Германские правды – как важнейший источник феодального государственного права

Зарегистрировано «___»_____20___г.

 

________ __________________________

 

Подпись       (расшифровка подписи)

 

 

 

 

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ  АВТОНОМНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

 

БЕЛГОРОДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ  НАЦИОНАЛЬНЫЙ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

(НИУ «БелГУ»)

 

 

ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

 

 

КАФЕДРА АДМИНИТСТРАТИВНОГО и МЕЖДУНАРОДНОГО ПРАВА

 

 

Германские правды – как важнейший  источник феодального государственного права

 

 

 

Реферат

студентки заочного отделения 5 курса группы 080871

 

 

 

Научный руководитель:

профессор Олейник Н.Н.

 

 

 

 

БЕЛГОРОД 2012

СОДЕРЖАНИЕ

 

ВВЕДЕНИЕ

1. Источники права в средние века

2. Германские правды

2.1. Варварские правды

2.2. Салическая правда

2.3. Саксонское зерцало

2.4. Золотая Булла

2.5. Каролина

2.6. Уголовное Уложение 1871 г.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

В данной работе освещено становление и развитие уголовного права в Германии. Этой проблеме посвящено довольно большое количество работ как отечественных, так и зарубежных исследователей. Важность изучения этой темы принимает тем большее значение, если учесть, что Германия находится на стыке цивилизаций: восточно-европейской и западно-европейской, что, естественно, оказало влияние на формирование ее культуры, исторических традиций и правовых отношений. Развившись, Германия в свою очередь сама оказала довольно значительное влияния на развитие европейского права. В частности, в Германии сложилась одна из важнейших правовых систем – романо-германская правовая семья, которая распространилась на значительное число стран.

Уголовное право является средством осуществления уголовной  политики, оно определяет направления борьбы с преступностью. На современном этапе эта политика характеризуется двумя тенденциями: во-первых, применением суровых наказаний к лицам, совершающим тяжкие преступления, либо неоднократно нарушающим уголовный закон и, во-вторых, сужением сферы уголовной ответственности за преступления, которые не являются общественно опасными.

Используя источники  права как далекого прошлого Германии, так и ее современности, я попыталась составить объективную картину становления и развития уголовного права Германии. Одним из важнейших источников этой работы была хрестоматия с историческими правовыми документами, анализируя которые я попыталась дать объективную оценку данной проблеме. Поскольку уголовное право является предметом скорее теории, нежели истории, то соответственно и сама работа получилась несколько теоретизированной. Однако эта теория рассматривается в историческом контексте. Наиболее важным элементом работы явился анализ правовых статей, взятых из дошедших до нас памятников уголовного права. Именно самостоятельный анализ и разбор статей лучше всего помогают понять настрой законодателя и прочувствовать историческую атмосферу времени, когда издавался тот или иной документ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Источники права  в средние века.

Исходный «строительный материал» средневековое право черпало в правовых обычаях, которые долгое время оставались важнейшим источником права. За несколько веков в странах Западной Европы происходит сравнительно плавный и безболезненный переход от варварских (племенных) правовых обычаев к феодальным, имеющим уже не персональный, а территориальный принцип действия. Расцвет феодализма в Европе в XI-XII вв. означал и повсеместное преобладание обычного права. к этому времени в западноевропейском обществе были утрачены многие элементы правовой культуры и даже письменности, получившие когда-то широкое развитие в античном мире, а поэтому и сама устная форма, в которой длительное время выражались обычаи, была практически единственно возможной. Со временем правовые обычаи записывались и включались в хартии и другие правовые документы, в которых сеньоры определяли привилегии и обязанности вассалов, горожан и крестьян. В силу сходства самых простейших форм регуляции феодальных отношений правовые обычаи даже при сохранении местных различий отличались тождественностью многих своих институтов и подходов. И это позволяло уже средневековым юристам находить в них определенную систему. В более поздний период появляются другие частные записи правовых обычаев с попыткой их теоретического осмысления («Саксонское зерцало» в Германии, «Кутюмы Бовези» во Франции и др.).

Одним из наиболее значительных и уникальнейших явлений в правовой жизни Западной Европы стала рецепция римского права, т.е. его усвоение и восприятие средневековым обществом. После падения западной части империи римское право не утратило своего действия, но с образованием варварских государств сфера его применения в Западной Европе сузилась. Оно сохранилось прежде всего на юге, у испано-романского и галло-романского населения. Постепенно синтез римской и германской правовых культур привел к тому, что римское право стало оказывать влияние на правовые обычаи вестготов, остготов, франков и других германских народов. Новая жизнь римского права в Западной Европе, его второе рождение, начинается в XI-XII вв. В основе этого бурно развивающегося процесса лежал целый ряд исторических факторов, среди которых особую роль сыграло оживление экономической жизни, особенно торговли. Зарождающиеся буржуазные отношения не могли пробиться сквозь гущу правовых обычаев и чисто феодального права, рассчитанного на замкнутое общество. Римское же право содержало в себе точные и готовые формулы закрепления абстрактной частной собственности и торгового оборота. Рецепцию римского права санкционировала и королевская власть, стремившаяся к централизации, а следовательно, и к юридизации всей общественной и государственной жизни. Именно римское в это время проявило себя как наиболее разработанное, рациональное и универсальное право, содержащее регуляторы, необходимые для общества в целом и для основных его групп.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Варварские правды.

Наиболее полное представление  о раннефеодальном праве дают так называемые «варварские правды», в которых были записаны многообразные правовые обычаи, устоявшиеся образцы судебных решений германцев. Одна из самых древних – «Салическая правда», составленная в правление Хлодвига в конце V – начале VI веков. Рипуарская правда – судебник другого франкского племени в своей основной части сложился в VI в., но известен и в редакции VIII в. «Варварские правды» – судебники, руководства для судей. Общими характерными чертами «варварских правд» были:

- неполнота, фрагментарность и бессистемность;

- подробное описание различных процедур и ритуальных действий;

- несли в себе пережитки родоплеменных отношений. В них личность  не была отделена от коллектива, а правоспособность человека определялась принадлежностью к роду, общине или семье;

- персональный и казуистический характер действия норм.

Вместе с тем они  не являются сборниками систематически изложенных правовых норм, касающихся всех сторон жизни раннеклассового  общества. Их неполнота, фрагментарность, бессистемность – результат той обычно правой основы, на которой они складывались. Зафиксировать все многообразие обычаев было невозможно, особенно если учесть, что записывались они в форме конкретных юридических казусов, взятых непосредственно из жизни. Предметно-наглядная форма правовой нормы в «варварских правдах» соответствовала конкретно-образному правосознанию германцев, для которых язык юридических абстракций был чужд и непонятен. Для «варварских правд» характерно также подробное описание различных процедур и ритуальных действий, что свидетельствует об их огромном значении в раннефеодальном праве. Нарушение требований, относящихся к детально разработанной процедуре, с произнесением определенных слов, с использованием предметов-символов (например, «горсть земли» у салических франков при коллективной выплате вергельда, сломанные ветки «мерой в локоть» при отказе от родства (ст. LX Салической правды) и пр.) могло свести на нет действие самой нормы права. Совершались эти процедуры обязательно публично, так, например, вызов в суд ответчика при свидетелях, клятва в суде в присутствии соприсяжников и др. Важная роль правового ритуала была связана с самим характером судопроизводства, не знающего еще сложившегося порядка публичной, государственной защиты жизни и интересов отдельной личности. Основная функция суда у германцев сводилась к организации состязания между сторонами. В публичном характере ритуально-правовых действий, в их наглядности заключались своеобразные гарантии соблюдения правовой нормы, выполнения сделки и пр. «Варварские правды» несут на себе печать старых родоплеменных отношений, они выражают еще племенное сознание германцев. Изгнание из общины, рода, семьи оставалось одним из самых тяжких наказаний, предусмотренных Салической правдой. Даже ответственность за то или иное правонарушение возлагалась не только на индивида, но и на ту социальную группу, к которой он принадлежал. Германскому законодательству в целом был характерен правовой партикуляризм, который оставался его отличительной чертой вплоть до XIX века.

Большая часть статей в «варварских правдах» посвящена преступлениям и наказаниям. Под деликтом – преступлением в «варварских правдах» понимались прежде всего обида, вред, причиненный личности или имуществу другого, и нарушение «королевского мира». Соответственно под наказанием понимались возмещение, компенсация за эту обиду или вред. «Варварские правды», таким образом, не восприняли норм позднеримского уголовного права с их широким применением смертной казни, что было связано с иными, чем к римлян, целями и задачами наказания. Главная цель штрафа (композиции) у германцев – предотвращение прямых боевых действий, кровной мести, дальнейшей междоусобицы, вражды между дворами, кланами, родами и пр., возникающей вследствие «нарушения чести». Тяжесть наказания во всех «варварских правдах» зависела от социального статуса преступника и потерпевшего: свободного или раба, знатного или незнатного, богатого или бедного. Богатство со временем наряду со знатностью выходит на первый план. В германском обществе, несмотря на наличие некоторых разрозненных норм и статей в «варварских правдах», не сформировалось еще ясных представлений о различных государственных преступлениях, которые в основном воспринимались как действия, направленные против короля.

 

Салическая правда

Временем ее возникновения  принято считать конец V столетия - момент расселения франков на завоеванных  землях. Юридические обычаи, зафиксированные  в «Салической правде», касаются главным образом жизни и быта обыкновенной франкской деревни.

В «Салической правде» выделяется ряд правонарушений, приближающихся к понятию преступления в собственном смысле слова, уже упоминаются наказания в виде государственной кары за содеянное, например за должностные преступления графа, если он «осмеливался взять что-нибудь сверх законного» при взыскании долга или отказался восстановить справедливость и правосудие. Характерно наказание за эти преступления – смертная казнь, если граф не смог выкупить себя. Содержатся в Салической правде и косвенные указания на воинские преступления, например дезертирство. Простое оскорбление словом «дезертир» влекло за собой штраф. В этой статье указываются также некоторые другие слова, которые германцы считали оскорбительными (например, «заяц», «волк», «доносчик», «лжец» и др.). Говоря о наказаниях в Салической правде, следует отметить четко выявившуюся тенденцию почти полной замены штрафами всех старых наказаний родового строя. Штраф должен был предотвратить самосуд, затяжные распри. Некоторые статьи прямо пресекали самосуд, например, наказывалась попытка самовольно увести чужой скот, причинивший потраву полю, отобрать свое животное у владельца без суда при «преследовании по следу» вора и др. У всех нардов с незапамятных времен в том или ином виде существовал (а кое-где и существует до сих пор) обычай кровной мести. Не смотря на различие в формах осуществления и способах мести, свойственных разным народам, общим является убеждение в том, что без мести нет вечного покоя убитому. Традиции и соответствующее воспитание поставили кровную месть и у германцев выше всех других человеческих чувств.

«Салическая правда» была составлена в то время, когда кровная месть была уже пережитком. Она стала особенно страшной с переходом к оседлости, с усовершенствованием оружия, с распадением старых родовых коллективов. Самосуд и государство находились в явном противоречии. Салическая правда, конечно, содержит указания на кровную месть. Если преступник на столько беден и настолько безроден, что не может собрать денег для своего выкупа, он «должен уплатить своей жизнью». Тем не менее, Салическая правда скорее запрещает, чем поощряет месть. Она во всех случаях запретна, когда нет умысла, а значит и вражды. С этого, по-видимому, начинается ограничение кровной мести вообще. Где нет вражды, там достаточно возмещения ущерба. Наряду с этим запрещалась и кровная месть за ранение. Переход к штрафу взамен кровной мести происходил непросто. Первые акты подобного рода встречали нескрываемое презрение. Принимать деньги за кровь ближнего, в особенности отца или брата, считалось несмываемым позором. В самое ранее время размер штрафа должен был в каждом отдельном случае устанавливаться соглашением сторон. Многие народы сохраняли этот порядок, не зная никакого другого. Германские правды знают уже только твердо фиксированные суммы штрафов по всем тем видам правонарушений, которые они упоминают. Штраф за убийство они называют вергельдом – «ценой человека». Салическая правда назначает штраф в римских монетах – «динариях» и «солидах».

«Салическая правда» знает и такой вид наказания, как изгнание из общины или объявление человека вне закона. Такому человеку нельзя было давать пищу и приют, даже жена и родители штрафовались за помощь ему. Смертная казнь через повешение и колесование применялась в качестве наказания в основном к рабам. Она прямо предписывалась лишь в редких случаях за преступления, совершенные свободными, например при поджоге и неявки после вызова на суд без уважительных причин, при вышеуказанных преступлениях графа и др. Коллективная ответственность рода сохранялась наряду с коллективной ответственностью общины. Одним из обстоятельств, отягчающих преступление, было нарушение общепризнанных понятий чести – нападение на спящего, женщину, ребенка, надругательство над трупом. Ограбление могилы наказывалось штрафом в 200 солидов, в то время как открытое нападение на свободного человека с целью ограбления – в 63 солида. Убийство свободного франка искупалось уплатой 200 солидов. О величине это суммы говорит тот факт, что на эти деньги можно было приобрести не менее 100 быков. Меньшим был вергельд за галло-римлянина, если он не был приближенным короля.

Обычай, предусматривавший  разный вергельд в зависимости от общественной ценности лица, таил возможность дальнейшей дифференциации по признаку его общественного положения. Эта возможность была широко использована государством. Прежде всего короли стали добиваться повышенной защиты для себя и своих слуг – администрации, дружинников, всех «верных» вообще. Реализуя этот интерес, «Салическая правда» устанавливает за их убийство тройной вергельд. Так, за убийство графа, королевского должностного лица, полагался вергельд, равный 600 сол. Всякий же, кто стоит ниже свободного франка – римлянин или полусвободный, – защищается значительно меньшим вергельдом. Вергельд понижался до 300 сол., если граф был из полусвободных литов или рабов короля. Убийство раба влекло за собой лишь возмещение его рыночной стоимости. Многократно увеличивался вергельд за жизнь королевского дружинника во время военных походов, а также за убийство представителя духовенства.

Необычайная детализация  имеет место при оценке ранений, побоев, а так же оскорблений словом или действием. Предусматривается, что размер штрафа зависит от величины раны, измеряемой в дюймах. Общим принципом является то, что за более тяжкое повреждение следует больше платить. Большой палец правой руки ценится дороже всякого другого, а самый дешевый – средний. Если отнято ухо, назначается одна цена, если утерян слух – вдвое большая. Штрафы за нанесение телесных повреждений варьировались от 9 до 200 сол.; 200 сол. следовало за кастрацию человека; 100 сол., полагалось за ряд увечий, нанесенных одновременно и за повреждение языка, лишившее человека способности говорить. В перечне телесных повреждений упоминаются и выбитый глаз, и оторванное ухо, и тот или иной оторванный палец. Например за палец, «которым натягивают лук», присуждался штраф в 35 сол. и только 9 сол. за четвертый палец. Особую группу составляли преступления против нравственности. Сюда относились такие преступления, как «насилие над свободной девушкой», караемое штрафом в 63 сол., сожительство с ней «по ее доброй воле», караемое штрафом в 45 сол. Для сравнения можно указать, что оскорбление женщины словами «пособница ведьмы» наказывалось почти в 3 раза большим штрафом, чем насилие над ней. Раб, «причинивший насилие чужой рабыне», после которого наступила ее смерть, кастрировался или утрачивал 600 сол.

 

Саксонское зерцало

«Саксонское зерцало», созданное в первой половине XIII века, является одним из наиболее важных источников права того времени. Эту частную кодификацию составил судья Эйке фон Репхов, обобщивший казуистическую практику тогдашних судов. «Саксонское зерцало» состоит из двух частей. В первой излагается «земское право» северо-восточных областей Германии, во второй – «ленное право», то есть отношения сюзеренитета-вассалитета в среде германских феодалов, порядок держания и утраты ленов (земельных наделов). В части, описывающей земское право, определенным образом затрагиваются наказания за совершенные уголовные правонарушения. В статье 1 книги I приводится небольшое вступление, обосновывающее силу власти императора и папы:

«Два меча предоставил бог земному царству для защиты христианства. Папе – духовный, императору – светский... Это значит: кто противится папе и не может быть принужден церковным судом, того император обязан принудить при помощи светского суда, чтобы был послушен папе. Точно так же и духовная власть должна помогать светскому суду, если он в этом нуждается.»

В этом документе говорится о  том, что каждый христианин обязан по достижении им совершеннолетия участвовать в церковном суде в том епископстве, где он проживает. Все свободные люди были поделены на три основных категории: шеффенские люди, чиншевики и поселенцы. Шеффены, считавшиеся самой властной социальной группой, призывались для участия в суде реже всех остальных – 1 раз в 18 недель. Остальные же были обязаны участвовать в суде с интервалом 6 недель. Интересно то, что потерпевший не был обязан сообщать кому-либо о нанесении ему ущерба, он мог умолчать о нем. Этот принцип был известен еще Римскому праву.

Книга II «Саксонского зерцала» в большей степени посвящена наказаниям за уголовные преступления и уголовному процессу. В ней написано, что основанием для неявки в суд могут быть только четыре случая: «... арест и болезнь, служба богу вне страны и имперская служба...». «Саксонское зерцало» получило признание во многих германских землях и городах, где на него нередко продолжали ссылаться вплоть до 1900 г.

Основными доказательствами в суде были свидетельские показания и присяга. По уголовным делам допускался также «божий суд» в виде судебного поединка, если шеффены дадут на него согласие. Назначение судебного поединка ограничивалось принципом сословного равенства, а также процессуальными правилами, которые подробно изложены в «Саксонском зерцале». В зависимости от результата поединка побежденный ответчик подлежал обычному суду как виновный в преступлении, а победивший ответчик освобождался от обвинения, уплаты штрафа и возмещения истцу и суду. В случае троекратного невыхода «в поле» ответчик признавался проигравшим дело и подлежал суду. «Саксонское зерцало» уделяло большое внимание доказательственной стороне процесса и настаивало на надлежащем изобличении обвиняемого, без чего запрещалось выносить решение о наказании.

 

Золотая Булла

История сохранила для  нас достаточно большое число  различных правовых памятников Германии различных периодов. К ним, в частности, относится «Золотая Булла», получившая свое название от привешенной к ней золотой печати. Она была принята в 1356 году при императоре Карле IV, который одновременно являлся богемским (чешским) королем. Другое название этого исторического документа – «Курфюрстская булла» – более соответствует содержанию этого документа, окончательно закрепившего в раздробленной Германии власть великокняжеской (курфюрсткой) олигархии. Три духовных князя (архиепископы майнцский, кельнский и трирский) и четыре светских (богемский, пфальцский, саксен-витенбергский и бранденбургский) избирали императора, имели право суда над ним и его смещения. Было узаконено право князей Империи вести войны друг против друга, но при этом запрещались войны вассалов против сеньоров. На их съездах должны были решаться важнейшие общеимперские вопросы; в своих владениях они обладали фактически неограниченным суверенитетом. «Золотая булла оказала значительное влияние на последующее развитие государственного права Германии, где она считалась действующим законом вплоть до XIX века.

 

Каролина

Одним из наиболее важных источников права Германии является «Каролина», принятая в 1532 и опубликованная в 1633 году. Она получила свое название в честь императора Карла V (1519-1555). Являясь единственным общеимперским законом раздробленной Германии, «Каролина» имела целью упорядочить уголовное судопроизводство в местных судах. Первая ее часть посвящена стадиям судебного процесса, а вторая выступает в роли уголовного кодекса. «Каролина» внесла важный вклад в создание общегерманских принципов уголовного права. изданная как общеимперский закон, она провозглашала верховенство имперского права над правом отдельных земель, отмену «неразумных и дурных» обычаев в уголовном судопроизводстве в «местах и краях». Вместе с тем она допускала сохранение для курфюрстов, князей и сословий их традиционных обычаев. В ней было записано: «... Однако мы хотим при этом милостиво упомянуть, что старые, установившиеся законные и добрые обычаи курфюрстов, князей и сословий ни в чем не должны потерпеть умаления». Таким образом, за каждой землей было сохранено ее особое уголовное право, «Каролина» предназначалась лишь для восполнения пробелов в местных законах. Поскольку уложение вполне соответствовало как политическим интересам княжеской верхушки, так и современным требованиям уголовного права и процесса, оно было общепризнанно в качестве источника права во всех землях. На основе «Каролины» образовалось общенемецкое уголовное право. Являясь практическим руководством по судопроизводству для шеффенов, «Каролина» не содержала четкой системы и последовательного разграничения норм уголовного и уголовно-процессуального права. Основное содержание «Каролины» составляют правила уголовного судопроизводства. Уголовное право по объему стоит на втором месте. В отличие от позднейших кодексов она не имеет систематического деления на части или главы. Но некоторые группы статей объединены по сходству содержания особыми подзаголовками. «Каролина» не классифицировала состава преступления, а лишь перечисляла их, располагая в более или менее однородные группы.

К общим понятиям уголовного права, известным «Каролине», можно отнести умысел и неосторожность, обстоятельства, исключающие, смягчающие и отягчающие ответственность, покушение, соучастие. Ответственность за совершение преступления наступала, как правило, при наличии вины – умысла или неосторожности. Однако феодальное уголовное право Германии нередко устанавливало ответственность и без вины, за вину другого лица («объективное вменение»). Кроме того, применявшиеся методы установления виновности часто влекли за собой осуждение невиновного человека. Обстоятельства, исключающие наказания, подробно излагаются в «Каролине» на примере убийства. Так, ответственность за убийство не наступала в случае необходимой обороны, при «защите жизни, тела и имущества третьего лица», задержании преступника по долгу службы и в некоторых других случаях. Убийство в состоянии необходимой обороны считалось правомерным, если убит был нападавший со смертельным оружием и если подвергшийся нападению не мог уклониться от него. Ссылка на необходимую оборону исключается при законном нападении (для задержания преступника) и при убийстве, совершенном после прекращения нападения, в ходе преследования нападавшего. Судебник предписывал проводить тщательное разбирательство каждого конкретного случая необходимой обороны, поскольку правомерность ее должен был доказывать сам убийца, а неправомерность влекла за собой наказание. «Каролина» предусматривает некоторые смягчающие обстоятельства. К ним относились отсутствие умысла (неловкость, легкомыслие и непредусмотрительность), совершение преступления в запальчивости и гневе. Смягчающими обстоятельствами при краже считались малолетний возраст преступника (до 14 лет) и «прямая голодная нужда». Гораздо более многочисленными являются отягчающие вину обстоятельства: публичный, дерзкий, злонамеренный и кощунственный характер преступления, рецидив, крупные размеры ущерба, «дурная слава» преступника, совершение преступления группой лиц, против собственного господина и т.п.

В основу наказаний, предусмотренных «Каролиной», положен принцип устрашения. Ее карательные меры отличались жестокостью.

Смертная казнь была прямо предписана или могла быть применена за большое количество преступлений. Телесные и членовредительские наказания могли назначаться за обман и кражу. Эти наказания производились публично. Тюремные заключения, изгнания и позорящие наказания чаще применялись как дополнительные, к которым относились также конфискация имущества, терзание раскаленными клещами перед казнью и волочение к месту казни. Вместе с тем «злонамеренных и способных на дальнейшие преступные действия» лиц предписывалось заключать в тюрьму на неопределенный срок. Обращает на себя внимание установление жестких наказаний за посягательства против императорской власти и против собственности. Хотя в преамбуле «Каролины» имелось утверждение о равном правосудии для «бедных и богатых», во многих статьях подчеркивалась необходимость при назначении наказания учитывать сословную принадлежность преступника и потерпевшего лица. Так, при определении наказания за кражу судье стоило учитывать стоимость украденного и другие обстоятельства, но «в еще большей степени должно учитывать звание и положение лица, которое совершило кражу». В ст. 158 было предусмотрено, что знатное лицо могло быть подвергнуто за кражу не уголовному, а «гражданско-правовому наказанию». Нарушение «земского мира», которое строго каралось при прочих равных условиях, считалось вполне законным для лиц, получивших дозволение императора отомстить за нанесенную обиду, или враждующих с недругами своего господина. В ином положении находились лица незнатного происхождения, малоимущие. Правда, совершение незначительной кражи плодов днем и «по прямой голодной нужде» также могло повлечь только имущественную ответственность. Однако неимущему было гораздо труднее возместить ущерб. Кроме того, в иных случаях за кражу урожая, рыбы, леса, особенно в ночное время, полагались телесные или иные наказания по усмотрению судей и по местным обычаям. Особенно сурово и незамедлительно предписывалось карать подозрительных нищих и бродяг как «опасных для страны насильников». Широта судейского усмотрения в «Каролине» была ограничена лишь формально указанием на верховенство императорского права при определении высшего предела наказания. Судьи могли по своему усмотрению назначать одно или несколько рекомендованных наказаний, применять местные обычая, а в затруднительных случаях прибегать к разъяснениям законоведов.

«Каролина» сохранила некоторые черты отменительного процесса. Потерпевший или другой истец мог предъявить уголовный иск, а обвиняемый – оспорить и доказать его несостоятельность. Сторонам давалось право представлять документы и свидетельские показания, пользоваться услугами юристов. Если обвинение не подтверждалось, истец должен был «возместить ущерб, бесчестье и оплатить судебные издержки». Однако эти права сторон были связаны многими формальными ограничениями, а обвиняемый находился в более ущемленном положении. Основная форма рассмотрения уголовных дел в «Каролине» – инквизиционный процесс. Обвинение предъявлялось судьей от лица государства «по долгу службы». Следствие велось по инициативе суда и не было ограничено сроками. Широко применялись средства физического воздействия на подозреваемого. Непосредственность, гласность судопроизводства сменились тайным и преимущественно письменным рассмотрением дела. Основными стадиями инквизиционного процесса были дознание, общее расследование и специальное расследование. Задачей дознания было установление факта совершения преступления и подозреваемого в нем лица. Для этого судья занимался сбором предварительной тайной информации о преступлении и преступнике. Если суд получал данные о том, что кто-либо «опорочен общей молвой или иными заслуживающими доверия доказательствами, подозрениями и уликами», тот заключался под стражу. Общее расследование сводилось к предварительному краткому допросу арестованного об обстоятельствах дела, в целях уточнения некоторых данных о преступлении. При этом действовал принцип «презумпции виновности» подозреваемого. То есть считалось, что человек виновен до тех пор, пока он не доказал обратного. Наконец, происходило специальное расследование – подробный допрос обвиняемого и свидетелей, сбор доказательств для окончательного изобличения и осуждения преступника и его сообщников. Специальное расследование являлось определяющей стадией инквизиционного процесса, которая заканчивалась вынесением приговора. Это расследование основывалось на теории формальных доказательств. Они были подробно и однозначно регламентированы законом. Для каждого преступления перечислялись виды «полных и доброкачественных доказательств, улик и подозрений». Вместе с тем по общему правилу все доказательства. Улики и подозрения не могли повлечь за собой окончательного осуждения. Оно могло быть вынесено только на основании собственного признания или свидетельства обвиняемого поскольку такое признание далеко не всегда могло быть получено добровольно, инквизиционный процесс делал основной упор на допрос под пыткой. Таким образом, целью всего сбора доказательств фактически становилось отыскание поводов для применения пытки. Формально применение пытки было связано с рядом условий. Так, пытка не должна была применяться, пока не будут найдены достаточные доказательства и подозрения в совершении тем или иным лицом преступления. Достаточными доказательствами для допроса под пыткой являлись показания двух «добрых» свидетелей. Если имелся только один свидетель, это считалось полудоказательством и подозрением. Только несколько «подозрений» по усмотрению судьи могли привлечь к применению пытки. Характерно, что среди «подозрений» указывались также «легкомыслие и дурная слава» человека, его способность совершить преступление. Признание под пыткой считалось действительным также при наличии определенных условий. Таким являлось признание, полученное и записанное не во время пытки, а после ее окончания, повторенное не менее чем через день вне камеры пыток и соответствующее другим данным по делу. «Каролина» требовала соблюдения всех условий допроса под пыткой, провозглашая, что за неправомерный допрос судьи должны нести наказание и возмещать ущерб. Все эти ограничения, однако, не являлись существенными. Во-первых, пытку предписывалось применять сразу же при установлении факта преступления, караемого смертной казнью. Более того, даже самого слабого подозрения в измене было достаточно для допроса под пыткой. Во-вторых, если обвиняемый после первого признания отрицал сказанное или оно не подтверждалось другими сведениями, судья мог возобновить допрос под пыткой. В результате «неправомерность» применения пытки судьей была практически недоказуема. При этом в «Каролине» указывалось, что, если обвинение не подтверждается, судья и истец не подвергаются взысканию за применение пытки, ибо «надлежит избегать не только совершения преступления, но и самой видимости зла, создающей дурную славу или вызывающей подозрения в преступлении». «Каролина» не регламентировала порядок и приемы самой пытки. Она указывала только, что допрос под пыткой производится в присутствии судьи, двух судебных заседателей и судебного писца. Указания о конкретных приемах пытки содержались в трактатах законоведов. Известно, что в Германии XVI в. применялось более полусотни видов пытки. Процесс завершался судебным заседанием, которое в принципе не являлось его самостоятельной стадией. Поскольку суд сам производил расследование, собирал и обвинительные, и оправдательные доказательства, окончательный приговор определялся уже в ходе следствия. Судья и судебные заседатели перед специально назначенным «судным днем» рассматривали протоколы следствия и составляли по определенной форме приговор. Таким образом, «судный день» сводился в основном к оглашению приговора и привидению его в исполнение. Оглашение приговора происходило в публично-устрашающей обстановке – сопровождалось колокольным звоном и пр. Приговоры были обвинительные, с оставлением в подозрении и оправдательные.

Со второй половины XVIII века применение пытки в судах  стало ограничиваться. От пытки освобождались  больные, инвалиды, старики и малолетние, а также лица высших сословий, если совершенные ими преступления не носили наиболее тяжкого характера.

Уголовное Уложение 1871 г.

Присущий Германии правовой партикуляризм продолжал существовать до начала XIX в. Создание объединенного  Германского государства поставило  задачу установления единообразного права  на всей территории Германии. Некоторые  страны противились кодификации, однако к 1840-м годам большинство немецких государств склонились к идее реформы в области уголовного права. В результате в ряде государств были введены в действие кодексы, базирующиеся на французских образцах. В 1871-м году было издано уголовное Уложение Германии. В нем отразились современные гуманистические и либеральные тенденции, построен он был на основе уголовного кодекса Наполеона. Смертная казнь предусматривалась только в двух случаях:

- за убийство главы государства;

- за убийство по заранее продуманному плану.

Однако это не говорило о либеральном отношении к  тем, кто посягал на государственный  строй Германии. В частности, за публичное  посягательство на государственный  строй, покушение на императора, виновный наказывался десятью годами лишения свободы.

 

 

 

 

 

Заключение

Как и уголовное право  всего остального мира, германское прошло свой тернистый путь от неоправданной  первобытной жестокости к пониманию  и развитию гуманистических начал  в уголовных наказаниях. В праве  постоянно происходит развитие уголовного законодательства, судебной, прокурорской и следственной практики, происходит гуманизция и демократизация уголовного судопроизводства. В то же время усиливаются гарантии прав личности, повышается роль независимости суда, расширяется и укрепляется защита по уголовным делам. Однако нельзя однозначно утверждать, что высокий уровень развития права навсегда останется как в Германии, так и в любом другом современном государстве. Уголовное право очень чувствительно к политической обстановке в стране, поэтому могут чередоваться как прогрессивные, так и реакционные тенденции его развития. Очень много здесь зависит от исторической личности, находящейся у управления уголовным правом и имеющего эффективные рычаги воздействия на него. Никто, например, не мог предположить такого значительного «шага назад» в развитии уголовного права, который произошел в Германии в 1933 г. с приходом к власти Гитлера, в 20-х гг. в Италии с приходом Муссолини и в 30-х гг. в СССР с приходом к власти Сталина. В странах с фашистским и полуфашистским режимом упразднились все демократические начала в судопроизводстве: исключалось участие общественности (присяжных заседателей, избранных на демократической основе) в суде, граждане лишились процессуальных прав в уголовном процессе, все наиболее важные дела передавались исключительно судам, состоящим из чиновников – сторонников режима. Все это происходило несмотря на то, что в начале ХХ в. наблюдался подъем демократических и либеральных настроений. Поэтому, как бы высоко не было развито право, всегда нужно помнить о «факторе личности», который может в значительной степени на него повлиять.