Эволюция древнегреческой мифологии: от хтонических существ к героям-полубогам

Эволюция  древнегреческой  мифологии: от хтонических  существ к героям-полубогам.

  Мифология древних греков была одним из самых  замечательных явлений в культуре средиземноморских народов. Но ни эта мифология, ни религия не были однородны и прошли сложную эволюцию. Исследователи выделяют три основных периода в развитии древнегреческой мифологии:

хтонический, или до олимпийский, классический олимпийский  и поздний героический. Взгляды, характерные для хтонического периода, сложились в греческом обществе задолго до дорийского завоевания XII в. до н. э. и даже до возникновения первых ахейских государств. Не сохранилось источников, в которых бы эти воззрения были представлены полно и последовательно. Поэтому приходится использовать отдельные архаичные образы или мифологические эпизоды, случайно отразившиеся в текстах, относящихся к значительно более позднему времени.

  Первый период. Термин «хтонический» происходит от греческого слова «хтон» — «земля». Земля воспринималась древними греками как живое и всемогущее существо, которое все порождает и всех питает. Сущность земли была воплощена во всем, что окружало человека и в нем самом, объясняет то поклонение, которым греки окружали символы божеств: необычные камни, деревья и даже просто доски. Но привычный первобытный фетишизм смешивался у греков с анимизмом, приводя к сложной и необычной системе верований. Кроме богов существовали еще и демоны. Это неопределенные и страшные силы, не имеющие никакого облика, но обладающие ужасным могуществом. Демоны появляются неизвестно откуда, вмешиваются в жизнь людей, причем обычно самым катастрофическим и жестоким образом, и исчезают. С образами демонов были связаны и представления о чудовищах, которых на этом этапе развития греческой религии, вероятно, тоже воспринимали как существ, обладающих божественной силой.

  В подобных представлениях о богах  и в особом почитании Земли  как Великой Матери видны отголоски  идей разных этапов развития греческого общества — и совсем раннего времени, когда не отделявший себя от природы  человек создавал образы человекоживотных, и периода матриархата, когда господство женщин в обществе подкреплялось рассказами о всесилии Земли- Прародительницы. Но одно объединяло все эти воззрения — представление о равнодушии богов, об их глубокой отчужденности. Они воспринимались как существа могущественные, но более опасные, чем благодетельные, от которых нужно скорее откупаться, чем пытаться снискать их благосклонность. Таким предстает, например, бог Пан, который, в отличие от Тифона или гектанохейров, в более поздней мифологии не превратился в окончательного монстра, а остался богом, покровителем лесов и полей. Он связан с дикой природой, а не с человеческим обществом, и, несмотря на свою склонность к веселью, может наводить на людей беспричинный страх. Козлоногий, бородатый и рогатый, он является людям в полуденный час, когда все замирает от жары, в час, который считался не менее опасным, чем полночь. Он может быть и добрым, и справедливым, но все же лучше не встречаться с богом Паном, сохранившим полузвериный облик и нрав первоначальных порождений Матери-Земли.

  Второй  период. Распад матриархата, переход к патриархату, возникновение первых государств ахейцев — все это дало толчок к полному изменению всей системы мифологии, к отказу от старых богов и появлению новых. Как и у других народов, богов- олицетворений бездушных сил природы заменяют боги-покровители отдельных групп в человеческом обществе, групп, объединявшихся по самым разным признакам: классовым, сословным, профессиональным, но у них всех общим было одно — это были люди, не пытавшиеся ужиться с природой, а стремившиеся подчинить ее, преобразовать в нечто новое, заставить служить человеку.

  Не  случайно самые древние мифы олимпийского цикла начинаются с истребления  существ, которым, вероятно, в предшествующий период поклонялись как богам. Бог Аполлон убивает пифийского дракона и великанов, люди-полубоги, сыновья богов уничтожают других чудовищ: Медузу, Химеру, лернейскую Гидру. И окончательную победу над древними богами торжествует Зевс, царь богов Космоса. Образ Зевса очень сложен и сформировался в мифологии греков не сразу. Представления о Зевсе сложились только после дорийского завоевания, когда пришельцы с севера придали ему черты абсолютного бога-владыки.

  В счастливом и упорядоченном мире Зевса его сыновья, рожденные от смертных женщин, завершают дело своего отца, истребляя последних чудовищ. Полубоги, герои символизируют единство миров божественного и человеческого, неразрывную связь между ними и благотворное внимание, с каким боги наблюдают за людьми. Боги помогают героям (например, Гермес — Персею, а Афина — Гераклу), а наказывают только нечестивцев и злодеев. Представления об ужасных демонах тоже изменяются — они теперь выглядят скорее просто могущественными духами, обитателями всех четырех стихий: огня, воды, земли и воздуха.

Третий  период. Становление и развитие государства, усложнение общества и общественных отношений, обогащение представлений об окружающем Грецию мире неизбежно усиливали чувство трагичности бытия, убежденности, что в мире господствуют зло, жестокость, бессмысленность и абсурд. В поздний героический период развития греческой мифологии возрождаются представления о силе, которой подчиняется все существующее — и люди, и боги. Рок, неумолимая судьба царит над всем. Перед ней склоняется даже сам Зевс, вынужденный то силой выпытывать у титана Прометея предсказания собственной судьбы, то смиряться с испытаниями и мучениями, через которые должен пройти его любимый сын Геракл, чтобы он смог вступить в сонм богов. К людям судьба еще более беспощадна, чем к богам, — ее жестокие и часто бессмысленные повеления исполняются с неотвратимой точностью — Эдип оказывается проклят, несмотря на все свои усилия спастись от предсказанной участи, гибнет также прячущийся от воли рока Анхиз, дед Персея, даже целый род Атридов не может уйти от слепого приговора судеб, будучи вовлечен в бесконечную череду убийств и братоубийств.

  Да  и боги теперь уже не настолько  милостиво настроены к людям. Наказания тех, кто нарушил их волю, ужасны и неоправданно жестоки: Тантал вечно мучается от голода и жажды, Сизиф обязан постоянно поднимать на адскую гору тяжелый камень, Иксион прикован к вращающемуся огненному колесу.

  В позднем греческом обществе религия  постепенно приходила в упадок, вырождаясь в простое исполнение обрядов, а  мифология становилась просто сокровищницей образов и сюжетов для авторов поэм и трагедий. Некоторые философы даже отрицали главную роль богов в сотворении мира, представляя этот космический акт как слияние первоэлементов или стихий. В таком виде греческая религия просуществовала до начала походов Александра Македонского, когда в эллинистических империях она вступила в многогранное и взаимообогащающее взаимодействие с вероисповеданиями Древней Азии.

Жертвы  и шествия —  формы почитания  богов в Древней  Греции

  Культ и обрядность у греков сохранялись, видимо, в виде традиций от эпохи героев Гомера до значительно более поздних периодов греческой истории, вплоть до римского завоевания и даже после него, почти до самого введения христианства как государственной религии в Византийской империи. В первую очередь, естественно, следует указать на совершение жертвоприношений. Жертвы могли совершаться как в храмах, так и вне их. Храмы сооружались обычно на возвышенностях и отделялись от других зданий оградой. Внутри храма устанавливали изображение определенного бога и алтарь для бес кровных жертв. Существовали отдельные помещения для пожертвований и священных реликвий. Кровавые жертвоприношения происходили на особой площадке перед храмовым зданием, но внутри ограды.

  Даже  в древнейшие времена у отдельных греческих племен жрецы не играли значительной роли в обществе, и жреческие обязанности мог исполнять любой свободный человек. Это положение сохранилось и после возникновения отдельных государств. Религия у греков была делом государственным, и жрецы фактически оставались на положении государственных служащих, подчиняющихся законам, обязательным и для других граждан. Жреческие же обязанности при необходимости могли исполнять цари или главы отдельных родов. Жрецы не обучали религии, не создавали богословских трудов, вообще никак не развивали религиозную мысль, и круг их обязанностей ограничивался исполнением обрядов, причем в конкретном храме, к которому они были приписаны.

  Общение с богами во время богослужений у  греков обусловливалось все тем же восприятием их как могущественных, но понятных и благодетельных существ. Жертвы были дарами, в обмен на которые боги должны были исполнять просьбы молящегося. Бескровные жертвы состояли из овощей, фруктов, а также различных лепешек и хлебцев, посвященных отдельным богам. Кровавые жертвоприношения в основном сводились к убийству животных, но иногда, правда очень редко, в жертву приносились и люди. Традиционными жертвенными животными были овцы, свиньи и быки. Во время больших праздников или в особые моменты государственной жизни (после победы над врагом, перед народным собранием или началом земледельческих работ, во время эпидемий) могли убивать более 100 животных. Такие жертвоприношения назывались гекатомбами.

  Все жертвенные животные должны были быть безупречны, без малейших недостатков. Жрецы перед началом священнодействия облачались в белые одежды и омывали руки в соленой воде. Обряд проходил в полном молчании, при музыкальном сопровождении флейтистов. Часть заколотого животного сжигалась на алтаре, часть доставалась жрецам, а остальное съедалось на торжественном пиру, происходившем после богослужений. После жертвоприношения жрец произносил молитву к богам, которую за ним повторяли все участники церемонии. Религиозными обрядами были клятва и проклятие, так как произносились они по строго установленным правилам и с призыванием богов.

  Дома  у греков также возводились жертвенные алтари и устанавливались статуи богов-покровителей. Священным считался и домашний очаг, так как его  покровителем была Гестия и, совершая бескровные жертвы у очага, грек напрямую обращался к этой богине. На пятый день после рождения ребенка обносили вокруг очага, чтобы оградить от зла. Похороны также проходили согласно строго установленной церемонии. Покойника умащали мазями и благовониями и в белых одеждах, с мелкой монетой (оболом) во рту, предназначавшейся для Харона, перевозчика душ мертвых, клали на погребальные носилки. Один день его оплакивали, потом торжественно выносили из дома. Первоначально в Греции труп сжигали, но этот обычай постепенно вытеснился традицией погребения тела в земле или в специальных гробницах.

  Одной из важнейших обязанностей жрецов были предсказания будущего. Некоторые жрецы  занимались только гаданиями, в первую очередь по внутренностям умерщвленных животных и полетам птиц. Но жрецы-эфоры предсказывали грядущие события по изменениям неба, жрецы- пифайсты — по виду молний. Особым почетом у греков пользовались святилища — оракулы, в которых боги через жрецов давали прямые ответы на задаваемые вопросы. Известны оракулы Зевса в Додоне, Геракла в Буре, Аполлона в Милете. Но воистину всегреческой славой пользовался оракул в Дельфах, который был посвящен сначала Гее, потом Фемиде и Аполлону. В центре здания оракула находилась расщелина, из которой вырывались дымные испарения. Над расщелиной был укреплен треножник, на который усаживалась прорицательница — пифия. Одурманенная ядовитыми парами, она впадала в транс, и в этот момент перед ней бог Аполлон открывал тайны будущего. Пророчества Дельфийского оракула, правда, всегда были двусмысленны и туманны. Так, Крез, царь Лидии, вопросил жрецов, должен ли он напасть на персидского царя Кира. Пифия ответила, что если он нападет на Кира, то уничтожит великое царство. Когда же разбитый наголову Крез стал проклинать прорицателей, те резонно ответили ему: «Тебе же было предсказано, что будет разрушено великое царство. Ты и разрушил его — только это было не царство Кира, а твое собственное».

  Как особая форма служения богам воспринимались и спортивные состязания. Представление греков о богах как о существах, подобных людям, но более совершенных, диктовало стремление уподобляться им и в совершенстве тел. Считалось, что боги радуются, видя людей, блещущих здоровьем и силой. Главным спортивным праздником Древней Греции были, разумеется. Олимпийские игры, установленные, по преданию, самим Гераклом. Эти религиозные торжества были настолько важны, что на время игр заключался всеобщий мир и даже летоисчисление в Греции шло по Олимпиадам (начиная с 776 г. до н. э.). Проводившиеся через каждые четыре года в городе Олимпии, эти спортивные игры посвящались всем богам, хотя покровителем города и был Зевс. Соревнования чередовались с жертвоприношениями. Главным испытанием было «пятиборье» — бег, прыжки, борьба, метание копья и метание диска, также проводились кулачные бои и состязания колесниц. Помимо Олимпиад, самыми известными были Немейские, Пифийские и Истмийские спортивные игры. 
 
 
 

Первоначальная  философия каждого народа – точнее, его первоначальное миросозерцание, тесно связано с его религиозными представлениями и верованиями. Понятия о происхождении вещей, о первых причинах, о конечной судьбе мира и человека, о духе и душе имеют религиозное происхождение и связываются с целой мифологией.

Религия признает реальный сверхчувственный мир, который она изображает так или иначе в целой системе мифологических представлений, причем она мыслит определенным образом отношение между этим миром и миром видмым, действительным. Далее, она воспитывает в людях то или другое нравственное настроение, то или другое отношение к миру и ближним. Различные религии расходятся между собою не только в своих представлениях о богах, но и в своей оценке действительности. Так, напр., ветхозаветная вера видит в мире создание благого Творца, а в человечестве – образ и подобие Божие; христианство, религия любви, признает в Христе Богочеловека, который пришел не погубить, а спасти мир и человека, и тем показал миру любовь Отца. Индийские религиозные учения, напротив того, признают мир призрачным сновидением, откуда объясняется, что индийская философия, несмотря на глубину своих мировоззрений, не сделала ни одного серьезного шага к познанию внешней природы. Так и в гностицизме, который в вещественном мире видит одно зло и нечистоту, мы находим определенную отрицательную оценку действительности.

У греков под влиянием религиозных представлений  тоже складывается особый взгляд на мир, на всю окружающую среду; и их религиозное  сознание оказало влияние на последующее  развитие философской мысли. С чего, например, начинает греческая философия? Анаксимандр, Анаксимен представляли себе мир и богов произошедшими из первоначальной стихии путем механического процесса. На первый взгляд может показаться странным, что греки начинают с натуралистического миропонимания, какое мы находим у западноевропейских мыслителей, эмансипировавшихся от средневекового догмата. Но при ознакомлении с религиозными представлениями греков такое начало является естественным. Представление о Боге-Творце, способном создать мир своим словом или своею волею, у них отсутствовало. Боги суть отдельные духи, высшие, демонические существа или стихийные демоны. У Гомера все происходит от Океана, у Гесиода – из Хаоса. В теогониях правящие миром боги представляются третьим или четвертым поколением богов; это – не творцы мира, а наиболее могущественные из его детей, его князья и правители. Сам Зевс, сын Кроноса, воцарился над миром после низложения отца.

Переходя  от поэзии и мифов к культам, мы и в них не находим единого  бога-творца, превознесенного над  миром: боги греков, там, где они не суть обожествленные герои, являются натуралистическими, стихийными демонами. И вот почему натурализм древнейших греческих философов не стоит в противоречии с основой греческой религии. Чтобы объяснить учение Фалеса о происхождении всех вещей из воды, Аристотель прямо ссылается на «богословов» (орфиков) и на Гомера (Met. I, 3). Самый последовательный из всех материалистов, Демокрит, не отрицает существования богов и демонов, но и их он признает образовавшимися из атомов, подобно другим существам.

Таким образом религиозные представления  оказывают могущественное влияние  на первоначальное миросозерцание, на физику и метафизику древних. Религия  отражается и на нравственных понятиях: недаром все общественные союзы  древности имели религиозную санкцию. Культ объединял членов семьи, рода, союзов родов, государства, международного союза. Семейный культ служил столь же прочной связью, как кровное родство. Боги освящали брак и являлись блюстителями семейного очага. Они же являются блюстителями клятвы и правды, мстителями за пролитую кровь. Все древнее право имело религиозную санкцию. Отсюда ясно, что и представления о «положенном» и «грешном», о законе и праве, о взаимных обязанностях членов общественных союзов получают религиозную окраску.

Поэтому, изучая историю греческой философии, нам следует ознакомиться в общих  чертах с религиозными представлениями  греков о богах, о душе, о сверхчувственном мире, о происхождении вещей, об обязанностях человека и его месте в мироздании. Разумеется, в таких представлениях нельзя искать логической философской системы. Мало того, их трудно привести к определенной богословской системе: греческий политеизм представляется необычайно сложным и пестрым целым, которое слагалось в течение многих веков, в доисторический период, под самыми разнообразными влияниями. В исторические времена возникают отдельные богословские учения, занимающие свое место в истории духовной жизни греков (напр., учение орфиков). Но ни одно из таких учений не претендует на ортодоксальность, да и самого понятия ортодоксальности быть не могло, так как не было церкви, иерархии, организации догмата. Было лишь великое множество культов самого разнообразного происхождения.

Греческие боги

Самый ранний литературный памятник греческой  религии есть Илиада. Но эпос Гомера представляется зрелым плодом многовековой культуры, не оставившей нам никаких письменных памятников. Чем была религия греков во II тысячелетии, в «микенскую эпоху», – этого мы не знаем и, может быть, никогда не будем знать: достоверно только одно, – что пантеон Гомера в том художественном, иногда сказочном изображении, которое мы находим в эпосе, не дает нам достаточного понятия о действительной религии греков не только до, но далее и после Гомера. Источники, несравненно более позднего происхождения, нередко дополняют изображение эпоса и воспроизводят более древние и грубые черты народных верований, нежели те, какие мы находим у Гомера.

Чем были первоначальные боги греков и каково их происхождение, об этом свидетельствует  много гипотез. Но в ту эпоху, которая нас занимает, в эпоху зарождения философии, греки были настолько далеки от первобытного состояния и обладали такой древней, сложной и высокой культурой, что вопрос об их первоначальных верованиях, если бы даже он мог быть решен удовлетворительно, не имеет прямого отношения к объяснению духовно-нравственного состояния Греции VII и VI веков. История не знает не только младенчества Греции, но и ее юности; и недаром новейшие историки ее относят гомеровский эпос к «исходу греческого средневековья». Во времена, доступные историческому изучению, греки уже имеют за собою продолжительный период государственной и культурной жизни, о котором сохранились лишь легендарные воспоминания в эпосе и саге. Могущественные государства «микенского» века разрушены, и греческий народ делится на множество мелких племен и государств, объединяющихся лишь временными союзами, религией, нравами, языком, причем местные различия постепенно усиливаются. После тяжкой катастрофы или, точнее, ряда катастроф, отчасти не вполне выясненных, положивших конец «микенской культуре», центр культурной жизни переносится из материка в колонии – точнее, греческая культура с новою силою возрождается в колониях – Эолии и Ионии.

В VII в. ионийцы господствуют над средиземноморской торговлей. Быстрый рост промышленности и морского владычества, накопление богатств, напряженное биение политической жизни вызывают общий подъем культуры, не только материальной, но и духовной: вечным памятником ее служит ранняя поэзия греков, их несравненный эпос, их лирика, свидетельствующая об интенсивности личной жизни, личного чувства, о развитии высокого самосознания личности. Религиозные воззрения представляются вполне сложившимися. Этого мало: в зарождении рационализма, которое мы наблюдаем именно в эту эпоху, а также в той волне религиозного движения, которая в VII и VI веках проносится по греческому миру, мы видим первые признаки того процесса, который кончается разложением греческой религии.

  Каково  же было религиозное миросозерцание греков в те времена, непосредственно предшествующие возникновению философии? Фалесу Милетскому, первому философу Греции, приписывается характерное выражение основного верования, составлявшего особенность этого миросозерцания: все полно богов, демонов и душ. Подобно всем древним, греки верили в существование бесконечного множества разнообразных духов или демонических, сверхъестественных существ, наполняющих природу, управляющих ею, отчасти живущих ее жизнью, отчасти же возвышающихся над нею. Туг были всевозможные духи гор, лесов, вод и полей, зверообразные демоны, оборотни, бесы, живые покойники, души усопших, бесчисленные боги иноплеменников, существование которых представлялось столь же реальным, как и существование собственных богов. Одни из этих существ были приурочены к данной местности, данной роще, ручью, камню, дуплу и т. д., другие – нет; одни наделялись определенными функциями, силами, названиями; другие обладали неопределенной сферой могущества или волшебной силы и оставались безымянными. Нередко греки, как и римляне, призывали их под неопределенными, отвлеченными названиями, обозначавшими не имя, а функцию, например, «победа», «страх», «здоровье», «спаситель», «целитель», и т. д.; римские понтифексы прибавляли при этом: «бог ты или богиня, мужского или женского ты пола, или каким другим именем хочешь ты, чтобы тебя звали». Чем более мы углубляемся в изучение религии древних, тем более мы поражаемся необычайным множеством и разнообразием тех бесчисленных, неведомых духовных сил, которыми они чувствовали себя окруженными. Это общая первобытная основа религии.

  Греческая религия определяется как политеизм, или многобожие: над бесконечным миром духов она, как сказано, признает нескольких богов, составляющих своего рода аристократию под владычеством царя Зевса. Эти боги суть те, которые чтимы большинством греческих племен и государств и с которыми мы отчасти встречаемся у Гомера. То – Гера, Афина, Аполлон, Артемида, Гефест, Гермес, Посейдон, Арей и другие. Некоторые из них составляют древнейшее состояние греков (как Афина), другие представляются весьма древними заимствованиями (… Дионис). Третьи суть результат слияния нескольких различных элементов греческих и иноплеменных – «пеласгических», «малоазиатских» или иных (как, например, сам Зевс в отдельных своих культах); все имеют очень сложную историю, которая едва ли может быть вполне выяснена. Несомненно одно: объяснять этот пантеон из индоевропейских корней и не считаться с фактом ассимиляции, миграции, синкретизма верований – значит игнорировать исторический процесс и строить воздушные замки. Но каково бы ни было прошлое греческих богов, нам столь же трудно восстановить его по изображениям Гомера, как восстановить эмбриологию человеческого организма на основании изучения его сложившихся форм. Боги увековечены у Гомера в пластических образах, светлых и прекрасных, которые сами значительно содействовали объединению и фиксации религиозных представлений греков. Это прекрасные и могучие исполины, наделенные вечной молодостью и волшебными силами: они могут по произволу переноситься в пространстве, оборачиваться в различные формы, но, несмотря на свою сверхчеловеческую красоту и силу, они подвержены всем страстям и вожделениям человека и способны испытывать не только нравственные, но и физические страдания. Аполлон и Посейдон рабствуют Лаомедону, который не только не дает им заслуженной платы, но еще грозится в бесчестье отрезать им уши. Диомед ранит Арея и Афродиту, Гефест ловит их в свою сеть. Гера бьет по ушам Артемиду, Зевс истязает Геру – вешает ее за руки с неба, привязав ей две наковальни к ногам, и свергает на землю еле живыми тех из богов, которые пытаются освободить ее. Он сильнее их всех, и если бы они вздумали с ним тягаться, он один вздернул бы их всех наверх вместе с землею. Но и Зевс бессилен против сна, против Афродиты, против того, что «положено» судьбою, что «суждено»