Эволюция отношений государства и церкви в 1917-2000 гг

ВвеыДЕНИЕ(содержание  
 

Глава 1. Развитие отношений¹ между государством и церковью от принятия христианства до 1917 года 

1.1. Возникновение  и развитие церковно-государственных  отношений на раннем периоде  становления российского государства 

1.2. Развитие церковно-государственных отношений в период централизации 

1.3. Церковь и государство  в период абсолютизма 

Глава 2. Эволюция отношений  государства и церкви в 1917-2000 гг. 

2.1. Трансформирование  государственно-церковной политики  в советский период 

2.2. Изменение роли церкви в социокультурном пространстве современного общества 

ЗАКЛЮЧЕНИЕ 

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 
 
 
 
 
 
 

ВВЕДЕНИЕ

     Вступление  России в новое тысячелетие происходит в сложное и противоречивое время. Вновь, как и в предшествующие периоды своей истории, она оказалась перед глобальным выбором пути, модели общественного развития. Современные политики, определяющие парадигму движения общества в цивилизованном направлении, обязаны учитывать опыт прошлого, основанного на генетической памяти народа. Именно поэтому исследование церковно-государственных отношений в советское и постсоветское время заставляет нас обратиться к церковной истории прошедших столетий, которая убедительно свидетельствует: церковь, независимо от ее желания, неизменно втягивается в решение проблем социально-экономического и политического устройства общества.

     Русская Православная церковь (РПЦ) еще недавно  представлялась жертвой государственного атеистического тоталитарного режима. В результате демократизации нашего общества Русская Православная церковь получила полное юридическое гарантированное отделение от государства, от его вмешательства во внутрицерковные дела, широкий простор для проповеднической и социальной деятельности в миру, устранение всякой дискриминации по отношению к священнослужителям и верующим, возвращение ранее изъятых культовых сооружений и церковных ценностей, возможности для строительства новых храмов и монастырей. Сейчас церковь воспринимается как естественная, национально-идеологическая опора, для приобретения обществом и людьми моральных и жизненных ориентиров. Сегодня отношения церкви и государства регламентированы Законом РСФСР «О свободе совести и о религиозных объединениях» от 26.09.1997 г. ФЗ «О свободе совести и о религиозных объединениях».

     Одним из основных пунктов Закона является возможность преподавания религиозных учебных дисциплин в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

     Отношения Русской Православной церкви с государством складывались веками. От государственной  политики зависело положение самой церкви и доля ее участия в решении социальных и нравственных проблем. Последние десятилетия значительно изменили наше общество, изменилась и роль церкви в нем.

     В истории взаимоотношений государства  и церкви есть много «белых пятен» и одно из них – 20-30-е годы ХХ века. Отношения новой власти впервые десятилетия ее существования с традиционным институтом церкви складывались неоднозначно. Исследование этой проблемы является актуальным, потому что позволяет более полно и всесторонне раскрыть сущность этих отношений, пролить на них луч неизвестности, рассмотреть взаимодействие центральных и местных органов власти (в том числе и карательных) в вопросах церковной политике, а также дает возможность проанализировать данный процесс и его последствия, чтобы избежать ошибок при осуществлении новой государственной политики в отношении церкви.

     На  современном этапе перед Русской  Православной церковью стоят большие  задачи катехизаторского, социального  и нравственного характера, предстоит  большая работа по возрождению концепции «патриотического служения» и благотворительности, Церковь усиливает свою роль в духовном обновлении общества, опираясь на христианские традиции и заповеди, представляющие собой один из важнейших нравственных кодексов, выработанных человечеством за время его сознательного существования.

     Отношение Русской Православной церкви с государством складывались веками. От государственной политики зависело положение самой церкви и доля ее участия в решении социальных и нравственных проблем. Последние десятилетия значительно изменили наше общество, изменилась и роль церкви в нем. До недавнего времени исследованию отношений государства и церкви в отечественной историографии уделялось недостаточно внимания. В конце 80-х начале 90-х годов появились новые работы по истории Русской Православной церкви, основанные на документальных и архивных материалах. В них рассматриваются как отдельные аспекты проблемы, так и комплексное изучение церковной истории. 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

     Глава 1 Взаимоотношения  церкви и государства в период революции и гражданской войны (1917-1921 гг.)

     1.1 Историография проблемы взаимоотношений власти и церкви.

     Первыми авторами работ по проблемам политики коммунистической партии и государства  в отношении религии и церкви были видные деятели партии, соратники и ученики В. И. Ленина, сыгравшие важную роль в проведении антирелигиозной политики: В.Д. Бонч-Бруевич, Е. М. Ярославский, П. А. Красиков, Н. К. Крупская, А. В. Луначарский, И. И. Скворцов-Степанов. Их можно отнести к основоположникам советской историографии проблемы. Оставшееся после них значительное историографическое наследие носило ярко выраженный публицистический, пропагандистский характер. Работы идеологов можно рассматривать одновременно и как источники для изучаемой проблемы, так в них были определены главные задачи государственно-церковной политики партии, конкретные позиции по тем или иным вопросам антирелигиозной пропаганды и атеистической работы. Идеологические установки, заданные в этих трудах, предвосхитили и определили главные направления советской историографии проблемы.

     Исходя  из того, что главной задачей атеистической  работы считалось раскрытие классовой  роли религии и церкви, историки-атеисты  выдвигали на первый план разоблачение "церковной контрреволюции", "эксплуататорской" сущности религиозных организаций, раскрытие политической позиции духовенства. Работы историков призваны были "помочь верующим преодолеть религиозные предрассудки". Поэтому основными темами стали "антисоветские" действия духовенства, противодействие в проведении декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви", а также декрета об изъятии церковных ценностей. Другой характерной чертой историографии 20-х гг. было стремление историков показать положительную роль и результаты атеистической пропаганды в отходе трудящихся от религии.

     Важной  чертой историографии тех лет, определившей во многом характер исследований, была узость источниковедческой базы. В  качестве главных источников исторических работ использовались декреты советской  власти, письма В.И.Ленина, труды партийных идеологов, материалы периодической печати, отдельные послания патриарха Тихона, свои личные наблюдения. Недоступность основного корпуса подлинных документов по проблеме, игнорирование документов, исходивших не от руководства партии, предопределили упрощенность, иллюстративность и фрагментарность исследований. Борьбу церкви против народа" не только в период подготовки и проведения Октябрьской революции, но и на протяжении последующих лет, освещал Н.А.Амосов в работе "Октябрьская революция и церковь". Автору свойственен подход к церкви, как к злейшему врагу коммунизма. Позиция духовенства в период изъятия церковных ценностей характеризовалась им как "бешенная антисоветская агитация", а выступления верующих - результат обмана духовенства. Причины изменения позиции патриарха Тихона объяснялись историком попытками патриарха приспособиться к новым условиям, чтобы сохранить религию и церковь. Такой же взгляд на религию и церковь был распространен в других исторических работах этого периода. 

     1.2 Церковь в годы  революции.

     Совсем  недавно в новой «Истории СССР», издаваемой Академией наук, Н. И. Павленко дал короткий, но интересный и очень  содержательный очерк о начале русского церковного раскола, отмечая, что вначале  он был чисто религиозным явлением. За границей было сделано очень мало для дальнейшего изучения старообрядчества: русская эмиграция была так потрясена катастрофой царской России, что ей было совсем не до церковных трагедий семнадцатого года. Все же в 1930 году во Франции бывший видный промышленник и общественный деятель старообрядцев В. П. Рябушинский издал весьма любопытную книгу «Старообрядчество и русское религиозное чувство», в которой он справедливо отмечал, что раскол произошел не из-за спора об обряде, а из-за разногласий о духе веры.¹

     Все же многие стороны этого печального разрыва в русском православии  до сих пор не вполне ясны, и историкам  придется немало поработать над их выяснением.

     Чтобы понять трагедию Православной церкви в России в ХХ веке, недостаточно ограничиться только ее послереволюционной историей. Необходимо взглянуть и на кризис православия исторически, имея в виду основы взаимоотношений между Церковью и Государством, заложенные в эпоху императора Константина и его непосредственных преемников. Конец этой затянувшейся Константиновской эпохе положил декрет СНК РСФСР от 23 января 1918 года «Об отделении церкви от государства и школы от церкви». Однако в свете последовавших за этим декретом гонений, продолжавшихся, семь десятилетий, многим дореволюционная эпоха и церковный «константинизм» видятся, чуть ли не как некий «золотой век», и нередки мечты о возвращении к нему. Поэтому необходимо поразмыслить над сущностью «константинизма» и над тем, к чему логически привело его осуществление на протяжении исторического пути России.

     Внешне, если подходить формально и руководствоваться только цифрами, Церковь вступала в революционную эпоху как мощная организация. Официально к 1914 году в Российской империи было 117 млн. православных христиан, которые проживали в 57 епархиях, управляемых 130 епископами, и 50 с лишним тысяч священников идьяконов служили в 48 тыс. приходских храмов. Введении церкви находилось 35 тыс. начальных школ и 58 семинарий, а также больше тысячи действующих монастырей с почти 95 тыс. монашествующих. Более того, в последнее предреволюционное столетие открылось в стране больше монастырей, чем за какое-либо другое столетие в истории России. Уровень богословской науки никогда не стоял так высоко. Были значительные достижения и в области православного миссионерства особенно на территории Аляски, Японии, Сибири и Дальнего Востока. Хотя интеллигенция в основном оставалась чуждой или даже активно враждебной Церкви, возвращение в Церковь цвета русской философской мысли, повлекшее за собой, так называемый русский религиозно-философский ренессанс, не только имело немалое духовное значение само по себе, но и положило начало притоку в Церковь представителей русской интеллектуальной элиты, хотя они и оставались меньшинством в своей среде.

     Но  все эти сдвиги оказались совершенно недостаточными в момент крушения империи. Не имея канонического главы (патриарха) и традиционной соборной структуры, которая обеспечивала бы двустороннюю связь центра с периферией, Церковь вступила в революцию разъединенной, а с отречением царя – формально земного главы церкви и обезглавленной. В условиях общего распада государственности церковь осталась без инфраструктуры, и каждому было ясно, что виной тому монархический абсолютизм.

     Официально  сторонясь политики и насилия, согласно принципу «отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу», Русская православная церковь старалась, однако сохранить свою автономию и былые права. Симпатии к политическим программам заботили тогда церковь не слишком. Отношение русского православия к политике выразил в докладе на заседании Поместного собора в тревожные ноябрьские дни 1917 г. профессор С. Н. Булгаков: «Церковь не предначертывает путей для достижения политических задач; православное сознание отличается от католического... В смысле внутреннем и религиозном нельзя допустить отделения Церкви от государства: Церковь не может отказаться быть светом миру, не изменив вере. И задача ее определяется не бойкотом неугодной власти, а великой ответственностью перед Богом за народ».

     Тем временем правительство дало добро  на созыв Всероссийского Поместного церковного собора.² Здесь впервые и определились две противостоящие друг другу точки зрения на будущую форму управления. Одна, отстаиваемая профессором Покровским, имела в виду полное отделение Церкви от государства и принятие синодально-соборной структуры церковного управления. Сторонники другой, возглавляемые князем Трубецким и Сергеем Булгаковым, не подвергая сомнению самый принцип отделения, одновременно стояли за то, чтобы за православием, как за Церковью национальной, оставался особый статус - primus inter pares (первая среди равных); Церковь, по их мнению, столь органически срослась с народом, его культурой и государственностью, что ее уже и невозможно оторвать от общественного организма - национального государства.

     Однако  вскоре искания богословов оказались в политических путах государства, а надежды верующих разбились о рифы циркуляров и декретов народных комиссаров. Советская власть, исходя из принципа идеологической монополии, расценило избрание Тихона главой церкви как угрозу со стороны противостоящей ей политической силы, видя в патриархе преемника и носителя идей поверженного монархизма, духовного самодержца над верующими и непримиримого своего врага. Страх перед объединением существовавших тогда реальных политических противников под церковными знаменами подгонял большевиков к началу антирелигиозной войны, для развязывания которой нужен был весомый и наглядный повод. 

     1.3 Церкви и государства  в период гражданской  войны.

     Долгие  годы документы об этой войне хранились  в секретных архивах, а атеисты и религиоведы в СССР создавали миф об агрессивной антигосударственной и антинародной сущности Русской православной церкви в первые годы советской власти и о классовой злобе патриарха. С этой целью передергивались факты, вырывались из исторического контекста события, освещение которых приправлялось выгодными цитатами из посланий патриарха, духовенства и соборных определений. Прямой отсчет «антигосударственных» деяний духовенства атеистическая пропаганда вела с 11 ноября 1917 г, когда в послании Поместного собора социалистическая революция была названа «нашествием антихриста и беснующимся безбожием». Однако никто и никогда не писал о действительных причинах принятия такого обращения. А ведь ему предшествовали не признанные в России вплоть до сегодняшнего дня гуманные акты Русской православной церкви, которая оказалась, пожалуй, первой провидицей грядущей Гражданской войны и, как могла, попыталась предотвратить ее еще летом 1917 года.

     24 августа экстренное соборное  совещание приняло «Послание Священного собора Православной Российской церкви всему православному народу русскому», в котором предупреждало о грядущих событиях: «На несчастную Россию надвигается ужас междоусобной войны, наша Родина стала предметом поношения среди иноземцев из-за алчности, трусости и предательства ее сынов». Это обращение заканчивалось призывом к объединению всех сил во имя спасения Родины. В тяжкие дни октябрьско-ноябрьских событий в Москве Русская православная церковь вновь попыталась остановить братоубийственное кровопролитие. 2 ноября 1917 года делегаты от Поместного собора во главе с митрополитом Тифлисским Платоном посетили Московский Военно-революционный комитет с просьбой о прекращении огня. В тот же день Собор принял обращение, в котором просил победителей при всех обстоятельствах щадить жизнь побежденных, не допуская мести и жестокости по отношению к ним.

     В основном Собор принимал решения  по вопросам, которые касались проповеди, монашества, статуса женщины в  Церкви и др. Постановлялось читать проповедь на всех богослужениях, а не только по воскресным дням и великим праздникам, как то было до революции.

     Решениями о монашестве Собор восстановил  автономию и внутренне демократический  строй жизни монастыря, а также  возложил на него новую, более важную миссию в делах церковного просвещения и обучения. Помимо прочего, речь шла о необходимости специальных академий и школ, для монашествующих.

     Помехой, остановившей деятельность Собора и  сделавшей невозможным выполнение его решений, явилось, конечно, ленинское  государство. Находясь в плену марксистских представлений, согласно которым религия есть не более чем надстройка над неким материальным базисом, Ленин первое время был всецело убежден в том, что он разом покончит с церковью одним ударом - попросту лишив ее собственности. И 11 ноября из Петрограда в Москву поступила депеша о конфискации, согласно декрету Совнаркома, у Русской православной церкви всех учебных заведений. Вот тогда – то Поместный собор и назвал большевистскую рать «нашествием антихриста и беснующимся безбожием». А с 10(23) декабря 1917 г. до 20 января (2 февраля) 1918г. участники Поместного собора находились на рождественских каникулах. Именно в это время один за другим посыпались официальные законодательные акты, направленные на ограничение прав церкви.

     18(31) декабря 1917 г. был опубликован  декрет ВЦИК и СНК о гражданском  браке, о детях, о введении книг актов гражданского состояния, признавший отныне юридически недействительным церковный брак. В январе 1918г. декретом СНК были ликвидированы духовники в армии, отменены все государственные дотации и субсидии церкви и духовенству.

     20 января (2 февраля) 1918 г. был принят  и 23 января (5 февраля) опубликован  декрет СНК о свободе совести,  церковных религиозных обществах,  осуществивший отделение церкви  от государства, национализацию церковного имущества и поставивший Русскую православную церковь в жесткие рамки всяческих запретов и ограничений. Отныне она теряла юридическое лицо, лишалась собственности и права приобретать ее. Опубликованный еще 31 декабря 1917 г. (13 января 1918 г.) проект этого декрета вызвал бурю негодования в среде духовенства. Одним из первых с требованием непринятия закона об отделении церкви от государства выступил митрополит Петроградский и Гдовский Вениамин. В протесте от 10 января 1918 г., адресованном СНК, он писал: «Я считаю своим нравственным долгом сказать людям, стоящим в настоящее время у власти, предупредить их, чтобы они не приводили в исполнение предполагаемого декрета об отобрании церковного достояния. Православный русский народ никогда не допускал подобных посягательств на его святые храмы. И ко многим другим страданиям не нужно прибавлять новых». К голосу митрополита Советская власть не прислушалась, а имя иерарха было занесено в списки врагов революции.

     Этот  проект декрета явился ответом на постановление Синода «О юридическом статусе Русской православной церкви» от 2 декабря 1917г., в котором содержалось требование не принимать никаких законов, относящихся к церкви, без предварительной консультации с нею и без ее санкции. Ни на какие подобные переговоры советское государство идти не собиралось. Отсюда - и протест патриарха Тихона, прозвучавший в «Послании к архипастырям и всем верным чадам Русской церкви» от 19 января 1918 г. В нем патриарх характеризовал происходившие события как гонение на церковь и предал анафеме всех тех христиан или хотя бы «по рождению своему» принадлежавших к церкви лиц, которые творили насилие над невинными людьми либо принимали участие в мероприятиях, направленных против. 

     Глава 2. Изменение в  политике Советского государства в отношении церкви и позиция духовенства (1921-1927 гг.)

     В 1922 г. в социально-политической и  экономической жизни страны наметились новые противоречивые процессы: после  окончания Гражданской войны  и подавления всех очагов антисоветских выступлений начался переход к новой экономической политике, выразившейся в ослаблении централизации в экономике и ужесточении контроля партии, монополизации власти. Усиление идеологической борьбы во всех сферах жизни общества повлекло за собой столкновение власти и церкви. Изучаемый период выделяется определившимся с начала 1922 г. политическим курсом власти на ликвидацию церкви, который проводился на базе кампании по изъятию церковных ценностей, раскола церкви изнутри, судебных процессов над духовенством и готовившегося суда над патриархом Тихоном. Начало этапа связано с декретом ВЦИК от 23 февраля 1922 г. об изъятии церковных ценностей, находящихся в пользовании групп верующих, который открыл беспрецедентную по размаху кампанию разграбления храмов. На этот период приходится пик борьбы церкви не только за сохранение своих организационных структур и единства, но и за существование самого церковного института. Одновременно, не добившись ликвидации церкви, режим был вынужден искать альтернативные варианты "церковной политики".

     Венцом  всего явился арест, следствие и  подготовка суда над патриархом Тихоном, смертью которого в 1925 г. и заканчивается  этот этап. После смерти патриарха  начинается период смуты, "нестроения" в церковной жизни и новые  попытки поиска основ взаимоотношения церкви и власти. К важнейшим социально-политическим факторам, определившим "границы" периода, следует отнести, прежде всего "закат" Нэпа, когда закончился непродолжительный период хотя и ограниченного плюрализма, еще сохранявшейся возможности ведения дискуссий и существования оппозиции в партии. В это же время происходит перегруппировка сил в ЦК и Политбюро после смерти В.И.Ленина и начинается новый виток жесточайшей внутрипартийной борьбы, усиливается диктаторский характер власти. Указанные обстоятельства сказались на изменении политики власти в отношении церкви.

     В начале 1927 г. по предложению НКВД начинается работа над законопроектом, который бы регулировал деятельность религиозных организаций в РСФСР и стал образцом для других республик. В работе над ним, продолжавшейся до 1929 г., приняли участие Антирелигиозная комиссия ЦК РКП (б), НКВД, НКЮ, ОГПУ.

     Проект  получил название "Положение о  культах и культовом имуществе", включая в себя 33 статьи, определявшие порядок организации "групп верующих" и их права, правила пользования культовыми зданиями и имуществом, проведения религиозных церемоний и многое другое.

     Он предусматривал возможность существования религиозных организаций лишь в одной форме - в виде групп верующих, чья деятельность связывалась исключительно с культовым зданием и совершением религиозных обрядов. Вводилось ограничение на отправление культа и произнесение проповедей, которые отныне были свободны, если не нарушали распоряжений властей и не были направлены против основ социалистического общества.

     Общая направленность этого документа  подразумевала введение множества  дополнительных, к ранее существовавшим, ограничений, ужесточение контроля за деятельностью религиозных организаций, расширение зоны запретов и сужение  поля самостоятельности в действиях верующих и религиозных общин.

     Проект  обсуждался в различных центральных  ведомствах, и было принято решение  не выносить его на утверждение в силу того, что он « не вносит чего-либо нового в основной закон от 23.01.18 г. и не выявляет каких-либо особых положений, требующих своего разрешения в законодательном порядке.»

     В феврале 1929 г. за подписью секретаря  ЦК ВКП (б) Л. Кагановича в республиканские, краевые, областные, губернские и окружные партийные комитеты рассылается письмо ЦК ВКП (б) "О мерах по усилению антирелигиозной работы" (принято 24.01.29 г.).

     В нем была предпринята попытка  проанализировать ситуацию, сложившуюся  в стране в религиозной сфере, выявить успехи и неудачи антирелигиозной  работы; наметить ближние и перспективные цели и задачи в данной области партийных, государственных, хозяйственных и общественных организаций.

     В письме констатируется, что в стране активно развивается процесс  изживания религиозности, который, однако, "тормозится", во-первых, недостаточным  вниманием к этой работе со стороны партийцев, комсомольцев, членов профсоюза и других советских организаций, а во-вторых, оживлением деятельности религиозных организаций, их стремлением приспособиться к новым социальным условиям.

     Спущенное на места письмо, по сути, развязало руки местным работникам, санкционируя "силовое" давление на религиозные организации, которые на основе постулата об обострении классовой борьбы в ходе социалистического строительства были зачислены в разряд противников социализма.

     Тот факт, что письмо "О мерах по усилению антирелигиозной работы" развязало руки местным работникам, подтверждают данные Архивного управления ФСБ Курской области.

     Так, сотрудники полномочного представительства  ОГПУ по Центрально-Черноземной области  зафиксировали в декабре 1929 года большое число «перегибов» при закрытии храмов. Многие партийные и советские работники, особенно занимавшиеся хлебозаготовками, считали необходимым в свой рабочий план включить и вопрос о закрытии церквей, которое обычно производились в административном порядке, т.е. без широкой массовой и пропагандистской деятельности.

     В одном лишь Валуйском районе Острогожского  округа из 17 действовавших на тот  момент церквей было закрыто 8. Несмотря на имеющиеся указание ВЦИК производить  закрытие церквей «на основании соответствующих законоположений», председатель местного РИКа заявлял: «Не лезьте с вашими разъяснениями и не мешайте работать революции - закрывать церкви».

     Вполне  естественно, что такой подход со стороны местных органов власти, как справедливо отмечали чекисты, вызывал в ряде районов ЦЧО массовые волнения крестьян.

     Только  в декабре 1929 года сотрудники ОГПУ было зафиксировано одиннадцать массовых выступлений крестьян: 10 - на религиозной  основе и лишь одно на почве коллективизации. Основанием для выступлений, как правило, являлись «ненормальности в отдельных звеньях низового аппарата в части закрытия церквей».

     Так, 1 декабря 1929 года партийная ячейка и сельский совет слободы Филипенково Бутурлинского района Россошанского округа вынесли постановление о закрытии местной церкви. Для реализации этого решения в сельский совет четырежды вызывался священник прихода, где его просили отказаться от сана, обещая взамен работу в комитете по ликвидации неграмотности.

     Лишь  на пятый раз батюшка согласился выступить на собрании граждан и объявить о снятии сана. В назначенный час деревенская изба-читальня не смогла вместить всех, около 650, желающих. И это не считая большого количества пришедших вместе с родителями детей. Предложение организаторов встречи провести заседание непосредственно в помещении церкви вызвало по понятным причинам протест собравшихся. Тогда президиум предполагаемого сбора, объявив о переносе собрания на другое время, пошел на уловку, а фактически на обман сельчан. Чуть позже, но в тот, же день, было проведено заседание с участием еще не успевших разойтись граждан, поддержавших заранее подготовленное постановление райисполкома о закрытии церкви.