Философия и экономика

Введение

Философия формирует мировоззрение современного человека и служит общим методологическим основанием естественнонаучного познания и составляющих его дисциплин. Философия всегда являлась чем-то большим, чем наука. Это система идей, взглядов на мир и место в нем человека. В общем ряду исследований, которыми веками занимались и занимаются философы, не последнее место отводится экономике. Экономика интересует философов как: 1) совокупность общественных отношений в сфере производства, обмена и распределения продукции,  2) хозяйство какой-либо страны или его части с присущими ему особенностями национальных и исторических традиций, 3) научная дисциплина. С развитием экономических отношений и возрастанием их значения в жизни общества выделился особый раздел философии, занимающийся вопросами социально-экономической мотивации и экономического прогнозирования, получивший название «философия экономики».

Задача настоящей работы: охарактеризовать основные измерения
экономической жизни общества; сформулировать значение философской
теории в формировании социально-экономической мотивации и
экономического прогнозирования. С этой целью в ней будут рассмотрены философские проблемы экономической жизни общества в исторической перспективе, с учетом способа производства, экономических законов и интересов.

Отдельный интерес представляет методологический инструментарий, используемый для философского осмысления проблем экономики, о чем также будет сказано ниже.

I

Современная философия рассматривает многие проблемы экономической жизни общества, в том числе отношения собственности, распределения, обмена и потребления. Философские подходы к экономической жизни общества пытаются выявить, каковы источники развития экономической жизни, каково соотношение объективных и субъективных сторон в экономических процессах, как сосуществуют в обществе экономические интересы различных социальных групп, каково соотношение реформ и революций в экономической жизни общества и т. д.

На мой взгляд, один из оригинальных подходов предложен Н.Н. Александровым в работе «Философия экономики[*]. Рыночный период» [1]. Ее автор дает структурное представление знания об экономике как едином целом, которое фиксируется «с точки зрения состава и его разверстки в истории». Методологическим инструментарием исследования послужили экономическая системогенетика, сочетающая системную и генетическую платформы,  а также теория конкуренции и понятие конкурентоспособности.

Так, формы экономики,  которые исторически предшествовали рыночной: первобытно-общинная,  античная и средневековая, конечно,  сильно различаются,  по отношению к современной модели хозяйствования отнесены к дорыночному типу. Для характеристики дорыночных экономик автор приводит следующие примеры.

Еще Аристотель назвал экономикой замкнутый цикл натурального хозяйства, где дом на земле – основа производства. Он описывает ситуацию «я сам произвожу для своих потребностей». Вторая разновидность,  которую Аристотель назвал хрематистикой,  является даже не ремеслом и торговлей как видами деятельности,  а работой ради денег. Деньги,  накопление богатства –  цель хрематистики. Только в такой ситуации и может появиться конкуренция,  и она в античности,  разумеется,  была.  Важно,  как она воспринимается человеком и обществом.  Судя по сохранившимся свидетельствам, она осуждалась греками, погоня за деньгами развращает человека,  лишает его возможности жить в искомой античной гармонии духа,  души и тела. 

Осуждение человека, живущего исключительно ради денег,  было характерно и для европейского средневековья, родившего формулу: «не служат Богу и Мамоне одновременно».

Рынок с присущей ему конкуренцией рождается в период  разложения средневековья, в эпоху Возрождения,  в процветающей торговой Венеции.

Свою «разверстку» истории становления рыночной экономики в Новое время Н.Н. Александров представляет как процесс, состоящий из трех этапов: 1) конец XVI−XVIII в., период на который приходится начальная стадия образования рыночного пространства в экономике; 2) XVIII в., срединная стадия; 3) XIX в., завершающая стадия, становление рыночного пространства Начав анализ с трудов А. Смита, автор продолжает его на примере всех выдающихся работ, в том числе созданных Д. Риккардо,   Дж. Ст. Милля, Ж.-Б. Сэя, Й.  Х.  фон Тюнена, и оканчивает его «Капиталом» К. Маркса. 

II

По известным причинам в социально-политическом развитии нашей страны большую роль выпало сыграть учению К. Маркса, поэтому остановимся на нем более подробно.

Маркс сделал акцент на накоплении капитала и его функционировании во всей иерархии «рынок – производитель – потребитель». Он видел задачу политэкономии в выяснении законов развития капитализма как исторически ограниченного общества, но не вообще, а через капитал.  Отсюда и название его главного труда.

Историки науки отдают ему должное как продолжателю своих предшественников и изобретателю новых средств исследования, первооткрывателю новых понятий в науке. Вот их суть:

первоначально Маркс рассматривал буржуазные отношения как отдельный капитал в его внутренних процессах;

далее он рассматривал конкуренцию,  в связи с чем его первоначальные представления модифицируются;

сначала он рассматривал капитал как основное отношение,  а потом уже ренту и торговый капитал как вторичные и зависимые отношения и т.д. 

Технический прогресс для него может быть только трудо-,  но не капиталосберегающим.  Он не видит возможности компенсировать увеличение количества применяемых машин на одного работника их удешевлением. Итогом подобной тенденции является установление пределов (способ производства сам себе создает пределы). Таким образом, по Марксу, производство теряет стимул к дальнейшему росту при капитализме. 

Пожалуй, одной из самых обсуждаемых проблем в современной социально-философской мысли России является вопрос о роли способа производства в жизни общества. Причина в том, что закон определяющей роли материального производства в жизни общества, открытый К.Марксом в эпоху восходящего развития капитализма, был признан в марксистско-ленинской обществоведческой науке неоспоримой истиной. Сторонников у этой точки зрения много и сейчас. Действительно, на уровне обыденно-практического сознания мы прекрасно понимаем, что даже для того, чтобы учиться, нужно, как минимум, вначале удовлетворить первичные потребности − прежде всего материальные (жилье, еда, одежда), а затем понадобятся учебники, ручки, тетради и многое другое, кстати, тоже появившееся благодаря материальному производству. Но рассмотрим эту проблему на научно-теоретическом уровне.

Итак, многие мыслители считают способ материального производства основой существования и развития всего общества, выдвигая достаточно веские аргументы:

без постоянного осуществления воспроизводства материальных благ существование общества невозможно;

способ производства, сложившееся разделение труда, отношения собственности определяют появление и развитие классов и социальных групп, слоёв общества, его социальной структуры;

способ производства во многом обусловливает развитие политической жизни общества;

в процессе производства создаются необходимые материальные условия развития духовной жизни общества;

материальное производство поддерживает активность человека в любой сфере его жизни и деятельности.

В предисловии к работе "К критике политической экономии" К. Маркс сформулировал суть закона определяющей роли материального производства в жизни общества. "Способ производства материальной жизни, − писал он, − обусловливает социальный, политический и духовный процессы жизни вообще".

Карл Маркс выделил производительные силы труда и всеобщие производительные силы. Человек, трудящийся, является непосредственным субъектом труда. Прежде всего человек выступает как рабочая сила, обладающая физическими и интеллектуальными способностями, профессиональными знаниями и определенным уровнем сформированности культуры. Однако подобная трактовка наследия К. Маркса в старых учебниках достаточно схематична. Большой знаток марксизма В.С. Барулин подытоживает теоретические построения К.Маркса о производительных силах: "К. Маркс в качество человека как производительной силы включил все богатство его развития как общественного субъекта, как личности". Всеобщие производительные силы характеризуются двумя моментами:

это силы, эффект которых произведен от кооперации всего общественного труда,

это силы, связанные с уровнем духовной культуры общества.

Производственные отношения характеризуют экономические отношения, в которых находятся классы и социальные группы по поводу собственности, обмена, распределения и потребления произведенных материальных и духовных благ. Определить их можно так: производственные отношения − это совокупность материально-экономических отношений между людьми, складывающаяся в процессе производства и движения общественного продукта от производителя до потребителя.

Развитие материального производства начинается с развития производительных сил, в которых наиболее быстрыми темпами развиваются орудия труда. По мысли марксистов, производительные силы всегда обусловливают определенные общественные производственные отношения, поскольку люди не могут осуществлять процесс производства, не объединяясь каким-либо образом. Следовательно, любое изменение производительных сил должно привести к изменению производственных отношений.

Современная социальная философия признает важность материального производства, однако считает его лишь одной из многих не менее важных сфер общественной жизни, без которых представить себе общество также невозможно. Если вопрос о роли материального производства в жизни общества стал объектом дискуссий лишь в последние десятилетия, то философские проблемы собственности вызывали самые ожесточенные споры на протяжении многих столетий. Главными дискуссионными вопросами были, во-первых, какова роль собственности в развитии человеческой цивилизации и культуры, и, во-вторых, собственность − это добро или зло?

Формы собственности могут быть различными. Главными из них являются общественная и частная собственность. Со времен Платона в философии идет спор о том, какая форма собственности лучше. Приведем два характерных мнения, отражающих позиции противоположных лагерей, на которые разделились мыслители по отношению к собственности.

Аристотель: "В каждом государстве есть три части: очень состоятельные, крайне неимущие и третьи, стоящие посредине между теми и другими. Так как, по общепринятому мнению, умеренность и середина − наилучшее, то, очевидно, и средний достаток из всех благ всего лучше. При наличии его легче всего повиноваться доводам разума... Государство более всего стремится к тому, чтобы все в нем были равны и одинаковы, а это свойственно преимущественно людям средним... Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а прочие не посягают на то, что этим принадлежит, подобно тому, как бедняки стремятся к имуществу богатых. И так как никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и жизнь их протекает в безо- пасности" [8].

Жан Мелье: "Почти повсюду распространено и узаконено заблуждение, заключающиеся в том, что люди присваивают себе в частную собственность земные блага и богатства, вместо того чтобы, как следовало бы, всем владеть и пользоваться ими на началах равенства... Благодаря этому каждый старается всякими способами, хорошими или дурными, обладать как можно большим богатством, потому что жадность ненасытна, и она, как известно, является источником всех зол... Вследствие этого наиболее сильные, наиболее хитрые, наиболее ловкие, а часто даже и худшие и недостойнейшие оказываются наделенными наилучшими земными благами и житейскими удобствами" [8].

Процитированных философов разделяют не только два тысячелетия, но и противоположное отношение к собственности. Для Аристотеля собственность (но не чрезмерная, а умеренная, разумная) − атрибут того слоя, который мы сегодня называем "средним классом". Средний класс, ныне составляющий в развитых странах мира до 80% населения, является главной опорой государства, гарантом его благополучия. Аристотель признает, что не имеющий собственности, как и имеющий ее чрезмерно, склонны к противоправным действиям, потому оба они не могут способствовать сохранению стабильности государства. Мелье, напротив, полагает, что собственность в любом ее виде − зло.

Большая часть философов были сторонниками частной собственности. Советская философия унаследовала традиции К.Маркса и Ф.Энгельса, вслед за представителями утопического коммунизма, бескомпромиссно отрицавших частную собственность. Для российской философии это сыграло роковую роль: проблема собственности в советский период ее истории просто не ставилась.

III

С переходом к рыночным отношениям и признанием частной собственности в нашей стране начался новый этап социально-политического и экономического развития. В процессе рыночных преобразований российские реформаторы во многом руководствовались классическими представлениями об экономике рыночного равновесия, следуя кейнсианской модели стимулирования спроса. Сегодня, по мнению ведущих экономистов, становится востребованной иная парадигма развития. В экономическом сообществе обсуждается вопрос о целесообразности перехода от модели, основанной на стимулировании спроса, к модели стимулирующей предложение товаров и услуг (от экономики спроса к экономике предложения) [См. интервью В. Мау газете «Известия», № 33, от 24 февраля 2012]. Как поясняет ректор Российской академии народного хозяйства, один из координаторов работы над «Стратегией-2020», «экономика предложения − это экономика низкой инфляции, низких процентных ставок, низких налогов, политической и макроэкономической стабильности». И для такого перехода у нас есть все ресурсы.

Более фундаментальный подход к данной проблеме формулируется С. Глазьевым. В статье «Как построить новую экономику» [Эксперт, № 7 , 20−26 февраля 2012, с. 54−57] академик РАН ведет речь о необходимости структурной перестройки российской экономики на основе нового технологического уклада, построения новой экономики  − экономики знаний.

Времени у нас немного. «…В преодолении структурного кризиса, − считает С. Глазьев. − важно время освоения производств нового технологического уклада. Те, кто это делает в начальной фазе его развития, получает сверхприбыль, вкладывая при этом немного средств и формируя очередную волну роста».

Собственно, точно такие же проблемы стоят и перед экономиками стран Евросоюза, Соединенных Штатов и др.

IV

Дело в том, что в условиях глобализации кризисам подвержены экономики практически всех стран, за некоторым исключением (например, Китай). В этих обстоятельствах наблюдается рост межстрановой конкуренции, конкуренции государств и их компетенции в обеспечении благоприятных условий развития национального бизнеса и экономики.

Конкурентоспособность сегодня является атрибутом таких экономических объединений, как страны и регионы. Для фирм более приемлемым остается традиционное понятие «конкурентная позиция».

Политические силы, действующие на международном рынке, расценивают принцип конкурентоспособности национальной экономики как нечто максимизирующее конкурентные преимущества фирм, находящихся под их юрисдикцией. На самом деле, важно положение национальной экономики «друг против друга» с другими странам, что и является основным легитимным фактором для правительств.

Стратегическая значимость конкурентоспособности и для экономической политики, и для политической идеологии проистекает из двух факторов. С одной стороны, растущая зависимость экономики, особенно рынков капитала и валютных рынков, делает все более сложным существование подлинно национальной политики отдельной страны.

Практически все страны вынуждены следить за тем, как развивается их сотрудничество и конкуренция с другими, в то время как темп развития их общества и политики не всегда синхронизирован с экономическими изменениями. Конкурировать – значит укреплять свое положение с целью приобретения большей значимости в процессе переговоров, где все политические силы объединяют стратегии в единую взаимосвязанную систему.

С другой стороны, конкурентоспособность вышла на первый план для правительства, бизнеса, СМИ, политологов, а недавно и для экономистов – в результате вызова, брошенного странами Азиатско-Тихоокеанского региона прежде неоспоримому господству американских компаний на международной арене.

Новые технологии и отрасли по праву рассматривались как основной инструмент глобальной конкуренции и хороший показатель конкурентоспособности. Для этого правительства стимулировали и поддерживали программы технологических инноваций и перестройки управления, сначала – в странах АТР, затем – в Европе, наконец, – в США под вывеской политики конкурентоспособности.

Процесс глобализации выливается в рост производительности, потому что фирмам приходится улучшать качество работы, когда они сталкиваются с более сильной мировой конкуренцией или завоевывают долю международного рынка.

В процессе объединения стран в глобальную экономику всплывают особые политические интересы каждого государства, которые непосредственно влияют на судьбу экономической конкуренции национальных фирм или компаний, находящихся на территории страны.

Новая форма государственного вмешательства в экономику явно объединяет в единую стратегию конкурентоспособность, производительность и технологию. Новое государство поддерживает технологическое развитие собственных отраслей и их производственную инфраструктуру, чтобы увеличить производительность и помочь своим фирмам конкурировать на мировом рынке. Одновременно некоторые правительства максимально ограничивают проникновение зарубежной конкуренции на собственные рынки, создавая тем самым конкурентные преимущества отдельным отраслям в период их становления.

По мнению Н.Н. Александрова «возникает новый и слабо изученный макроуровень, на котором конкурируют не только фирмы, но и государства между собой и с фирмами.

Масштаб и качество изменений привели к возникновению новой теоретической парадигмы – парадигмы конкурентоспособности, где конкурируют между собой хозяйствующие субъекты всех уровней – от фирм до государств и союзов государств» [1].

Автор задается вопросом: «Должна ли страна для того, чтобы претендовать на ведущие позиции по уровню конкурентоспособности, иметь лидерство во всех отраслях экономики? Или достаточно лидерства в ключевых высокотехнологичных отраслях?». Если положительный ответ дан на второй вопрос, то по какому критерию выделять «ключевые» отрасли; реалистично ли ожидать, что какая-либо страна способна одновременно поддерживать лидерство во всех этих отраслях, учитывая ограниченность ресурсов в экономике и технологическую взаимозависимость стран в современном мире? В целом можно констатировать, что данный подход пользуется известной популярностью среди специалистов в области международных отношений, однако отношение к нему со стороны профессиональных экономистов остается весьма критическим [1].

Литература

1. Александров Н.Н. Философия экономики. Рыночный период.−М., 2011. 

2. Анталогия экономической классики. В 2-х т. / Сост. И.А. Столяров. −М.,1991.

3. Арон Р. Этапы развития социологической мысли.−М., 1993.

4. Асмус В.Ф. Античная философия: Уч. пособие. 2-е изд.−М., 1976.

5. Булгаков С.Н. Философия хозяйства/Соч. в 2-х т.−
М., 1993.

6. Гребнев Л.С. Философия экономики / Учебник. Под ред.
В.Д. Губина, Т.Ю. Сидориной, В.П. Филатова.−М., 1996.

7. Мир философии: Книга для чтения. В 2 ч.  Ч. 2. Человек. Общество. Культура.−М., 1991.

8. Реале Дж., Антисери Д. Западная философия от истоков до наших дней. Т. 1. Античность. СПб., 1994; Т. 2. Средневековье. СПб., 1995; Т. 3. Новое время. СПб., 1996.

9. Современная философия науки: знание, рациональность, ценности в трудах мыслителей Запада: Уч. хрестоматия. 2-е изд.−М., 1996.

10. Хрестоматия по философии: Уч. пособие / Сост.: П.В.Алексеев, А.В.Панин.−М., 2009.

11. Хюбшер А. Мыслители нашего времени (62 портрета): Справочник
по философии Запада XX века.−М., 1994.

12. Шумпетер Й. Десять великих экономистов от Маркса до Кейнса.−М.,2011.



 

11

[*] Любопытно, что автор в первой главе книги замечает: «…философии чего-то не бывает. Но авторитет философии так велик, что в англоязычной периодике можно встретить даже «философию унитаза», в искусстве – «философию борделя» и т.д. Над этим стремлением унизить философию можно и посмеяться и погрустить…».