Густавианская эпоха

Оглавление

Введение…………………………………………………………………….....	3
Шведская академия……………………………………………………………	5
Литература……………………………………………………………………..	8
Опера и театр…………………………………………………………………..	14
Изобразительные искусства…………………………………………………..	18
Заключение…………………………………………………………………….	21
Список использованной литературы………………………………………...	22

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

В истории культуры Швеции время правления Густава III (1771 – 1792), которое часто называет густавианской эпохой, можно считать периодом ее наивысшего расцвета. Густав III, правящий в духе просвещенного абсолютизма, сам был культурным и невероятно деятельным королем. «В постоянном стремлении Густава способствовать развитию культуры можно увидеть желание превратить Швецию в великую культурную нацию»¹. Наибольший интерес у него вызывали изобразительное искусство и театр. В тоже время  исторические труды и художественная  литература не остались за пределами его внимания. Король-меценат покровительствовал скульптору Юхану Тобиасу Сергелю, который известен как один из основателей европейского классицизма, художнику Александру Рослину, ставшему известнейшим портретистом в Европе, писателям и поэтам, прежде всего приближенным ко двору Чельгрену и Леопольду, а также самобытному поэту и барду Карлу Микаэлю Белльману, чьи застольные песни и сегодня поет вся Швеция. С детских лет Густав III был театралом, играл в любительских представлениях при дворе, а впоследствии писал пьесы и либретто для опер, ставил спектакли, набрасывал эскизы декораций и костюмов.

Густав III учредил ряд важнейших академий:

• Академию истории словесности и античности
• Академию искусств
• Академию музыки
• Шведскую академию языка и литературы, ту самую, которая в нашем столетии присуждает Нобелевские премии по литературе.

Мечтой Густава III было создание национальной оперы и театра в Швеции. Он осуществил ее, в период его правления в Стокгольме открылась Королевская опера и Королевский шведский драматический театр. Созданный Густавом III в загородном дворце Дроттнингхолм летний театр действует и в наши дни, показывает пьесы XVIII века.

Целью данной работы (которая разделена на несколько частей: «Шведская академия», «литература», «опера и театр» и «изобразительные искусства») является изучение основных моментов культуры Швеции в период правления Густав III, вклада короля  в развитие шведской культурной жизни, а также познакомиться с основными имена культурных деятелей последних трех десятилетий XVIII в., известных в истории страны как густавианская эпоха.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Шведская  академия

 

Där låg ett skimmer över Gustafs dagar

fantastiskt, utländskt, flärdfullt om du vill,

men det var sol däri, och, hur du klagar,

var stodo vi, om de ej varit till?

All bildning står på  ofri grund till slutet,

blott barbarit var en gång fosterländskt;

men vett blev plantat, järnhårt språk blev brutet,

och sången stämd och livet mänskligt njutet,

och vad Gustaviskt var blev därför även svenskt².

                    

                                                                                             Esaias Tegner

 

Такими словами  поэт Эсайас Тегнер описал густавианская эпоху (период правления короля Густава III), характерными чертами которой являются  расцвет шведской культуры, ее тесная связь с современной европейской, в особенности французской, культурой, но также и своеобразное преломление этих влияний в национальном искусстве и культуре.

Густав III любил все французское (особенно философию и литературу, известно, что он знал «Генриаду» Вольтера наизусть), писал и говорил по-французски почти как на родном зыке. Но, не смотря на это, самым важным для него делом, отнявшим больше всего времени, было создание Шведской академии языка и литературы, чьей главной целью стала забота о шведском языке и его развитии. Она была основана 5 апреля 1786. За образец была взята Французская академия, но в отличии от французской число членов ограничивалось восемнадцатью. Иногда ее так и называли «Восемнадцать». В своей длинной речи при учреждении Шведской академии Густав определил ее задачи. В центре задач новой академии стояло написание исторических биографий, панегириков (похвальных публичных речей), посвященных великим людям шведской истории, которые служили бы образцом для подражания. И, конечно же, в задачи Академии входило и полноценное развитие шведского языка, как путем создания поэтических и прозаических сочинений, так и путем прямой заботы о чистоте языка. Но все же король и академики следовали в некоторой степени французским традициям, поддерживали классицизм, умеренные формы просвещения в сочетании со шведским национализмом.

«Король Густав сам назначил обладателей первых 13 кресел, после чего членам Академии предстояло выбрать пятерых оставшихся. Личный выбор короля весьма интересен. Он остановился на группе ведущих дворян-политиков, среди которых не было ни одного верного приверженца самого короля, а лишь действительно выдающиеся личности с независимыми взглядами, как, например, лидер оппозиции в сословных риксдагах граф Фредрик Аксель фон Ферсен. Среди писателей стоит отметить Юхана Хенрика Челльгрена, служившего в королевской канцелярии»³.

Шведская  академия в противоположность прочим академиям, вовсе не была «королевской». У Густава не было задачи поставить ее под свой контроль и создать жесткую цензуру. Она свободно могла высказывать собственные взгляды, как бы внимательно король  ни наблюдал за ее деятельностью и как бы ни пользовался своим правом присутствовать в академии. Густав хотел, чтобы Шведская академия была независимой. Замысел, по всей видимости, состоял в том, чтобы предоставить академии свободу в воспевании подвигов короля. «Как бы там ни было, но основание этого ареопага, самостоятельно набирающего своих членов, было смелым ходом, который свидетельствует как о чувстве собственного достоинства, присущего Густаву, так и об его уважении к людям, обладавшим сходными качествами»⁴.

По церемониальному протоколу Шведская академия была единственным собранием, за исключением риксдага, которое король приветствовал стоя.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Литература

XVIII век в Швеции можно назвать золотым веком литературы. Первым крупным ее представителем был поэт Улоф фон Далин, издатель еженедельника «Шведский Аргус», первый номер которого вышел в 1732 году. В середине XVIII века его преемниками стали поэты Густав Филип Крейц и Густав Фредрик Юлленборг. Но подлинный расцвет шведской поэзии наступил в густавианский период, когда были созданы бессмертные песни поэта Карла Микаэля Бельмана, проза и поэзия Юхана Хенрика Чельгрена, Карла Густава Леопольда и Анны Марии Ленгрен.

Юхан  Хенрик Чельгрен (1751-1795) – наиболее выдающаяся фигура шведского Просвещения. Чельгрен был одним из первых членов учрежденной Густавом III Шведской Академии языка и литературы и ее первым директором.  Закончив Академию в Або (ныне Турку) в Финляндии, в то время принадлежавшей Швеции, в 1777 году приезжает в Швецию, в Стокгольм. Здесь он намеревается заняться частным преподавание, но был замечен королем Густавом III, который делает его сначала свом библиотекарем, а позднее личным секретарем. В 1773 году появились в печати первые стихи Чельгрена – элегантные эротические панегирики Вакху и Амуру, посвященные главным образом культу любви. Известность ему приносит поэма «Мои насмешки», написанная уже в Стокгольме в 1778 году.

Чельгрен  вошел в шведскую литературу как  первый ее значительный критик-публицист. Начиная с 1778 года, он печатает в газете «Стокгольмспостен» свои статьи, направленные против всего косного, отживающего в общественной жизни и литературе.

В 1789 г. Чельгрен пишет стихотворение «Кантанта», в котором приветствует Французскую революцию, а позднее – «сатиры «Защитники дураков» и «Враги света», направленные против мракобесов, страшащихся света истины, который несет с собой огонь революции»⁵.

В 1790 г. он создает одно из своих лучших произведений - поэму “Новое Творение, или Мир Фантазии”, в которой, восторгаясь силой поэтического воображения, описывает возвышенную романтическую любовь.

Последователем  классицизма выступает Карл Густаф Леопольд (1756 -1819). Довольно широкую известность принесли Леопольду его оды – философские, исполненные классической ясности, и торжественные, официальные, написанные на случай (например, «Ода на день рождения кронпринца», 1978 г.)

Расцвет шведской лирики начинается с Карла Микаэля Бельмана (1740 – 1795), самого выдающегося шведского поэта второй половины XVIII в. Бельман получил хорошее образование в Упсальском университете и пытался продвинуться по государственной службе. Стал известен как поэт и исполнитель собственных песен. Книги его лучших стихов были изданы довольно поздно, он был издан лишь в 1790-е годы и с тех пор считается выдающимся шведским поэтом.

Вокруг имени Бельмана очень рано сложилась легенда, изображавшая его жизнерадостным гулякой и  легкомысленным импровизатором, сочинявшим свои песни под аккомпанемент  гитары, чтобы позабавить толпу друзей. «Этот образ дает ложное представление о Бельмане как о поэте. У него, безусловно, был импровизационный дар, который ярко проявился в многочисленных поздравительных стихах и застольных песнях»⁶. Первоначально, следуя примеру Улофа фон Далина, Бельман пробует себя в различных жанрах классической поэзии в оде, пасторали и др. Но не удачно. В его стихах не было интеллектуальной проблемности, созвучной эпохе просвещения. В середине 60-х годов он пишет стихи-песни, которые были собраны и изданы под названием «Послания Фредмана» и «Застольные песни Фредмана», которые, издаются, напомню, только в начале 1790-х. Фредман — опустившийся чиновник, друг Бельмана и участник его кутежей, является главным персонажем  стихотворений, тематически связанных между собою. Стихи эти всегда пелись на определенные мелодии, подобранные самим поэтом, в основном это переработанные хорошо известные мелодии. Состав песен своеобразен. В них, например, включены пародии на библейские сюжеты, а также на церемонии и словесные формулы шведских церковно-рыцарских орденов. Будучи знакомым с французской анакреонтической поэзией, Бельман обращается к мотивам из античной мифологии, оригинально преломляя их в бытовых зарисовках. Бельман рисует картинки из жизни стокгольмских низов, изображает жалких, но веселых представителей городского дна — пьяниц, преступников, проституток и т. п. Он создал целый лиро-эпический цикл, группирующийся вокруг определенных персонажей, — Фредмана, Уллы Винлад (девицы из погребка), Мольберга (капрала), Мовица (полицейского) и др. Все это реальные лица, хотя, разумеется, созданные поэтом образы не во всем следуют своим прототипам и сильно идеализированы. Упоминание «настоящих» имен, названий стокгольмских улиц, точные бытовые детали, такие, как уличные шумы и крики, придают правдоподобность сценам, изображавшим ночную жизнь в старых узких переулках, игру в карты и танцы в переполненных кабачках и т. п. Вся эта пестрая, живая, красочная толпа находится в непрерывном движении, хмельном оживлении, в состоянии экстатического возбуждения.

«В «Застольных песнях Фредмана» городские закоулки преображаются в арену праздничного карнавала, а жалкие, деклассированные завсегдатаи трактиров и публичных домов предстают перед нами и достойными жалости слабыми людьми, и одновременно носителями философии наслаждения, остающимися гедонистами даже в свой смертный час. Своим «карнавальным» колоритом и напевностью стиха, использованием живой, разговорной речи песни Бельмана приближаются к народной поэзии. Вместе с тем художественные средства, посредством которых фиксируется мгновение, как бы предвосхищают импрессионистскую лирику, соединяя правдоподобие деталей с изображением напряженного движения. Показывая природу постоянно изменчивой, в ярких красках, поэт совершенно отходит от статичности и созерцательности своих предшественников»⁷.

Песня № 64  
 
ХАГА 
Посвящается  
господину капитану Черстейну

Мотылек летит  над Хагой  
Между стужей и теплом.  
Он со страхом и отвагой  
На листке построил дом.  
Все, что тихо копошится  
И в болоте, и в земле,  
Вновь торжественно кружится  
У Зефира на крыле.  
 
Хага, сплошь одели травы 
Землю мирную твою.  
Белый лебедь величавый  
Проплывает по ручью.  
Где-то там вдали, за нами  
Звонко бьют в бору густом  
По березам - топорами,  
По граниту – молотком

Вот Брюнсвикена наяды  
Над водой в рога трубят.  
Низвергаются каскады,  
Башни стройные кропят. 
По дороге подметенной  
Колесо едва пылит,  
И крестьянин утомленный  
Принимает бодрый вид.  
 
Счастлив ты с твоей красоткой,  
Если ты вступаешь в парк,  
А навстречу, добрый, кроткий,  
Тихо шествует монарх.  
И душа под ясным взглядом  
Благодарности полна,  
И возлюбленная рядом,  
Как и ты, восхищена.⁸

 

 

Другой известный поэт густавианская период, Юхан Габриэль Уксеншерна (1750-1817), первым же стихотворением «Ночь» вносит новые черты  в шведскую описательную поэзию: он более конкретен в своих наблюдениях, в его стихах преобладают настроения и душевные переживания самого поэта. В 70-е годы Уксеншерна  обращается к философским темам (пишет философские оды). В эти же годы он становится придворным поэтом – создает прологи и пьесы «на случай», эпиграммы. В 1785 году Уксеншерна заканчивает одно из самых своих значимых произведений – поэму «Часы дня», которая носит также как его первые стихотворения описательный характер. В поэме автор изображает ландшафт в разное время суток.

Анна Мария  Ленгрен (1754 – 1817), хозяйка литературного салона, долгое время печатала свои произведения анонимно в газете «Стокгольмспостен», той самой, где публиковал свои работы и Чельгрен. Ленгрен писала небольшие сатиры, эпиграммы, идиллические стихотворения, темы которых большей частью были взяты из повседневной жизни. Несмотря на то что она описывает преимущественно буржуазную среду, Ленгрен напоминает Бельмана: ей присущи наблюдательность, остроумие, в произведениях много правдоподобных, четко подмеченных бытовых деталей и метких характеристик. Первое произведение Ленгрен – «Советы за чаем». Автор изображает пустую жизнь буржуазной дамы с ее бесконечными сплетнями и пересудами. Постепенно с годами в творчестве Ленгрен изображения быта приобретают все более идиллический характер, а также усиливается нравоучительный элемент.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Опера и театр

У Густава III было непреодолимое желание создать театр и оперу в Швеции. Он был самым крупным драматургом Швеции второй половины XVIII века. «Обычно у королей на подобное не оставалось времени; в случае с Густавом дело выглядело так, что он запирался, чтобы спокойно поработать. Это творчество определенно имело для него большое значение, его не приходится понимать лишь и только как развлечение, хотя поводом к нему было желание дать двору шведский театральный репертуар»⁹. Темы произведений Густава  были героико-историческими. Две пьесы — «Хетьмфельт» и «Оден и Фригга»- — представляют собой действа со сложными перипетиями и со счастливым концом, исполненные благородного пафоса и героики. Прочие были по тематике ближе самому Густаву. Одна пьеса была оставлена в набросках и позднее будет переработана в оперу «Густав Васа». Две — «Великодушие Густава Адольфа» и «Густав Адольф и Эбба Брахе» — были о кумире царственного автора и примере для других.

«Поразительно, что Густав Адольф в этих двух пьесах выступает в одной определенной роли: благородного деятеля и примирителя, который очень жалеет детей врагов Карла IX. Царственный герой Густава III — это красиво декламирующий и беседующий культурный персонаж, весьма непохожий на плотного воина, который со временем стал довольно-таки толстым. Он прямо-таки почти Бог-отец — всеведущий, всемилостивый и всемогущий. И он обожаем своим безгранично преданным ему народом»¹⁰.

Фабула «Великодушия Густава Адольфа» — основанная на интригах, заимствована из худшей пьесы Вольтера «Графиня Живри».  «В доме вдовствующей графини Магдалены Стуре воспитывались мнимый сын Эрика Спарре, казненного канцлера Карла IX, а также его настоящий сын, считавшийся сыном незнатной кормилицы. Мнимый Ларе Эрикссон Спарре, грубый и необразованный человек, по желанию графини должен жениться на Мерте Банер, дочери казненного Густава Банера, которая любит и любима настоящим Ларсом Спарре, храбрым и благородным воином, отличившимся в сражении на глазах у Густава Адольфа. Король прибывает на свадьбу в сопровождении Акселя Уксеншерны, разбирается в путанице, водворяет во всем справедливость и в качестве свадебного подарка жалует благородному и восстановленном в правах Ларсу Спарре конфискованные имения отца, между тем как у мнимого Спарре, относительно которого не было подозрений с самого младенчества, отнимается все, и он спасается бегством вглубь страны, понеся, таким образом, наказание за свое недворянское происхождение и скверный нрав»¹¹.

«Великодушие  Густава Адольфа» - не совсем литературный шедевр, хотя действие и реплики держат в напряжении. Но пьеса представляет большой интерес как источник для выяснения образа мыслей Густава III и особенно его взгляда на себя самого в чужом облачении.

«Густав Адольф и Эбба Брахе» обладает большей драматической силой. Здесь главное действующее лицо — король находящийся в состоянии душевного конфликта. Драматизма ситуации добавляет злая вдовствующая королева, играющая роковую роль в планах женитьбы сына. Эбба Брахе не имеет прототипа в собственной жизни Густава.

Действие умещается в один-единственный день. Двор ждет в Кальмаре Густава Адольфа, который побеждает датчан на Эланде, и Якоба Делагарди, победителем возвращающегося из России. Вдовствующая королева в своем окружении выясняет, что Густав Адольф хочет жениться на сестре датского короля, и спешно готовит свадьбу Делагарди и Эббы Брахе, между тем как последняя вздыхает по Густаву Адольфу, который первым на Эланде, принял решение жениться на Эббе, как только одолеет датчан. Он приезжает слишком поздно: потому, что спасает тонущего — одного из своих простых подданных. Густав Адольф в бешенстве велит признать недействительным только что заключенный брак Делагарди, однако королю мешает верная Эбба, принуждающая его встать на путь добродетели и чести и отказаться от нее. Действие завершается проявлением обоюдного великого благородства, живое участие здесь принимает простой народ.

 «Густав Адольф, пребывавший в отчаянии от потери Эббы Брахе, находит утешение у тех же верных подданных, которые умоляют его не искать смерти в бою с врагом, как он того желает: „Нет, не покидай нас, нет, живи для нас, наш добрый отец, наш добрый король!» И Густав Адольф берет себя в руки: «О небо! Признаю твою милость. Ты показываешь мне любовь моего народа, дабы укрепить мое сердце, разбитое любовью и печалью. Душа души моей! Ты, который направляешь все мои деяния! Любовь к Отечеству! К чести! Приди и оживи, наполни мое сердце, искорени из него всю слабость, утверди мое мужество и сделай меня достойным преданности моего народа». В заключительных репликах Делагарди преклоняет перед ним колена: «Мой король! Мой король! Ваши добродетели превосходят мои ожидания, мои надежды. (Он встает). Да ужаснутся враги отечества, да ужаснутся! Моя рука вооружена мечом Густава Адольфа; я непобедим!» Эбба Брахе обнимает ноги Густава Адольфа, когда он благодарит крестьян — они «возвратили меня к закону чести»¹².

Основная тема в драмах Густава III о Густаве Адольфе – это победа и прощение, повторяющаяся картина прощающего победителя. Поражает то, что действительное доказательство доброты и величия короля - поклонение крестьян, простого народа.

Пролежавшая готовой 4 года как литературно-драматическое произведение и в конце концов изложенная Чельгреном стихами, опера «Густав Васа» была представлена публике 19 января 1786 года. Густав Васа не является главным действующим лицом, хотя она и носит его имя. На сцене доминирует со своей ненасытной кровожадностью и своей ненавистью к Швеции отпетый негодяй Кристиан Тиран - датский король. Основная идея оперы - показать ненависть к Дании и датскому королю.

 С осени 1785 года  Густав принимал живое участие в приготовлениях и репетициях. Выдающийся живописец-декоратор Депре блестящее оформил сцену, а исполнительная труппа была столь звездной, как только могла быть в стокгольмской опере того времени. Результатом стал бурный успех. «Густав Васа» шел при аншлаге  и стал предметом обсуждения в столице. «Густав Васа» стала шведской национальной оперой.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Изобразительные искусства

Изобразительные искусства в густавианскую эпоху  также вступили в пору расцвета. Такие художники, как Густав Пило и Александр Рослин, Адольф Ульрик Вертмюллер и Карл Фредрик фон Бреда работали и за пределами Швеции и приобрели международную известность. Работы скульптора Тобиаса Сергеля и архитектора Карла Хорлемана свидетельствуют о том, что Швеция заняла выдающееся место в европейской культуре.

Александр Рослин (1718 – 1793) – живописец и портретист. Родился в г. Мамлме. Начал свое образование с военно-морской архитектуры, но вскоре увлекся живописью. С 1736 по 1739 Рослин учился у знаменитого портретиста шведского Г. Шредера в Стокгольме. После учебы он жил и работал в Швеции, но вскоре переезжает в Германию, спустя несколько лет в  Италию и во Францию.

«Живопись Рослина ярка и эффективна. Ему особенно удавалось  передать фактуру бархата, блеск драгоценностей, что порой восполняло недостаток портретного сходства».

В 1775 году императрица  Екатерина II лично приглашает Рослина в Петербург. К тому времени Рослин был  одним из ведущих европейских портретистов официальным живописцем нескольких европейских дворов, включая шведский и французский.

За время пребывания в Петербурге написал более сотни  портретов членов царской фамилии  и русских аристократов. В 1776 году, Рослин получает заказ написать парадный портрет российской императрицы. «Густав Адольф Рейтерхольм, придворный шведского короля Густава III, в своих записках о путешествии в Петербург в 1776-1777 годах так описал мастерскую Рослина: "Во время посещения его я имел случай видеть большую часть украшений императрицы, которые он писал, стоимостью не менее 4 миллионов рублей, а также одно из платьев, надетое на манекен, со всеми украшениями и символами власти, помещенными поверх императорской мантии и размещенными рядом". Но Екатерине Второй портрет не понравился: в своем письме барону Гримму она заметила, что Рослин изобразил ее "шведской кухаркой, грубой и простой"»¹³.

В 1773 году Рослин стал почетным членом Академии художеств Стокгольма, а через несколько лет уехал  обратно в Париж, где и умер в 1793 году.

Юхан Тобиас Сергель(1740 -1814) – знаменитый шведский скульптор, выделяющийся особой остротой мировоззрения,, безудержностью фантазии, мощностью творческого темперамента.

Сергель родился в  семье придворного гравера. В  юности он  приобретает хорошие  навыки и получает хорошее образование. С шестнадцати лет Сергель работает в мастерской отца и одновременно берет уроки рисования у Яна Эрика Рена, а у скульптора-орнаменталиста Андриена Масрелиеца учится лепке. Спустя год  берет начинает заниматься более серьезно, берет уроки у скульптора-француза Пьера Юбера Ларшевека. Сергель быстро делает успехи и уже в 1758 г. Как студент Академии, где преподавал Ларшевек, получает «второй ежегодный приз» и сопровождает учителя в Париж, где в течении трез месяцев учится во Французской академии. Вернувшись из Франции, Сергель вместе с Ларшевеком около четырех лет работают над скульптурным оформлением главного зала Стокгольмского дворца. За это время Сергель получает свою первую серебряную медаль Академии, звание скульптора и самостоятельную должность на дворцовом строительстве.

В августе 767 года Сергель  приезжает в Рим. Город поразил  скульптора. «Я увидел, - пишет он из Италии, - что ничего не знаю и должен начинать все снова... Античность днем и рисование с натуры вечером - вот чем я занимаюсь два года». Четыре года (1771-1775) он учится во Французской Академии в Риме. Здесь он создает свои первые композиции в духе чисто античной классики: «Юпитер и Юнона», «Венера и Анхиз», «Европа и Бык», «Фавн».

В 1778 году Густав III отзывает Сергеля из Рима в Стокгольм и назначает его придворным скульптором. В Швеции он становится членом Королевской академии живописи. Но случится та, что Сергель побывает еще раз в Риме, сопровождая Густава III, в его поездке.

Скульптор так увлечен  творчеством, что к сорока годам  у него еще нет семьи. Правда вскоре он женится в 1783 году, обойдя церковный брак, на Анне Реллой Чельстрем.

Одна из знаменитейших  работ Сергеля – памятник своего покровителя Густава III.

 В 1792 г. Смерть короля совпадает с рождением его ребенка, которого он назовет Густавом.

После Сергель еще  работает, выполняет королевские  заказы, но уже не с таким рвением  как раньше. Он исполняет  бюст Гусава Адольфа IV.  Последний взлет вдохновения Сергеля связан с назначением его в 1810 году на пост директора Академии художеств и встречей с новым наследником шведского престола Карлом Иоганном.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Заключение

Как было сказано ранее, король очень любил оперу, но судьба его такова, что самые большие  неожиданности настигали его  именно там. Вечером 1 марта 1771 г. (в это  время Густав III находился во Франции)  он получает извести о кончине своего отца. А 16 марта 1792 г. на бале-маскараде в опере был осуществлен заговор против самого Густава III, когда он смешался с толпой, один из заговорщиков Анкарстрём выстрелил дробью ему в спину. Ранение было смертельным.

 Просвещенный  король Густав III, потративший много сил и способствовавший сделать большой шаг вперед и выйти на европейскую арену шведской культуре, скончался 29 марта 1792 г.

«Жизнь в Швеции становилась  спокойнее. И скучнее»¹⁴.

Позже  Юхан Тобиас Сергель  скажет, что смерть короля-мецената стала смертью для шведского искусства.

Так закончилась замечательная эпоха, носившая имя Густава III, которую многие называют золотым веком шведской культуры.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Список  использованной литературы:

1. Йорген Вейбулль и Шведский институт. Краткая история Швеции. Стокгольм, 1997.

 

2. Г.М. Коваленко. Кандидат на престол.  СПб.: «Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ»,  1999.

 

3. Эрик Леннрут. Великая роль Король Густав III, играющий самого себя.  Стокгольм, 1986.

 

4. Эрик Леннрут  и Шведский институт. Густав III. Стокгольм, 1999. 

 

5. Ян Меленг, Альф В. Юхансон, Сюзанна Хедигбет.  История Швеции.  «Весь мир», 2002.

 

6. Мелетинский Е. М. Литературы скандинавских стран и Финляндии: История всемирной литературы. Т. 5. М.: Наука, 1988.

Интернет-ресурсы:

1. http://www.bellman.ru
2. http://persona.rin.ru

 

 

 

 

 

¹ Ян Меленг, Альф В. Юхансон, Сюзанна Хедигбет.  История Швеции.  «Весь мир»,  2002. С.158

²  Эпохе Густава особый блеск присущ —

Причудливый, иноземный, легкомысленный, если угодно.

Но, как бы ты ни сетовал, тогда сияло солнце.

Что было б с нами, если б не те дни?

Культура зиждилась  на несвободной почве,

Лишь варварство отечественным  было.

Но здравый смысл принес свои плоды,

Железный варварства язык был сломлен,

Певец настроил лиру, жизнь  стала человечней,

То, что густавианским  было, стало также шведским.

³   Йорген Вейбулль и Шведский институт. Краткая история Швеции. Стокгольм, 1997.   С.72

⁴ Эрик Леннрут. Великая роль Король Густав III, играющий самого себя.  Стокгольм, 1986. С.117

⁵ Мелетинский Е. М. Литературы скандинавских стран и Финляндии: История всемирной литературы. Т. 5. М.: Наука, 1988. С.269

⁶ Мелетинский Е. М. Литературы скандинавских стран и Финляндии: История всемирной литературы. Т. 5. М.: Наука, 1988. С.267

⁷ Мелетинский Е. М. Литературы скандинавских стран и Финляндии: История всемирной литературы. Т. 5. М.: Наука, 1988. С.268