Христианская социология С.Н. Булгакова

     Содержание 
 

Введение

     Историческая судьба христианских социальных идей – как они воплощались в жизни народов и государств – является актуальным полем исследования. Наша работа посвящена христианской социологии – новой дисциплине, возникающей на стыке христианского богословия, социальной философии, истории и социологии. Что же такое христианская социология?

     Христианская  социология – это отнюдь не социология религии и тем более не социология Церкви. Нет, – это специфически христианский взгляд на человеческое общество.

     Необходимость постановки вопроса христианской социологии оспаривают, причем сразу с двух сторон. Прежде всего, профессиональные светские социологи, слыша о христианской социологии, пожимают плечами и говорят, что никакого специфически христианского взгляда нет и быть не может. Так как социология – это наука, а наука одна – это объективный взгляд на мир, познание явлений этого мира, как они есть. Взгляд же христианский будет по необходимости необъективным, а потому ненаучным. Еще больший скепсис демонстрируют сами христиане (точнее – некоторые из них): «Жили две тысячи лет без христианской социологии и дальше проживем. Наши предки спасались, и мы спасемся, – молитвой, постом, послушанием и верой в Бога. Попытка создать какую-то христианскую социологию – ложная цель, отвлекающая от главной цели христианина – приближения к Богу (спасения души)». Рассмотрим эти взгляды и изучим сущность христианской социологии. 
 
 
 
 

1. Необходимость христианской  социологии

     Сначала остановимся на сомнениях православных христиан. Они отражают определенный взгляд на мир – взгляд, согласно которому единственная задача в этом мире – спастись. Это взгляд монашеский, который у нас очень почитается и часто считается эталоном христианства. Но универсальным и единственным его считать нельзя. И сами монашествующие учат, что монах – молитвенник за весь мир. Тем более – мирянин, дело которого в этом мире – не только спастись, но и преобразить этот мир. Если же мы будем считать, что мы лишь странники на этой земле, то не исключено, что с таким эгоизмом мы незаметно для себя начнем странствовать, увы, не в том направлении.

     Подлинное христианство никогда не отрицало своей историчности. И всегда в истории видело смысл. Но человек, по выражению Аристотеля «зоон политикон», существо общественное. И потому в истории действующими лицами являются не только личности (включая Господа Бога), но и человеческие общества. Понять смысл и судьбу общественного развития, – в прошлом, настоящем и будущем, – вот задача христианской социологии. «И в самом деле, среди христиан существует острая необходимость в осмыслении общественных явлений. И если отказаться от построения христианской социологии, то все равно христиане будут об обществе судить, но уже либо по чуждым им мирским общественным теориям, либо, – еще хуже, – питаться недостоверными соображениями, разными мифами, в изобилии возникающими в православной среде, попросту говоря, «бабьими баснями» (ап. Павел).  Эта ситуация недопустима и должна быть  исправлена» [5].

     Но  чем же нас не устраивает мирская  социология? Ведь она за последнее  столетие превратилась в достаточно развитую науку, включает множество теорий, охватывающих практически все стороны общества. На этом вопросе надо остановиться чуть подробнее.

2. Сравнение мирской («научной») социологии с христианской

     Современная социология рассматривает себя как  науку. Но по неписанным правилам научного исследования оно должно быть безоценочным. Точнее, оценки возможны, но они не должны носить нравственного характера. Можно говорить «больше», интенсивнее», «быстрее», но нельзя говорить «лучше», «хуже». Как только исследователь сбивается на нравственные оценки, он выходит за рамки науки. Ведь наука должна быть абсолютно объективна, она должна объяснять то, что реально существует, «как есть». А мораль, с точки зрения научного мышления, субъективна.

     Такова  парадигма научного исследования, и  в социологии она жестко соблюдается. Но человек не только существо общественное, но и существо нравственное. Все его поступки имеют свое измерение на нравственной шкале «хорошо-плохо». Человек должен стремиться к лучшему (и всегда стремится к этому, только «лучшее» понимая по-своему). Поэтому взгляд на человеческое общество только с позиций чистой, безоценочной науки явно недостаточен. Мало ответить на вопрос «как устроено реальное человеческое общество»; нужно еще показать, каким общество должно быть. Причем второе ничуть не менее важно, чем первое. Так как, в конце концов человек сам творит общество, в котором он живет, и, обладая свободой воли, имеет силу его изменять, делать лучше (или хуже). Знание «как есть», без знания «как должно быть», – знание ущербное, половинчатое. Эта половинчатость – органический недостаток современной «научной» социологии. Только совокупное, интегральное знание, включающее научное знание о реальности и нравственное знание о должном, обладает подлинной полезностью для человека, позволяя ему верно ориентироваться в мире.  Как пишет С.Булгаков «Христианская социология существует - как отдел нравственного богословия» («Христианская социология»).

     Но  что может дать правильную нравственную установку? Может быть, и в самом  деле, мораль субъективна? Нет. Христианское учение утверждает, что мораль от Бога, Им установлена, Им поддерживается, и верные нравственные нормы содержатся в Священном Писании. Поэтому христианство (по сути дела только оно) имеет право давать нравственную оценку общественным явлениям. И не только имеет право, но и должно, обязано  это делать. Ибо, созданная Самим Спасителем и водимая Духом Святым, она содержит истину, в том числе – истину нравственную.  Только христианство может задать верную шкалу оценок «хорошо/плохо», только оно может сформулировать общественный идеал, к которому человечество должно стремиться. Поэтому христианская социология должна преодолеть «аморальность» (точнее, «безморальность») современной социологии, не боясь давать христиански выверенную нравственную оценку социологическим феноменам.

     Не  следует считать, что современная социология создается ради чистого знания, пусть и ограниченно понимаемого. Социологи зависят от заказчиков, которые хотят властвовать, а значит – манипулировать обществом. «Современная социология – служанка нынешнего либерального капитализма, и это накладывает на нее особый отпечаток. С одной стороны, она честно старается понять «как есть», ибо явная халтура никому не нужна. Но с другой стороны, цель (манипулирование) вынуждает социологов исповедовать особую мораль, выясняя не «как должно быть», а «как выгодно» заказчикам. А им, достигшим власти в этом мире, выгодно оставить все как есть» [5]. Иначе говоря, нынешняя социология во многом занимается оправданием того строя, который сложился на этой грешной земле. А этому очень способствует «научная» парадигма, где по сути дела идеал отождествляется с тем «как есть». Именно поэтому социология и не ставит вопроса о нравственном качестве общества.

     Это лукавство должна преодолеть христианская социология, которая ставит своей задачей не просто понимание структуры существующего общества с точки зрения истин христианства, но и его оценка, выяснение того, что для христианина в нем приемлемо, а что – нет.

     Как эту оценку провести? Можно, конечно, пытаться соотнести принципы построения общества с заповедями Божьими.  Но на этом пути встают трудности: четкие заповеди в виде законов Моисея нам оставлены только в Ветхом Завете. Но для христианина они не могут являться идеалом – на то ап. Павел и назвал его Ветхим. Новый же завет посвящен другому – проповеди Царства Божиего, Царства Христа, которое описано притчами, но не определенными заповедями. Поэтому более плодотворным представляется несколько иной путь: формулировка идеального общества, черты которого можно рассмотреть в Новом Завете, а также в православной святоотеческой антропологии.

     Последняя утверждает, что человек двусоставен; он и материален и духовен одновременно. «В падшем состоянии  материальное верховодит над духовным. Но так не должно быть. Человек задуман так, что хотя материальное вполне законно и не должно игнорироваться, но духовное должно главенствовать над материальным. Такой должна быть жизнь человека, и не только личная, но и общественная. Общество тоже должно быть устроено так, чтобы духовное руководило материальным. Или иначе, в социальных терминах, – чтобы идеология главенствовала над экономикой» [5].

     Разумеется, идеология должна быть христианской, вытекать из христианского учения. Соответственно, устроение хозяйства, экономика и вообще вся материальная и культурная жизнь должны поддерживать идеологию, быть достойной жизни христиан. Фактически, христианская социология вводит в наши представления об обществе нравственное измерение: структура общества и его институты не детерминированы, а зависят от нравственного уровня членов общества. Формируемая Церковью нравственность позволяет людям преодолеть падшесть сложившихся социальных отношений, преобразить их, сделать их достойными имени христиан.  

3. Разделы и задачи христианской социологии

     Три раздела христианской социологии: социология экономики, социология культуры и социология власти. Каждый из них важен. Основное внимание обратим на социологию экономики. Каковы основные задачи христианской социологии?

     Прежде  всего, это анализ Священного писания и Св. Предания с точки зрения социологических идей. Ветхий Завет в этом смысле более четок: там социология зафиксирована в Моисеевом Законе и сплавлена с прочими, необходимыми для жизни человека заповедями. Но он создан для народа грешного, «жестоковыйного», которому нужна узда. «Ветхий Завет предполагает непреображенную экономику, основанную на частной собственности. И все же нельзя сказать, что там экономика главенствует, ибо основная социальная идея Ветхого Завета – не допустить скапливание богатств в одних руках. Идея социальной справедливости тут верховодит. Новый Завет, казалось бы, далек от социальности и проповедует личное спасение. Но этот взгляд обманчив. Любовь – главное в христианстве – на социальном уровне преобразуется в общинность. Именно идея общинности является социальным лейтмотивом Нового Завета, и свое высшее выражение получает в первохристианской Иерусалимской общине» [5].

     Отметим, что новозаветная социальная тема получила глубокое освещение в трудах русских  религиозных философов А.С. Хомякова, В.С. Соловьева, С.Н. Булгакова, Н.А. Бердяева, В.Ф. Эрна, С.Л. Франка и других, и в этом смысле изучение их наследия является одной из важнейших задач христианской социологии.

     Но  осмысления уже сделанного явно недостаточно. Необходима разработка христианской концепции общественных формаций. В ее основу следует положить принцип превалирования духовного над материальным, что на социальном уровне может быть выявлено изучением роли Церкви в обществе.

     Конечно, разработка христианской концепции общества невозможна без анализа и критики современных социологических теорий, а также христианского анализа современных тенденций общественного развития.

     Одна  из интереснейших задач христианской социологии – уточнение и осмысление судеб человечества в истории. Поэтому должен быть проведен христианский социологический анализ истории человечества. Но важно смотреть и в будущее. В этом смысле актуально исследование социального измерения эсхатологической проблемы.

     Наконец, необходима христианская разработка таких частных, но важных задач социологии как: мотивация труда; собственность и богатство; милостыня и благотворительность; социальная справедливость.

     Христианская  социология только зарождается. Но думается, что перспективы этой молодой  богословской науки очень широки.

4. Взгляды С.Н. Булгакова (1871-1944)

     В православной среде о. Сергий Булгаков известен как богослов, софийные идеи которого плохо вписываются в  православную догматику. Но Булгаков –  еще и вдумчивый экономист  и социолог, и его воззрения  оказали значительное влияние на русскую социально-религиозную мысль.

     Булгаков  – выдающийся социальный мыслитель. Его социально-экономические взгляды  очень интересны. Но может быть еще  более интересен тот мировоззренческий  дрейф, который претерпели его воззрения. Мы не будем касаться его марксистского периода и сразу перейдем к его работам по христианскому социализму.  

     Собственно  к «христианскому социализму» с  полным основанием можно отнести  только 1905 г. (может быть, еще первые месяцы 1906 г.). Это период наиболее интенсивной творческой деятельности Булгакова. В 1905 г. он ведет литературно-философский журнал «Вопросы жизни», и почти в каждом номере появляется его статья, а то и несколько. Вершина этого периода – программная работа «Неотложная задача», напечатанная в сентябрьском номере журнала. Там Булгаков со всей отчетливостью делает заключение о необходимости сочетать религию с социальным строительством: "Для принципиального индифферентизма к политике и общественности не может быть никаких оправданий. Напротив, он является, во-первых, невыполнимым, во-вторых, явно противухристианским, приходя в противоречие с основным и центральным учением о богочеловечестве".

     Философ рисует удручающую картину аполитичности  и даже асоциальности современных  христиан, и называет такое отношение «преступным». Он ратует за «христианскую политику», которая должна поддерживать христианский социализм. Под последним Булгаков понимает социальный строй, основанный на идеях христианской любви, коллективизма и общности имуществ. Но почему же все-таки социализм – ведь можно же было выбросить лозунг «христианского капитализма»? Булгаков разъясняет: «Современный капитализм исторически может быть, конечно, оправдываем, и могут признаваться его заслуги и преимущества перед предшествующими эпохами, но нельзя все-таки отвергать, что он основан на насилии и неправде, подлежащих устранению». Только социализм, причем не только в промышленности, но и в аграрной сфере – соответствует христианству и потому должен быть включен в «христианскую политику» [4].

     Наконец, в статьях этого периода дается абрис одной из наиболее значительных социологических концепций философа – учения о трех социализмах. После просмотра работ Булгакова может создаться впечатление, что его отношение к социализму прямо-таки непоследовательно. «Он и хвалит и ругает социализм; причем ругает за атеизм и мещанство ("Он (социализм - Н.С.) сам с ног до головы пропитан ядом того самого капитализма, с которым борется духовно, он есть капитализм навыворот"), а хвалит за его соответствие христианским идеалам ("И если указания социально-экономической науки приводят нас теперь к сознанию, что наилучшим средством для достижения той же цели (социальной помощи) представляется постепенное, но неуклонное и более или менее решительное преобразование индивидуалистического и частноправного хозяйства в направлении социалистическом, то я решительно не представляю себе, что можно было бы в христианском духе принципиально возразить против социализма")» [3].  И не удивительно, что на Булгакова ссылаются христианские авторы и социалистической и капиталистической ориентации, зачастую не проникая в глубокую идею философа. Правда, он не высказывает ее отчетливо, предоставляя читателю самому ее расшифровать. 

     Суть  концепции трех социализмов в  том, что социализм сам по себе, как способ производства и распределения, - лишь голая экономическая схема. Реально же он всегда обрастает идеологией, которая может быть до противоположности разной. Эта идеология и определяет лицо получающегося социального строя. Булгаков различает: 1)  «материалистический» или «гедонистический» социализм, 2) «атеистический социализм» и наконец 3) «христианский социализм».

     Суть  материалистического социализма – в стремлении безбедно, благополучно прожить на земле, эксплуатируя преимущества обобществления производства. Развитием этой идеологии является атеистический социализм, не просто отрицающий Бога, а создающий новую богоборческую религию, в которой место Бога заступает человек. Отметим, что яркую картину атеистического социализма в лице марксизма рисует философ в статье 1906 г. «Карл Маркс как религиозный тип», подводящей черту под марксистским периодом. Атеистическому социализму противоположен христианский социализм, о котором Булгаков в «Неотложной задаче» пишет: «христианский социализм видит в политике религиозное делание, выставляет известные требования, как выражение высшей правды, исполнение заветов Христовых» [3]. Булгаков специально подчеркивает, что «между христианством (и в частности – христианским социализмом) и современным атеистическим гуманизмом и социализмом существует религиозная бездна», и добавляет, что «нужно бороться не с социализмом, как это делают иные невежественные или недобросовестные представители клира, но с религиозно-философской основой его».

     Булгаков  попытался от теорий перейти к  делу и создать партию «Союз христианской политики», целью которой явилось бы воплощение в жизнь социально активного христианства. С этим знаменем Булгаков сделал попытку баллотироваться в I Думу. Однако затея не удалась: «Союз» так и не был создан, а сам его основатель, баллотировавшийся от Киева, в Думу не прошел. Впрочем, через год он был избран во II Думу от Орловской Губернии в качестве беспартийного «христианского социалиста». Однако тогда, в 1907 г., такая характеристика уже была анахронизмом: от христианского социализма Булгаков стал отходить. 

5. Период переосмысления ценностей («Два града»)

     Еще в заметке «Религия и политика», опубликованной в марте 1906 г.,  Булгаков говорит: «в народе, нам думается, может иметь широкий успех проповедь христианского социализма или шире, христианской общественности». Но Уже в работе «Христианство и социальный вопрос», написанной в том же 1906 г., все меняется. Булгаков по-прежнему рассматривает вопрос христианства и экономического строя, но выводы делает другие: подлинное христианство – асоциально; коммунизм вовсе не является экономическим или социальным идеалом – Иерусалимская община не дала образец социального строя, поскольку исповедывала «чисто потребительский коммунизм», не имеющий политэкономического значения. На капитализм теперь философ смотрит «объективно» – как на факт, с которым христианину необходимо мириться и в его рамках исполнять свои христианские обязанности. Собственность при капитализме – не только результат потребления, но и фактор организации производства, и капиталисты-христиане должны нести ее бремя добросовестно и честно.

     В теории социализма тоже изменения: «три социализма» превратилась в «два социализма» [4]: 1) «недоктринальный социализм», понимаемый как чисто экономический строй, причем вовсе не основанный на общей собственности, а рассматриваемый как совокупность мер по «социализации» общества и 2) «религиозный» социализм, т.е. социализм сращенный с религией. Однако последний – вовсе не христианский социализм, ибо, по новым воззрениям Булгакова, «недоктринальный» социализм может соединяться не с религией богочеловечества, а только с религией человекобожества, гуманизма, «рая на земле». В этом случае социализм занимает место хилиазма: «Социализм – это рационалистическое, переведенное с языка космологии и теологии на язык политической экономии переложение иудейского хилиазма». Причем Булгаков приводит ряд иронических параллелей: избранный народ – пролетариат, Сатана – класс капиталистов, мессианские муки – «теория обнищания» народных масс, мессия или даже Бог – закон развития производительных сил.

     Ну  а где же христианский социализм? Для него места в новой схеме  не нашлось. Церковь, так сказать, «отделяется» от социализма. Булгаков разъясняет: «Надо принципиально отвергнуть этот соблазн и сказать, что непосредственного разрешения практических задач в виде «общения имуществ» христианство не сулит и что какого либо специфического христианского и церковнообщинного социализма не существует и существовать не должно. Должна быть только христианская проповедь задач социализма и христианское истолкование его действительных целей (христианская этика и философия социализма), но самый социализм как экономический факт, как совокупность внешних объективных институтов юридических и экономических может быть только один и тот же для всех членов данного общества, и для христиан и для язычников. Поэтому в целях фактического преобразования существующего строя на началах социализма и приближения его к воплощению справедливости и любви в экономических отношениях христиане должны встать в общую запряжку истории». Итак, Воцерковление социализма  невозможно, он обречен всегда оставаться светским движением. А возможно лишь, как выражался Булгаков позднее, в 1917 г,  «положительное соотношение» между христианством и «недоктринальным» социализмом.  Церковь должна оставаться выше любого конкретного социального строя.

     Статьи  этого «периода переосмысления»  собраны в сборнике «Два града», который начинается с характерного утверждения, что «Церковь не град», т.е. не град земной, социально-ориентированный.

     Напрашивается вопрос: чем же обусловлен столь резкий идейный поворот? Причину следует искать в духовном перевороте, который претерпел философ в 1906 г. Булгаков – из духовного сословия. Видимо, именно в этот период Булгаков сделал решительный шаг навстречу православию. «Левитская кровь» моя кровь говорила все властнее, и душа жаждала священства, рвалась к алтарю» - вспоминал Булгаков. Он уже мысленно примерял на себя рясу. Но его прежние взгляды были для духовного сословия совершенно неприемлемы: вся официальная Церковь яростно проклинала социализм, считая его абсолютно несовместимым с православием. Итак, с одной стороны «зов крови» и желание принять священнический сан, а с другой – честность социолога. В результате и получилось мировоззрение, совмещающее обе позиции.

6. Священнический период. София

     Казалось  бы, социология и экономика должны полностью отойти за задний план. Однако это не так. Дело в том, что сама идея Софии в интерпретации Булгакова несет в себе огромный социальный потенциал. Булгаков всегда видел хозяйство и хозяйствование как Богочеловеческий процесс, как результат синергии Бога и человека. Уже в «Неотложной задаче» философ в основание своего мировоззрения кладет идею богочеловечества. И здесь, в идее Софии,  та же мысль, но уже облаченная в богословско-метафизические одежды. И цель та же самая – доказать, что христианство не может только говорить о личном спасении, но оно должно заниматься такими социальными феноменами как хозяйство. Булгаков по-прежнему воюет против асоциального христианства, но делает это уже на богословском уровне, с помощью Софии. 

     В 1931 г., когда уже замысел «большой трилогии» был сформирован, он публикует статью «Душа социализма». В ней Булгаков пишет: «С социализмом, как неким основным обобщающим фактом в истории человечества, как своеобразной духовной установкой, следует считаться, стоя на твердой догматической, а не только этической почве, - в жизненной связи с Церковью, но однако не упрощая вопроса”. Язык немного эзоповский, но смысл ясен: «положительное» отношение Церкви к социализму должно быть обосновано догматически. И конечно же, Булгаков молчаливо предполагал, что таким догматическим учением рано или поздно станет учение о Софии.

     Секрет  своей Софии Булгаков окончательно раскрыл в работе «Центральная проблема софиологии», опубликованной в 1936 г. В  ней он пишет о двух полюсах  христианской мысли: «один есть мироотрицающее манихейство, устанавливающее между Богом и миром непроходимую пропасть и тем упраздняющее Богочеловечество». Но и второй полюс –«социальное христианство» – тоже пребывает в «трагическом бессилии»,  ибо не имеет догматической основы, своей «Никеи» [4]. Но по глубочайшему убеждению Булгакова Богочеловечество – основной догмат христианства. «Тварный мир соединен с миром божественным» - вот кредо мыслителя. Богочеловечество зовет «как к спасению от мира, так и к спасению мира». Иначе говоря, только идея Богочеловечества способна оправдать и одухотворить социальное христианство. Вот такой догматической основой Богочеловечества, соединения Бога с миром и должна явиться София, совмещающая в себе и божественный план мира и его тварную реализацию.

     Новое усийное понимание Софии совершенно заграждало путь к личностному пониманию Софии, хотя сам Булгаков несомненно продолжал рассматривать Софию как личность. Это и вызвало восклицание В.Н.Лосского: «если Божественную сущность (усиа) противопоставлять ипостасям как некое особое личное начало, обладающее сознанием, ипостасное, – это будет (…) явное отрицание христианского учения о Св. Троице». Диагноз Лосского вполне определенен: «Смешение личности и природы – основное догматическое заблуждение о. С. Булгакова». И надо признать, что это суровое слово Булгаковым так и не было убедительно опровергнуто. Создать богословски безупречную теорию Софии Булгакову не удалось. И думается, что такой результат закономерен: София в его интерпретации не вписывается в христианскую догматику.  
 
 

Заключение

     Итак, концепция «положительного соотношения» является небесспорным, но совершенно оригинальным произведением творческой мысли Булгакова. Это уже не синтез социализма и христианства, и даже не их «симфония», а скорее «конкордат», когда социализм остается лишь социальным движением, а Церковь – мистическим телом Христовым. Но эти два разносущностных «института» кивают друг другу и даже протягивают друг другу руки. Позднее Булгаков писал: “при коренной ломке всего мировоззрения (“от марксизма к идеализму” и, далее, к православию) у меня не было однако основания в этом смысле отрицаться социализма (конечно, не доктринального), как общего религиозно-этического постулата социальной политики».

     Тезис Булгакова о том, что церковное  учение не содержит элементов коммунизма, представляется сомнительным. Он противоречит и Священному Писанию и святоотеческому преданию, в частности воззрениям вселенского учителя Церкви св. Иоанна Златоуста. Однако все же «положительное соотношение» между Церковью и социализмом резко отличало булгаковскую позицию от официально-церковной, хотя Булгаков и делал оговорки: во-первых это не есть внесение социализма в церковное учение, а во-вторых, под социализмом понимается не идеология, а чисто «прикладная» «недоктринальная» концепция справедливого трудового строя. По сути дела такая позиция фактически все же отрицала обычную «асоциальность» Церкви. Булгаков так и остался приверженцем социально-небезразличного христианства. Более того, Булгаков предпринял грандиозную попытку обоснования этого взгляда, но уже в рамках богословия.  

Список  литературы

1. Булгаков  С.Н. Неотложная задача //Христианский социализм (С. Н. Булгаков). Новосибирск: Наука, 1991. – с. 25-60.
2. Булгаков С.Н. Христианская социология. // Социологические исследования. – 1993. - №10. – С. 120-149.
3. Булгаков С.Н. Христианство и социализм. // Христианский социализм (С. Н. Булгаков). Новосибирск: Наука, 1991. – с. 205-234.
4. Сомин Н.В. Лекция о Булгакове. // http://chri-soc.narod.ru/rusrelphil_bulgakov.htm
5. Сомин Н.В. Что такое христианская социология? // http://chri-soc.narod.ru/soclect_1.htm