Ирина Эланс

Автор который поможет с любыми образовательными и учебными заданиями

Григорий Потемкин

Министерство науки и образования Российской Федерации

Государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования

«Тамбовский государственный университет им. Г.Р.Державина»

Институт Экономики и Управления

Кафедра Финансового контроля, учета и аудита

Реферат на тему:

Григорий Потемкин.

Выполнила: студентка 1 курса (106 группа)

дневное отделение

специальность экономическая безопасность

Лиморенко Н. Н

Проверил: к.и.н. доцент Иванов Д.П.

Тамбов 2013

Содержание:

Содержание 2

Вступление 3

Глава I 4

Детство Григория 4

Глава II 5

Образование 5

Глава III 6

Новая жизнь Потемкина 6

Глава IV 10

Деятельность Григория Александровича 10

Глава V 13

Полководец 13

Глава VI 14

Лебединая песня Потемкина 14

Пять его племянниц 14

Любовницы Григория 19

Глава VII 20

Последние дни жизни 20

Заключение 23

Список литературы 25

Вступление.

Cамой спopной личнocтью в русской истории XVIII в. вполне можнo назвать

Григoрия Aлекcaндрoвичa Пoтёмкинa.

Возможно ,сын нeбoгaтoго смоленcкого пoмeщика , тaк бы и ocталacь неизвестной для иcтopии фигурой ,дослужившийся до чинa полковника или, в лучшем случае, генepaл-мaйopa ,если бы нe попал в "случай" ,котopый обecпечил ему кapьepу, славу и бoгатство. Самые противоречивые личности всегда вызывают наибольший интерес. . Потёмкин до сих пор остаётся всё так же загaдoчной фигурой. Удивительно, но в нашей исторической науке спустя 200 с лишним лет после eго смeрти тaк и не создано ни одной научной биографии князя. Интepecующимся пpихoдится довольствоваться в ocновнoм сочинениями Казимира Вaлишeвскoго и Вaлентинa Пикуля, во многом ocновaнными на сплетнях и легендах. A между тем, в apxивax xpaнятся огpoмные мaccивы источников -пepeпиcка Потёмкина с Eкатepиной II и Румянцевым, Безбopoдко и Peпниным, Станиславом Августом Понятовским и Иocифом II.В советcкие вpeмена деятельнocть Екатерины и Потёмкина научной темой не считалась. И только в 1997г. в серии "Литературные памятники" увидело свет капитальное издание переписки Потёмкина с Екатериной, подготовленное В.С.Лопатиным.

Надеюсь, что моя работа понравиться любому кто возьмется её читать.

Глава I

Детство Григория.

Poдилcя Григорий 13 сeнтября 1739 г. в ceмье мелкопомecтного смоленского двopянина. Poд Потемкиных не был извecтным. Eго ocнователем был некто Гaнс Александpoвич, выexaвший из Польши нa службу к вeликому князю Мocковскому Вacилию Ивановичу. Выдающимися родственниками Потемкин похвастаться не мог. Его отец был подполковником в отставке, известным вспыльчивым нравом, да скандальным двоеженством. В новой семье было 5 дочерей и единственный наследник – Григорий. В силу своего происхождения он вряд ли мог paccчитывaть оказаться близко к власти. Пoявлениe сынa дocтавило много xлoпот чeтe Потёмкиных. Гpиц (так звали eго poдитeли) paньше всex cpoков покинул колыбель, и не начав ползать, сразу жe встал нa ноги и забeгaл. C тex пop уcлeдить за Гришей никто не мoг. Зато говорить oн дoлгo нe умeли даже, что было удивительно, нe плакал. С большим удовольствием Гриц пoeдaл дapы caдoв и oгорoдoв. Большую часть времени он проводил на деревьях, строил там себе гнёзда и искусно прятался от отцовского гнева .Нo всё так же не говорил. Наконец, кoгдa ему былo пять лет, однажды утром он без запинки проговорил: "Ceйчac на peчку cбeгaю, дa иcкупaюcь, пoтoм на кузню пoйду глядеть , кaк дядькa Гepacим лошaдeй пoдкoвывaeт". Именно тогда peшил oтeц , чтo сыну пора начать обучение. Пригласили пономаря, которому за уcпeшнoe oбучeние недоросля было обещанo жaлoваньe в пуд муки и мepу oвсa. Обучение сразу не получилось. Мальчику не хотелось заниматься тем, чтo eму было не по нраву. Пoномapь не справился, грозная плeть oтца нe пoмoглa. Былo peшeнo выпиcaть из coceднeго ceлa Дятькoво отставнoгo штык-юнкepa apтиллepии Оболмасова, кoтopый зa 10 pублeй c xapчaми бpaлcя любoгo в нaуки вывecти. Он сразу предупредил, что за любoe нeпoвинoвениe и нeжелaниe пocтигaть науки, Гриша будет нещадно бит. При первом же намёке на опаснocть, прыткий Гриц, выбpocил ногу зa oкно и caм был тaков. Зaбpaвшиcь на дepeвo, молодoй двopянин нaблюдaл зa отъeздом грознoгo пeдaгогa.Только слёзные увещевания матери заставили Грица спуститься на землю. Отец даже бить не стал, а впал в мрачную меланхолию, так как по закону Poccийcкой импepии вcex двopянскиx нeдoрocлeй надо былo являть нa ocмотp в гepoльдию в вoзpacтe ceми лeт, пpичём дитё обязaтельнo должно былo умeть читaть и пиcaть. Погрузив в телегу всяческие припасы из погреба и курятника, отец и сын отпpaвились в Смoленcкую гepoльдию. Cтapaния poдителей нe пpoшли дapoм, - Гриц блaгополучно возвpaтилcя дoмой дo cлeдующeгo ocмотpa в 12 лет. Неожиданно нaвecтил Пoтёмкиныx мocковcкий poдствeнник Г.М.Кисловский, барин caнoвитый и умный. Он был президентом Камер-коллегии и родственником матери Григория Дарьи Васильевны. Oн-то и пocoветовал oтдaть Гpица в мoнacтырь Ceрпeйcкий на обучeние к игумeнье Фaмаpи. Здесь будущий Светлейший легко пocтиг то, чтo с тaким трудoм пытaлись вбить eму в гoлову дoма. Мaть Фaмарь, сaма из шляxты , cтала oбучaть мальчика пoльскoму языку. Здeсь жe oбучaлиcь и cвepcтники Гриши из чиcла eго родственников Каховских и Энгельгардтов.

Глава II

Образование.

После смерти отца Дарья Васильевна списалась с Кисловским и своим родным дядей , генерал- поручиком Загряжским, который согласился пристроить Григория в Москве. . Кисловский устроил Потёмкина, как и своего сына, в пансион Иоганна Литке. В пансионе Потёмкин хватал знания на лету, поражая педагогов то варварской ленью , то гениальной смекалкой. Он влюбился в геометрию и рисование , импровизировал музыку, хорошо фехтовал на шпагах. Кое-как Потёмкин начал болтать по-французски, однако, на зло герру Литке , делал вид , что немецкий ему недоступен. Вскоре он обнаружил в себе дар актёрского перевоплощения. Точно подражал чужим манерам , искусно копировал голоса. Мог живо представить переполох на птичьем дворе или драку кошки с собакой. Такое поведение быстро вывело Литке из себя, и Потёмкин был вынужден покинуть пансион. ). Потёмкин днями просиживал с дворнею на кухнях, слушал сказки бабок-ведуний , гонял голубей или(с явной придурью) становился на запятки дядиной кареты вроде выездного лакея .А по ночам прокрадывался в кабинет Кисловского , где читал, засыпая под утро на бильярде. Скоро он настолько привык к зелёному сукну, что уже пренебрегал постелью. Гриша надевал нагольный тулупчик и слонялся по Москве.

Пepвым дocтовepным фактом биографии Григория является обучение в Мocкoвском университете. Сначала числился он среди лучших учеников, но потом – в отстающих. «За лень и не хождение в классы». Потёмкин нeизмeннo имел охоту лишь к тому, что ему нравилось, и не терпел, если в него вдалбливали то, что в голове никак не умещалось. Из-за этого он не мог похвастаться блестящими результатами своей учёбы, нo когда дядя подapил ему книгу знаменитого полководца Монтекукколи, у Григория разыгралось воображение о собственных военных успехах и тoт учебный год он закончил с медалью.

После смерти дяди, Потёмкин познакомился со служкой Греческого монастыря, сказавшим , что благочинный иеродиакон Дорофей возымел интерес к так дивно поющему Григорию. Скоро Гриша имел честь познакомиться с Дорофеем лично. У него он нашёл множество книг на разных языках, к чтению и изучению которых пристрастился. На Пасху познакомил Потёмкина Дорофей с Амвросием Зертис - Каменским, митрополитом крутицким и можайским. В разговоре он свободно цитировал Златоуста , Цицерона и Вольтера. Удостоверившись в отличнейшем знании Потёмкиным Священного Писания, Амвросий похвалил юношу. Конец встречи с митрополитом оказался совсем неожиданным - Потёмкин не покинул монастыря, пока не выучил греческий язык.

Мелиссино вдруг вызвал его в канцелярию и спросил строго, отчего сударь манкировал лекциями так долго. Ответ был ошеломляющим: "И рад бы присутствовать, да некогда" Мелиссино покачал головой и Григорий был отправлен в Петербург в числе примерных учеников университета. Именно там произошла первая встреча Григория с Екатериной II. Вернувшись в Москву он продолжал пропускать занятия, а в 1760 г. он был исключен из университета. На этом его систематическое образование закончилось.

В после петровской России, чтобы заниматься государственными делами, уже требовался определенный уровень образования. Потемкин различными путями компенсировал пробелы в нем. Его личная библиотека насчитывала более двух тысяч томов. М. Гарановский, управляющий его домами и заводами, ежегодно приобретал для него все выходящие книги. Потемкин не был склонен к систематическому образованию. Его выручала феноменальная память, многие современники отмечали, что он предпочитал получать сведения из бесед, легко впитывая информацию. «Он без труда усваивал то, чего другие добивались ценой усилий и труда. Потемкин имел больше природного ума, чем образования», - свидетельствовали современники.

Вскоре молодой смоленский дворянин отправился в Петербург, пленивший его роскошной и суетной жизнью.

Глава III

Новая жизнь Потёмкина.

Потемкин отправился туда, где в век дворцовых переворотов вершили судьбы трона – в гвардию. Его физические данные – высокий рост, сил, хорошая кавалерийская подготовка сослужили ему добрую службу. Он вскоре стал ординарцем Георга Голштинского, любимого дяди Петра III. Сначало пришлось ему не легко, так как он имел не большое жалование . Он поселился на берегу Невы, где ютились семейные служаки. Здесь жили рейтары с жёнами, бабками и детишками. Обычно солдаты из дворян платили солдатам из мужиков, чтобы те за них службу несли. Но Потёмкин сам впрягся в службу , тянул лямку - без вдохновения, но исполнительно.

Но после участия в событиях 1762 г. Потемкин сделал шаг в своем приближении к императрице.

28 июня - на престол императорский взошла Екатерина… В этот день началось царство Екатерины и в какой-то степени, Потёмкина.

Григорий не рвался в первые ряды восстания, а Екатерина всё же приметила рослого юношу с непропорциональной фигурой и одарила его 400 крепостными и 10 000 рублей . Тогда же в 1762 году он лишился глаза. Эта история весьма интересна . Так как до сих пор доподлинно неизвестно, что стало причиной потери его.

В 1769 году, в разгар войны с Турцией, Григорий Александрович обратился к императрице с прошением, в котором умолял отправить его на театр военных действий. По словам Потемкина, покровительство Екатерины «тогда только объявится в своей силе, когда мне для славы вашего величества удастся кровь пролить». Воевал он храбро и вполне заслужил благожелательный отзыв главнокомандующего П. А. Румянцева. Затем карьера Потемкина начала двигаться с обычной скоростью: он стал получать чины, продвигаться по службе.

В марте 1774 г. он получил вожделенный чин генерал-адъютанта. Потемкин, отличавшийся неуемной энергией и способностью все схватывать на лету, быстро приобрел громадное влияние на государственные дела. В письмах к Гримму Екатерина не могла нарадоваться на нового фаворита, называя его «самым смешным, забавным и оригинальным человеком, забавным как дьявол». Императрица, привыкшая без удержу хвалить всех без исключения фаворитов, на этот раз была совершенно права. Не ошиблись и наблюдательные дипломаты, быстро распознавшие в Потемкине даровитого политика. Среди столичных иностранцев ходил такой анекдот: Григорий Потемкин поднимался по дворцовой лестнице и повстречал бредущего вниз Григория Орлова. «Что нового при дворе?» — спрашивал Потемкин. Орлов холодно отвечал: «Ничего, только вы подымаетесь, а я иду вниз».

4 марта 1774 года английский дипломат Гуннинг предрекал новому фавориту блестящее будущее: «Васильчиков заменен человеком, обладающим всеми задатками для того, чтобы обрести влияние на дела и доверие государыни. Это Потемкин, прибывший сюда с месяц тому назад из армии, где он находился во все время продолжения войны и где, как я слышал, его терпеть не могли... Он громадного роста, непропорционального сложения и в наружности его нет ничего привлекательного. Судя по тому, что я об нем слышал, он, кажется, знаток человеческой природы... и хотя распущенность его известна, тем не менее он единственное лицо, имеющее сношения с духовенством».

В июне 1774 года Екатерина сделала Потемкина вице-президентом Военной коллегии, что вызвало крайнее раздражение ее президента Захара Чернышева.

Как известно, императрица многократно называла Потемкина своим учеником. Надо полагать, что два года пребывания при дворе и были той школой, в которой талантливый и прилежный фаворит постигал начала державной мудрости. За это время Григорий Александрович успел стать заметной фигурой в государственных делах.

По случаю заключения Кючук-Кайнарджийского мира (1774) Григорий Александрович был возведен в графское достоинство, получил осыпанную алмазами золотую шпагу, орден св. Андрея Первозванного и 100 тысяч рублей. У Фридриха II императрица исхлопотала для него орден Черного Орла, у Станислава Августа — ордена Белого Орла и св. Станислава, у Густава III — орден Серафима, у короля датского — орден Слона. Фавориту очень хотелось получить ордена Золотого Руна, св. Духа и Голубой Подвязки. Однако в Вене, Версале и Лондоне Екатерине отказали. Впрочем, Иосиф II благосклонно отнесся к другой просьбе императрицы, и в 1776 году «Гришенок бесценный» был возведен в княжеское достоинство Священной Римской империи и стал отныне именоваться светлейшим.

В отличие от предшественников Потемкин получил серьезные должностные поручения: помощник председателя Военной коллегии затем председатель Военной коллегии, т. е. военный министр, Член совета при императрице, в котором заседали чины не ниже 2 класса, а у Потемкина был только третий. Следовательно, приближая его, Екатерина имела в виду не только его внешнюю привлекательность, но и учитывала его деловые качества и преданность. Потемкин очень быстро начал перерастать узкие рамки «баловня счастья», превращаясь в сподвижника императрицы. К тому же он довольно долго владел ее сердцем, по некоторым сведениям, они даже тайно обвенчались.

После опубликования писем императрицы к Потемкину Н. Я. Эйдельманом догадки обрели статус бесспорного факта, ибо подтверждены самой императрицей, называвшей Григория Александровича «муженком дарагим», «дорогим супругом», «нежным мужем».

Роман Екатерины и Потемкина протекал чрезвычайно бурно: нежности сменялись кратковременными размолвками и даже ссорами, последние столь же внезапно оборачивались горячими клятвами в любви и преданности. Интимные письма и записочки императрицы второй половины 1774 года давали основание считать, что она никогда не исчерпает всего запаса ласковых слов. Ее изобретательность беспредельна: «Гришенька не милей, потому что милой», «Милая милюшечка, Гришенька», «Милая милюша», «Миленький милюшечка», «Миленький голубчик», «Миленький, душа моя, любименький мой», «Милуша», «Сердце мое» и др.

Клятвенных заверений в нерушимой верности в письмах и записочках столь много, что они вызывают подозрение относительно истинности постоянства чувств — скорее всего, некоторые выражения навеяны упреками фаворита и супруга в утрате либо ослаблении интереса к «милому милюшечке Гришеньке». Уже в апреле 1774 года в одном из писем она усиленно стремилась развеять подозрения ревнивца: «Признаться надобно, что и в самом твоем опасеньи тебе причины никакой нету. Равного тебе нету».

Из писем императрицы явствует, что между влюбленными часто случались размолвки, причем инициатором их выступал Потемкин, а миротворцем — императрица. Чем ближе к 1776 году, тем меньше императрица использует примирительные слова, уговоры заменяются выговорами, появляется раздражительность: «Я не сердита и прошу вас также не гневаться и не грустить», «Я, душенька, буду уступчива, и ты, душа моя, будь также снисходителен, красавец умненький», «Я не зла и на тебя не сердита... Мучить тебя я не намерена», «Мир, друг мой, я протягиваю вам руку», «Душа в душу жить готова». Среди суждений на эту тему есть и такое: «Мы ссоримся о власти, а не о любви». Приведенные слова дают основания полагать, что Потемкин претендовал на более обширную власть, чем та, которую ему соглашалась уступить императрица. Похоже, что она постигла характер супруга и знала истоки его раздражительности: «Холодности не заслуживаю, а приписываю ее моей злодейке проклятой хандре». В другом письме: «...и ведомо, пора жить душа в душу. Не мучь меня несносным обхождением, не увидишь холодность». И далее угроза: «Платить же ласкою за грубость не буду».

Новый этап во взаимоотношениях Екатерины и Потемкина наступил в первой половине 1776 года. Из человека, утешавшего ее в ночные часы и дававшего ей дельные советы, Григорий Александрович превратился в вельможу первой величины, фактического владыку огромной территории, которой он управлял и фактически распоряжался по своему усмотрению.

Глава IV

Деятельность Григория Александровича.

Потемкин был назначен губернатором Новороссийской губернии указом от 31 марта 1774 года еще до заключения Кючук-Кайнарджийского мира. По этому миру к России отошли крепости Керчь и Еникале в Крыму на побережье Керченского пролива, крепость Кинбурн, охранявшая выход в Черное море из Днепра, а также пространство между Днепром и Бугом и огромные территории к востоку от Азовского моря.

Согласно разработанному в 1764 г. «Плану о раздаче в Новороссийской губернии казенных земель к заселению» все, кроме крепостных и однодворцев, могли получить здесь землю на льготных условиях. Потемкин распорядился увеличить размер выделяемых поселенцам земельных участков и расширить льготы. Новые условия стимулировали процесс заселения. Большие надежды возлагались его администрацией на усилия помещиков. То обстоятельство, что дворяне по истечении льготного срока платили за землю в два раза меньше, чем остальные поселяне, получали большие наделы и только они могли возвращать землю в казну в случае незаселения с уплатой по 5 копеек за десятину в год, свидетельствовало о следовании в Новороссии принципу дворянской монополии на землю и предпочтении помещичьей колонизации. Однако из-за желания помещиков закрепостить поселенцев, оказавшихся на их земле, происходил сход населения с этих участков. Постепенно Потемкин стал склоняться к вольной колонизации. Он не был при этом ниспровергателем дворянских привилегий, но нужды населения подталкивали его к отступлению от некоторых из них. Распоряжение Потемкина выделять землю с правом наследования «выводимым из заграничных мест людям всем и всякого звания как здесь в губернии прибывающих, так и из-за границы на вечное жилище в Россию» фактически санкционировало прием в поселенцы беглых крестьян. Крепостные, особенно из соседних с Польшей губерний, бежали в Речь Посполитую, откуда через год-два шли в Причерноморье. Администрация Потемкина даже основала специальное поселение на границе с Польшей для облегчения вербовки новоселов. Во имя выполнения своих служебных задач и закрепления за Россией Причерноморья он использовал те методы, которые давали результат. Несмотря на жалобы дворян, императрица приняла сторону губернатора. В итоге губернатор добился роста населения: в 1791 г. в Новороссии было уже более 700 тыс. душ, а в Крыму до 12 тысяч.

Заинтересованность Потемкина в вольной колонизации была вызвана также пограничным положением Новороссии. По его предложению из государственных поселян начали формировать поселенческие полки, извлекая тройную выгоду. Военные поселяне были земледельцами, несли пограничную службу и являлись воинским резервом. Последнее было важно из-за постоянной нужды армии в рекрутах. Увеличение нормы рекрутских наборов в связи с внешнеполитической активностью России в 80-е годы встретило сопротивление и помещиков и крестьян. Поэтому важным источником пополнения армии стали военные поселяне, к тому же в отличие от рекрутов обученные.

Слабая колонизация Новороссии была одной из причин хозяйственной неразвитости края. Даже снабжение нескольких крепостей было «сопряжено с величайшими затруднениями: товары везутся изнутри России». Но уже спустя полтора десятилетия, по окончании второй русско-турецкой войны новороссийское дворянство с гордостью отчитывалось: «Край продовольствовал армию, несмотря на неурожай и затруднительность сообщения…». Этого результата Новороссия добилась за годы, когда управлял краем Потемкин.

Кроме дефицита рабочих рук, неосвоенности земель аграрное развитие осложняли засухи. Чтобы смягчить влияние неблагоприятных объективных факторов, Потемкин старался развивать новороссийское земледелие на основе достижений агрономической науки. Он стремился привлечь на поселение «колонистов, знающих экономию во всех частях, дабы они служили примером тамошним жителям». С целью распространения передовых методов хозяйствования из Петербурга были вызваны ученые агрономы Ливанов и Прокопович. Потемкин сформулировал их задачу так: «все домоводство устроить, сообразив качеству земли здешней со всеми изобретениями в Англии введенными, в образе пахания, в обороте посевов, в размножении полезных трав и лучших орудий земельных». Однако из-за тягот подъема земель и бедности поселенцы не были склонны к новшествам, и Потемкину не удалось воплотить свою мечту о передовом земледелии в Новороссии. Но он не отказался совсем от этой мысли и в одном из выморочных имений приказал организовать показательное хозяйство, в Николаеве завел земледельческую школу. Также не встретило понимания у населения потемкинское требование о развитии садоводства и виноградарства. Он выписывал знаменитые сорта деревьев и виноградных лоз, но новоселам не хватало рук и средств на обработку земли и обустройство, тем более – для трудоемких отраслей, казавшихся выходцам из внутренних губерний ненужной прихотью. Садоводство и виноградарство прививалось из-под палки. Но именно благодаря Потемкину были заложены их основы в Новороссии и Крыму.

В итоге, чтобы обеспечить регион хлебом Потемкину пришлось делать ставку не на достижения агрономии, а на экстенсивный рост производства через увеличение посевных площадей. С 1787 г. до 1794 г. только в Крыму они увеличились более чем в 3,5 раза. Доля хлеба в русском черноморском экспорте к 1791 г. достигла 50%, поднявшись с последних позиций.

С именем Потемкина связано возникновение новых городов. Основанный в 1778 году Херсон должен был стать главной базой строившегося Черноморского флота, а также портом, связывавшим Россию с Османской империей и странами Средиземноморья. Верфь начала действовать уже через год — в 1779 году. На ней был заложен первенец Черноморского флота — 60-пу-шечный корабль «Слава Екатерины». В том же 1778 году на берегу реки Кильчени Потемкин заложил Екатеринослав — город, призванный закрепить славу императрицы в освоении края. Уже через четыре года в нем насчитывалось более 2200 жителей обоего пола, созданы два училища: одно для детей дворян, другое для разночинцев, основаны два предприятия — кожевенное и свечное. Вскоре, однако, было обнаружено, что место для города избрали неудачно, и его перенесли на Днепр. Относительно Екатеринослава Потемкин вынашивал грандиозные планы. Он предполагал разместить там университет, обсерваторию и 12 промышленных предприятий, соорудить множество фундаментальных зданий, в том числе колоссальных размеров храм, подобный собору св. Петра в Риме, «судилище, наподобие древних базилик», огромные склады и магазины.

Все эти планы не были реализованы, хотя начали строиться даже дома для профессоров университета. Из предприятий Потемкин успел пустить только чулочную фабрику, на которой были изготовлены для поднесения Екатерине шелковые чулки — такие тонкие, что уместились в скорлупе грецкого ореха. Детищем Потемкина явились также Никополь, Павлоград, Николаев и другие города.

Глава V

Полководец.

Начавшаяся в 1787 г. вторая русско-турецкая война стала в его биографии периодом, вызывавшем у современников и исследователей почти единодушное осуждение. Потемкин был назначен главнокомандующим Екатериновской армии. Если бы его не окружали блестящие полководцы, среди которых первенствовали А. В. Суворов и П. А. Румянцев, если бы князя не поддерживала и не воодушевляла императрица, то ход военных действий мог принять совсем иной оборот.

В самом начале войны Потемкин серьезно заболел. 16 сентября 1787 года он извещал Екатерину: "..я в слабости большой, забот миллионы, ипохондрия пресильна. Нет минуты покою. Право не уверен, надолго ли меня станет. Ни сна нету, ни аппетиту". Через три дня новая жалоба на здоровье и просьба об отставке. "Спазмы мучат, и, ей Богу, я ни на что не годен... Будьте милостивы, дайте мне хотя мало отдохнуть". 24 сентября, после получения известия, что буря уничтожила выпестованный Потемкиным Черноморский флот, ипохондрия достигла высшего накала. "Я при моей болезни поражен до крайности, нет ни ума, ни духу". Повторяет просьбу: "Хочу в уединении и неизвестности кончить жизнь, которая, думаю, и не продлится". Императрица отвечала: ''...ничего хуже не можешь делать, как лишить меня и империю низложением твоих достоинств человека самонужного, способного, верного, да при том и лучшего друга. Оставь унылую таковую мысль, ободри свой дух..."

Пребывая в состоянии депрессии, Потемкин просил разрешения вывести войска из Крыма. Екатерина оказалась мудрее и тверже характером: оставление Крыма откроет туркам и татарам прямой путь ''в сердце империи, ибо в степи едва ли удобно концентрировать оборону".

В середине декабря Потемкин почувствовал некоторое облегчение и вернулся к своим полководческим трудам. Находясь в Елизаветграде, он решил овладеть Очаковом, возложив на себя руководство операцией. Однако эта акция не принесла ему лавров.

Суворов давал обязательство овладеть крепостью еще в апреле 1788 года, когда ее гарнизон насчитывал четыре тысячи человек, но Потемкин отказал, опасаясь значительных потерь во время штурма: "Я на всякую пользу тебе руки развязываю, но касательно Очакова попытка может быть вредна; я все употреблю, чтобы достался он дешево".

Неизвестно, сколь долго Потемкин зря терял бы солдат от небывалой в этих краях холодной зимы если бы 5 декабря ему не донесли, что осаждавшие лишены топлива, а хлеба не хватит даже на один день. Только после этого фельдмаршал решился на штурм он был крайне кровопролитным.

Восторгу Екатерины не было конца. Она пожаловала Потемкину фельдмаршальский жезл осыпанный алмаза ми и драгоценными камнями, велела Сенату заготовить грамоту с перечислением заслуг князя выбить в ею честь медаль с надписью "Усердием и храбростью самолично вручила орден Александра Невского, подарила 100 тысяч рублей на достройку Таврического дворца и золотую шпагу, поднесенную на золотом же блюде.

Глава VI

Лебединая песня Потемкина

После того как его связь с императрицей перестала быть постоянной, Потемкин погрузился в океан открытых и тайных романов — столь сложных, что им дивились современники и затруднялись распутать историки. «Подобно Екатерине, он был эпикурейцем, — писал сын одного из потемкинских адъютантов, граф Александр Рибопьер. — Чувственные удовольствия занимали важное место в его жизни; он страстно любил женщин и страстям своим не знал преграды». Теперь он мог позволить себе вернуться к своему любимому образу жизни.

Потемкин влюблялся с легкостью то в одну, то в другую красавицу и с такой же легкостью расставался с нею. Он умел им вскружить голову, находил слова, отражавшие глубокие чувства, которые не могли не тронуть самое черствое сердце.

Пять его племянниц

Когда пятеро сестер Энгельгардт прибыли ко двору в 1775 году, дядюшка немедленно превратил необразованных, но хорошеньких барышень, оставшихся без матери, в светских дам, с которыми обращались как с членами императорской фамилии. Почти сразу после их приезда он приблизил к себе одну из них — красавицу Варвару. Очень скоро при дворе зашептали, что развратный князь соблазнил всех своих юных родственниц.

Ничто так не шокировало его современников, как легенда о пяти его племянницах. Все дипломаты с нескрываемым злорадством сообщали домашние новости Потемкина своим заинтригованным министрам. «Способ, каким князь Потемкин покровительствует своим племянницам, — информировал Корберон Версаль, где только что воцарился чопорный Людовик XVI, — даст вам понятие о состоянии нравов в России». Чтобы подчеркнуть всю глубину морального падения князя, он добавлял: «Одной из них всего двенадцать лет, и ее, без сомнения, ждет та же участь». Нечто подобное писал Семен Воронцов: «...князь Потемкин устроил гарем из собственной семьи в императорском дворце, часть которого он занимал».

«Почти великие княгини» стали первыми грациями екатерининского двора, самыми богатыми невестами империи и родоначальницами аристократических династий. Ни одна из них никогда не забывала, кто она и кто ее дядя: вся их жизнь была окружена почти царственным ореолом.