Глобализация. 5

Содержание:

Введение

Ключевым понятием, характеризующим процессы мирового развития на рубеже XXI века стала глобализация. Её суть – в резком расширении и усложнении взаимосвязей и взаимозависимостей как людей, так и государств, что выражается в процессах формирования планетарного информационного пространства, мирового рынка капиталов, товаров и рабочей силы, в интернационализации проблем техногенного воздействия на природную среду, межэтнических и межконфессиональных конфликтов и безопасности. Таким образом, феномен глобализации выходит за чисто экономические рамки, в которых ее склонны трактовать многие исследователи, и охватывает практически все сферы общественной деятельности, включая политику, идеологию, культуру, образ жизни, а также сами условия существования человечества. Информационные технологии создают реальную возможность для резкого ускорения экономического, научного, культурного развития планеты, для объединения человечества в сообщество, осознающего свои интересы и ответственность за судьбу мира. Они же могут стать орудиями разделения мира и усиления конфронтации. Для ответа на вопрос о судьбе государства в условиях глобализации надо подробно рассмотреть саму суть глобализации и основные проблемы процесса глобализации, что и является одной из целей исследования. Однако не менее важную роль играет геополитика. В сегодняшней мировой политике ей уделяют значительное внимание ввиду обострения отношений между некоторыми государствами, а также с сотрудничества государств и вопросы политического влияния стран друг с другом. Чтобы ответить на эти и многие другие вопросы для начала предстоит решить поставленные задачи: что такое геополитика глобализации и разобрать методологию геополитики, выяснить является ли геополитика идеологией или наукой, а также рассмотреть историческое развитие геополитики.

1. История геополитики: мегатренды содержательного развития

История развития геополитики  подробно изложена и проанализирована. С критических позиций рассмотрены  корни геополитики. Не подлежит сомнению генеральное разделение истории  современной геополитики на два главных этапа: классический (конец XIX в. – 1960-е годы) и новый период, начавшийся уже в 1970-х годах. Новый период можно условно назвать «новой волной», поскольку его начало было связано с развитием и расширением, прежде всего, философских и методологических оснований геополитики. При этом следует учитывать, что геополитика в ходе своего развития воспользовалась как классической методологией естественных и общественных наук XIX в. (классический позитивизм), так и философией и методологией эпохи Просвещения (классический рационализм). Здесь, однако, преследуется несколько иная задача, а именно – проследить и исследовать мегатренды содержательного развития в истории геополитики. Эта задача ставится на методологическом уровне, что позволяет осуществить максимальную концентрацию содержания искомых мегатрендов. Главные содержательные изменения происходят по преимуществу на метауровне. Под мегатрендами содержательного развития какого-либо явления, предмета, объекта или субъекта понимаются особенности и закономерности их содержательной эволюции, взятые в их широком или расширительном аспекте. Иначе говоря, крайне важно оценить подобные особенности и закономерности в их значении для пограничных (смежных) субъектов, объектов, областей и полей деятельности. Теперь нужно попытаться выделить, осмыслить и каким-либо образом маркировать мегатренды содержательного развития в истории геополитики.¹

Первый выделяемый мегатренд – это постоянно прослеживаемое в геоисторическом и историко-географическом контексте осмысление геополитической роли Евразии. Данный тренд говорит также и о концептуальной базе самой геополитики, о прямой связи геополитики с традициями географической истории. Первостепенная роль Евразии в мировой истории несомненна. Мы наблюдаем прямую экстраполяцию и влияние исторической роли Евразии на основные геополитические модели, созданные в XX в. Очевидность подобного утверждения тем не менее связана с известным, хотя и скрытым основанием всей геополитики. Концептуальный mainstream геополитики предполагает, как правило, существование некоего единого возможного геополитического центра всего мира, локализуемого в традиционных географических координатах. В связи с этим во всех классических геополитических моделях предполагается сама собой разумеющая борьба за обладание выделяемым так или иначе геополитическим центром мира. Это устойчивое и базовое содержательное представление. Здесь вполне очевидна связь с классическим географическим (историко-географическим) детерминизмом, сменяемым позднее или используемым параллельно географическим поссибилизмом.²

Второй мегатренд содержательного развития в истории геополитики формулируется так: фиксация постоянной, структурно сложной борьбы за оптимизацию территории и пространства государства, причем политические и государственные границы для геополитики крайне важны. Наблюдается сильная концептуализация понятия границы, и геополитика в значительной степени занимается историей границ различных порядков, всячески используя образы границ, пограничья, фронтира и т.д. В методологическом отношении геополитика занимается здесь уже борьбой географических образов – прежде всего образов границ, конструируемых и проецируемых вовне различными источниками политической силы и власти. Неслучаен концептуальный успех теории фронтира американского историка Ф.Дж.Тернера, фактически экстраполированной в область геополитики и обретшей, по сути, «второе дыхание». Концепт границы оказывается потенциалом содержательного  расширения для геополитики в целом. Благодаря этому концепту геополитика как бы выплескивается, растекается за пределы ее первоначально сформулированных целей. Нелишне, однако, вспомнить, что концепция «естественных границ» государства, использовавшаяся уже на заре Нового Времени многими странами Европы, стала одним из основных содержательных источников геополитики. Отметим, тем не менее, другое важное методологическое обстоятельство: проблема политических границ и концепт границы как таковой явились «спусковым крючком», приведение в действие которого послужило началом когнитивной экспансии геополитики в смежные области знания. К таким смежным областям знания относятся, в первую очередь, теория цивилизаций (цивилизационного развития) и геоистория. В методологическом смысле геополитика сравнительно рано начала заниматься содержательным «присвоением» цивилизационных и геоисторических (в широком смысле) концепций. В конце XX в. стало ясно, что вполне своими, геополитическими авторами оказались такие исследователи, как А. Тойнби, Ф. Бродель и И. Валлерстайн. Характерно, что сама геополитика при этом концептуально начала как бы клонироваться, выделяя из себя «близнецов»: геоэкономику, геоэкономическую политику и геокультуру. Заметно также активное «переплетение» геополитики с геоэкономической историей. Каков наблюдаемый эффект такой когнитивной экспансии? Быстрое развитие новой пограничной дисциплины – геоэкономики – способствует расширению контекста, в котором возможно исследование и практическое использование географических образов. Оно делает концепцию географических образов принципиально открытой. Геоэкономика в известной мере оперирует уже с виртуальными пространствами и финансово-экономическими потоками. Поэтому целенаправленное конструирование географических образов может стать актуальной задачей. Геоэкономические пространства представляют собой очевидные географические или «географоидные» конструкты. Образы Глубокого Юга, Тихоокеанского мира, Индоокеанской дуги есть не что иное, как проецируемые на условную карту (экономического) сознания обобщенные штампы традиционной географии. Эти «сколки» формируют заранее заданную поверхность, по которой размечаются основные умозаключения, положения и закономерности. В отличие от геополитики (хотя геоэкономика обязана своим рождением именно классической геополитике), традиционная географическая карта, традиционные географические координаты не диктуют в данном случае ход и построение самих геоэкономических штудий. Географическое пространство, по-видимому, можно «разворачивать», «сворачивать», «искривлять» вполне сознательно, с целью получения его определенных свойств и эффектов. Этот процесс происходит, естественно, не в реальности, но в подготовленном виртуальном поле. В геоэкономике возможно создание географических образов-катализаторов или образов трансформаторов, которые зафиксируют тем самым открытость и когнитивную бесконечность географического пространства. Геополитика в целом – и та, что по-прежнему оперирует классическими геополитическими категориями, сформировавшимися в первой половине XX в., и та, что фактически полностью «обновила» свой методологический и понятийный аппарат, – стала постепенно использовать все более «мягкие» трактовки понятия географического пространства. Эти трактовки стали более разнообразными, более дистанцированными и менее брутальными. В геополитике очевидно образное отдаление географического пространства и его эффективная рационализация путем конструирования специфических и целенаправленных географических образов. В этом же ряду стоит изменившееся отношение к традиционной политической карте, которая в большинстве современных геополитических штудий уже не выглядит предметом недостаточно отрефлексированных рассуждений (весьма характерных для геополитических работ первой половины XX в.). ³

Третий мегатренд содержательного развития в истории геополитики логически связан с предыдущим. Он заключается в поиске наиболее удобных, наиболее «обтекаемых» и наиболее экономичных масштабных географических образов мира. Явный пример такого рода – это, конечно, панрегионы Карла Хаусхофера, которые, по сути, уже представляют собой композитные, или гибридные, географические образы мира. Особенно «красив» в методологическом отношении образ Евроафрики, использовавшийся неоднократно в дальнейшем развитии геополитической мысли. Суть дела – в разработке специальных методологических операций и процедур методологического подъема над географической картой, а также специфических более операциональных в содержательном геополитическом смысле географических карт. Происходит трансформация географического пространства Модерна, или Нового времени. Географическое пространство в геополитике становится принципиально другим, более крупным, более «зернистым». Евразия в геополитике – это, конечно, совсем другой образ, нежели Евразия в физической, экономической и/или культурной географии; то же относится, конечно, и к Европе. Геополитике присуща глобальность, масштабность самого «взгляда» на предмет исследования; она обладает особой методологической «оптикой». Геополитическое пространство максимально насыщено в образном, смысловом, концептуальном отношении. Происходит тотальная политизация географического пространства, что чрезвычайно важно и полезно для понимания самого феномена пространства. Такая политизация географического пространства является, по сути, и средством, и методом, и целью геополитики. Этот процесс можно представить как постоянное смещение, изменение ориентации, географического положения самого географического пространства.

2. Методология геополитики

Методология геополитики  во многом зиждется на увязке явлений и процессов государственного уровня с уровнями макрорегиональным и глобальным, например размера, конфигурации и начертания государственных границ, сорасположения экономических районов, климата страны и др., с внешнеполитическими конфликтами. Геополитический подход можно использовать как рамку для подачи страноведческой информации под определенным углом зрения. Не менее важен для геополитики и взгляд «сверху вниз»: от анализа региональных систем государств, сдвигов в распределении экономической и военной мощи — к изучению влияния этих процессов на геостратегию конкретного государства, внутриполитические конфликты, от анализа глобальных геополитических факторов, например численности и влиятельности диаспор, ограниченности какого-либо ресурса в глобальном масштабе, — к изучению влияния этого фактора на внешне- и внутриполитическое «поведение» конкретного государства.

Для методологии очень многих концепций  геополитики характерны крайняя эклектичность и размытость, склонность к абсолютизации влияния какого-либо фактора или группы факторов на внешнюю политику, упрощению ситуаций, стремление заимствовать из смежных наук модные теории и концепции. Так, в конце 70-х и начале 80-х гг. модными были «гуманистические», бихевиористские и экзистенциалистские трактовки, основывавшиеся на объяснении связи внешней политики с географической средой через ее восприятие политическим деятелем, его жизненный опыт, психологически освоенное им пространство.

Кроме того, методы геополитики в  принципе чрезвычайно разнообразны — от умозрительных размышлений до использования сложного математического аппарата. Применение количественных методов далеко не всегда повышает значимость результатов: напротив, «качественный» геополитический анализ в духе традиций французской школы может быть гораздо богаче идеями, чем итоги громоздких расчетов. Методы многомерной статистики чаще всего используются в геополитике при межстрановых сопоставлениях, многочисленных попытках геополитического районирования мира, путем анализа разнообразных и сопоставимых сведений по всем странам, при конструировании «показателей мощи», призванных количественно отразить влиятельность государств в разных сферах жизни. Еще одна область приложения количественных методов в геополитике — поиск закономерных соотношений между потоками в пространстве (прежде всего внешней торговлей) и политической связностью региональных группировок стран, внешнеполитическими и стратегическими проблемами. В последнее время, с появлением многочисленных программ построения анаморфированных изображений, возникло особое направление — геополитическое картирование, цель которого — найти адекватные пути отражения на карте мирового геопространства. Другой прием в геополитическом картировании, позволяющий получать интересные модели политического геопространства, — изменение центров проекции, «игра проекциями».

Система категорий, сложившаяся в  геополитике, ныне, с обогащением и изменением ее проблематики, быстро расширяется. Помимо старых понятий — сфера влияния, баланс мощи, буферная зона, страны-сателлиты, устрашение, маргинальный пояс — теперь в научный оборот вошли новые категории: интеграция-дезинтеграция, национальные интересы, динамическое равновесие интересов, введенное известным американским геополитиком С. Козном понятие «страна-ворота», под которым подразумевается небольшое государство с выгодным географическим положением на стыке крупных стран и их блоков, с переходной по функциям и структуре экономикой, способное играть роль посредника в сближении своих крупных партнеров.

Одной из важнейших категорий геополитики является геостратегия — обоснованное геополитикой направление деятельности государств на международной арене. Опираясь на геополитические концепции, власти отдельных стран проводят политику аннексий территорий военным и дипломатическим путями, создания альянсов, установления сфер влияния, строительства военных баз, противодействия революционным процессам — «делают пространство», если выражаться языком западных геополитиков, для ТНК и ТНБ. В связи с географическими особенностями пространства геостратегию можно классифицировать как сухопутную, морскую, воздушную, космическую. Масштаб геостратегии может быть глобальным, макрорегиональным, страновым.

«Новая геостратегия» администрации  США строится на биполярном (консервативном) подходе к международным отношениям и ставит своей задачей заново утвердить американское господство в мире. Она исходит из необходимости подавления экономическими, политическими и военными методами освободительных движений, свержения прогрессивных правительств в странах третьего мира на основании геополитического представления о всемирном характере интересов США. Любые изменения, местные конфликты в несоциалистическом мире оцениваются через призму глобальной, а не региональной перспективы, а революции в традиционных сферах влияния США — как угроза национальной безопасности.

Масштабы «новой геостратегии»  связываются ее создателями с  размещением лазерного оружия с  ядерной накачкой в космическом  пространстве. Технико-технологические  возможности этого оружия срабатывать в течение секунд обусловливают приоритет космического направления в «новой геостратегии» и, соответственно, космического пространства над сухопутным, морским, воздушным. «Новая геостратегия» призвана обеспечить как глобальное, так и региональное превосходство США.

С конца XIX века США уделяют исключительное внимание макрорегиональной геостратегии, нацеленной на определенные группы стран. В отношении Центральной и Южной Америки макрорегиональная геостратегия традиционно опирается на доктрину Монро, основой которой является тезис о «пространственной близости». Сегодня военно-географическое положение стран Центральной Америки и Карибского бассейна, через которые проходит около половины торговли и две трети импортируемой США нефти, а через Панамский канал и Мексиканский залив — более половины ввозимых полезных ископаемых, оценивается как «жизненно важное». События на Кубе и в Никарагуа рассматривались администрацией Р. Рейгана как прямая угроза этой коммерческой артерии США. Президент Соединенных Штатов объявил, что через Центрально-Американский и Карибский регионы проходит «третья граница» США.

Наряду с положением о «пространственной близости» «новая геостратегия» США в Центральной Америке и Карибском бассейне использует так называемую «теорию домино». Государства этого региона рассматриваются как пластинки известной игры: изменение числа очков на поле одной пластинки ведет к изменению числа очков на поле соседней. «Теория домино» является интерпретацией известной концепции экспорта революции, утверждающей, что революция нуждается в «подталкивании», что социализм можно навязать населению других стран с помощью военной силы.

Многие американские геополитики активно участвуют  в военных приготовлениях этой страны. На это в свое время обращал внимание Н.Н. Баранский. Геостратегия США в отношении отдельных стран (страновая геостратегия) наиболее показательна на примере Вьетнама. Те, кто разрабатывал стратегию и тактику бомбардировок, продемонстрировали глубокое значение географической информации и географическое мышление. Американские стратеги вели «географическую войну», разрушая с воздуха сети плотин, предохраняющие от наводнения многомиллионное население равнин, уничтожая и генетически изменяя при помощи химического и бактериологического оружия органическую среду обитания людей. «Война в Индокитае, — пишет Лакост, — обозначила в истории войны и географии новый этап: впервые методы разрушения и изменения географической среды одновременно в природных и социальных аспектах были приведены в действие для упразднения необходимых для жизни нескольких десятков миллионов людей географических условий». Сегодня существует опасность, что «географическая война» может быть применена в массовых масштабах империалистическими державами в любой стране несоциалистического мира.

В прогнозировании очагов возникновения и возможных направлений эскалации повстанческих движений на территории той или иной страны стратеги империалистических держав видят одну из главных своих задач. Геостратегические исследования территории страны имеют избирательную направленность. В первую очередь проводится политико-географическое изучение, в частности составление крупномасштабных карт, тех районов, в которых возникновение повстанческих движений и формирование партизанских отрядов, ведение партизанской войны (guerilla) представляется наиболее вероятным. Тщательно исследуются территории, которые могут стать опорными базами революционной борьбы. Разрабатываются рекомендации для подавления повстанческих движений в городах и сельских местностях, горных районах и джунглях, на заболоченных территориях и в дельтах рек.

Морская геостратегия наряду с сухопутной является важным направлением во внешнеполитической деятельности государств. Морские территориальные притязания империалистических держав реализуются в установлении военно-политического контроля над имеющими международное значение морскими путями, портами, которые в результате из географических артерий и пунктов превращаются в стратегические.⁴

Дж. Прескотт, отъединяющий нацистскую геополитику (Geo-politik) от геополитического анализа международной обстановки в современной политической географии Запада (geopolitics, geo-politique), выступая с позиций морских стратегов Пентагона, пишет в своей «Политической географии океанов»: «Морские государства, вероятно, почувствовали, что использование канала более безопасно при американской администрации по сравнению с панамской». Тем самым американское военное присутствие в зоне Панамского канала, являющегося юрисдикцией США, объявляется гарантом возможности его использования всеми государствами.

Современная геостратегия США распространяется на малоосвоенные и труднодоступные морские районы. Пристальное внимание уделяется Арктике. «Этот регион, — считает американский географ Ж. Роусек, — исключительно редко населен, но он имеет всевозрастающее значение, как в отношении обороны, так и относительно использования природных ресурсов». По его мнению, в настоящее время Арктика представляется более богатой нефтью, газом и другим сырьем, чем Антарктика, и в противоположность последней является наикратчайшим коридором для нанесения первого ядерного удара по СССР как по воздуху, так и посредством использования подводного флота. Энергетическим ресурсам Арктики придается стратегическое значение, поскольку они потенциально способны уменьшить зависимость США от импорта нефти из арабских стран. Милитаризация Арктики оказывает негативное влияние на внешнюю политику стран Запада, фасады которых обращены к Северному Ледовитому океану. Бюджеты таких государств, как Норвегия, Дания, Исландия, Канада, оказываются обремененными значительными военными расходами на нужды американской геостратегии.

Великие державы в  период распада колониальных империй  и формирования территорий суверенных, политически независимых государств приложили максимум усилий, чтобы  затормозить процессы их дальнейшего развития. Одним из следствий такой политики стало образование в Африке четырнадцати государств, не имеющих выхода к морю. Получение коридора к морю государством, удаленным от него, тесно связано с проблемой транзита. Решение вопроса осложняется трайбализмом — этим «микронационализмом» современной Африки, накладывающим свой отпечаток на отношения между государствами континента. Между соседними африканскими странами может сложиться следующая конфликтная ситуация: одна не имеет выхода к морю, другая препятствует транзиту либо взамен на право транзита требует уступок — политических, территориальных, связанных с национальными и племенными проблемами. Подобный «остаточный колониализм» вносит раскол в единый фронт борьбы государств третьего мира против политики неоколониализма.

По-видимому, не следует ставить знак равенства между морской геостратегией империалистического государства. и развивающейся страны, хотя и та и другая могут аргументировать свои притязания сходными мотивировками. Притязания некоторых развивающихся стран на значительные районы прилегающего континентального шельфа, объявление ими двухсотмильной зоны нередко являются вынужденными действиями в ответ на хищническую эксплуатацию ТНК морских прибрежных ресурсов, на экологические катастрофы, связанные с крушением нефтевозных танкеров в прибрежных зонах интенсивного международного судоходства. Морская геостратегия ряда новых индустриальных стран связана с присоединением обширных районов континентального шельфа. Например, Аргентина претендует на так называемое «Аргентинское море» («Жидкую Пампу») с его островами и на часть Антарктиды, выделенные на основании секторального принципа. Сходные проекты выдвигаются и в некоторых других странах Латинской Америки. Таким образом, можно увидеть все те проблемы, которые возникают в современном мире. Это положение дел можно рассмотреть как использование некоторыми странами идеологии, которая и вызывает конфликты.⁵

2.3 Геополитика  как идеология

Идеология — это любая  система идей, которая используется для того, чтобы оправдать перед другими достижение или осуществление власти. Идеология всегда ориентирована на группу людей, она должна объяснить обществу, почему эта группа берет на себя инициативу и действует именно так, а не иначе. Первостепенная задача идеологии состоит в том, чтобы оправдывать общественно значимые действия тех или иных групп людей. Для выполнения этой задачи создатели соответствующей системы оправданий — идеологи — должны обращаться к высшим ценностям, разделяемым всем обществом, в котором та или иная группа собирается действовать. Глупо было бы Муссолини в Италии апеллировать к авторитету Вед, а Мао в Китае — к библейским десяти заповедям; напротив, Муссолини формирует фашистскую идеологию, опираясь на господствующие в его стране религиозные (католицизм) и секулярные (индивидуализм, империализм и даже социализм) учения, а Мао развивает коммунистическую идеологию, апеллируя не только к идеям Маркса, Энгельса и Ленина, но и к основополагающим мыслям Конфуция и Лао-Цзы. Однако идеология только использует различные системы ценности, но никогда не совпадает с ними.

Любопытно отметить, что  практически все представители  геополитики были более или менее крупными чиновниками и государственными деятелями, они имели серьезный вес в обществе и оказывали существенное влияние на принятие политических решений не только через свои идеи, но и непосредственно. Эта закономерность прослеживается от Ибн-Халдуна до Хаусхофера. В декабре 1993 г. Государственная Дума Российской Федерации учредила Комитет по геополитике. Научный консультант книги А.Г. Дугина «Основы геополитики» (1997) — начальник кафедры стратегии Военной академии Генерального штаба России генерал-лейтенант Н.П. Клокотов. Все эти факты, а также характер содержания и методов геополитики дают основания многим геополитикам считать свою отрасль знания прежде всего идеологией. «Геополитика, — пишет А.Г. Дугин, — это мировоззрение власти, наука о власти и для власти. Только по мере приближения человека к социальной верхушке геополитика начинает обнаруживать для него свое значение, тогда как до этого она воспринимается как абстракция. Геополитика — дисциплина политических элит (как актуальных, так и альтернативных)... Не претендуя на научную строгость, геополитика на своем уровне сама определяет, что обладает для нее ценностью, а что нет. ...В современном мире она представляет собой «краткий справочник властелина», учебник власти, в котором дается резюме того, что следует учитывать при принятии глобальных (судьбоносных) решений — таких, как заключение союзов, начало войн, осуществление реформ, структурная перестройка общества, введение масштабных экономических и политических санкций и т.д. Геополитика — это наука править». И хотя отдельные геополитики заявляют, что «геополитика в своей основе антиидеологична», трудно не согласиться с утверждением, что «геополитик не может не быть ангажирован».

Если задаться вопросом, к какой же разновидности идеологии  относится геополитика, напрашивается  ответ, что геополитика тесно связана с империализмом. Империализм (от лат. imperium — власть, господство) в его позднейшем значении понимается как историческая ситуация раздела сфер власти на земле между большими империями или как характеристика политики больших империй, направленной на захват власти над всей землей. Между тем циничная активность империй может быть возведена к особой идеологии — империализму, понимаемому как позиция людей, созидающих империи и вкладывающих свои жизненные силы в их существование и развитие. Согласно положениям этой идеологии, безразличный к человеку естественный порядок заставляет человека бороться за обретение земных благ. Однако риск проиграть в этой борьбе слишком велик, чтобы посвящать этому свою жизнь. Поэтому, если человек хочет избежать поражения в борьбе за земные блага, он должен принадлежать к группе людей, чьи организованные усилия постоянно направлены на их захват и эффективно противостоят аналогичным усилиям соперников. Если такая группа существует, человек должен стремиться примкнуть к ней; если такой группы нет, он должен стремиться создать ее. Сохранение и укрепление единства империи может быть обеспечено либо родством входящих в нее людей, либо общим смыслом существования, требующим такого единства. Поэтому империи чаще всего складываются, во-первых, на основе наций, а во-вторых, на основе исповедания единой веры, из которой следуют объединяющие социальные выводы. Отношения между империями складываются, не только на основе реального соотношения сил, но также на основе специфики господствующих в них идей.

В XIX столетии история человечества вошла в ту фазу, когда развитие империй привело к разделу между ними всего мира. С тех пор они, хотя и провели множество войн за передел мира (включая две мировые войны), все время ищут приемлемую форму компромисса. Однако очевидно, что такой компромисс может быть только временным перемирием, если только все до единого «хорошие политики» не исчезнут с лица земли.

С точки зрения империалистов, все иные группы людей также являются империями. Основой организации  империй может быть не только территория, этнос, род, но и идея. Империи могут быть открытыми и тайными; открытые империи (Германия, Россия, Америка и т.п.) опасаются проникновения в свой организм тайных империй, не имеющих четких границ, и поэтому стремятся держать на виду мафиози, масонов и других, которые с империалистической точки зрения объединены общим признаком в единую силу, поддерживают друг друга и противостоят открытым империям либо паразитируют на них.

Заключение:

Процессы глобализации в современном мире все более становятся заметны. Глобализация сегодня - это процесс неизбежный, но не неожиданный. Предпосылки к глобальной политике, объединению различных культур и прочим проявлениям глобализации существуют давно и многие мыслители высказывали свои соображения по этому поводу. Некоторые видели в этом угрозу для человечества, некоторые видели в глобализации благо для общества, но все-таки не стоит забывать, что глобализация таит как и отрицательные, так и положительные моменты, и нельзя оценивать ее с лишь одной стороны. Такие процессы требуют длительной и тяжелой работы по поиску ответов на вопросы по этой теме. Расширяются и усложняются взаимосвязи и взаимозависимости государств, что находит выражение в формировании информационного пространства, мировых рынков, в выведении на общемировой уровень проблем окружающей среды, международных конфликтов и всеобщей безопасности. Не менее важно и решение проблем, возникающих в сфере геополитики, как с научной, так и с политической точек зрения. Хотя как предмет геополитики, так и способы его подачи в конкретных геополитических концепциях весьма увлекательны, при их изложении неминуемо возникает чувство неловкости. Чтобы этого не происходило необходимо отдавать себе отчет, что даже самые зловещие и навсегда осужденные учения и движения могут быть связаны с сильными и полезными идеями, содержание которых необходимо рассматривать трезво и беспристрастно, а также очень хорошо понимать и разбираться во всех явлениях и процессах, которые происходят в этой области, чтобы оценить всю ситуацию с мировой политикой в целом и увидеть пути решения различных проблем.

Список использованной литературы:

1. Статья Горщарика А.Г. «Глобализация и геополитические интересы России в начале ХХI века» http://www.bg-znanie.ru/print.php?nid=19305 21.11.2010
2. Замятин Д.Н. Моделирование географических образов: Пространство гуманитарной географии. – Смоленск: Ойкумена, 2009.
3. Жан К., Савона П. Геоэкономика: Господство экономического пространства. – М.: Admarginem, 2007.
4. Тихонравов Ю.В. Т 46    Геополитика: Учебное пособие. — М.: ИНФРА-М, 2007.
5. Замятин Д. Н. Моделирование геополитических ситуаций (на примере Центральной Азии во второй половине XIX века) // Полит. исслед. – М., 2008.
6. Дугин А.Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. — М.: Арктогея, 2007.
7. Статья Беляева М.И. «О глобализации» http://www.milogiya.narod.ru/global1.htm   21.11.2010

¹ Тихонравов Ю.В. Т 46    Геополитика: Учебное пособие. — М.: ИНФРА-М, 2007.стр.45