Геополитика как наука. 4

Геополитика как наука возникла на рубеже XIX–XX вв. Ее появление было обусловлено в первую очередь  потребностью осмысления новых политических реалий. В это время крупнейшие капиталистические государства, в  том числе и Россия, вступили в  эпоху империализма.

Империализм (от лат. imperium – власть, господство) в его позднейшем значении понимается как историческая ситуация раздела сфер власти на Земле между большими империями или как характеристика политики больших империй, направленной на захват власти над всей Землей. В XIX в. история человечества вошла в ту фазу, когда развитие империй привело к разделу между ними всего мира. С тех пор они провели множество войн за передел мира, включая две мировые войны. Такой высокий уровень конфликтности подтолкнул научные поиски, нацеленные на совершенствование приемов борьбы главных геополитических сил на мировой арене.

Для того чтобы геополитика могла  появиться на свет, “должна была наступить эпоха империализма, в  которой как в области политики, так и в области экономики господствует стремление к пространству”, – писал немецкий геополитик профессор Грабовски.

Возникновение геополитических идей и самой геополитики как самостоятельной  области исследования международных  отношений и мирового сообщества именно на рубеже XIX–XX вв. было вызвано также целым комплексом других факторов. Отметим лишь некоторые из них. Во-первых, наметившиеся к тому времени тенденции к постепенному формированию глобального рынка и “закрытию” мирового пространства, заселенного человеком. Во-вторых, замедление (не в малой степени в силу этого закрытия) европейской, чисто пространственно-территориальной экспансии вследствие завершения фактического передела мира и ужесточение борьбы за передел уже поделенного мира. В-третьих, перенесение в результате этих процессов неустойчивого баланса между европейскими державами на другие континенты “закрывшегося” мира. В-четвертых, история уже перестала быть историей одной только Европы или Запада, она превращалась в действительно всемирную историю. В-пятых, в силу только что названных факторов именно тогда начали разрабатываться теоретические основы силовой политики на международной арене, послужившие в дальнейшем краеугольным камнем научной школы политического реализма.

Возникновение геополитики было обусловлено также логикой развития научного знания. Геополитические идеи возникли и развивались в общем русле эволюции научной мысли того периода. В целом геополитика представляла собой не что иное, как перенесение на сферу международных отношений господствовавших в то время как в естественных, так и социальных и гуманитарных науках идей и концепций, а именно детерминизма (в его географическом варианте), строгих естественно-исторических законов, социал-дарвинизма, органицизма и т.д.

Традиционные представления о  международных отношениях основывались на трех главных китах – территории, суверенитете, безопасности государств, которые являются основными факторами международной политики. В трактовке же основателей геополитики центральное место в определении международной политики того или иного государства отводилось его географическому положению. В их глазах мощь государства прочно коренится в природе самой земли. Смысл геополитики виделся в выдвижении на передний план пространственного, территориального начала. Поэтому главная задача геополитики усматривалась в изучении государств как пространственно-географических феноменов и постижении природы их взаимодействия друг с другом.

Другими словами, традиционная геополитика  рассматривала каждое государство как своего рода географический или пространственно-территориальный организм, обладающий особыми физико-географическими, природными, ресурсными, людскими и иными параметрами, собственным неповторимым обликом и руководствующийся исключительно собственными волей и интересами.

Поэтому естественно, что первоначально  геополитика понималась всецело в терминах завоевания прямого контроля (военного или политического) над соответствующими территориями. Во многих своих аспектах традиционная геополитика возникла в русле географического направления или географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках XIX–XX вв. Географический детерминизм основывается на признании того, что именно географический фактор, т.е. месторасположение страны, ее природно-климатические условия, близость или отдаленность от морей и океанов и другие параметры определяют основные направления общественно-исторического развития того или иного народа, его характер, поведение на международно-политической арене и т.д. Таким образом, географическая среда рассматривается в качестве решающего фактора социально-экономического, политического и культурного развития народов.

Одним из основателей современной  географической школы можно считать  французского философа XVIII в. Ш. Монтескье. Он пытался вывести из географических условий характер, нравы и обычаи народов, их хозяйственный и политический строй. Эту проблематику в тех или иных аспектах затрагивали многие ученые и исследователи XIX в. Немало в этом направлении сделали известный английский историк Г.Т. Бокль, французский географ Р. Элизе, американский географ Э. Хантингтон, известный русский ученый Л.И. Мечников и др.

Но все же признанным патриархом направления географического детерминизма в социальных и гуманитарных науках считается германский этнограф и географ, зачинатель политической географии конца XIX – начала XX в. Ф. Ратцель. Главная заслуга Ратцеля состояла в том, что он предпринял попытку связать между собой политику и географию, изучить политику того или иного государства, исходя из географического положения занимаемого им пространства.

Как правило, введение в научный  оборот самого термина “геополитика”  связывают с именем шведского  исследователя и политического  деятеля Р. Челлена (1846–1922). Он предпринял попытку проанализировать анатомию силы и ее географические основы. Челлен говорил о необходимости органического сочетания пяти связанных между собой элементов политики, понимаемой в самом широком смысле этого слова: экономополитики, демополитики, социополитики, кратополитики и геополитики. При этом он характеризовал геополитику как “науку, которая рассматривает государство как географический организм или феномен в пространстве”.

Ведущий немецкий геополитический  журнал “Zeitschrift f?r Geopolitik” (“Журнал геополитики”), основанный К. Хаусхофером, дал следующее определение, которое чаще всего цитируется в работах по геополитике: “Геополитика есть наука об отношениях земли и политических процессов. Она зиждется на широком фундаменте географии, прежде всего географии политической, которая есть наука о политических организмах в пространстве и об их структуре. Более того, геополитика имеет целью обеспечить надлежащими инструкциями политическое действие и придать направление политической жизни в целом. Тем самым геополитика становится искусством, именно – искусством руководства практической политикой. Геополитика – это географический разум государства”.

Американский исследователь Л. Кристоф полагает, что геополитика покрывает область, параллельную и лежащую между политической наукой и политической географией. “Геополитика, – пишет он, — есть изучение политических явлений, во-первых, в их пространственном взаимоотношении и, во-вторых, в их отношении, зависимости и влиянии на Землю, а также на все те культурные факторы, которые составляют предмет человеческой географии... в ее широком понимании. Другими словами, геополитика есть то, что этимологически предлагает само это слово, то есть географическая политика; не география, а именно политика, географически интерпретированная и проанализированная в соответствии с ее географическим содержанием. Как наука промежуточная она не имеет независимого поля исследования. Последнее определяется в понятиях географии и политической науки в их взаимосвязи”.

Кристоф считает, что не существует принципиальной разницы между геополитикой и политической географией как в самой области исследования, так и в методах исследования. Единственное реальное различие между той и другой состоит, по его мнению, в акценте и фокусе внимания. Политическая география, будучи преимущественно географией, делает акцент на географических явлениях, давая политическую интерпретацию и анализ политических аспектов. Геополитика, будучи преимущественно политикой, наоборот, концентрирует свое внимание на политических явлениях и стремится дать географическую интерпретацию и анализ географических аспектов этих явлений.

В современной политической и справочной литературе понятие “геополитика”  трактуется порой настолько широко и многопланово, что в итоге  она лишается специфических черт, делающих всякую область исследования научной дисциплиной. Геополитика используется для оценки международно-политических позиций государств, их места в системе международных отношений, условий их участия в военно-политических союзах. Важное значение придается исследованиям комплекса экономических, политических, военно-стратегических, экологических, ресурсных и иных вопросов, играющих важную роль в сохранении или изменении общемирового и регионального баланса сил.

1. Основоположником цивилизационного  подхода к истории по праву  считается наш соотечественник  Николай Яковлевич Данилевский,  автор знаменитой книги «Россия  и Европа» (1868 г.). Согласно его теории, главными действующими лицами на арене мировой истории являются не государства или отдельные нации, а огромные культурно-религиозные общности, названные им «культурно-историческими типами». В современной политологии именно такие общности обозначаются термином «цивилизация».

Анализируя с этой точки зрения международные отношения середины XIX века. Данилевский первым среди русских исследователей констатировал и научно обосновал фундаментальную отчужденность Европы от России. Причину такого состояния он видел в принципиальном цивилизационном различии этих двух мировых сил. «Европа не признает нас своими, европейцы видят в России и славянах не только чуждое, но и «враждебное начало», утверждал ученый. События XX столетия столь ярко подтвердили выводы Данилевского, что интерес к его идеям в современных условиях возрастает прямо на глазах.

Конечно, некоторые положения Данилевского устарели. Многие его ожидания не оправдались. Так, некоторые получившие свободу  благодаря России страны Юго-Восточной  Европы, которые он включал в ареал  российской цивилизации, вскоре оказались  в числе ее противников. Но гораздо  важнее другое. Данилевский первым сформулировал фундаментальное  требование приведения внешней политики России в соответствие с объективными задачами развития и укрепления «славянского культурно-исторического типа». Впоследствии в геополитике зона влияния определенной цивилизации, получила наименование «Большого  пространства».

В дальнейшем цивилизационная теория получила развитие в трудах русского мыслителя К.Н. Леонтьева, немецкого философа О. Шпенглера, видного евразийца П.Н. Савицкого, одного из выдающихся ученых нашего времени Л.Н. Гумилева. Всесторонне ее обосновал крупнейший английский историк Арнольд Тойнби в своем многотомном труде «Постижение истории». Тойнби предложил подробную классификацию цивилизаций - выделив в особый тип «православно-русскую» - и сформулировал оригинальную теорию их генезиса, как «Вызова-и-Ответа».

Среди современных исследователей в этом ряду следует в первую очередь  назвать профессора Гарвардского университета Сэмюэля Хантингтона. Его нашумевшая работа «Столкновение цивилизаций?» (1993 г.), бурно обсуждавшаяся международной политической элитой как на Западе, так и у нас в России, имеет самое непосредственное отношение к геополитической проблематике. Хантингтон весьма аргументирование доказывает, что в грядущем столетии основным источником конфликтов станут не экономика или идеология, а цивилизационные различия.

«Столкновение цивилизаций станет доминирующим фактором мировой политики. Линии разлома между цивилизациями - это и есть линии будущих фронтов», - считает он6. Облик мира в XXI столетии представляется ему как результат взаимодействия и соперничества «семи-восьми крупных цивилизаций», среди которых он, подобно Тойнби, называет «православно-славянскую»7. При этом американский ученый уверенно прогнозирует рост антизападных, антиамериканских настроений и почти повсеместное стремление народов противостоять их насильственной «вестернизации».

Статья С. Хантингтона вызвала оживленные дискуссии» среде научной и политической элиты разных стран. Было высказано немало критических суждений. Однако происходящие в последние годы изменения в мире свидетельствуют о необходимости глубокою изучения этой проблемы.

Таким образом, историософская цивилизационная  парадигма оказала и продолжает оказывать мощное воздействие на современную геополитику. В основе такого влияния лежит представление  о мире как о совокупности цивилизаций  наднациональных, сверхгосударственных культурно-религиозных общностей, имеющих исторически обусловленные географические границы и принципиально не сводимых одна к другой. При этом именно географические границы цивилизаций определяют пределы «естественного» влияния великих держав, сферы их жизненных интересов и зоны уверенного военно-политического контроля. Кроме того, влияние методологии цивилизационного подхода на геополитику приводит к тому, что последняя перестает быть чисто географической дисциплиной, приобретая необходимый ей универсализм.

2. Вторым источником геополитики  являются военно-стратегические  теории.

Исследование и разработка военной  стратегии имеет давнюю историю. Среди ее видных теоретиков можно  назвать такие знаменитые имена  как Макиавелли, Клаузевиц, Мольтке и др. Большое внимание вопросам военной стратегии уделял, как известное Энгельс. Но самое существенное влияние на становление и развитие геополитической науки оказали два адмирала, Филип Коломб и Альфред Мэхэн.

Коломб - английский вице-адмирал, военно-морской теоретик и историк, автор книги «Ведение боевых действий на море» (1891 г.), которая под названием «Морская война, ее основные принципы и опыт» дважды издавалась на русском языке (в 1894 и 1940 гг.) и оказала влияние на становление советской военно-морской доктрины. В книге «Морская мощь государства», написанной в 70-е годы адмиралом Горшковым - главнокомандующим советского ВМФ и главным архитектором нашей военно-морской мощи, можно уверенно проследить творческое заимствование и своеобразную разработку некоторых ключевых идей британского исследователя.

Другим военным теоретиком, чье  воздействие на развитие геополитики  было весьма существенным, является американец Альфред Т. Мэхэн. В 1890-м году он опубликовал свое знаменитое сочинение «Влияние морской мощи на историю». Эта книга также дважды издавалась на русском языке (в 1895 и 1941 гг.). Кроме того, перу американского адмирала принадлежит работа «Проблема Азии и ее воздействие на международную политику» (1900 г.) и ряд статей по военно-политическим вопросам.

Именно Мэхэн ввел в научный оборот понятие «прибрежные нации», которое затем в том или ином виде встречается практически во всех геополитических теориях. Он утверждал:

«Политика изменялась как с духом  века, так и с характером и проницательностью  правителей; но история прибрежных наций определялась не столько ловкостью  и предусмотрительностью правительств, сколько условиями положения, протяженности  и очертания береговой линии, численностью и характером народа, т.е. вообще тем, что называется естественными  условиями».

В структуре мирового пространства А. Мэхэн выделял особую зону между 30-й н 40-й параллелями - «зону конфликта», в которой неизбежно, вне зависимости от воли конкретных политиков, сталкиваются интересы «морской империи», контролирующей океанские просторы, и «сухопутной державы», опирающейся на континентальное ядро Евразии (то есть Англии и России в соответствии с реальностями того времени).

Для того чтобы победить в таком  противостоянии, морская империя, согласно Мэхэну, должна отбросить континентальную державу как можно дальше в глубь Евразии, завоевав контроль над «прибрежными нациями» и окружив своего геополитического противника кольцом военно-морских баз вдоль побережья евразийского континента.

О степени влияния такого рода идей на практическую политику достаточно красноречиво свидетельствует тот  факт, что «теория морской силы»  на протяжении всею XX века неизменно лежала в основе военно-политической стратегии США, вне зависимости от конкретных доктрин, менявшихся в зависимости от исторических условий.

Таким образом, военно-стратегические теории привнесли в геополитику  идею ключевых пунктов и зон, позволяющих  контролировать значительные участки  пространства. Сначала эти понятия  применялись преимущественно в  военно-морской области, затем распространились в различных сферах человеческой деятельности, вплоть до экономики  и культуры, а сейчас, в связи  с бурным развитием космических  технологий в области обороны, связи, коммуникаций и созданием так  называемого «глобального общества», обретают качественно новое значение.

3. Третьим, наиболее древним  и важным источником геополитики  являются, конечно, теории географического  детерминизма.

Идеи о влиянии географической среды на историю и человека встречаются  уже у античных авторов. Их можно  обнаружить у Геродота, Гиппократа, Фукидида, Протагора, Полибия и других античных мыслителей. Так, Полибий объяснял суровость нравов жителей Аркадии господством холодного и гуманного климата. «По этой, а не по какой-либо иной причине, - писал он, народы представляют столь резкие отличия в характере, строении тела и в цвете кожи, а также в большинстве занятий».

Мысли вполне геополитического характера  встречаются у Аристотеля и Страбона. К примеру, великий энциклопедист Аристотель в своей работе «Политика» отметил особенность геополитического положения острова Крит. Он писал: «Остров Крит как бы предназначен к господству над Грецией, и географическое положение его прекрасно: он соприкасается с морем, вокруг которого почти все греки имеют свои места поселения; с одной стороны, он находится на небольшом расстоянии от Пелопоннеса, с другой - от Азии...».

Крупнейший античный географ Страбон объяснял причину могущества древнего Рима географическим положением Италии: наличием хороших гаваней, благоприятным климатом. Ему же принадлежит вполне геополитический тезис о необходимости военного и экономического контроля лишь над тем пространством, которое представляет для государства политический интерес.

Кстати, весьма любопытным с точки  зрения геополитики выглядит тот  факт, что Аристотель, выросший в  Греции, тогдашней главной «морской»  державе мира, обращает особое внимание на стратегические выгоды островного положения Крита. Страбон же, отражая точку зрения «континентального» Рима, утверждает, что знакомство «с отдаленными местами и населяющими их людьми» не представляет интереса, «особенно если это острова, чьи обитатели не могут ни помешать нам, ни принести пользы своей торговлей».

Очередной этап развития идей географического  детерминизма связан с европейской  эпохой великих географических открытий. Интерес к этой проблематике возбудил французский государствовед XVI века Жан Боден. В своем главном произведении «Шесть книг о государстве» (1577 г.) он объяснял различия и изменения в государственном устройстве тремя причинами: Божественной Волей, человеческим произволом и влиянием природы. Но поскольку Божественная Воля недоступна человеческому познанию, говорил он, а человеческие намерения столь изменчивы, что не поддаются научной систематизации и являются скорее произволом, то различия между государствами нужно объяснять в первую очередь географическими причинами.

Наибольшее значение среди географических факторов он придавал климату. Боден разделил земной шар на три части: жаркую экваториальную, холодную - полярную и среднюю - умеренную и считал, что характер народов в первую очередь зависит от климатических условий среды их обитания. На севере живут более физически сильные и воинственные люди, на юге - более одаренные. При правильном взгляде на историю, утверждал французский мыслитель, видно, что «величайшие полководцы приходят с севера, а искусство, философия и математика рождаются на юге».

В ХVIII-ХIХ вв. внимание к географическим факторам при объяснении социально-политических явлений стало довольно распространенным явлением. Во Франции идеи географического детерминизма развивал Шарль Монтескье. В своем основном сочинении «О духе законов» (1748 г.), объясняя различие законодательного устройства государств, он, подобно Бодену, видел главную причину в особенностях климата.

Следуя за Боденом, Монтескье утверждал, что в холодном климате люди нравственны, а двигаясь на юг, «вы как бы удаляетесь от самой морали». В умеренном же климате люди нравственно неустойчивы, «так как недостаточно определенные свойства этого климата не в состоянии дать им устойчивость». Кроме того, жаркий климат ослабляет характер людей, что, по его мнению, и привело к развитию рабства.

В Англии наиболее известным представителем географической школы был историк  Генри Бокль. Он намеревался написать многотомную историю цивилизации, развивая тезис, что история любого народа соответствует географическим условиям страны. Ранняя смерть, однако, помешала осуществлению этого замысла, и написана была только «История цивилизации в Англии» в двух томах.

Наибольшее распространение идеи влияния географической среды на историю получили в Германии. Известный  немецкий философ и гуманист Иоганн Готфрид Гердер, отвергая крайности  географического детерминизма, считал, что на развитие цивилизации оказывают  воздействие как внутренние, так  и внешние факторы, к которым  он относил климат, почву и географическое положение. Другой немецкий мыслитель  Александр фон Гумбольдт полагал, что именно география должна дать целостную картину мира.

Самым последовательным представителем географического детерминизма в  Германии был известный географ  Карл Риттер, попытавшийся представить  всестороннюю географическую интерпретацию  истории. «Каждый человек, - утверждал  он, - является представителем родной природы, которая его произвела на свет и воспитала. В народах отражается их отечество. Местные влияния ландшафта  на характерные черты жителей, включая  внешний вид и телосложение, форму  черепа, темперамент, язык и духовное развитие, несомненны... Существование  человека целиком связано с землей тысячами цепких корней, которые невозможно вырвать».

Конечно, на исходе XX столетия нет нужды подробно обосновывать тезис о несостоятельности абсолютизации географических факторов при объяснении социальных явлений. Об этом уже достаточно написано. Сейчас скорее нужно обеспокоиться недооценкой этих факторов и в теории, и в политической практике. Как справедливо отметил один современный исследователь, «можно, конечно, позволить себе пройти мимо географических оснований политики, но они не пройдут мимо нас: они будут мстить тем политикам, которые, то ли по невежеству, то ли по небрежению оказались неспособными постичь их важность».

Таким образом, ученые географы привнесли  в геополитику идею географической обусловленности политических процессов, которая требовала рассматривать  политические институты (прежде всего  государства) не только как социальные, но и как пространственные явления.

Геополитика как определяющая (лат. determinare - определять) успешности политической деятельности (мирной и военной) географическими, историческими, социально-психологическими, этнографическими, экономическими факторами, как взаимосвязь политического и пространственно-социального существует давно. Геополитика — это наука о больших пространствах, о глобальных политических, экономических и других процессах и искусстве управления ими.   

 Еще ученые Древнего мира  заметили естественную связь  политической деятельности (под  которой они в первую очередь  понимали деяния правителей) и  пространства Земли, где эта  деятельность разворачивалась. Действительно,  разве можно планировать и  тем более осуществлять политические  мероприятия, не зная протяженности,  площади, рельефа, растительности, климата, рек — как водных  преград и путей сообщения,  моря — как особого географического  фактора в политике и т. д.? Возможно ли добиться победы  в войне или даже в одном  сражении, не зная и не используя  хотя бы основные характеристики  пространственного фактора и  конкретной местности, на которой  будут сражаться противостоящие  армии, не владея информацией  об экономической мощи страны  и военной силе армии? Тем  более нельзя рассчитывать удержать  за собой захваченную территорию, не имея представления о ее  населении — каковы его количество, плотность, другие демографические  характеристики, о свойствах национального  характера.  

 Термин «геополитика» употребляется  в двух значениях: в узком  (как наука) и широком (как  политическая практика). В узком  значении геополитика предстает как научная дисциплина, обладающая собственным методом и изучающая зависимость государственной политики от географических факторов. В широком смысле это понятие обозначает сознательно проводимую или спонтанно формирующуюся политику государств в той степени, в которой она связана с географическими и территориальными факторами.  

 Термин «геополитика» состоит  из двух частей: «гео» и «политика».  

   «Гео» означает – земля, территория, географическое вообще, т.е. влияние географических факторов на политику государства. Основными среди этих факторов считаются: 

 ♦ территория; 

 ♦ географическое положение,  т. е. расположение государства  на континенте; 

 ♦ протяженность границ, их  положение на естественных или  искусственных рубежах; 

 ♦ наличие рек как водных  преград и путей сообщения; 

 ♦ положение страны по  отношению к морю, протяженность  береговой линии и условия  для судоходства; 

 ♦ климат (холодный, умеренный,  жаркий, засушливый и т.д.); 

 ♦ почвы (насколько они  благоприятствуют развитию сельского  хозяйства, инфраструктуры, промышленности);  

 ♦ недра, их богатства,  способность обеспечивать экономический  рост и социальные запросы  населения; 

 ♦ население, его численность,  плотность, социальный состав  и другие характеристики.  

 В конце XX — начале XXI в.  корень «гео» приобрел и второй смысл. Теперь его все чаще трактуют как «планетарное», «глобальное» измерение политики, характеризуя взаимоотношения супердержав или военных блоков (США и СССР, НАТО и Варшавского договора), как «столкновение цивилизаций» (А. Тойнби, С. Хантингтон) или как изменение общей конфигурации мировой системы, например с биполярной на моно- или полицентрическую.   

 Вторая часть термина —  «политика» — в данном контексте  означает осуществление господства, завоевание власти, пространства  и его освоение. В последнее  время и она претерпевает существенные  изменения в том смысле, что  современные акторы геополитики не столько жаждут завоевать и освоить новые территории, сколько стремятся контролировать максимально возможные пространства, причем — и в этом тоже состоит особенность современной геополитики — контролировать не территории в целом, а по большей части линии коммуникаций этих территорий и потоки (финансовые, товарные, рабочей силы и т. д.), поддерживая тем самым наиболее благоприятные условия для собственного развития и процветания.  

 В классический период развития  дисциплины (конец XIX — начало XX в.), когда она приобретала характерные  черты науки, упор делался на  познание государства как живого  организма, воплощенного в пространстве (Ф. Ратцель, Р. Челлен). Современная геополитика продолжает изучение государств как акторов геополитического процесса, но с учетом снижения роли государственных органов в современных международных отношениях и повышения значения ООН, военно-политических блоков, региональных международных организаций, экономических и культурных международных структур.