Философия права

www.koob.ru

«ФИЛОСОФИЯ ПРАВА»: ИСТОРИЯ  И СОВРЕМЕННОСТЬ

«Философия права» Гегеля (1770—1831) — одна из наиболее знаменитых работ  во всей истории правовой, политической и социальной мысли. Она заметно  выделяется даже в историческом ряду таких классических трудов по политической и правовой философии, как «Государство» и «Законы» Платона, «Политика» Аристотеля, «О государстве» и «О законах» Цицерона, «Государь» Макиавелли, «Левиафан» Гоббса, «Политический трактат» Спинозы, «О духе законов» Монтескье, «Об общественном договоре» Руссо, «Метафизические начала учения о праве» Канта, «Основы естественного права» Фихте и т. д. Последующая — вплоть до современности — историческая судьба этого гегелевского произведения убедительно продемон­стрировала его непреходящее значение.

«Философия права» представляет собой  синтез философских и политико-правовых исследований Гегеля на протяжении ряда десятилетий.

Вопросы общества, политики, государства, права, законодательства постоянно  привлекали внимание Гегеля. Уже в  студенческие годы (1788—1793) он занят творческим освоением и осмыслением достижений предшествующей политической и правовой философии (и прежде всего взглядов Платона, Аристотеля, Руссо, Канта, представителей французского и немецкого Просвещения), итогов всемирной политической истории (истории и значения античного полиса, связей христианства и государства, идей и результатов французской революции и т. д.) Это нашло отражение в таких его ранних работах, как «Народная религия и христианство» (1792—1795), «Позитивность христианской религии» (1795—1796), письма к Шеллингу (Бернский период), «Первая программа системы немецкого идеализма» (1796), «О внутренних отношениях в Вюртемберге» (1798) и др.

Большое влияние на взгляды Гегеля оказала Французская революция  — главное всемирно-историческое событие той эпохи. Антифеодальный и антидеспотический

[3]

характер этой революции, ее первые шаги, идеи 1789 г. вызвали восторг  и восхищение молодого Гегеля. Вместе с тем для него характерно уже  в эти годы резко отрицательное  отношение к последующим этапам развития французской революции, к якобинскому террору. Такой подход к французской революции в принципе характерен для Гегеля и в последующие годы.

Политико-правовой проблематике была посвящена первая публикация Гегеля в 1798 г.— перевод и комментарии к работе швейцарского адвоката Ж. Карта, представлявшей собой критику бернской олигархии[1]. В своих комментариях молодой Гегель остро критикует деспотический произвол и беззаконие в деятельности бернских властей, форму правления, не основанную на конституции, принципе разделения властей, гражданских законах.

Ряд существенных аспектов гегелевской  концепции философии государства  и права разработан в сочинениях «Конституция Германии» (1798—1802)[2] и  «О научных способах исследования естественного права, его месте в практической философии и его отношении к науке о позитивном праве» (1802—1803)[3].

В «Системе нравственности» (1802—1803)[4] тематика будущей гегелевской философии  права раскрывается в процессе философского исследования понятия нравственности, которое трактуется как синтез своих составных моментов (абстрактной личности, семьи, морали).

Поиски места философско-правовой тематики в рамках философской системы  отражены в произведении «Йенская реальная философия» (1805—1806)[5], где политико-правовые проблемы отнесены к разделу «Философия духа» и освещаются в рубриках: «Субъективный дух» (проблема воли), «Действительный дух» (вопросы договора, преступления и наказания, закона), «Конституция» (сословный строй общества, правительство, государство и церковь). В разделе о духе исследуется «нравственность» (вся социальная и политико-правовая тематика, которая отражена в «Феноменологии духа» (1807))[6].

[4]

Существенное значение для формирования гегелевской концепции философии  права имели как содержащиеся в «Феноменологии духа» положения о роли и месте понятия в методологии гегелевской философии, так и развитие их в «Науке логики» (1812—1816), где содержится обоснование диалектики в качестве универсального и абсолютного метода познания, раскрывается логика спекулятивного подхода в виде диалектического постижения противоположностей в их единстве, освещается процесс диалектического движения понятия, его имманентного развития, восхождения от абстрактного к конкретному и т. д.[7] Эти методологические положения лежат в основе гегелевской разработки понятия права в рамках философии права как составной части философской системы и особой философской дисциплины.

Большой круг проблем общества, государства, политики и права освещен в  ряде других произведений Гегеля: в «Философской пропедевтике» (1808—1811)[8], «Отчетах сословного собрания королевства Вюртемберг» (1817)[9]. Тематически они предвосхищают то, что в более сжатом виде изложено в соответствующих разделах последующей «Философии права».

В почти завершенном виде основные идеи и положения гегелевского философского учения об обществе, государстве и праве содержатся в «Философии духа» — третьей части «Энциклопедии философских наук» (1817). Здесь раздел «Объективный дух» (право, моральность, нравственность), расположенный между разделами о субъективном духе и абсолютном духе, фактически представляет собой сжатый энциклопедический вариант уже по существу сформировавшейся концепции философии права[10].

Различные лекционные варианты философии  права Гегеля сохранились в записях студентов, когда в качестве профессора Гейдельбергского университета в 1817/18 году философ прочел курс лекций под названием «Естественное право и наука о государстве», а с переходом в 1818 г. в Берлинский университет читал курс лекций под различными наименованиями: «Основания естествен-

[5]

ного права и науки о государстве», «Естественное и государственное  право или философия права» на протяжении ряда лет до конца жизни. Как «руководство к лекциям по философии права»[11]. Гегель характеризует и саму «Философию права» — итог многолетних неустанных исследований.

Философско-правовая проблематика остается в центре внимания Гегеля и после  выхода в свет «Философии права». Об этом свидетельствуют его заметки  к тексту изданной книги, лекции по данному предмету, последняя была прочитана 11 ноября 1831 г., т. е. за три дня до смерти философа, которая последовала 14 ноября 1831 г.

Многие проблемы философско-правового  профиля освещались Гегелем и  в ряде других лекционных курсов, в частности в лекциях по истории философии, эстетике, философии религии и философии истории. Примечательно, что вся всемирная история трактуется им под философско-правовым углом зрения — как прогресс в сознании свободы и ее объективации в политико-правовых формах и институтах[12].

Для стойкого интереса Гегеля к политико-правовой проблематике весьма знаменательно, что  и первое сочинение философа и  последнее — «Английский билль  о реформе 1831 г.» были посвящены  политической тематике.

В «Философии права» в концептуально-концентрированной форме отражены достижения гегелевской философской мысли в области социальных, политических и правовых проблем, сильные и слабые моменты его диалектики в области политики.

* * *

«Философия права», представляющая собой, согласно гегелевской концепции, философскую науку о праве, является «частью философии»[13], а именно той частью, которая принадлежит философии объективного духа.

В «Философии права» как составной  части системы гегелевской философии[14] развитие объективного духа

[6]

дается через раскрытие диалектического  движения понятия права от его  абстрактных форм до конкретных —  от абстрактного права к моральности, а затем к нравственности (семье, гражданскому обществу и государству).

В общей гегелевской схеме развития духа объективный дух — это этап в самопознании, и именно поэтому об­щество, государство, право и все относящееся к сфере объективного духа в «Философии права» исследуется и трактуется с позиции абсолютного духа (т. е. с философской точки зрения).

В утверждении о том, что со ступени объективного духа начинается проблематика философии права, Гегель ссылается на анализ всего предшествующего развития духа, философия права в качестве части философии имеет «определенную исходную точку, которая есть результат и истина того, что ей предшествует и что составляет ее так называемое доказательство. Поэтому понятие права по своему становлению трактуется вне науки права, его дедукция предполагается здесь уже имеющейся и его следует принимать как данное»[15].

Гегель, располагая таким дедуктивно полученным понятием права в соответствии с основными посылками своей диалектики, прослеживает осуществление этого понятия в действительности. Поскольку же осуществление, реализация понятия в действительности, по Гегелю, есть идея, постольку предметом гегелевской философии права оказывается идея права. «Философская наука о праве,— отмечает Гегель,— имеет своим предметом идею права — понятие права и его осуществление»[16]. Идея права, которая и есть свобода, по замыслу и исполнению Гегеля, развертывается в мир права, и сфера объективного духа предстает как идеальная правовая действительность — объективация форм права и свободы.

Понятия права и свободы, как  исходные моменты и содержание объективного духа, подготовлены в недрах и ходе развития субъективного духа — в этом смысл гегелевской отсылки к предшествующим разделам своей системы философии. Целостное освещение различных ступеней духа дано Гегелем в «Философии духа». Субстанция, сущность духа есть, по Гегелю, свобода. Субъективный дух свободен лишь в отношении к себе, в отношении же к некоему другому он еще не свободен; это, по Гегелю, означает, что

[7]

субъективный дух свободен в  себе, но не для себя. Когда же дух  свободен не только в себе, но и для  себя — это объективный дух, тут свобода приобретает впервые форму объективной, реальности, форму наличного бытия. Дух выходит из формы своей субъективности, познает и приобретает внешнюю реальность своей свободы: «...объективность духа входит в свои права»[17].

Идея права как предмет философии права означает единство понятия права и наличного бытия права, получаемого в ходе осуществления, объективации понятия права. Для понимания права важны как момент саморазвивающегося понятия права, так и система наличных определений права, которая получается в ходе осуществления понятия. «Структура, которую понятие сообщает себе в процессе своего осуществления,— отмечает Гегель,— есть другой существенный для познания самого понятия момент идеи, отличный от формы, которая есть только понятием[18].

Свою концепцию философии права  Гегель разрабатывает и трактует именно как философскую науку  о праве, отличную от юриспруденции, которая, занимаясь позитивным правом (законодательством), имеет дело, по его характеристике, лишь с противоречиями[19]. Задача философии права, по Гегелю, состоит в постижении мыслей, лежащих в основании права, а подлинная мысль о праве есть его понятие, диалектика которого и раскрывается в «Философии права»[20]. Этой понятийной трактовкой права «Философия права», содержащая систему объективных формообразований, которые получаются в процессе саморазвертывания понятия права при диалектическом его восхождении от абстрактного к конкретному, отличается от всех других произведений Гегеля, где в той или иной мере и форме также затрагивается тематика права и объективного духа.

Так, в «Феноменологии духа», где  освещается нравственность (право, мораль, государство, война и т.д.), нет  понятийного рассмотрения затрагиваемых  объектов, но

[8]

есть лишь путь являющегося и  развивающегося сознания в направлении к понятию, тогда как в научной системе философии (начиная с «Науки логики» и включая «Философию права») речь идет именно о диалектическом движении понятия.

В «Феноменологии духа» Гегель показывает «путь» постижения духом своего понятия; дальнейшее развертывание духа есть собственно философская наука в ее гегелевском понимании. Итак, значение всей «Феноменологии духа» в ее отношении к системе гегелевской философии состоит в обосновании понятия как специфического инструмента философского анализа. Без уяснения особого смысла категории «понятие» вообще невозможно понять ни один из разделов гегелевской системы философии, в том числе и «философию права».

Продолжая намеченное в «Феноменологии духа», Гегель в «Науке логики» освещает абсолютный метод познания, раскрывает диалектическое движение понятия. На этом пути философия, по мысли Гегеля, предстает как объективная, показательная наука. Хотя в «Науке логики» речь идет о диалектике понятия вообще (а не понятия права), однако это произведение имеет не только специальный логико-философский, гносеологический, но и общесоциальный смысл. Суть дела, конечно, не в отдельных проницательных и исторически прогрессивных суждениях по политико-правовым вопросам, содержащихся в этой работе. В обоснованной здесь концепции диалектического развития резюмированы воззрения не только Гегеля-философа, но и Гегеля-исследователя социально-политической, правовой, этической и исторической проблематики. Разрабатывая свою теорию диалектики, Гегель исходит из идеи единства диалектической логики для всех сфер духа: для общества, государства, права, политики, законодательства, человеческой жизни, всемирной истории. Логическое изображение, подчеркивает Гегель, есть «всеобщий способ, в котором все отдельные способы сняты и заключены»[21]. Абсолютность диалектического метода Гегель видит в том, что ни один объект (в том числе государственно-правовая сфера и тематика) не может оказать ему (методу) сопротивления.

Философия, поясняет Гегель в «Науке логики», есть «наивысший способ постижения абсолютной идеи, потому что ее способ наивысший — понятие»[22]. Абсолютная идея

[9]

как «единственный предмет и  содержание философии» имеет «разные  формообразования», по Гегелю, и философское  постижение «самоопределения и обособления» абсолютной идеи — «задача отдельных философских наук»[23]. Такой «отдельной философской наукой» является наряду с «философией истории», «философией религии», «историей философии» и т. д. также и «философия права».

Философский подход Гегеля к сфере объективного духа (общество, государство, право, политика и т. д.) предполагает реализацию принципов, моделей и правил его диалектики в данной предметной области исследования, поскольку «сам метод расширяется в систему»[24]. Несмотря на специфику и особенности объектов рассмотрения, «особенные философские науки», в том числе и философия права, не имеют, по Гегелю, своих специфических методов исследования.

Постановка и решение Гегелем  вопроса о предмете и методе философии  права опирается на диалектику в  ее спекулятивно-идеалистической форме, метод предопределяет понятийный характер предмета исследования и по существу не исследует объект, а конструирует, создает его, предмет же исследования сводится к понятийному аппарату метода. Собственно тождество предмета и метода (от исходного момента до развертывания в целостную систему) гегелевской философии права означает равенство их понятийного содержания.

Специфическая диалектика политико-правовой сферы и гегелевской философии  права проявляется окольным путем. То, что Гегелем обозначается в качестве ступени объективного духа, есть особая сфера со своим смыслом и содержанием. В силу этого логико-гносеологический смысл понятий и закономерностей их движения, из которого сознательно исходит Гегель, в ходе исследования права, государства, политики неизбежно трансформируется и приобретает иные, новые характеристики и значения, обусловленные своеобразием исследуемого материала, специфическим содержанием и собственной логикой предмета рассмотрения. Очевидно, что без подобной трансформации, добавляющей нечто новое, специфическое к «духу логики», без своеобразной «политизации» логики гегелевская философия права представляла бы интерес лишь для логики, но не для наук о государстве, праве, политике. Вся гегелев-

[10]

екая работа по диалектико-логической конструкции мира объективного духа (развитие идеи права, развертывание понятия права в мир права) сопровождается социально-политической и этически значимой трансформацией применяемого Гегелем понятийного аппарата диалектического исследования.

В процессе обоснования Гегелем  исторически определенных и конкретных политико-правовых взглядов в «Философии права» обнаруживаются политический смысл  и значение самой диалектики в  ее применении к проблематике государства, права. Это политическое значение диалектики есть то принципиально новое, что мы узнаем о ней в «Философии права» по сравнению с «Наукой логики».

Представляется поэтому правомерным  выделить в структуре политико-правового  содержания гегелевской философии  права два компонента: а) конкретно-исторический компонент — исторически конкретные политические и правовые взгляды, развитые Гегелем в «Философии права», и б) теоретический компонент — совокупность политически значимых концептуальных положений, вытекающих из гегелевского применения диалектики к сфере политики.

В области философии права диалектический метод развертывается в систему  теоретических конструкций, с помощью  которых обосновываются определенные политико-правовые взгляды. Для самого Гегеля конкретно-исторический и теоретический элементы структуры политического содержания «Философии права» даны в неразрывном тождестве, т. е. применение понятийного аппарата диалектики тождественно развитию и выражению определенной социальной и политико-правовой позиции. Однако для существа дела — понимания и трактовки проблем личности, общества, государства, права, свободы — способ подхода далеко не безразличен, что обнаруживается в дополнительном (к конкретно-историческим взглядам) политическом и этическом значении гегелевских теоретических конструкций и возможных отсюда выводах.

Так, исторически конкретные и определенные взгляды на общество, государство  и право, развитые в «Философии права», свидетельствуют со всей очевидностью о буржуазном характере социально-политической позиции Гегеля. Однако сами по себе исторически конкретные политические и правовые взгляды, разделяемые и обосновываемые Гегелем в «Философии права», не являлись, конечно, его логико-философским изобретением и в те времена были

[11]

широко известны хотя бы по практическому и теоретическому опыту французов и англичан.

Специфика политико-правового содержания доктрины Гегеля обусловлена его  трактовкой диалектики в сфере объективного духа. Сам Гегель, говоря о своеобразии  собственного философского рассмотрения проблем права и государства, в «Философии права» акцентировал внимание на теоретико-концептуальной стороне своего политико-правового учения. «Мысля идею государства,— подчеркивает он,— надо иметь в виду не особенные государства, не особенные институты, а идею для себя, этого действительного Бога»[25].

В «Философии права» отчетливо видно, как кажущийся первоначально  политически нейтральным понятийный аппарат все более наполняется  политико-этическим смыслом, обозначая  определенную политическую и этическую  позицию. Понятие права самоуглубляется и движется от абстрактного к наивысшему, т. е. к конкретно истинному. В ходе этого движения абстрактные формы обнаруживают свою несостоятельность и как неподлинные и неистинные «снимаются». В плане политических и этических результатов гегелевского применения диалектики это означает превращение процедуры и схемы движения понятия права в табель о политических рангах субъектов общественной и государственно-правовой жизни. В логико-диалектических формах и процедурах конкретизации понятия в гегелевской философии права решаются политические судьбы. Личность, семья, общество, государство — это не только последовательность предметов исследования, но и шкала их реальной ценности, объективной значимости в диалектически иерархизированной политической и правовой жизни.

Теоретические конструкции гегелевской  философии права — концепция  разумной действительности, понимание  и изображение процесса общественно-политической жизни в виде торжества конкретного (всеобщего и целостного) над его составными частями и абстрактными моментами, методология и приемы конкретизации понятия права, реализация свободы в ирархический ряд прав, трактовка государства как истины и цели всего объективно-духовного развития и т. п.— несут весьма существенную, политически значимую нагрузку во всей гегелевской философии права. С этими конструкциями связаны, в частности,

[12]

различные аспекты антидемократичности, антииндивидуализма, конформизма, некритичности, свойственные гегелевской диалектике в сфере политики.

Для Гегеля задача философии вообще — постичь то, что есть, ибо  то, что есть, есть разум. В соответствии с этим и задачу философии права  философ видит в том, чтобы  «постичь и изобразить государство  как нечто разумное в себе. В  качестве философского сочинения она должна быть дальше всего от того, чтобы конструировать государство таким, каким оно должно быть', содержащееся в нем поучение не может быть направлено на то, чтобы поучать государство, каким ему следует быть; его цель лишь показать, как государство, этот нравственный универсум, должно быть познано»[26].

В учении об объективном духе основополагающая для гегелевской философии идея тождества мышления и бытия преломляется в тезис о тождестве разумного  и действительного: «Что разумно, то действительно; и что действительно, то разумно»[27].

Анализируя это знаменитое положение  из Предисловия к гегелевской  «Философии права», Ф. Энгельс отмечал, что ни одно другое философское положение  «не было предметом такой признательности  со стороны близоруких правительств и такого гнева со стороны не менее близоруких либералов...»[28]. В этом положении видели оправдание деспотизма и произвола, философское освящение существовавших в тогдашней Пруссии отношений, норм и институтов, раболепие перед власть имущими и прочие «грехи», связанные с апологией сложившегося порядка с присущими ему недостатками.

Отвергая подобные оценки и интерпретации, Ф. Энгельс писал: «Таким образом, это  гегелевское положение благодаря  самой гегелевской диалектике превращается в свою противоположность: все действительное в области человеческой истории становится со временем неразумным, оно, следовательно, неразумно уже по самой своей природе, заранее обременено неразумностью; а все, что есть в человеческих головах разумного, предназначено к тому, чтобы стать действительным, как бы ни противоречило оно существующей кажущейся действительности. По всем правилам гегелевского метода мышления тезис о разумности

[13]

всего действительного превращается в другой тезис: достойно гибели все  то, что существует»[29].

Известно, что «действительность», согласно Гегелю,— это не просто «существование», а такое существование, которое обладает свойством необходимости (и, следовательно, также и разумности), что действительность — это единство сущности и существования. В очередном издании своей «Энциклопедии философских наук», появившемся после публикации «Философии права», Гегель счел необходимым специально остановиться на вызвавшем большие споры положении о разумности действительности и под­черкнуть различие между действительностью и существованием. Он, в частности, писал: «Когда я говорил о действительности, то в обязанность критиков входило подумать, в каком смысле я употребляю это выражение, так как в подробно написанной «Логике» я рассматриваю также и действительность и отличаю ее не только от случайного, которое ведь тоже обладает существованием, но также и от наличного бытия, существования и других определений»[30].

Большой интерес представляют записи и свидетельства по данному вопросу  слушателей гегелевских лекций по философии права. Г. Гейне, бывший в молодые годы студентом Гегеля и слушавший его лекции по философии права, сообщает, что в связи с как-то высказанным им Гегелю недовольством по поводу слов о том, что «все, что есть, разумно», философ улыбнулся и заметил, что это могло бы звучать и так: «Все, что разумно, должно быть»[31]. Раньше полагали, что у Гейне речь идет скорее о его собственной революционной интерпретации гегелевского положения, нежели о реально имевшем место случае и факте. Однако новые публикации подтвердили достоверность информации Гейне[32]: в ряде лекционных записей знаменитое положение Гегеля выражено прямо «по Гейне» или близко к той интерпретации, которую давал Ф. Энгельс[33].

[14]

Интересная формулировка встречается  в лекционных записях, относящихся к 1819/20 учебному году: «Что действительно, то разумно. Но не все, что существует действительно...»[34]

Эти и некоторые другие положения, содержащиеся в гегелевских лекциях, но не попавшие в текст «Филосо­фии  права», свидетельствуют о том, что Гегель затрагивал и некоторые революционно-критические аспекты диалектики и в кругу своих студентов формулировал порой довольно радикальные положения и выводы[35].

* * *

Своеобразие философии права Гегеля наряду с принципиальными особенностями его диалектического метода во многом обусловлено и той спецификой, которая присуща его концепции и правопонимания.

Право, по Гегелю, состоит в том, что наличное бытие вообще есть наличное бытие свободной воли. Диалектика этой воли совпадает с философским конструированием системы права как царства реализованной свободы. Свобода, по Гегелю, составляет субстанцию и основное определение воли. В том, что свободно, и есть наличие воли, так как мышление и воля в гегелевской философий отличаются друг от друга не как две различные способности, а лишь как два способа — теоретический и практический — одной и той же способности мышления.

Понятие «право» употребляется  в гегелевской философии права  в следующих основных значениях: I) право как свобода (идея права), II) право как определенная ступень и форма свободы (особое право), III) право как закон (позитивное право).

I. На ступени объективного духа, где все развитие определяется  идеей свободы, «свобода» и  «право» выра-

[15]

жают единый смысл; в этом отношении гегелевская философия права могла бы называться «философией свободы». Отношения «свободы» и «права» опосредуются через диалектику свободной воли.

II. Система права как царство  реализованной свободы представляет  собой иерархию особых прав (от абстрактных форм до конкретных). Каждая ступень самоуглубления идей свободы и, следовательно, конкретизации понятия права есть определенное наличное бытие свободы (свободной воли), а значит, и особое право. Подобная характеристика относится к абстрактному праву, морали, семье, обществу и государству. Эти «особые права» даны исторически и хронологически одновременно (в рамках одной формации объективного духа), они ограничены, соподчинены и могут вступать во взаимные коллизии. Последующее «особое право», диалектически «снимающее» предыдущее, более абстрактное «особое право», представляет его основание и истину. Более конкретное «особое право» первичнее и сильнее более абстрактного.

На вершине иерархии «особых  прав» стоит право государства, над которым возвышается лишь право мирового духа. Поскольку в реальной действительности «особые права» всех ступеней (личности, ее совести, преступника, семьи, общества, государства) даны одновременно и, следовательно, в актуальной или потенциальной коллизии, постольку, по гегелевской схеме, окончательно истинно лишь право вышестоящей ступени.

III. Право как закон (позитивное  право) является одним из «особых  прав». Гегель пишет: «То, что  есть право в себе, положено  в его объективном наличном  бытии, т. е. определено для  сознания мыслью и известно как то, что есть и признано правом, как закон', посредством этого определения право есть вообще позитивное право»[36].

Превращение права в себе в закон  путем законодательства придает  праву форму всеобщности и  подлинной определенности. Предметом законодательства могут быть лишь внешние стороны человеческих отношений, но не их внутренняя сфера.

Различая право и закон, Гегель в то же время стремится в своей  конструкции исключить их противопостав­ление. Как крупное недоразумение расценивает он превращение различия между естественным или философским

[16]

правом и позитивным правом в  противоположность и противоречие между ними[37].