"Государь" Макиавелли. 2

Одно из своих важнейших  произведений – «Государь» – Макиавелли создал в 1513 году. Опубликовано же оно  было лишь в 1532 году, уже после смерти автора.

Произведения Макиавелли необходимо рассматривать как закономерное выражение его эпохи. Условия, в  которых он жил, определялись противоречиями в трех сферах: в пределах Флорентийской  республики (необходимость развития города-государства), внутри Италии (междоусобная борьба итальянских государств и  папства), в рамках Европы (торговая конкуренция, участие итальянских  республик в большой европейской  политике).

Каково же было в то время  состояние Италии? Она перестала  быть государством. Все ее части  завоевали суверенитет, многие превратились в сеньории. При этом строе сохранились  внешние формы республиканского строя, но фактически города-государства  управлялись представителями одного знатного рода, передававшего власть по чисто династическому принципу. Италия превратилась в беспорядочное  смешение независимых государств, внутри которых по воле случая устанавливалось  монархическое, аристократическое  или демократическое правление.

Италия стала ареной войн, которые иноземные державы стали  вести за ее земли. Немцы, французы, швейцарцы постоянно нападали на Италию и грабили ее.

В эти страшные годы и появилось  произведение «Государь» Никколо Макиавелли, к чтению которого нужно подходить  с точки зрения тех исторических событий.

В своем произведении, вызвавшем  массу споров, Макиавелли не идет на поводу у тех, кто предлагал умилительный идеал государя, обладающего лишь превосходными положительными качествами. Он рисует картину качеств реалистических, которыми обладали и обладают реальные правители. И совет – каким  нужно быть новому государю в реальной жизни – он дает аргументированно, ссылаясь на действительные события  мировой истории.

Новый Государь Никколо Макиавелли – это не просто человек, обладающий набором качеств и свойств, не просто идеальный образ. Макиавелли основательно, тщательно, бережно и  продуманно выстраивает зримый, живой  и притягательный образ Нового Государя.

Макиавелли обстоятельно рассматривает такие категории  и понятия, как щедрость и бережливость, жестокость и милосердие, любовь и  ненависть.

Рассматривая щедрость и  бережливость, Макиавелли замечает, что  те государи, которые стремились быть щедрыми, за короткое время тратили  все свои богатства. После истощения  казны они были вынуждены поднимать  уже существующие и устанавливать  новые налоги, что вело к ненависти  подданных. Поэтому Макиавелли советует государю не бояться прослыть скупым. Но тут же автор рассматривает  некоторые возможные ситуации, когда  подобный совет будет не полезен, а вреден. И, как и в течение  всего произведения, приводит конкретные исторические факты, иллюстрирующие его  утверждения.

Ведя речь о таких качествах, как жестокость и милосердие, Макиавелли сразу же пишет, что «каждый государь желал бы прослыть милосердным, а  не жестоким». Другое дело, что часто, для удержания власти, правителю  приходится проявлять жестокость. Если стране грозит беспорядок, то государь просто обязан не допустить этого, даже если придется учинить несколько  расправ. Зато по отношению к многочисленным подданным эти казни станут актом  милосердия, поскольку беспорядок принес бы горе и страдания именно им.

Именно из-за этой части  произведения Макиавелли обвинили в  призыве к жестокости и в неразборчивости  в выборе средств.«Государь» является трактатом о роли, месте и значении главы государства, а его объявили пособием для абсолютных монархов и  диктаторов. Но Макиавелли был не пропагандистом жестокости и лицемерия, а исследователем методов и сущности единовластия.

К тому же обвинители «не  замечали» в той же главе такие  слова автора: «Однако новый государь не должен быть легковерен, мнителен и  скор на расправу, во всех своих действиях  он должен быть сдержан, осмотрителен и милостив». Применение жестоких мер  Макиавелли оправдывал лишь при неизбежных обстоятельствах.

При этом, как истинный идеолог  буржуазии, Макиавелли объявляет неприкосновенность частной собственности, жилища и  семьи граждан. Все остальное  зависит от самого государя, которому Макиавелли советует опираться только на то, что зависит то него самого.

Советует государю Макиавелли и не быть в политике романтиком. Нужно быть реалистом. Это касается и того, нужно ли правителю держать  данное им слово. Надо, но только если это  не идет в разрез с интересами его  государства. Государь должен поступать  так, как диктуют ему обстоятельства. «Итак, из всех зверей пусть государь уподобится двум: льву и лисе». То есть пусть он будет силен, как царь зверей, и в то же время хитер  и изворотлив, как лиса. Макиавелли призывает государя к бдительности.

Преобладание общих государственных  интересов над частными, общеполитических целей над любыми другими определяет характер психологии нового государя.

Много внимания уделяет Макиавелли отношениями нового государя с народом.

Прежде всего, он предупреждает, чтобы правитель не совершал поступков, которые могли бы вызвать ненависть  или презрение подданных. Государь может вызвать презрение к  себе непостоянством, легкомысленностью, изнеженностью, малодушием.

Именно в этой главе  Макиавелли ясно формулирует неприкосновенность частной собственности. Государю ни в коем случае не следует нарушать эти священные права, так как  это быстрее, чем что-либо, приведет к ненависти к правителю со стороны народа.

Правителю, по утверждению  автора «Государя», может грозить  лишь две опасности: извне и изнутри. Против опасности извне можно  защититься оружием и доблестью. А против заговоров изнутри есть одно важнейшее средство – «не  быть ненавистным народу».

Макиавелли четко делит  подданных государя на знать и  народ. Он считает достижение равновесия между этими группами одной из важнейших задач мудрого правителя. Причем небезосновательно считает, что народ гораздо большая  сила, чем знатные подданные.

Макиавелли учил не только устанавливать власть, но и придавал большое значение тому, как эту  власть сохранить. Советы автор дает не отвлеченные, а подтвержденные реальными  историческими событиями. В вопросе  сохранения власти после ее завоевания Макиавелли рассматривает большое  количество подходящих способов: выбор  друзей и советников, постройка или, наоборот, разрушение крепостей, содержание армии и т.д.

Почитание и уважение государя подданными – одно из главных условий  сохранения им власти в стране. «Ничто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия  и необычайные поступки», — утверждает Макиавелли. По существу, он излагает своеобразный кодекс поведения и действий нового государя, которые должны быть направлены на повышение его авторитета внутри страны и за рубежом, на прославление его имени, добродетелей и доблестей.

«Государя уважают также, если он открыто заявляет себя врагом или другом», то есть не колеблется, если нужно выступить за или против. Макиавелли рисует многосторонний облик  нового государя.

Не обходит автор стороной и такой важный вопрос, как советники  правителя — его ближайшее  окружение. Хороши они или плохи, «зависит от благоразумия государей». Именно то, каких людей правитель  приближает к своей особе, говорит  о его мудрости. Макиавелли считает, что первая ошибка или, наоборот, первая удача правителя, это выбор советников.

Выбрав хороших советников, государь должен стараться удержать их преданность с помощью богатства  и почестей.

В одной из глав своего произведения Макиавелли пытается предостеречь государя от льстецов. Уберечься от них, не попасть  под их влияние, не потеряв почтения, не так просто, как кажется.

Макиавелли опровергает  и распространенное мнение, что мудрость государя во многом зависит от добрых советов. Это не так, наоборот, «государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать благие советы».

Наделяя нового государя неограниченной властью, Макиавелли, в строгом соответствии с этим, возлагает на него всю  ответственность за состояние государства, за сохранение и укрепление власти. Меньше полагаться на судьбу советует автор правителю, а больше уделять  внимание правлению, мудрому и умелому. Государь должен рассчитывать прежде всего на свое умение управлять государством и на созданное войско, а не на судьбу.

Хотя Макиавелли и признает , что судьба «повинна» в половине происходящих событий, однако вторую половину он отдает в руки человека.

Не раз и не два, в  различных главах различной тематики, Макиавелли возвращается к вопросу  о войске государя. Любое войско можно отнести, по его мнению, к  одной из четырех групп: собственное, наемное, союзническое и смешанное. И постоянно, рассматривая различные  исторические ситуации, автор приходит к выводу, что наемные и союзнические войска опасны для правителя. Макиавелли считает, что собственная сильная  армия просто необходима любому правителю, который не хочет потерять власть. Собственную армию автор рассматривает  «как подлинную основу любого военного предприятия, потому что нельзя иметь  более хороших солдат, чем свои».

Одно из самых важных достижений Макиавелли — вычленение политики в самостоятельную науку. Политика, согласно убеждениям Макиавелли, есть символ веры человека, и поэтому  она должна занимать господствующее положение в мировоззрении.

Исходя из требований своего времени, Макиавелли формулирует важную историческую задачу — создание единого  унитарного итальянского государства. По ходу мысли Макиавелли приходит к выводу, что вести народ к  построению нового государства может  лишь государь. Не конкретно-историческая личность, а нечто отвлеченное, символическое, обладающее такими качествами, которые  в совокупности своей недоступны никакому живому правителю. Именно поэтому  Макиавелли большую часть своего исследования посвящает вопросу: каким  должен быть государь, чтобы выполнить  историческую задачу — построение нового государства.

Исследование построено  строго логически, объективно. Макиавелли исходит из реального жизненного опыта и пытается возводить свои теоретические построения на фундаменте этого опыта. «Государь» является живой  картиной того времени.

Все упоминаемые лица произведения реальны. Современники автора или исторические деятели выводятся в «Государе» для того, чтобы что-то доказать или  опровергнуть. В выборе имен, событий, мест сражений у Макиавелли нет ничего случайного, все выполняет определенную функцию.

Стиль «государя» необычен для  научных произведений того времени. Это не стиль трактатов, а стиль  человека действия, человека, который  хочет вызвать действие.

Произведения Макиавелли — это выражение личности, которая  хочет вмешаться в политику и  историю своей страны. Макиавелли — это человек, постигающий и  раскрывающий основные тенденции своей  эпохи, ее главные требования и стремления, решивший коренным образом изменить дальнейшее развитие своей страны.

Весьма показательной  в этом отношении является глава IX о гражданском княжестве. В ней  Макиавелли раскрывает взаимоотношения  государя, знати и народа между  собой, их интересы и цели. Власть приобретается  благодаря расположению народа или  знати. Знатные хотят угнетать народ, а народ не хочет, чтобы его  угнетали. В итоге или знатные  выдвигают из своих рядов правителя, или народ вручает этот титул  своему избраннику. Власть, полученную от народа, Макиавелли считает гораздо  более прочной, так как от знати  государь может себя обезопасить, но от враждебно относящегося к нему народа — нет.

Убедительно советует Макиавелли государю никогда не навлекать на себя гнев и ненависть народа. Наоборот, мудрый государь всегда найдет способ привлечь народ на свою сторону. Таким  образом, расстановка классовых  сил, структура политической власти формируют стратегию и тактику  всех участников политической жизни  государства.

Содержание «Государя» составляет основной стержень мировоззрения Макиавелли. Его сочинения, как высшая точка  развития политической мысли позднего Возрождения, сыграли большую роль в истории политического и  идеологического развития многих стран  Европы.

Политические установки  Макиавелли покоятся на фундаментальных  социальных основах. Политическая жизнь  итальянских городов-государств давала Макиавелли большие возможности  для социологических наблюдений.

В XVI – XVII веках к его  произведениям обращались за помощью  в политическом и дипломатическом  искусстве, в XVIII веке — за разъяснениями  методов и приемов государственного управления. Для исторической школы XIX века Макиавелли был авторитетным хронистом и историком, в XX веке с  ним «советуются» как с классиком  политической социологии.

………..

Когда мы пытаемся оценить  обычного человека, предположим, описать  своего знакомого людям, не знающим  его, мы рассказываем о его хороших  или плохих качествах и чертах характера, мы говорим о людях, которые  его окружают, о его семье, роде занятий, - в общем, обо всем, что  с той или иной стороны характеризует  человека как личность, выделяет его  из общей людской массы. При этом мы пытаемся найти этому человеку место среди других известных  нам людей, оценивая каждое его достоинство  или недостаток. Но в данном случае "началом отсчета" является для  нас некий "усредненный", обычный  человек, тот кто не слишком выделяется из привычного нам круга общения, кого мы не удивились бы увидеть  рядом с собой. И обращать внимание мы будем, в основном, на его странности, то есть на то, что отличает его от других.

Что делать в случае, когда  именно какая-то характерная особенность  человека проявляет себя как его  талант? Тогда в описании личности мы вынуждены обращать внимание в  основном на эту конкретную черту, рассматривая всю остальную часть человеческой натуры лишь с точки зрения оказываемого на этот талант влияния.

Так, говоря об известном  писателе, мы в первую очередь оцениваем  его творчество, его место в  литературе вообще, а уж потом беремся  говорить о биографии, да и то сначала  пытаемся найти в его жизни  объяснение его книгам, а потом  уж вглядываемся в личные качества. В этом случае мы ищем место человека не среди обычных людей, а уже  в кругу избранных - равных ему  по проявленному таланту.

Как же тогда найти место  человека, о котором можно сказать, что он гениален? Если человек вершил судьбу пусть не мира, но страны, если он первенствовал во множестве дел, если он оставил по себе память на несколько веков, если, обладая множеством талантов, он нашел в себе энергию для всех них, - то как тогда рассуждать о нем?

Такая личность, разумеется, требует иного масштаба измерения. Получается, что надо говорить не только о его происхождении и всей жизни, но и о его положении  среди тех, кто окружал его, о  его роли в собственной эпохе  и о его влиянии на всю историю  человечества в целом. В данном случае качества человека как такового важны  лишь постольку, поскольку они объясняют  в какой-то мере его деяния.

Гораздо важнее, на мой взгляд, проникнуться ощущением эпохи, которая  породила и пробудила к действию гения.

Столь длинное вступление должно, как мне кажется, пояснить, почему для анализа политических взглядов Никколо Макиавелли совершенно необходим рассказ о нем самом, о времени, в котором он жил, о  той памяти, которую он по себе оставил.

Итак, Никколо Макиавелли родился в 1469 году во Флоренции. В  истории Италии это время - конец  кватроченто - навечно останется  с гордым и прекрасным именем Высокого Возрождения. Даже сейчас эпоха эта  притягивает блеском своих достижений. Кажется, ни в предыдущие, ни в последующие  века не только Италия, но и любая  другая страна не рождала столько  титанов. Никогда более, может быть, кроме краткого века расцвета Перикловых Афин человечество не взмывало столь  внезапно на такие высоты Разума, Духа и Искусства. Именно в Италии раньше всего выплеснулось наружу все новое, что зрело в глубинах Средневековья, и словно бы кругами разошлось  по тогдашней Европе. Пусть даже это преувеличение, но в каком-то смысле эти волны пробудили Шекспира в Англии, Вийона и Ронсара во Франции, Дюрера в Германии. Что же тогда говорить о самой Италии, где в течении

трех веков сияли такие  светочи человеческого гения, равных которым в истории Европы уже  не появлялось более. Это время впитало  в себя все ценности античного  мира, - сама земля Италии, хранящая в себе бесценнейшее наследие Республиканского и Императорского Рима, а через  него и Греции времен ее наивысшего расцвета, подарила вновь взглянувшему на мир человечеству мудрость Аристотеля, Платона, Геродота, красноречие Цицерона, гений Вергилия и Овидия, чеканную латынь Цезаря. Но века христианства, века веры в духовное начало, в божественное предназначение человека, в торжество  Духа над бренной плотью обогатили  античный культ человека как прекраснейшего творения природы осознанием духовной мощи человека - творца, движущей силы своей судьбы.

Итальянский гуманизм, впитав в себя лучшие черты Средневековой  культуры и отвергнув ее, повернулся к Античности; но, выведя на свет классические рукописи из монастырских библиотек  и древние руины из скрывавшей их земли, гуманисты наполнили их своим новым мироощущением. Из античной "игрушки рока" человек в эту эпоху становится хозяином своей судьбы. Такое место в мире никогда до этого не грезилось человеку . Марсилио Фичино - один из виднейших деятелей того времени - пишет по этому поводу :

" ... кто станет отрицать, что гений человека

почти такой же , как у  самого творца ... " ,

ведь в этой фразе есть и дерзость, и вызов, и гордость называться Человеком.

Человек, каким мыслили  его итальянские гуманисты эпохи  возрождения - сильный, смелый, развитый физически и духовно, прекрасный и гордый, подлинный хозяин судьбы и устроитель лучшего мира. Не случайно же именно тогда, за четыре века до взятия Бастилии, было провозглашено право  человека на свободу и счастье. Именно тогда были впервые утверждены принципы равенства, справедливости и человечности. Еще в XIII веке Флорентийская республика освободила крестьян от крепостной повинности, обосновывая такое решение следующим  поразительным для того времени  политическим "кредо":

"Свобода есть неотъемлемое  право, которое не может зависеть  от произвола другого лица, и  необходимо, чтобы республика не  только поддерживала это право,  но и укрепляла его на своей  территории".

Флоренция вообще становится своего рода столицей Возрождения, подлинно "новыми Афинами". В отличие  от Рима, находившегося под сильным  влиянием папства, Флоренция всегда была свободолюбивой. Именно во Флоренции, начиная с Джотто, творили ярчайшие мастера живописи, архитектуры и  всех мыслимых "изящных искусств". К концу XV века город уже приобрел те неповторимые и прекрасные черты, которые и по сей день привлекают тысячи людей. Уже были построены  великолепные храмы и дворцы, уже  были написаны уникальные фрески и  на площадях города уже были установлены  прекрасные статуи. Примерно в это  же время во Флоренции работали и  Леонардо да Винчи, и Микеланджело, и Рафаэль.

Само время тогда властно  требовало гениев. Человек хоть сколько-нибудь талантливый не мог позволить  себе оставаться в безвестности, а  мальчик, родившийся в уважаемой  флорентийской семье и получивший при крещении имя Никколо, был, как  оказалось, очень талантлив.

Уже в достаточно зрелом возрасте в письме одному из "великих мира сего" Макиавелли писал, что с  самого детства его в жизни  окружали скорее нужда и лишения, нежели груды богатств, почести и  слава. Чего тут больше, лукавого притворства  или же искренней жалости к  самому себе? Трудно сказать. Конечно, Макиавелли родился не в герцогском дворце, но его родители не были и  нищими.

Семья Макиавелли была достаточно древней, - во Флоренции они обосновались еще в XII веке, многие члены этого  семейства входили в городской  Совет Пятисот , были в семье и  военачальники, и священники. Что  касается непосредственно родителей  Никколо, то его отец был достаточно известным юристом, к тому же ,постольку  поскольку он происходил из сословия нобилей, он владел также небольшим  поместьем, - в общем, вопреки заявлениям Никколо, семья их далеко не бедствовала. Во всяком случае, родители смогли дать своему сыну блестящее классическое образование, пусть даже финансовое положение семьи и не позволило  Никколо пройти университетский  курс.

Один из историков заявил, что Макиавелли надо было быть благодарить  судьбу, уберегшую его от университетов  того времени. Именно в этих "очагах знания" как нигде сильны были средневековые традиции, и вряд ли сухая схоластика очень обогатила  бы ум. Хотя, наверное, даже университет  не убил бы в Никколо Макиавелли живости ума и души.

Мы не знаем, кто были школьные учителя Никколо, но истинными наставниками для него стали книги. У его  отца была прекрасная библиотека латинских  авторов, и когда сын достаточно овладел латынью, ему открылся мир  высокой мудрости прежних поколений: Тит Ливий, Тацит, Цицерон, Цезарь, Вергилий, Катулл, Овидий, - весь опыт вечно живущего человечества, все, что к этому  времени стало доступным просвещенному  и заинтересованному читателю.

Древнегреческого языка  Макиавелли не знал и поэтому с  шедеврами Гомера, Платона и Аристотеля он был знаком только в их латинских  переводах. С юности же у Никколо  проявился вкус к родному итальянскому языку. Как писатель Макиавелли развивался под влиянием Петрарки и Данте, - у него было у кого поучиться .

Никколо повезло и еще  в одном - в его семье было принято  нередкое в то время свободное  отношение к религии и Церкви. Даже мать его не была набожной. Наверное, именно это помогло Макиавелли впоследствии реально , а то и критически оценивать  роль церкви в жизни Италии. Чего стоит одна его пьеса "Мандрагора"! Написанная в духе "Декамерона" Боккаччо, шутливая пьеса направлена против человеческой косности и тупости, но там где дело касается церкви, она перестает быть безобидной шуткой и превращается в острый памфлет, больно жалящий как продажных  священников, готовых ради денег  даже на прямое нарушение своего пастырского  долга, так и против людской доверчивости, возводящей каждое слово человека в  рясе в ранг божественного откровения.

Роль церкви и в истории  Италии, и в истории Европы Макиавелли также очень негативно. Возможно, если бы Александру VI, Юлию II или любому из их предшественников удалась попытка  объединить Италию под властью римской  курии и создать единое и независимое  итальянское государство, Макиавелли по-другому отнесся бы к политике Ватикана, но даже это кажется сомнительным.

Конечно, как политический деятель Макиавелли умел принимать  и ценить прежде всего успех и  вполне по-иезуитски оправдывать  практически любые средства, ведущие  к достижению поставленной цели. Но все же он был патриотом своей  страны, как Флоренции, так и всей Италии, - недаром основное несчастье  своей родины он видел в том, что  церковь не обладала достаточной  силой, чтобы объединить страну, но была достаточно сильной, чтобы помешать ее объединению не под своим главенством. В "Государе" Макиавелли приводит множество примеров ошибочной политики пап, и ошибки эти объясняет тем, что Ватикан свои интересы всегда ставил выше общенациональных интересов  Италии.

Пожалуй, единственным государственным  деятелем, выступавшим на стороне  римской курии и заслужившим  одобрение и почти восхищение Макиавелли, был Цезарь Борджиа, хотя нельзя сказать, что Борджиа не преследовал  личных интересов, а сражался только за идею мирового господства Римской  Католической церкви. И именно в  этой личной заинтересованности, в  огромной энергии и воле, в государственном  уме Чезаре Борджиа видел Макиавелли залог процветания страны, управляемой  таким человеком. Но - vae victis ! - обстоятельства, да и сама судьба были против Борджиа, хотя он был очень близок к осуществлению  своих планов. И, кажется, именно эта  неудача как бы окончательно определяет отношение Ник-коло Макиавелли к  церкви и ее политике. Впрочем, это  неприятие было вполне взаимным: уже  в 1559 году католическая церковь внесла труды Макиавелли в "Индекс запрещенных  книг", хотя политическими принципами, изложенными в них, продолжала пользоваться.

Однако, возвращаясь к  биографии Макиавелли, хотелось бы поговорить о его политической деятельности. Волею судьбы жизнь Никколо Макиавелли разделена на две почти равные по продолжительности части: первая - это весьма бурная политическая, военная  и государственная деятельность в качестве секретаря флорентийской  республики, а потом и доверенного  лица и советника правителя Флоренции, а вторая - время изгнания из родного  города с приходом к власти Медичи, ссылки в собственное поместье и  полного отстранения от всякого  рода деятельности, кроме литературной.

Именно во время своей  вынужденной отставки Макиавелли, уже  многое повидавший в жизни, и написал  все свои основные труды, обобщив  в них наблюдения политической жизни  современной ему Европы и опыт классиков античности.

А, надо сказать, Европа того времени представляла собой прелюбопытнейшее зрелище. Происходило столько всяческих  событий, что сравнить данную часть  света можно разве что с  кипящим котлом, в котором клокочет некое неаппетитное на вид варево. Да, свобода человека почиталась величайшей драгоценностью, но сама жизнь его  не стоила и ломаного гроша. Все страны и, в особенности, многострадальная Италия утопали по колено в крови  своих граждан. Чего стоили одни только религиозные войны! В Нидерландах - насмерть схлестнувшиеся гезы и католики-испанцы, во Франции - католики и гугеноты, в  Англии - то протестанты, жгущие католиков, то католики, жгущие протестантов. Все  это либо происходило при жизни  Макиавелли, либо готовилось произойти. Сама эпоха Возрождения, такая светлая  и радостная в своем искусстве, была на самом деле очень противоречивой и жестокой . Любой - слуга или  герцог - не задумываясь ни на минуту, пускал в дело яд или кинжал, и  редко когда соображения морали или грядущего возмездия останавливали  этих людей. Гуманизму, который освещает все искусство той эпохи, не нашлось  места в самой жизни. Все тот  же Марсилио Фичино пишет :

" Я ничего не слышу,  кроме шума оружия, топота коней,  ударов бомбарды, я ничего не  вижу, кроме слез, грабежа, пожаров,  убийств", - вот исчерпывающая  характеристика жизни эпохи.

Самые знаменитые люди того времени словно бы сотканы из противоречий. Знаменитый папа Александр VI Борджиа, стремящийся уничтожить всех ему  непокорных, убийца, грабитель и  развратник, был как государственный  деятель наделен блестящим талантом. Тиран Сигизмунд Малатеста, по свидетельству  современника, " в жестокости превзошел  всех варваров. Своими окровавленными руками он подвергал ужасным пыткам неповинных и виновных. Он теснил бедных, отнимал у богатых их имущество, не щадил ни сирот, ни вдов". Но это  не все. Тот же Малатеста обладал  широкими познаниями в философии, подолгу  беседовал с гуманистами, слушал с наслаждением любовные сонеты и  в суждениях о живописи и скульптуре проявлял самый утонченный вкус. Для  того времени не было ничего удивительного  в том, что кинжал в руке убийцы был шедевром ювелирного искусства. Идеал, столь упорно воплощаемый  в искусстве, в жизни оставался  несбыточной мечтой.

Можно по-разному объяснять  этот взлет культуры на фоне трагедий реальной жизни. Возможно, духовная истина и должна рождаться в страданиях как единственно возможный способ их преодоления. Здесь интересна  точка зрения Николая Бердяева, который  пытается объяснить противоречия Ренессанса тем, что:

" Ренессанс является  бурным столкновением двух начал,  в нем сильны и начала языческие,  и начала христианские. На Ренессанс  наложила свою печать двойственность  сознания, унаследованная от опыта  средневековья со всеми его  раздвоениями на Бога и дьявола,  на и землю, на дух и плоть, - в нем сочетается трансцендентное  сознание, разрывающее грани, с  сознанием античного натурализма.  Весь ни на одно мгновение  не был цельным, не мог быть  просто возвратом к язычеству".

Бердяев полагает, что весь Ренессанс был обречен на внутреннюю неудачу именно вследствие того что "невозможно Возрождение совершенных  земных форм в христианском мире". И действительно, христианство учит о невозможности рая на земле, а главная идея Возрождения - это  именно достижение идеала, причем безо всякого вмешательства высших сил, а только лишь самим человеком. Это  внутреннее противоречие, согласно Бердяеву, и объясняет всю сложность  эпохи. Примеры, выявляющие эти противоречия, можно найти и в искусстве. Раздвоенность христианской и языческой  души достигает наиболее прекрасного  своего выражения в творчестве Сандро Боттичелли.