Философия в понимании Аристотеля

Министерство  образования и науки Российской Федерации

Федеральное агентство по образованию

Национальный  исследовательский ядерный университет МИФИ

Обнинский институт атомной энергетики -филиал НИЯУ МИФИ 

Социально-экономический  факультет

      Кафедра философии и социальных наук 
 

Реферат

по дисциплине «Философия» 
 

Тема реферата: «Философия в понимании Аристотеля» 
 
 

Студентка   
 
 

Научный руководитель:, доктор философских наук, профессор, академик 
 
 
 
 
 
 
 
 

Обнинск

2010 г. 

Введение

Глава 1 Аристотель

§1 Жизнь Аристотеля

§2 Сочинения  Аристотеля

Глава 2 Философия  Аристотеля

§1 Первая философия

§2 Философия  природы

Заключение 

Литература 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Введение

      Само  слово «философия» происходит от греческого «phileo» любовь, и «sophia» - мудрость, и означает «любовь к мудрости» или «любомудрие». Древнегреческие философы – стоики характеризовали философию как «упражнение в мудрости».

      Древнегреческая философия занимает самое заметное место в истории мировой философии. Это был поистине блестящий фейерверк  мыслей, невиданный взлет интеллектуального гения Человека. А в целом – преодоление мифолого-религиозного миросозерцания и закладка основных философских идей о природе, обществе и мышлении.

     Философия Аристотеля является не только определенным обобщением, но, можно сказать, логической переработкой и завершением всей предшествующей греческой философии.

     Аристотель  справедливо считается философом, колеблющимся между материализмом  и идеализмом.

     Он  выделяет первую философию как науку о сущем, или о первых началах и причинах, и вторую философию, предметом которой является природа. Предмет первой философии, исторически получивший название «метафизика», не природа, а то, что существует сверх нее — сверхчувственные вечные сущности, постигаемые умозрением. Первая философия и была в понимании Аристотеля философией в собственном смысле слова, тогда как физика, или учение о природе, тоже была философией, но второй. 
 
 
 
 
 
 
 
 

Жизнь Аристотеля

     Аристотель, называемый также Стагирит по месту  рождения (384, Стагир — 322 до н.э., Халкида на Эвбее) — древнегреческий философ и учёный.

     Ученик  Платона, c 343 до н. э. воспитатель Александра Македонского, основал в 335 до н. э. Ликей (Лицей или перипатетическую школу). Создатель формальной логики.

     Отец  его Никомах и мать Фестида  были благородного происхождения. Никомах, придворный врач македонского царя Аминты III, прочил своего сына на ту же должность и, вероятно, сам первоначально обучал мальчика врачебному искусству и философии, которая в то время была нераздельна с медициной.

     Рано  потеряв родителей, Аристотель отправился сначала в Атарней, в Малой Азии, а затем, на 18 году — в Афины, где прожил целые 20 лет. Там, под влиянием Платона, лекции которого Аристотель так же усердно слушал, как изучал его сочинения, дух ученика развился так быстро и мощно, что он скоро занял самостоятельное положение относительно своего учителя.

     Если  же позднейшие писатели говорят об открытом раздоре между ними и  охотно распространяются о неблагодарности  ученика к учителю, то против этого  решительно говорит всегда почтительный тон, в котором Аристотель ведёт свою полемику против Платонова учения об идеях. Уважение Аристотеля к учителю засвидетельствовано, между прочим, отрывком элегии на смерть Эвдема, где Аристотель говорит о Платоне, что «дурной человек не имеет даже права хвалить его». Весьма естественно, что различие взглядов вело к спорам между двумя мыслителями, но Аристотель постоянно отзывается о Платоне с уважением, а иногда с большою важностью. «Если подобные отношения, — справедливо замечает один историк философии, — можно назвать неблагодарностью, то такую неблагодарность питают все ученики, которые не были рабскими последователями своих учителей».

     Невероятно  также, чтобы ещё при жизни  Платона Аристотель основал свою собственную философскую школу, враждебную академии Платона. Против этого говорит тот именно факт, что немедленно после смерти Платона (347 до н. э.) Аристотель вместе с любимым учеником последнего Ксенофонтом переехал к атарнейскому тирану Гермию. Когда же Гермий изменой попал в руки Артаксеркса и был им убит, Аристотель женился на его племяннице Пифиаде и поселился с нею в Митилене.

     Отсюда  македонский царь Филипп призвал  его к своему двору (343) и вверил ему воспитание своего сына, 13-летнего  Александра. С каким уменьем Аристотель выполнил свою задачу — об этом свидетельствует благородный дух его воспитанника, величие его политических замыслов и подвигов, щедрость, с которою он покровительствовал наукам и искусствам и, наконец, его стремления связать победу греческой культуры с успехами своего оружия. И если мы примем во внимание, что прямое влияние Аристотеля на Александра могло продолжаться не более трёх или четырёх лет, что до того и после того молодой наследник был окружён двором, где грубость нравов, придворные интриги, доходившие до заговоров и убийств, и весь строй жизни, чуждый всякой человечности, служили непроницаемым оплотом против всякой живой мысли и свободного проявления человеческих чувств, то мы поймём, до чего животворно и благодетельно было влияние великого философа.

     Отец  и сын достойно наградили заслуги Аристотеля. Филипп восстановил разрушенную Стагиру, жители которой в знак благодарности ежегодно праздновали память Аристотеля. (праздник был известен под именем Аристотелии), и много помогал Аристотелю в его естественно-научных исследованиях. С той же целью Александр подарил ему сумму в 800000 талантов (около 2 мил. руб.) и, по рассказу Плиния, отдал в его полное распоряжение несколько тысяч человек для приискания образцов животных, послуживших материалом для его знаменитой «Истории животных». Дружественные отношения Аристотеля к его знаменитому ученику расстроились, по-видимому, после казни Каллисфена, племянника философа, навлёкшего на себя гнев царя жестоким порицанием его недостойного поведения и павшего жертвою несправедливо взведённого на него обвинения в покушении на жизнь Александра, в которое недруги А. постарались замешать и его имя.

     Ещё раньше этого, в 334 г., Аристотель снова  переехал в Афины и основал  там свою школу в лицее, единственной гимназии, которая оставалась для него свободна, потому что академия была занята Ксенократом, а Киносарг — циниками. Школа его получила название перипатетической, оттого ли, что Аристотель имел привычку во время преподавания ходить взад и вперёд или от тенистых аллей, окружавших место, где он учил. Его чтения были двоякого рода: утро он посвящал строго-научным занятиям в тесном кружке ближайших учеников (эзотерические или акроаматические лекции), а после обеда читал общедоступные лекции для всех, кто желал его слушать (экзотерические лекции).

     Но  с этой тихой и мирной жизнью, отданной науке, он принуждён был  расстаться благодаря политическим страстям афинян, для которых Аристотель стал подозрителен по своим прежним  отношениям к Александру и вообще по своим македонским симпатиям. Партия греческой независимости не могла не воспользоваться смертью Александра, чтобы ещё раз поднять знамя восстания против своих повелителей, и она весьма естественно видела опасность для свободы в том уважении, которым Аристотель пользовался среди окружавшей его молодёжи. Обвинение в безбожии, вечно повторяемое против людей мысли их противниками, потому что оно доступно невежественной массе и всегда находит себе в нём сочувствие, было предъявлено и против Аристотеля. Понимая, что дело идёт не о правом суде, а о партийной ненависти, и что судьба его решена уже заранее, 62-летний Аристотель покинул Афины, чтобы, как он говорил, явно намекая на смерть Сократа, избавить афинян от нового преступления против философии. Он переселился в Халкис на Эвбее, куда за ним последовала толпа учеников и где через несколько месяцев он умер от болезни желудка (322 до н. э.), завещав Феофрасту Эрезийскому руководство школою и свою богатую библиотеку.

     При жизни Аристотель не был любим. Наружность его не отличалась привлекательностью. Он был малого роста, сухощав, близорук и картав; на губах его играла язвительная улыбка; он был холоден и насмешлив. Противники страшились его речи, всегда ловкой и логичной, всегда остроумной, подчас саркастической, что, конечно, доставило ему немало врагов. Нерасположение греков к Аристотелю преследовало его память и после его смерти, и его характер подвергся злостным нападкам и извращениям, главным поводом к которым послужили его отношения к Платону и его царственному питомцу, а также женитьба на племяннице Гермия. Но если от скудных и не всегда беспристрастных биографических сведений мы обратимся к сочинениям Аристотеля, то увидим человека с глубокой, искренней любовью к правде, ясным пониманием действительности со всеми её реальными отношениями, неутомимым рвением к собиранию фактических знаний и вместе с тем с изумительным даром систематизации и плодотворного распределения материала. По всему складу своего ума и способностей он является трезвым, спокойным мыслителем, чуждым фантастических увлечений Платона. В нём греческая философия совершила свой переход от идеальной восторженности юношеской эпохи к трезвой рассудительности зрелого возраста. 

     Сочинения Аристотеля

     Зрелые  произведения Аристотеля, составившие Corpus Aristotelicum, делятся традиционно  на восемь групп:

     1. Логические труды («Органон»): «Категории»,  «Об истолковании», «Аналитики»  первая и вторая, «Топика», «О  софистических опровержениях».

     2. Философия природы: «Физика», или  «Лекции по физике», в 8-ми  кн., «О небе» в 4-х кн., «О  возникновении и уничтожении» в 2-х кн., «О небесных явлениях» ( «Метеорологика ») в 4-х кн.; последняя, видимо, не аутентична. В натурфилософские произведения включается также псевдоаристотелевский трактат «О мире», написанный, вероятно, уже в I в. до н. э.

     3. Психология: «О душе» в З-х кн., а также «Малые труды по естествознанию» (Parva naturalia), включающие трактаты: «О восприятии и воспринимаемом», «О памяти и воспоминании», «О сне», «О бессоннице», «О вдохновении [приходящем] во сне», «О длительности и краткости жизни», «О жизни и смерти», «О дыхании». Включается сюда также неподлинный труд «О духе», относящийся, видимо, к середине. III в. до н. э.

     4. Биологические труды: «О частях  животных», «О движении животных»,  «О передвижении животных», «О  происхождении животных». Эти аутентичные труды Аристотеля обычно дополняются рядом трактатов, написанных в школе Аристотеля, авторы которых не установлены. Важнейший из них - «Проблемы», где рассматриваются разнородные вопросы физиологии и медицины, а также математики, оптики и музыки.

     5. Первая философия: сочинение в  14-ти книгах, получившее название  «Метафизика». В издании Беккера  ему предшествует трактат «О  Мелиссе, Ксенофане и Горгии». 

     6. Этика: «Никомахова этика» в  10-ти кн., «Большая этика» в  2-х кн., «Евдемова этика», из которой печатаются книги 1-3 и 7, книги 4-6 совпадают с 5-7 книгами « Никомаховой этики». 13-15 главы 7 книги иногда считаются 8 книгой «Евдемовой этики». «Большая этика» признается неаутентичной, также неаутентичен трактат «О добродетельном и порочном», относящийся ко времени между I в. до н. э.-I в. н.э.

     7. Политика и экономика: «Политика»  в 8-ми кн., «Экономика» в З-х  кн. обычно считается не аутентичной,  причем 3 книга имеется лишь в  латинском переводе. В школе Аристотеля  было описано государственное устройство 158 греческих городов-государств. В 1890 г. был .найден папирус с текстом «Афинской политии» Аристотеля.

     8. Риторика и поэтика: «Искусство  риторики» в З-х кн., за которым  печатается неподлинный трактат  «Риторика против Александра»  - ранняя перипатетическая работа.

     Сочинения Аристотеля сохранились, можно сказать, чудом. После смерти философа они  перешли к Теофрасту, а затем  к его ученику Нолею. До 1 в. н. э. они пролежали в подземном  книгохранилище, предоставленные «грызущей  критике мышей», а затем попали в библиотеку Апелликона Теосского в Афинах. Затем они оказались в Риме, где и были изданы главой тогдашних перипатетиков Андроником Родосским. 
 
 
 

     Первая  философия

     Первая  философия, которая «имеет своим  предметом первые начала и причины», изложена в сочинении, получившем название «Метафизика». Слово это возникло случайно - из того, что в собрании Андроника Родосского это сочинение следовало «за физикой» (meta ta physika). Однако с течением времени за этим словом закрепился особый смысл: учение о «заприродных», сверхчувственных принципах бытия, не раскрываемых еще «физикой», имеющей дело с этими принципами в той форме, как они проявляются в чувственных вещах, и их движении. Сопоставляя первую философию с другими дисциплинами, Аристотель писал, что «естествоиспытатель (physikos - физик) занимается всем тем, что составляет деятельности и состояния такого-то тела и такой-то материи... Свойства же, неотделимые от тела, но, с другой стороны, поскольку они не являются состояниями определенного тела и берутся в абстракции, изучает математик; поскольку же они отделены от всего телесного, их изучает метафизик (protos philosophos)». Отсюда видно, что Стагирит рассматривает первую философию как учение не об отдельных от вещей началах вроде идей Платона, но абстрагирует эти начала от существующих вещей, вне и без которых сами начала не существуют. Причем это даже более высокая степень абстракции, чем в математике.

     «Метафизика»  в принятой традицией форме начинается с определения первой философии («мудрости») и далее развертывается в ходе критики предшествующих философов. Исследование и критика учений прошлого имеет для него служебное назначение, подводя к собственной его концепции, предварительно ее обосновывая. Так, Аристотель пишет, что если «первые философы» считали началом всех вещей материю, то Анаксагор вводит разум в качестве причины «благоустройства мира и всего мирового порядка». А следовательно, Анаксагор и Эмпедокл с его Любовью и Враждою вводят в философию «действующую причину». Пифагорейцы добавляют к этому утверждение, что ограниченное, неограниченное и единое, т. е. компоненты числа, являются не свойствами физических реальностей, но их сущностью, «вследствие чего число и составляло сущность всех вещей». Таким образом, возникает понятие такого начала (причины), как «сущность и суть бытия». Наконец, Платон признал, что «нельзя дать общего определения для какой-нибудь из чувственных вещей, поскольку вещи эти постоянно меняются. Идя указанным путем, он подобные реальности (выражающие общее - А. Б.) назвал идеями, а что касается чувственных вещей, то о них речь всегда идет отдельно от идей, но в соответствии с ними, ибо все множество вещей существует в силу приобщения к одноименным». Тем самым окончательно формируется понимание формальной и целевой причин. Но именно здесь Аристотель радикально разошелся с Платоном. Его критика теории идей - впрочем, это в какой-то мере и самокритика бывшего платоника - суммарно изложена в 4 и.5 главах XIII книги «Метафизики», хотя затрагивается и в других местах этого труда.

     Возражения  Аристотеля Платону таковы. (1) Приписывая всем вещам одноименные идеи, платоник удваивает мир, как будто думая, будто большее число сущностей  легче познать, чем меньшее. (2) Ни один из способов доказательства существования  идей не достигает своей цели. (3) «Третий человек»: связь предмета и идеи требует «посредника». Так, между человеком вообще и отдельным человеком, Платоном, должен существовать еще один «человек», скажем, «грек». Но в таком случае Между человеком вообще и 'греком должен существовать еще один «человек», допустим, «белый человек», и т. д. до бесконечности. (4) Идеи провозглашаются причинами, но не могут ими быть, так как неподвижные идеи не могут быть причиною движения. (5) Платон не выяснил, что означает «причастность» вещей идеям, - это «пустые слова и поэтические метафоры». Наконец, (6) вообще невозможно, «чтобы врозь находились сущность и то, сущностью чего она является». Аналогичные возражения направляет Стагирит против пифагорейских представлений о математических объектах, якобы существующих отдельно от вещей. Эти объекты на деле «не являются сущностями в большей мере, нежели тела, и... они по бытию не предшествуют чувственным вещам, но только логически».

     Свое  собственное учение о причинах и  началах Аристотель начинает с закона исключенного противоречия. Мы уже говорили о его логической формулировке - в «Метафизике» он превращается в начало бытия. Это «наиболее достоверное из всех» положение гласит: «Невозможно, чтобы одно и то же вместе было и не было присуще одному и тому же и в одном и том же смысле». И далее: «Не может кто бы то ни было признавать, что одно и то же существует не существует, как это, по мнению некоторых, утверждает Гераклит». Ссылка на Гераклита показательна. Аристотель, вопреки античному диалектику, вводит одновременно утверждение, что вещь не может быть тем же самым и не тем же самым, существовать и не существовать одновременно и в том же самом смысле, и что таким образом нельзя ни о чем высказываться. Поэтому он не только заменяет диалектику формальной логикой, но и провозглашает всю действительность непротиворечивой, а потому по существу неизменной. Ниже мы увидим, как с этой точки зрения должно рассматриваться движение и изменение, которых Аристотель, конечно, не отвергал. Принятие Аристотелем принципа исключенного противоречия формальной логики в качестве универсального начала бытия вело к тому, что его метафизика превращается в учение о неизменной сущности мира, отличной от самого изменчивого мира. И тем не менее, поскольку Стагирит не упускает из виду движения и развития существующих вещей, это приводит его к ряду противоречий, выражающих запутанность и непоследовательность его мысли.

     Прежде  всего это непоследовательность в решении проблемы соотношения  общего и единичного. Критика платоновской теории идей подводит к мысли, что Аристотель считает отдельные вещи тем единственным, что заслуживает имени самостоятельно существующего. Так решалась проблема «первой сущности» в «Категориях». «Вторичная сущность», т.е. общее, должна с этой точки зрения оказаться «единым во многом», а не вне многого. Но ведь Стагирит унаследовал от Платона убеждение, что познается только общее. Будучи предметом знания, общее само по себе выступает для него как нечто первичное и достоверное по отношению к единичному. С особой силой сказывается эта мысль в учении о причинах и началах.

     «А  о причинах (aitian), - пишет Аристотель,- речь может идти в четырех смыслах: одной такой причиной мы признаем сущность и суть бытия (oysian kai to ti еn einai), «основание, почему» [вещь такова, как она есть] восходит в конечном счете к понятию вещи, а то основное, благодаря чему [вещь именно такова], есть некоторая причина и начало, другой причиной мы считаем материю и лежащий в основе субстрат; третьей - то, откуда идет начало движениям четвертой «то, ради чего» и благо (ибо благо есть цель всего возникновения и движения)». Итак, причины формальная, материальная, действующая и целевая (конечная) - если принять более позднюю номенклатуру- исчерпывают все возможные причины. О них так или иначе, главным образом порознь, говорили прежние философы, учение о них образует ядро первой философии Аристотеля.

     Аристотель  исходит в своем анализе причин из структуры акта человеческой деятельности. Любой предмет, считает, он, имеет  именно эти причины. Предположим, перед нами тот прекрасный горшок, которым Сократ так уязвил Гиппия. Он имеет некоторую форму, т.е. внешний облик, вид (по-гречески-еidоs, idea), делающий его телом определенных очертаний, а вместе с тем - внутреннюю форму, понятие, которое делает его именно горшком, и без которого гончар не смог бы горшок сделать. Далее, горшок сделан из глины, некоторого субстрата, который сам по себе еще не составляет горшка, но без которого горшок все же невозможен. Нужен, далее, гончар, который на основе понятия (формы) привел бы глину в движение, сделал этот горшок, обжег бы его и т. д. Наконец, необходима цель, ради которой гончар прилагает такие усилия, - сделав горшок, продать его и тем самым заработать на жизнь. Признавая эту структуру универсальной, Аристотель по аналогии трактует все мировое целое и каждое из явлений в нем. Только рассматривая природные процессы, он видит в них самоосуществление формы: его любимый пример состоит в том, что если врач лечит других ради здоровья, то природа похожа на человека, который лечит сам себя.

     Что же первично среди причин? Аристотель считает, что по сути дела все причины  могут быть сведены к двум, ибо  и действующая, и целевая причины  могут быть подведены под понятие  «формы». Тогда остаются материя  и форма. Материя не может быть первичной: она пассивна, бесформенна, а, следовательно, может представлять лишь материал для оформления. Сама вещь как объединение формы и материи тоже не может быть признана первичной: она сложна. Остается принять, что первичная форма - она и есть сущность и суть бытия в собственном смысле. А значит, стремясь преодолеть теорию идей Платона, Аристотель приходит лишь к иной разновидности того же идеализма: первична форма как понятие, «смысл» вещи. Причем формы у Аристотеля столь же неизменны» вечны и всеобщи, как и идеи у Платона времен «наивной» теории идей.

     В самом деле, рассуждает Стагирит, возникающее  возникает под действием чего-нибудь, образуется из чего-нибудь и становится чем-нибудь. Например, медный шар - из меди. Но делать медный шар - не значит делать саму форму «круглого»; она всегда «налицо». Поэтому «очевидно, что и форма также, как бы нам ни называть в чувственной вещи образ, не возникает, и в отношении к ней процесс возникновения не имеет места, равно как и суть бытия. Она появляется в другом (в субстрате, в материи. - А. Б.) действием или искусства, или природы, или способности». Не возникает и материя - она вечна, переходя из одного состояния в другое под воздействием формы и движущего (действующего) начала, т. е. формы. Однако в таком случае возникает вопрос: а как существует «материя вообще», безотносительно к формам, и как существует «форма вообще», безотносительно к материи, в которой она воплощена? Если исходить из изложенного, то вопрос как будто бы, не имеет смысла: нет материи без формы и формы без материи. Но сам Аристотель этот вопрос ставит и отвечает на него таким образом. Есть и «первая материя», «то, что само по себе не обозначается ни как определенное по существу, ни как определенное по количеству, ни как обладающее каким-либо из других свойств, которыми бывает определено сущее». Есть и «форма форм» - божество.

     За  этой проблемой следует новая. Если ни материя, ни форма не возникают, то как же возникает, вещь? Первый ответ  состоял в том, что они возникают посредством оформления материи, соединения формы и материн. Но ведь если они - за исключением «первой материи» и «формы форм» - не существуют по отдельности, то как могут они соединиться? И не существуют ли тогда вещи вечно, не возникая и не уничтожаясь? Избежать этого «элейского» вывода Аристотель, вовсе не желающий следовать Пармениду, смог за счет введения в философию двух новых важных понятий, а именное «возможность» (dynamis) и «действительность» (energeia). Понятия эти тесно увязаны у него с понятиями формы и материи. Материя - это возможность, поскольку она не есть то, чем может стать впоследствии. Форма - действительность, или действительное как таковое. Отсюда своеобразная диалектика материи и формы, возможности и действительности. За исключением «первой материи», всякая материя в той или иной степени оформлена, а следовательно, и сама может выступать в разных функциях. Так, кирпич, являясь материей для дома, есть форма для глины. Поэтому кирпичи - это дом в возможности, а глина - кирпич в возможности. Кирпич же - действительность (форма) глины, а дом-действительность кирпича. Ребенок -действительность ребенка, но возможность взрослого человека, и т.д. А возникновение есть, следовательно, осуществление, актуализация возможности.

     Формулировка  Аристотелем учения о возможности и действительности имела важное значение в истории философии. Во-первых, это учение позволило разрешить парадокс возникновения: если что-либо возникает, то оно возникает как осуществление возможности, а не «из ничего». И в то же время не из простого сочетания (соединения) частиц материи - гомеомерий, «корней», атомов. Во-вторых, оно позволяет более реалистически представить источник движения. Источник этот лежит не вне мира, как у Платона, а в самом мире, представляя его особый аспект. Наконец, здесь реализуется учение Аристотеля о причинах, данное уже не в статике, а в динамике. Стагирит дает как будто бы более полное и всестороннее учение о причинах, и тем не менее оно содержит целый ряд слабостей. Остановимся на них подробнее.

     Видимо, одна из главных слабостей учения Аристотеля о причинах - его тавтологичность. В самом деле, определение формы  как действительности ведет к  тому, что на вопрос о причине  того или иного явления явно подразумевается ответ, что она должна быть отлична от самого исследуемого явления. Но если возникновение (изменение) есть переход возможности в действительность, то ничего нового и здесь не возникает - как не возникает сама форма. Отсюда бесплодность философствования «по Аристотелю», выявившаяся в средневековой философии, доведшей логику аристотелевского учения о причинах до логического конца.

     Впрочем, своей натурфилософии Аристотель более  адекватно понимает причинные связи. Что же касается первой философии, то ее завершением (впрочем, также и  началом) можно считать понятие божества. Уже в первой книге «Метафизики» Стагирит устанавливает, что к числу причин и начал (принципов), по общему согласию, следует отнести божество. Если в отношении материи и формы он выступает как «форма форм», то применительно к изменению - как «перводвигатель» или «неподвижный двигатель». Неподвижный - потому, что всякое движение конечно и логически требует конца. В то же время бог - «мышление мышления», и блаженство божества состоит в блаженном самосозерцании. Отсюда отождествление Аристотелем первой философии с теологией.

Конечно, это  не традиционная теология с ее антропоморфными  богами. Бог Аристотеля - «бог философов», безличное и универсальное мировое  начало. Но отсюда и противоречия в  понимании божества. И прежде всего - «неподвижный двигатель». Аристотель упрекал Платона на том основании, что тот считал неподвижные идеи источником движения. Стагирит выходит из затруднения, объявив, что бог движет мир, будучи его целью: безусловно совершенное бытие, благо есть в то же время последняя цель, к которой стремится все сущее. Нетрудно видеть, что здесь перед нами, вместо трансцендентной телеологии Платона, выносящего цели за пределы чувственного мира, телеология имманентная. Источник ее - в уподоблении Аристотелем любого процесса акту человеческой деятельности, включающему целевую детерминацию. Добавим к этому изменение, внесенное Стагиритом в понятие материи. Она уже не живое, изменяющееся начало, самодвижущаяся природа-фюсис первых философов, но неподвижная, пассивная, неоформленная масса, требующая отличного от нее источника движения. Это ошибочное представление в течение двух тысячелетий тяготело над философией, обусловливая непоследовательность материализма и преимущества идеалистического понимания мира. Лишь восстановление в XVIII в. демокритова учения о вечности движения и его необходимой связи с материей подорвало эту традицию.

     Однако  «материя» Аристотеля не просто «лишeнность» (stere-sis) формы и возможность ее обретения. Из материи проистекает  естественная необходимость (необходимость природы - ananke-physeos), а также случайность-они ограничивают целесообразную деятельность людей и самой природы. Иначе говоря, материя оказывается источником несовершенств в мире, как и противоположностей небесного и земного, мужского и женского, добра и зла. Отсюда нравственная оценка природных процессов, также искажающая картину мира. Впрочем, отсюда вытекает тот факт, что материя у Аристотеля - это все же в чем-то активное начало, принцип индивидуации вещей. А здесь перед нами то же противоречие, что и в понимании единичного и общего, материи и формы, возможности и действительности. Отсюда его колебания между идеализмом и материализмом по целому ряду вопросов, но при общем преобладании идеализма.