообразным сторонам проблемы «человек и среда его обитания» посвящена внушительная доля современных научных исследований, причем не только прикладного, но и фундаментального характера.

     Социальная  ответственность ученых, как мы видим, оказывается одним из факторов, определяющих тенденции развития науки, отдельных  дисциплин и исследовательских направлений.

     Отметим, наконец, еще один факт.

     В 70-е годы широкий резонанс вызвали  результаты и перспективы биомедицинских и генетических исследований. Кульминационным моментом стал призыв группы молекулярных биологов и генетиков во главе с П.Бергом (США) к объявлению добровольного моратория (запрета) на такие эксперименты в области генной инженерии, которые могут

представлять  потенциальную опасность для  генетической конституции живущих  ныне организмов.

     Суть  дела в том, что созданные в  лаборатории рекомбинантные (гибридные) молекулы ДНК, способные встроиться в гены какого-либо организма и начать действовать, могут породить совершенно невиданные и, возможно, потенциально опасные для существующих видов формы жизни. В развернувшихся дискуссиях предметом обсуждения стали этические нормы и регулятивы, которые могли бы оказывать воздействие как на общее направление, так и на сам процесс исследования.