Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Григорий Николаевич Потанин

МИНОБНАУКИ РОССИИ

Федеральное государственное бюджетное образовательное учереждение

высшего профессионального образования

«Чувашский государственный университет имени И. Н. Ульянова»

(ФГБОУ ВПО «ЧГУ им. И. Н. Ульянова)

Историко-географический факультет

Кафедра Отечественной истории имени А. В. Арсентьевой

Реферат

на тему:

«Григорий Николаевич Потанин»

Выполнил: студент группы ИГФ-21-12

Чаркин Артём Андриянович

Проверил: Ласточкин В.Б.

Чебоксары 2012

Содержание

Введение ………………………………………………………………………. .3

Биография ………………………………………………………………………3

Первая экспедиция …………………………………………………………….7

Вторая экспедиция .……………………………………………………………9

Третья экспедиция ....………………………………………………………….10

Четвертая экспедиция .….…………………………………………………….12

Последние годы жизни ………………………………………………………25

Заключение .………………………………………………………………… ..28

Введение

Реферат написан о Потанине Г. Н. (1835-1920). Приступая к работе над рефератом, я поставил себе цель изучить его жизненный путь и заслуги перед наукой. Потанин Григорий Николаевич - российский исследователь Центральной Азии и Сибири. В 1863-1899 годы (с перерывами) совершил ряд экспедиций: на озеро Зайсан, в горы Тарбагатай, в Монголию, Туву, Северный Китай, Тибет, на Большой Хинган; открыл (совместно с М. В. Певцовым) котловину Больших Озер. Совместно с женой — А. В. Потаниной (1843-1893) — собрал ценные этнографические материалы.

Биография

Григорий Николаевич Потанин родился 4 октября 1835 года в семье казачьего офицера в одном из посёлков на р. Иртыш, в 50 километрах выше г. Павлодара. Семипалатинской области, и до десяти лет прожил у родителей. Отец Григория Потанина хорунжий Сибирского казачьего войска за столкновение с начальством был посажен в тюрьму с разжалованием в рядовые. Мать умерла, и не окажись рядом добрых людей, неизвестно, как бы сложилась жизнь у Григория. А он с детства мечтал путешествовать. В восемь лет прочитал Робинзона Крузо. Видимо, первые же впечатления детства заложили в душе Г. Н. Потанина стремление к путешествиям и изучению далёких стран и народов. Посёлок Семиярский, где жил мальчик, стоял на высоком берегу, у подножия которого катил свои мутные волны могучий Иртыш. Гладь его вод уходила в обе стороны до горизонта среди зелени лугов, рощ и камышей. Чуть виден был вдали противоположный берег - Киргизская степь, откуда приходили для обменной торговли киргизы - смуглые люди в живописных костюмах, говорившие на непонятном языке и приводившие безобразных, но интересных верблюдов. На восток расстилалась зелёная степь, манившая в голубую даль, где далеко-далеко, по рассказам бывалых людей, поднимался таинственный Алтай. Впечатления от окружающей природы дополнялись воспоминаниями отца и других казаков, побывавших на службе в Киргизской степи, на Алтае, на границе с Китаем.

Десятилетнего мальчика отдали учиться в Омский кадетский корпус, стоявший также на берегу Иртыша. Впечатления детства усиливались рассказами других кадетов, в большинстве также казачьих сыновей, прибывших в корпус из разных посёлков, станиц и городов - из Бийска, Барнаула, Каркаралинска и Алтая. Среди товарищей Г. Н. Потанина был казах Чокан Валиханов, который много и хорошо рассказывал о жизни своих соплеменников. Чокан плохо писал по-русски. Г. Н. Потанин записывал его рассказы в тетрадь, которую Чокан иллюстрировал рисунками казахского оружия, утвари, одежды. В старшем классе они оба увлекались описаниями путешествий и повестями Н. В. Гоголя, которые будили в них демократические настроения. В корпус в то время проникали и новые веяния, пробудившиеся в России под влиянием идей Белинского, Герцена, Грановского.

В 1852 г. Г. Н. Потанин окончил корпус в чине хорунжего и записался в казачий полк, стоявший в Семипалатинске, чтобы быть ближе к Алтаю. В 1853 г. он получил назначение в отряд, который был направлен в город Копал и дальше в долину р. Или. Там он впервые увидел снеговые вершины Джунгарского Алатау, а на переходе через р. Или перед ним из тумана поднялась величественная цепь Заилийского Алатау с её острыми пиками, увенчанными снегами. Всё это - вершины, бурные потоки с водопадами, ущелья, скалистые склоны, тёплый климат - было ново для Г. Н. Потанина, жившего до тех пор на равнине. Ему казалось, что он попал в край, похожий на Кавказ, воспетый А. С. Пушкиным и М. Ю. Лермонтовым.

После зимовки во вновь заложенном городе Верном (ныне Алма-Ата) Г. Н. Потанин был командирован в Кульджу - большой китайский город с пёстрым населением - отвезти серебро русскому консулу. В 1855 г. он попал с сотней казаков на Алтай в станицы Бийской линии, где познакомился с патриархальным бытом казаков-земледельцев, который пришёлся ему по душе больше, чем торгашеский быт Иртышской линии. Неизвестный Алтай очень привлекал его, но он чувствовал неполноту своего образования для исследовательской работы и в 1856 г. вернулся в Омск. Здесь, занимаясь разборкой архивов, он извлёк оттуда интересные материалы по истории Сибири и Джунгарии. За этой работой застал его знаменитый географ и путешественник П. П. Семёнов-Тян-Шанский, проезжавший через Омск по пути в Тянь-шань. Молодой офицер, рывшийся в архиве и мечтавший о путешествиях, несбыточных при его бедности (он получал всего 90 руб. в год) и научной неподготовленности, заинтересовал П. П. Семенова. Он словом и делом поддержал стремление Г. Н. Потанина учиться, облегчив ему освобождение от военной службы, переезд в университетский город и получение заработка в Петербурге.

Приехав в столицу с караваном, вёзшим золото из Томска на монетный двор, Г. Н. Потанин поступил в университет, где пробыл три года. Летом на свои скромные средства он отправлялся на ботанические и геологические экскурсии - в 1859 г. на реку Волхов, а в 1860 г. - на Урал. В университете он ещё колебался в выборе занятий - натуралиста или публициста, но в конце концов перевес получила наука. Ему хотелось проникнуть в глубь Азии, к озеру Куку-нор, окружённому снежными пиками, на берегах которого не бывала нога европейца. Университет он поступил в двадцать четыре года, однако проучился лишь два первых курса: начались студенческие волнения, университет закрыли, и Потанин остался не удел.

Закрытие университета в 1861 г. в связи со студенческими волнениями вынудило Г. Н. Потанина вернуться в Омск. Там он принял деятельное участие в организации выборов депутатов от казаков в собрание, обсуждавшее новое положение для казачьего войска. Как секретарь собрания он добился включения в положение пунктов о мерах улучшения быта казаков, которые и были приняты комитетом, назначенным генерал-губернатором для выработки положения. По рекомендации П. П. Семёнова Г. Н. Потанин одновременно с осени 1862 г. был включён в состав экспедиции астронома Струве для определения широты и долготы пунктов в пограничной с Китаем полосе между Алтаем и Джунгарским Алатау. Экспедиция выехала весной 1863 г. Она обследовала берега озера Зайсан-нор, горы Сары-тау, реку Кальджир, впадину озера Марка-куль. Г. Н. Потанин собирал гербарий и сведения о быте казахов, кочевавших в этом крае. Экспедиция зимовала в городе Усть-Каменогорске, откуда Г. Н. Потанин ездил зимой на озеро Зайсан-нор для наблюдения зимнего лова рыбы, который он подробно описал в своём отчёте. На основе этого он добился улучшения условий для казахов, арендовавших участки рыболовства. В 1864 г., когда экспедиция обследовала хребет Тарбагатай, Г. Н. Потанин, кроме гербария, собрал много данных о быте казахов на летних кочёвках и фольклоре и написал вместе со Струве большой отчёт о путешествии, напечатанный в "Записках Географического общества".

По окончании экспедиции Г. Н. Потанин некоторое время был переводчиком с татарского языка при генерал-губернаторе в Омске. Но его не удовлетворял невысокий уровень культурной жизни местного общества, состоявшего главным образом из военных и чиновников. Наряду с научными вопросами, его сильно привлекала общественная деятельность, началом которой ещё в университете послужила организация кружка студентов-сибиряков, в котором обсуждались вопросы о необходимости реформ в Сибири для превращения её в культурную страну. Получив место секретаря статистического комитета в Томске, Г. Н. Потанин занялся изучением дел по освобождению крестьян, прикреплённых к алтайским заводам, и по улучшению быта "инородцев", т. е. туземных племён. Он составил статью о географическом распределении этих племён и послал её в географическое общество. Он принял также большое участие в издании местной газеты и привлёк к ней своего друга Ядринцева и писателя Щапова. Кроме того, Г. Н. Потанин начал преподавать естественную историю в мужской и женской гимназиях. В организованном им кружке молодёжи и в газете обсуждались вопросы необходимых в Сибири реформ, пропагандировалась идея сибирского патриотизма и открытия местного университета, чтобы привлечь сибирскую интеллигенцию на борьбу за культурный и экономический подъём Сибири. Но в этом местные власти усмотрели крамольные намерения, и летом 1865 г. все члены кружка были арестованы, перевезены в Омск и просидели там, в тюрьме три года, пока длилось следствие. Г. Н. Потанин, принявший на себя главную вину, был приговорён к каторге, остальные члены - к ссылке в разные места на севере Европейской России. В Омской тюрьме Г. Н. Потанин продолжал работать - ему разрешили разбирать областной архив, и он написал очерки по истории Сибири XVII и XVIII вв.

С 1868 по 1871 г. Г. Н. Потанин отбывал каторжные работы в крепости Свеаборг в Финляндии, а затем три года провёл в ссылке в гг. Никольске и Тотьме Вологодской губернии, где занимался перепиской бумаг, составлением прошений для крестьян и написал для Географического общества обзор распространения тюркских и финских племён в Томской губернии в XVIII и в начале XIX веков. В конце ссылки он женился на А. В. Лаврской, приехавшей навестить своего ссыльного брата, и она сделалась незаменимой помощницей Г. Н. Потанина в позднейших его трудах и экспедициях.

Александра Викторовна Потанина (Лаврская)

Александра Викторовна Потанина родилась 25 января 1843 в Горбатове, Нижегородской губернии, дочь священника В.Н. Лаврского. Она всюду сопровождала мужа, помогая ему собирать этнографические и другие материалы. Во время четвёртого путешествия в Китай Потанина заболела и скончалась 19 сентября 1893 г. Погребена в Кяхте.

Александра Потанина оставила целый ряд статей с этнографическими рассказами о монголах, тибетцах и китайцах или с описанием местностей, посещённых путешественницей.

Племянник Александры Викторовны, Аркадий Валерианович Лаврский, сын священника Валериана Викторовича, стал известным русский минералогом, в последствии — профессором по кафедре минералогии ТГУ.

Первая экспедиция Потанина

Летом 1876 года из русского пограничного города Зайсана через Монгольский Алтай в город Кобдо прошла экспедиция Русского географического общества под начальством Григория Николаевича Потанина. Спутниками его были топограф Петр Алексеевич Рафаилов и Александра Викторовна Потанина, этнограф и художник, сопровождавшая мужа во всех крупных экспедициях. Из Кобдо Потанин двинулся на юго-восток вдоль северных склонов Монгольского Алтая, открыв короткие хребты Батар-Хайрхан и Сутай-Ула. В июле, на тридцатый день пути, путешественники достигли стен монастыря Шара-Сумэ, расположенного на южном склоне Алтая и бывшего резиденцией воинственного жреца Цагангэгэна. Обойти стороной этот монастырь было нельзя. Китайское селение, расположенное неподалеку от храма, казалось необитаемым. Маленькая русская экспедиция, всего из восьми человек, миновала селение и двинулась к мосту, перекинутому через ров, окружающий монастырь. Но на мост им не дали ступить. Из ворот монастыря вырвалась толпа и, возбуждаемая монахами, принялась забрасывать чужеземцев комьями глины. В переговоры монахи вступать не пожелали. Они требовали, чтобы русские убирались туда, откуда пришли. Когда Потанин захотел поближе рассмотреть кумирни монастыря, монахи набросились на всадников, начали стаскивать их с лошадей, избивать. Григорий Николаевич пытался увести за собой своих людей, но был тут же настигнут, пленен, обезоружен и посажен в полутемную монастырскую келью. Через некоторое время пришел лама и сказал русским, что их будут судить за надругательство над святыней.

К вечеру следующего дня заточения путешественникам зачитали акт обвинения. Их обвиняли в святотатстве, в затеянной свалке с местными жителями. Иноземцам разрешали идти дальше лишь при условии, что двинутся они пикетной дорогой. В противном же случае оружие русским не будет возвращено. Их направляли дорогой, где легко будет следить за каждым их шагом. К тому же эта дорога лежала в стороне от тех мест на южном Алтае, ради которых они отправились в путь. Григорий Николаевич нашел проводника-киргиза и безоружный вышел на дорогу. В этой экспедиции Потанин пересек Джунгарскую Гоби и обнаружил, что она представляет собой степь с невысокими грядами, вытянутыми параллельно Монгольскому Алтаю и обособленными от Тянь-Шаня. Дальше на юге Потанин и Рафаилов открыли два параллельных хребта Мэчин-Ула и Карлыктаг и точно нанесли эти самые восточные отроги Тянь-Шаня на карту. Перевалив их, они прошли в оазис Хами, двинулись затем на северо-северо-восток, снова пересекли в обратном направлении отроги Восточного Тянь-Шаня, Джунгарскую Гоби и Монгольский Алтай (восточнее прежнего пути) и окончательно установили самостоятельность горных систем Алтая и Тянь-Шаня. При этом они открыли несколько хребтов, южных и северных отрогов Монгольского Алтая Адж-Богдо и ряд менее крупных. Перейдя через реку Дзабхан, они поднялись по предгорьям Хангая к городу Улясутай. В результате троекратного пересечения Монгольского Алтая экспедиция установила общие черты орографии хребта и большую его протяженность с северо-запада на юго-восток. Фактически Потанин положил начало научному открытию Монгольского Алтая. Из Улясутая путешественники пошли на северо-восток, перевалили хребет Хангай, пересекли бассейн верхней Селенги (Идэр и Дэлгэр-Мурэн), уточнили его положение, впервые закартировали озеро Сангийн-Далай-Нур и осенью 1876 года добрались до южного берега озера Хубсугул. Пройдя отсюда на запад приблизительно по 50-й параллели по гористой местности, в середине ноября они достигли горько-соленого озера Убсу-Нур. На этом пути они открыли хребет Хан-Хухэй и пески Бориг-Дэл, а также нанесли на карту хребет Танну-Ола (ныне выделяют Западный и Восточный Танну-Ола). У озера Убсу-Нур экспедиция разделилась: Потанин направился на юг через Котловину Больших озер в Кобдо, а Рафаилов, продолжая маршрут по 50-й параллели, пересек и впервые исследовал короткие горные хребты между западной частью Монгольского Алтая и Танну-Ола. В Кобдо, одном из главных торговых центров Монголии, они провели короткую зиму, приводили в порядок коллекции, наблюдали быт этого города, служившего перевалочным пунктом на пути торговых караванов, везущих из Пекина знаменитые на весь мир китайские шелка, фарфоровую посуду, табак, чай.

Из России сюда приходили караваны с сахаром, изделиями из чугуна и железа, имевшими в Китае большой спрос, котлами, ведрами, ножами, ножницами и другими товарами. В городе никто постоянно не жил: приезжали на торговлю купцы и, сделав свои дела, уезжали. Отслужив недолгую службу, исчезали чиновники. Китайские гарнизоны приходили и уходили, оставляя место другим. Изредка только на улице можно было встретить женщин, а детей не было видно вовсе. Потанин наблюдает жизнь города и подробно описывает ее, отмечая обычаи китайцев, их праздники, жертвоприношения, на которые как правило европейцы не допускались. Весной 1877 года экспедиция выступила на юг и через пустыню Гоби проследовала к городу Баркулю. Затем Потанин посетил город Хами, в котором была сосредоточена торговля с Китаем. Около монгольского города Улясутая Потанину удалось исследовать теплые серные ключи. Путешественник побывал на Косоголе, самом большом озере Монголии, расположенном на высоте 1615 метров, достиг буддийского монастыря Улангком, около озера Убса, возвратился в Кобдо и оттуда проследовал в Кош-Агач на Русском Алтае. Все члены экспедиции соединились в Бийске в начале 1878 года. Рафаилов составил довольно точную карту Западной Монголии. В 1881 году Русское географическое общество издало труд Потанина Очерки Северо-Западной Монголии. Результаты путешествия, исполненного в 1876-1877 годах с картой похода от Зайсана до озера Убса. Потом были еще две экспедиции, в которых удалось завершить исследование избранной части Монголии, собрать более полные гербарии, поскольку значительная часть первой экспедиции проходила поздней осенью, когда о сборе растений не могло быть и речи. И, кроме того, удалось проследить связь между пересохшими озерами, описать новые области.

Вторая экспедиция

кроме того, удалось проследить связь между пересохшими озерами, описать новые области. В июне 1879 года, выступив из Кош-Агача на восток, к озеру Убсу-Нур, Потанин по дороге подробно изучил горы. Охватив исследованием всю Котловину Больших Озер, он также пришел к выводу, что Хиргис-Нур, Хара-Нур и Хара-Ус-Нур взаимно связаны речной системой. Все три озера, по Потанину, располагаются на широких плоских равнинах ступенях , понижающихся с юга на север и разделенных невысокими горами и холмами, но озеро Убсу-Нур не имеет связи с остальными. Потанин, таким образом, завершил исследование Котловины Больших Озер огромной впадины на северо-западе Монголии. Из Кобдо в сентябре он вернулся к Убсу-Нуру. Участник экспедиции топограф Орлов произвел первую полную съемку озера оно оказалось самым большим водоемом Монголии (3350 квадратных километров). Поднимаясь от Убсу-Нура в горы, путешественники увидели на севере лесистый хребет Танну-Ола.

Горы, казалось, стояли сплошной стеной, писала А. В. Потанина, вершины были покрыты пятнами снега и по утрам дымились туманами... . В конце сентября, перевалив хребет, экспедиция спустилась в центральную часть Тувинской котловины в долину реки Улуг-Хема (система верхнего Енисея) и, продвигаясь на восток, проследила ее более чем на 100 километров и на столько же долину реки Малого Енисея (Ка-Хем) до устья реки Улуг-Шивея. В результате пересечения Танну-Ола и 200-километрового маршрута по Тувинской котловине экспедиция точно нанесла на карту очертания главного хребта и его северных отрогов, а также уточнила картографическое изображение верховьев Енисея. Она поднялась по Улуг-Шивею до верховья, пересекла хребет Сангилен и, повернув на восток, к верховьям Дэлгэр Мурэна, вышла к западному берегу Хубсугула, вдоль которого простирается хребет Баян-Ула с высотами более трех тысяч метров. Путешествие закончилось в Иркутске. Дневники двух экспедиций Потанина составили четыре тома Очерков Северо-Западной Монголии (1881-1883), из них два тома этнографических материалов, собранных главным образом А. В. Потаниной.Путешествие закончилось в Иркутске. Дневники двух экспедиций Потанина составили четыре тома "Очерков Северо-Западной Монголии" (1881-1883), из них два тома этнографических материалов, собранных А. В. Потаниной.

Третья экспедиция

В 1884 году Географическое общество отправило Потанина в его первую китайскую экспедицию, в которой участвовали также А. В. Потанина и А. И. Скасси. Потанину предписывалось продвигаться такими маршрутами, которые дополнили бы работу Пржевальского. Двигаясь в населенной части провинции Ганьсу, он должен был описывать природу нагорной Азии и ее переходы к теплым долинам китайских равнин. Потанин вместе со спутниками прибыл в Батавию на русском фрегате Минин . Большой переход из Кронштадта через Индийский океан успешно закончился на острове Ява. Фрегат ушел, а Потанин остался дожидаться корвета Скобелев , который и должен доставить экспедицию в китайский порт Чифу. Первого апреля 1884 года русская экспедиция высадилась на китайскую землю. Через два месяца, закончив полное снаряжение, наняв ходких лошадей и выносливых мулов, путешественники вышли из Пекина и двинулись по Императорской дороге через Великую Китайскую равнину. Дорога вела мимо небольших селений и оживленных городов, мимо караванов, мимо бесчисленных нищих, тянувших навстречу руки, вымаливая подаяние. Через семь дней пути Потанин повернул караван на запад и вскоре достиг ответвления Великой Китайской стены, построенной еще в 211 году до нашей эры. Потом за спиной путников остались старинные монастыри с живописными кумирнями, большой древний город Куку-хото, Хуанхэ. Они вышли в долину Ордос, лежащую в ее гигантской излучине. Весной 1885 года путешественники перебрались в Синин, двинулись на юг и через горную безлесную область верхнего течения реки Хуанхэ, юго-восточные отроги Куньлуня и восточные склоны Сино-Тибетских гор достигли верховьев реки Миньцзяна (северный большой приток Янцзы).

Проследовав оттуда на восток около 150 километров, они повернули на север и через горные цепи системы Циньлин вернулись в Ланьчжоу, где снова зимовали. В результате этого двойного пересечения Тангутско-Тибетской окраины Китая Потанин подразделил ее на две части: северная представляет собой нагорье высотой более 3000 метров с редкими хребтами и неглубоко врезанными речными долинами; южная характеризуется сложным горным рельефом с глубокими речными долинами. В апреле 1886 года экспедиция прошла на запад к озеру Кукунор, повернула оттуда на север и, перевалив несколько безымянных хребтов, добралась к истокам реки Жошуй, точно ею установленным. При этом Потанин и Скасси обнаружили первую цепь системы Наньшаня, строение которой оказалось более сложным, чем показывал Пржевальский. Проследив все течение Жошуя до низовьев (около 900 километров), они вышли к бессточному озеру Гашун-Нур и точно нанесли его на карту. Двигаясь далее на север через Гоби, экспедиция при пересечении Гобийского Алтая выявила четыре его южных невысоких отрога широтного направления (в том числе Тост-Ула), исправив карту Певцова. Потанин так охарактеризовал пересеченную им полосу Гоби: южная часть представляет собой плоскую возвышенность с низкими хребтами; центральная пустынную впадину не более 900 метров; северная невысокую горную страну, продолжение Монгольского Алтая. От озера Орог-Нур экспедиция прошла на север по долине реки Туйн-Гол до ее верховьев, перевалила хребет Хангай и, повернув на северо-восток, через бассейн реки Орхон вышла к Кяхте в начале ноября 1886 года. При этом был нанесен на карту водораздел Селенги и Орхона хребет Бурэннуру и ряд небольших отрогов Хангая. Экспедиция Потанина пересекла Центральную Азию приблизительно по 101-му меридиану, причем горные цепи были пройдены поперек их основного направления, из-за чего не удалось установить длину и простирание отдельных хребтов. Результаты экспедиции описаны в работе Тангутско-Тибетская окраина Китая и Центральная Монголия (1893). Монгольские экспедиции сделали Потанина известным. Его отчеты, изданные в Петербурге Географическим обществом, представляли собой четырехтомный объемистый труд, поражавший обилием собранного материала и его разнообразием. Автор исследователь, соединивший в себе несколько разных научных школ: он и ботаник, и геолог, и этнограф. Он же историк и экономист, зоолог, картограф. Данные, им полученные, позволили уточнить старые карты, закрасить на них белые пятна , проставить высоты, соответствующие истинным, прояснить географические координаты многих пунктов.

Четвертая экспедиция

Экспедиция в Китай выехала из Кяхты осенью 1892 г. В состав ее входили Григорий Николаевич и Александра Викторовна Потанины, зоолог М. М. Березовский, бурят Б. П. Рабданов в качестве переводчика монгольского языка и коллектор В. А. Кашкаров. Кроме того, Географическое общество, учитывая тот факт, что в экспедициях Пржевальского и Потанина ни разу не принимали участие геологи и поэтому геологическое строение Внутренней Азии оставалось не освещенным наблюдениями специалиста, присоединило к этой экспедиции молодого геолога В. А. Обручева.

Задачей Потанина являлось продолжение изучения восточной окраины Тибета и соседней китайской провинции Сы-чуань, а геолог должен был, кроме того, познакомиться с Центральной Азией, Северным Китаем и Нань-шанем в широких пределах и потому путешествовал отдельно.

Григорий Николаевич со своими спутниками, кроме Березовского, уехавшего годом раньше, проехал из Кяхты в Калган, на границе Китая, по почтовому тракту через Монголию очень быстро, почти без наблюдений, пользуясь повозками и переменными лошадьми на станциях. Этот переезд был мучительным. Повозка, в которой сидели супруги Потанины, представляла большой закрытый ящик почти кубической формы с маленькой дверцей с одной стороны и окошечком с другой; этот ящик был прикреплен к оси с двумя тяжелыми прочными колесами, без всяких рессор, смягчающих толчки. Сидеть в ящике нужно было на подушке, вытянув ноги..

В долинах были разбросаны юрты монголов и паслись стада. Часто встречались караваны верблюдов и двухколесных телег, нагруженных тюками товаров, главным образом чая, который в то время шел еще преимущественно через Монголию в Кяхту, где перегружался на телеги, везшие его через всю Сибирь. На перевалы поднимались шагом, если подъем был крутой, и это давало отдых от тряски, которая возобновлялась на спуске.

От Урги до Калгана почтовый тракт пересекал Гоби. На первых станциях местность была еще довольно гористая, но безлесная. Затем она становилась более ровной; широкие котловины чередовались с плоскими увалами или низкими грядами скалистых гор и холмов. Растительность степи мало-помалу становилась скудной, траву сменяли мелкие кустарники, и между ними везде была видна голая почва, песчаная или усыпанная щебнем. Это была уже Гоби, которая здесь не представляла таких совершенно бесплодных и безводных пространств, как на западе. Колодцы были довольно часты, и при них были расположены юрты монголов. Ближе к южной окраине появилась трава и более густое население, даже поселки китайских земледельцев; собственно Гоби кончилась.

В этой однообразной местности осенняя пожелтевшая степь не представляла ничего привлекательного. Поэтому внимание путешественников было почти полностью занято наблюдениями за их подводчиками. Кроме четырех всадников, тащивших вскачь повозку, были еще запасные, которые сменяли их на ходу; скакали еще монголы, приставленные для надзора. В общем всадников было всего 12— 15 человек. Кроме мужчин, проводниками бывали женщины и девицы. Все это шумело, кричало и визжало. Поздно вечером останавливались на ночлег в юрте, где находили огонь, чтобы обогреться, горячий чай с молоком, маслом и солью, баранину на ужин. Тут же спали на разостланных войлоках, укрывшись шубами, а рано утром, наскоро позавтракав, опять пускались в путь по тряской дороге. Каждый день проезжали четыре-пять станций, и в общем проезд из Кяхты в Калган занял две недели.

В Кяхте к экспедиции присоединился еще хара-егур Лобсын, который участвовал в прошлом путешествии Потанина от Нань-шаня через Центральную Монголию до Кяхты и не вернулся на родину, а проживал в Урге и Кяхте. Его взяли как надежного рабочего, знакомого с условиями путешествия.

Из Калгана в Пекин экспедиция проехала быстро, не делая наблюдений, а в Пекине провела в русском посольстве целый месяц, снаряжаясь в дальнейший путь, обзаводясь китайской одеждой, паспортами и провизией. Здесь Александра Викторовна почувствовала приступы сердечной болезни, развившейся благодаря тряске в монгольской повозке. Врач посольства очень советовал ей остаться в Пекине, но она не захотела оставить мужа, привыкшего к ее обществу и попечениям.

16 декабря путешественники выехали на двух грузовых крытых телегах, в которых ехали Кашкаров, Лобсын и Рабданов, а также помещался багаж, и одной легковой для Григория Николаевича с женой. Эти повозки были наняты до г. Си-ань-фу, столицы провинции Шаньси; на этом пути не предполагались ни длинные остановки, ни наблюдения, так как он был уже описан другими лицами. Поэтому вставали очень рано, часто еще ночью, и выезжали с фонарями, подвешиваемыми под телегами, чтобы освещать только дорогу. В полдень останавливались для отдыха и обеда на постоялом дворе и опять ехали до 9 часов вечера. Китайского конвоя не брали, и это избавляло от стечения любопытных на улицах, как бывало в прежнем путешествии, — китайские солдаты всегда бежали впереди и оповещали население: «едут заморские черти, выходите на улицу смотреть их». Теперь же ехали незаметно, скрываясь в повозках, а китайская одежда не привлекала внимания при остановках на постоялых дворах в обед и вечером.

Дорога на всем протяжении до перевоза через Желтую реку пролегала по Великой Китайской равнине вдоль окраины высокого плато провинций Чжили и Шаньси, которое оставалось справа на большом или меньшем расстоянии и часто скрывалось в пыльной мгле. Пыль, вздымаемая колесами и копытами, каждый день покрывала густым слоем лица и одежду путешественников; только позже, когда выпал снег, воздух сделался чище, но дорога стала грязной. Равнина была густо населена и вся распахана и усажена деревьями в виде рощ на семейных кладбищах, а также по межам полей и в деревнях.

Дорогу оживляли повозки, всадники и пешеходы, особенно вблизи городов. В последних узкие улицы всегда были заполнены толпой, и телеги пробирались с трудом, при постоянных криках кучера, примостившегося на оглобле у крупа лошади или мула или бежавшего рядом. Крыши телег иногда задевали за вывески лавок, а ступицы колес — за спины китайцев, сидевших за обедом у столиков уличных переносных кухонь. В деревнях можно было наблюдать работу крестьян на улице, сучивших нитки или мявших хлопок на больших решетах, чтобы отделить семена. На дороге постоянно встречались старики, старухи и дети, собиравшие свежий помет. Дорога была в первобытном состоянии, никто не заравнивал глубоких колей, грязные выбоины; местами она когда-то была вымощена большими плитами, в которых колесами были выбиты колеи; но плиты разъехались, перекосились, и их объезжали стороной.