СОДЕРЖАНИЕ 

      Введение

      Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770-1831) готовился к карьере пастора  в Тюбингенскому теологическом  институте. Магистр философии, кандидат теологии под воздействием французской  революции уделил большое внимание социальной философии. Вместе с Шеллингом изучал Платона и Канта. Позже выдавал с ним "Критический философский журнал". Работал домашним учителем и занимался критическим осмыслением причин возникновения и социальной роли христианства.

      С 1801 г. после защиты диссертации начинает в Энском университете преподавательскую деятельность. Первое из фундаментальных трудов "Отличие между системами Фихте и Шеллинга" (1801) сделало его известным.

      Философская позиция Гегеля сложилась на основании  критического отношения к своим  предшественникам, прежде всего Фихте и Шеллинга. Но определеная зависимость от них, в частности Шеллинга, не помешала Гегелю в создании оригинальной философской системы, которая за своей фундаментальностью не уступала кантовской, и имела существенную содержательную новизну, обусловленную диалектическими идеями.

      С момента издания "Наука логики" Гегель становится официальным государственным  философом Пруссии. В 1818 г. Гегеля приглашают к Берлинскому университету, где  он работал профессором, ректором до своей смерти. При жизни была выдана "Феноменология духа" (1807), "Наука логики" (1812-1816), "Философия права" (1821), "Энциклопедия философских наук" (1817, 1827, 1830).

      1. Г.В. Гегель и его диалектика

      Как и Шеллинг, Георг Вильгельм Фридрих Гегель (1770—1831) близок Пармениду, утверждавшему, что «одно и то же есть мысль и бытие», но Парменид на основании этого отрицал движение, а Гегель, напротив, создал диалектическую систему. Еще ближе он к гераклитову тождеству огня и логоса и к утверждению стоиков, что в идеале мудрец тождествен космическому разуму.

      Понятийную  диалектику Канта, близкую Платону, Гегель опрокинул в бытие. Он подошел к Канту, как Аристотель к Платону, вернув «мир идей» в объективную действительность, но представил их функционирование в соответствии с духом XIX в. как процесс. Идеи, по Гегелю, не только присутствуют в природе, как у Аристотеля; природа — инобытие идеи и как таковая тождественна человеческим представлениям в их абсолютной истинности. Аристотель мыслил познание как постепенное проникновение в идею, так что «ум и предмет его — одно и то же», но изначальную тождественность бытия и мышления, при которой только и возможна абсолютная истина, обосновали Шеллинг и Гегель.

      Аристотель  сформулировал законы формальной логики, Гегель сформулировал законы диалектики. Аристотель ввел принцип развития, но результаты познания у него неизменны, как и идеи. Гегель обосновал движение в мире внутренним образом, чего не сделал Аристотель, предположивший первоначальный толчок извне. Подобно Спинозе, Гегель объяснил движение развитием субстанции (в этой роли у него выступает Абсолютная Идея).

      По  мнению Аристотеля, противники формальной логики «должны утверждать, что ни для одной вещи не может быть такого [обозначающего сущность] определения, а что все есть привходящее». У Гегеля изменяется сама сущность вещей, а стало быть, и определения ее. Опровергающим закон противоречия Аристотель возражал: «В таком случае все будет одним». Именно это и взял за основу Гегель, введя понятие Абсолютной Идеи.

      Диалектика  Гегеля противостоит метафизике Аристотеля. Аристотель сформулировал законы мышления, познающего мир; Гегель — законы развития самого мира. Таких законов три: закон единства и борьбы противоположностей, закон перехода количественных изменений в качественные и закон отрицания отрицания, и сам универсум рассматривается в виде триады: идея, природа, дух.

      Гегель  отличает диалектику от софистики. Последняя  «пользуется односторонними и абстрактными определениями в их изолированности... Диалектика существенно отлична от такого образа действий, ибо она ставит себе целью рассматривать вещи в себе и для себя, т. е. согласно их собственной природе, обнаруживая при этом конечность односторонних определений рассудка». Гегель говорит об иронии Сократа как о субъективной диалектике, а объективную распространяет на весь мир. «Мы знаем, что все конечное, вместо того, чтобы быть прочным и окончательным, наоборот, изменчиво и преходяще, а это и есть не что иное, как диалектика конечного, благодаря которой последнее, будучи в себе своим другим, выходит за пределы того, что оно есть непосредственно, и переходит в свою противоположность». Рассматривая примеры диалектики Гегеля, вспоминаем Лао-цзы и Чжуан-цзы.

      Однако  сформулированные Гегелем законы диалектики столь же неподвижны, как и законы логики Аристотеля. Логическое противоречие системы Гегеля остается таким, которое отметил Аристотель. Отрицающие закон непротиворечия тем самым отрицают собственные законы. Абсолютная истина в этом случае постулируется, но цена, заплаченная за нее, оказывается еще выше, чем заплаченная Кантом за истину научную. Преодолевающая, по мнению Гегеля, формальную (рассудочную) логику, логика диалектическая противоречит самим основам мышления, стремящегося к определенному результату. Истина перестает быть соответствием и становится движением. Законы диалектики, имея эвристическое значение, ничего не дают для устойчивого познания, как и идущий от Сократа метод майовтики играет лишь пропедевтическую и регулирующую роль.

      Аристотель  свел к минимуму находящееся вне  реального мира, и таковым оказался у него только Бог— как перводвигатель. Его модификацией, которая не только придает начальное движение миру, но превращается в него, выступает гегелевская Абсолютная Идея. В этом смысле различие между Гегелем и Аристотелем такое же, как между неоплатоником Плотином, который считал мир эманацией Бога, и христианином Фомой Аквинским, который уподобил перводвигатель Аристотеля Богу, создавшему мир.

      Гегель  поместил перводвигатель внутрь действительности, представив ее самодвижущейся. Натолкнуть Гегеля на Абсолютную Идею мог сам Аристотель словами: «Ум деятелен, когда обладает предметом мысли». Таким образом, Гегель совершил синтез Аристотеля (а через него Платона) и Канта. В то же время Гегель писал, что нет ни одного положения Гераклита, которое он не включил бы в свою систему. По сути, его философия и есть переложенный на западный манер Гераклит, Логос которого может рассматриваться как предтеча идей Платона и Канта.

      Интересна гегелевская трактовка Аристотеля. «Согласно этому предрассудку различие между Платоном и Аристотелем состоит в том, что первый признает истинным идею, и только идею, а последний, напротив, отметая идею, держится действительности, и поэтому он должен рассматриваться как основатель и вождь эмпиризма. Относительно этого взгляда мы должны заметить, что действительность, несомненно, составляет принцип аристотелевской философии; это, однако, не вульгарная действительность непосредственно наличного, а идея как действительность. Полемика Аристотеля против Платона состоит, далее, в том, что он называет платоновскую идею одной только dnuamis (сила, возможность. — А. Г.) и утверждает в противовес этому, что идею, которая обоими одинаково признается единственно истинной, следует рассматривать как energeia (деятельность), т.е. как внутреннее, которое всецело проявляется вовне, и, следовательно, как единство внутреннего и внешнего или как действительность...». Гегель объясняет здесь не только то, что Аристотель сделал с Платоном, но и то, что он сам сделал по отношению к Канту, а именно: вывел его «идеи» из человеческого сознания в природу. Гегель тоже связал идеи с действительностью, но иным способом — не эмпирически, как Аристотель, а с формальной стороны обеспечения нахождения истины, т. е. как тождество бытия и мышления.

      Величие философа заключается в глубине  и широте его синтеза. Чем более  разнородные вещи он соединяет и  чем удачнее это делает, тем более ценна его работа. Кант пытался соединить агностицизм и науку, разум и чувство. Гегель предпринял попытку соединить мышление и бытие, диалектику и логику (конструируя диалектическую логику).

      Из  кантовских антиномий «чистого»  разума Гегель делает вывод не о  том, что разум не способен в принципе достичь абсолютной истины, а о  том, что самой действительности свойственны противоречия, открываемые разумом. Так появилось представление об объективной диалектике бытия. По мнению Гегеля, антиномий не четыре, как у Канта, а они содержатся «во всех предметах всякого рода, во всех представлениях, понятиях и идеях. Знание этого и познание предметов в этом их свойстве составляют... диалектический момент логического». Гегель назвал вывод Канта об антиномичности мышления, когда оно имеет дело с бесконечным, отрицательным. «Истинное же и положительное значение антиномий заключается вообще в том, что все действительное содержит в себе противоположные определения и что, следовательно, познание и, точнее, постижение предмета в понятиях как раз и означает познание его как конкретного единства противоположных определений».

      По Канту, «чистое» мышление не может подняться выше антиномий бытия, и это его недостаток. По Гегелю, мышление способно подняться до диалектики бытия, и это его достоинство. Различие в подходе объясняется тем, что для Канта основная цель мышления — добиться общечеловеческих результатов, и она оказывается недостижимой для «чистого» разума. По Гегелю, мышление должно отражать текучесть бытия, и он считает, что это возможно, хотя критерию общезначимости знания не удовлетворяет и гераклитовское «все течет, все изменяется».

      Гегель  последователен в своем идеализме. Действительно, всякий, кто захочет утверждать что-то как абсолютно истинное, должен прежде принять гипотезу тождества бытия и мышления. Но гегелевская диалектика не дает возможности высказать ни одно общезначимо истинное положение. Формальная логика, по Гегелю, не соответствует диалектике бытия, но без нее оказывается невозможным устойчивое познание.

      Если  по Шеллингу о тождестве субъекта и объекта мало что можно сказать  с помощью разума, то Гегель постарался расширить возможность разумного проникновения в суть данного тождества. Для этого он отошел от формально логического мышления, ограниченность которого показал Кант, и обратился к мышлению диалектическому. Гегель не мог не войти в конфликт с современной ему наукой, пользующейся формально-логическим аппаратом. Нынешние попытки создания трехзначной логики и эволюция науки в сторону статистического описания мира ведут к его более полному постижению в том же направлении, по которому шел Гегель.

      Гегель  упрекал Канта за то, что тот ставил границы мышлению до самого акта мышления, которое гипотеза тождества бытия и мышления делало безграничным. Гегель критикует критическую по отношению к философии позицию Канта, говоря о невозможности опровергнуть философскую систему извне. Оправдание способности познавать абсолютное «есть само по себе философское познание и поэтому может иметь место лишь внутри философию).

      Как для Декарта и Канта, метод для Гегеля — самое главное. Если для Канта важно, чтобы метод был общезначим, то для Гегеля — чтобы он был имманентен предмету исследования.

      В противоположность древнегреческим  философам, больше занимавшимся этикой, немецкая классическая философия искала прежде всего формальные основания познания бытия. Кант не рассматривал вопрос о происхождении априорного. Он не историчен в подходе к разуму, который берет как нечто готовое. Дарвиновское учение позволяет выдвинуть гипотезу о зависимости разума от окружающей природы, к которой человек приспосабливался в процессе эволюции, и в данном смысле служит естественно-научным основанием претензий Гегеля и Шеллинга на тождество бытия и мышления, идущих, однако, гораздо дальше, чем может позволить себе любая наука.

      Тождество бытия и мышления Гегель выводит  из аналогии между качеством и мыслью, обладающими, по его мнению, общим свойством самосущественности. «Качество... есть для себя самого, т. е. оно существует благодаря своей простоте, опираясь на себя. Но вследствие этого оно, по существу, и есть мысль». Гегель ссылается на твердую уверенность обыденного мышления в согласии мысли с вещью. «Отчаяние, приведшее к утверждению, что наше познание лишь субъективное познание и что никакое другое познание нам недоступно, есть болезнь нашего времени». Скептицизм, впрочем, сопровождал развитие философии и в Древней Греции.

      Гегель  чувствует основную слабость скептицизма  — отказ от поисков абсолютной истины. Если миром человека «является масса чувственных созерцаний, то у него нет основания гордиться таким миром». Гегель обвиняет скептиков не только в скудости, но и в лености мысли. 

      2. Абсолютный идеализм и логика

      Основная  идея гегелевской философии близка религиозным представлениям. «Истинное положение вещей на деле таково, что вещи, о которых мы непосредственно знаем, суть простые явления не только для нас, но также и в себе и настоящее определение конечных вещей и состоит в том, что они имеют основание своего бытия не в самих себе, а во всеобщей божественной идее. Это понимание вещей также должно называться идеализмом, но в отличие от субъективного идеализма критической философии мы должны его назвать абсолютным идеализмом. Этот абсолютный идеализм хотя и выходит за пределы обыденного реалистического сознания, но по существу не может рассматриваться только как собственность философии, а, наоборот, образует основание всякого религиозного сознания, поскольку именно последнее рассматривает совокупность всего существующего, вообще весь существующий мир как сотворенный и управляемый богом».

      По  Канту, все, называемое явлением, определяется человеческим субъектом; у Гегеля оно исходит из бога-субъекта. У древних греков на первом плане вечная и неизменная в свой сущности природа, в новоевропейской философии — активный субъект. Все в нем и из него. Он в основании природы и затем в технике реально подминает ее под себя. Мир стал человеческим представлением, неразрывно связанным с субъектом, и сократовское «познай самого себя» отождествилось с познанием мира. «Мир — это мы сами», — писал К. Фишер. «Принцип независимости разума, его абсолютной самостоятельности в себе должен отныне рассматриваться как всеобщий принцип философии и как одно из основных убеждений нашего времени».

      Гегель  заявил об ограниченности чисто эмпирического  познания и величии духа после  того, как Кант сбросил «чистый» разум с пьедестала. Гегель четко следовал мысли Фихте, что любые определения должны быть обоснованы и поняты из самого свободного мышления как имеющие основания в себе самом. Он придал разуму атрибут бытия и представил в качестве истины, открываемой не непосредственно в духе, а через его диалектическую работу. Гегель писал, что «абсолютное» Шеллинга, в котором все одинаково, похоже на ночь. В «абсолютном» Гегеля также сходятся все противоположности, но оно проходит стадии инобытия и рефлексии в самое себя, у Шеллинга же единство дано неподвижным, первоначальным и непосредственным.

      Гегель  понимал под диалектикой движение мысли, выходящее за конечные определенности, ее саморазвитие. Диалектическое является вообще принципом всякого движения, всякой жизни и всякой деятельности в сфере действительности. Гегель видит в диалектике всеобщую непреодолимую власть, перед которой ничто не может устоять, сколь бы обеспеченным и прочным оно себя ни мнило, и тут же пишет, что это свидетельствует о могуществе бога. Гегель изменяет диалектике в одном, главном пункте, как впоследствии К. Маркс в учении о коммунизме. Его Абсолютная Идея недиалектична в ее возвращении к себе самой. Вообще любое учение, претендующее на систематичность, может быть лишь относительно диалектичным. Платон противопоставил диалектике бытия мир вечных и неизменных идей. Абсолютная Идея Гегеля движется, но в то же время в «своем другом» пребывает у самой себя.

      Центральное место в системе Гегеля занимает логика, и ее предметом является Абсолютная Идея, развертывающая свои моменты как категории, составляющие основу действительности. Логика Гегеля разделяется на учение о бытие, сущности и понятии. Каждый отдел расчленяется по принципу триады.

      Первая  часть начинается с характеристики самой абстрактной категории — «бытие как чистая абстракция», которое поэтому есть ничто. Это заставляет опять вспомнить Единое древних индийцев. Единство бытия и ничто есть становление. Здесь вспоминается дао, подтверждая, что история философии есть история развития идей. Но Гегель ведет начало философии от Древней Греции, и поэтому выстраивает следующий ряд: понятие бытия — стадия элеатов, понятие становления — стадия Гераклита. Результат становления — наличное бытие. Оно, по Гегелю, содержит в себе три ступени: качество, количество и меру. «Качество есть в первую очередь тождественная с бытием определенность, так что нечто перестает быть тем, что оно есть, когда оно теряет свое качество. Количество есть, напротив, внешняя бытию, безразличная для него определенность». Мера есть единство качества и количества. Качество связано с количеством таким образом, что постоянные количественные изменения, превышая определенную меру, приводят посредством скачка к возникновению нового качества (2-й закон диалектики).

      Главной проблемой учения о сущности является проблема противоречия, которое «корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, обладает импульсом и деятельностью». Единое раздваивается в самом себе на свои противоположности, которые находятся в единстве и борьбе между собой (1-й закон диалектики). Развитие понимается как развертывание и преодоление («снятие») противоречий, в процессе которого все самое ценное, что возникло на предыдущем этапе, сохраняется. Логически развитие предстает в виде триады: тезис, антитезис, синтез (3-й закон диалектики). Единство внутреннего и внешнего образует действительность. В категории взаимодействия Гегель фиксирует идею всеобщей связи. Учение о сущности завершается анализом категории свободы, которая определяется как постигнутая в понятии необходимость.

      Третьим разделом логики является учение о понятии, которое, по Гегелю, не есть простая форма мышления и результат абстрагирующей деятельности. «Так как особенности чувства, созерцания, желания, воли и т. д., поскольку мы их осознаем, называются вообще представлениями, то можно в общем сказать, что философия замещает представления мыслями, категориями или, говоря еще точнее, понятиями». «Понятие есть то, что живет в самих вещах, то, благодаря чему они суть то, что они суть, и понять предмет означает, следовательно, осознать его понятие. Не наша субъективная деятельность приписывает предмету тот или иной предикат, когда мы переходим к обсуждению предмета, а мы рассматриваем предмет в положенной его понятием определенности».

      Понятие реализовано в вещи, как душа в  некотором теле. «Вещи в мире обладают прочностью единственно лишь через  понятие». Смысл познания Гегель видит  в том, «чтобы лишить противостоящий нам объективный мир его чуждости, ориентироваться, как обыкновенно выражаются, в нем, а это означает свести объективное к понятию, которое есть наша глубочайшая самость».

      «Понятие, наоборот, есть истинно первое, и  вещи суть то, что они суть благодаря  деятельности присущего им и открывающегося в них понятия». Подчеркивание Гегелем первичности понятия добавило еще один аргумент в определении основного вопроса философии как вопроса о первичности материи или сознания.

      «Объективность, по Гегелю, есть, таким образом, как  бы только покров, под которым скрывается понятие». После этого Гегель дает определение идеи. «Идея есть истина в себя и для себя, абсолютное единство понятия и объективности. Ее идеальное содержание есть не что иное, как понятие в его определениях. Ее реальное содержание есть лишь раскрытие самого понятия в форме внешнего наличного бытия, и, замыкая эту форму в своей идеальности, идея удерживает ее в своей власти, сохраняет таким образом себя в ней». Это определение, до мнению Гегеля, близко тому, которое давал Аристотель. «Идея есть истина, ибо истина состоит в соответствии объективности понятию... Но также все действительное, поскольку оно есть истинное, есть идея и обладает своей истинностью посредством и в силу идеи.

      Единичное бытие представляет собой какую-либо сторону идеи; последней нужны поэтому еще другие действительности, которые в качестве особенных обладают видимостью самостоятельного устойчивого существования. Лишь во всех них вместе и в их отношениях друг с другом реализуется понятие. Единичное, взятое для себя, не соответствует своему понятию; эта ограниченность его наличного бытия составляет его конечность и ведет к его гибели».

      Аристотель  поместил платоновские идеи в действительность, Гегель отождествил их с нею. Его  рассуждения кажутся абстрактными и далекими от жизни, но речь идет об обосновании возможности и способах познания окружающего мира, а именно познание и последующее преобразование мира определило его современный облик.

      Представление об идее изложено Гегелем особенно четко. «Идею не следует понимать как идею о чем-то, точно так же как не следует понимать понятие лишь как определенное понятие. Абсолютное есть всеобщая и единая идея, которая в акте суждения обособляет себя в систему определенных идей, которые, однако, по своей природе не могут не возвратиться в единую идею, в их истину. В силу этого суждения идея вначале есть лишь единая, всеобщая субстанция, но в своей развитой, подлинной действительности она есть субъект и, таким образом, дух».

      В гегелевской Абсолютной Идее сходятся все единства. «Идея может быть постигнута как разум (это истинно философский смысл понятия «разум»), далее, как субъект-объект, как единство идеального и реального, конечного и бесконечного, души и тела, как возможность, которая в себе самой имеет свою действительность, как то, природа чего может быть понята только как существующая, и т. д.; в идее содержатся все отношения рассудка, но они содержатся в ней в их бесконечном возвращении и тождестве в себе».

      «Идея как процесс проходит в своем  развитии три ступени. Первая форма идеи есть жизнь, т. е. идея в форме непосредственности. Второй ее формой является форма опосредования или различенное, и это есть идея как познание, которая выступает в двойном образе, в образе теоретической идеи и в образе практической идеи. Процесс познания имеет своим результатом восстановление обогащенного различием единства, и это дает третью форму — форму абсолютной идеи; эта последняя ступень логического процесса оказывается вместе с тем подлинно первой и лишь через посредство себя сущей ступенью».

      Природа — бессознательная мысль («окаменелый  интеллект», по Шеллингу). Истина постигается  разумом, но предпосылкой адекватного постижения является то, что истина чувственного предмета есть мысль. «...В мире есть разум; под этим мы понимаем то, что разум есть душа мира, пребывает в нем, есть его имманентная сущность, его под-линнейшая внутренняя природа, его всеобщее». Идея находится также в каждом сознании, хотя бы в искаженном и ослабленном виде. То, что логика не совпадает полностью с развитием в природе, есть, по мнению Гегеля, не результат невозможности человека отразить это развитие, а следствие бессилия природы.

      Гегель  использовал скептические аргументы  против догматиков о том, что их определения  лишь относительны (правое не может  существовать без левого и т. п.). Но если скептики делали отсюда вывод, что все противополагаемые определения  неистинны и истины, таким образом, нет; то Гегель, признавая неистинность конечных определений, находит истину в абсолютных бесконечных определениях, в которые конечные определения входят как снятые. Эта гипотеза настолько необычна, что и аргументы против нее придумать нелегко.

      Еше Платон в «Филебе» писал от лица Сократа: «К чему мы не примешиваем истину, то никогда не может на самом деле возникнуть, а, возникнув, существовать». Гегель пошел гораздо дальше и все существующее объявил истинным. Древние искали истину в «золотой середине». У Гегеля часть истины содержится и в крайностях. Она переход и единство.

      Соотношение истинности и конечности вещей у Гегеля близко к платоновскому. «Но все конечные вещи имеют в себе неистинность, их существование не соответствует их понятию. Поэтому они должны пойти ко дну, и эта их гибель служит проявлением несоответствия между их понятием и их существованием».

      Подобно древним индийцам, Гегель полагал, что  мир «правда, обладает бытием, но не истинным бытием, не абсолютной истинностью... последняя есть лишь по ту сторону явления, лишь в боге, только бог есть истинное бытие»47. Дальше Гегель говорит, что сущность может являться, и это приближает его точку зрения к концепции дао.

      Кант  отверг все потустороннее как  нерациональное, т. е. совершил в философии то, что в целом совершила в культуре эпоха Просвещения. Гегель сделал следующий шаг — рационализировал посюсторонний мир, тем самым обоготворив его. Только богом он стал (в соответствии с западным представлением о прогрессе) в его становлении, подтвердив, что в философии какой-либо эпохи и нации признается то, что соответствует духовному ядру данной культуры.

      Тяга  к единому и неизменному близка философии. Но сущность западной культуры в отличие от восточной — движение. Как примирить это? Кант отмахнулся от всего, что стоит за чувственным миром, но агностицизм не мог долго господствовать, потому что философия ищет абсолютную истину. По Гегелю, неподвижное Единое присутствует в начале и в конце, а не за чувственным миром, в котором все течет, все изменяется. Гегель развил диалектику, придав ей предельно четкую и логичную, но и схематизированную форму. «Об абсолютном нужно сказать, что оно по существу есть результат, что оно лишь в конце есть то, что есть оно поистине; и в том-то и состоит его природа, что оно есть действительное, субъект или становление самим собою для себя». «Ничтожное и исчезающее составляет лишь поверхность мира, а не его подлинную сущность. Подлинную сущность мира составляет в себе и для себя сущее понятие, и мир, таким образом, сам есть идея».

      Единство  разумного и действительного  прокламировано Гегелем в афоризме: «Все действительное разумно, все разумное действительно», вызвавшим много  споров и возражений. Но Гегель не все  существующее считал действительным. «Действительность есть ставшее непосредственным единство сущности и существования, или внутреннего и внешнего».

      Гегель  различал чувственное как единичное, представление как чувственное по содержанию и мыслительное по форме и мысль как всеобщее. Говоря, что истина познается только мышлением, Гегель возвращается от Канта к Декарту. Человек, по Гегелю, конечен в жизни и бесконечен в познании.