Христианство и его роль в развитии благотворительной деятельности

План

Введение

1. Христианство и его роль в развитии благотворительной деятельности
2. Древнейшие виды благотворительности на Руси

Заключение

Список литературы

Введение

Благотворительность - это  многоаспектная человеческая деятельность, социальный, психологический и экономический  феномен, который имеет свою давнюю историю. Первичная форма благотворительности  в виде подаяния милостыни нищему, встречается уже в самые отдаленные времена и впоследствии возводится в религиозную обязанность. Милосердие - основа религиозной морали и служит обоснованием различных видов благотворительности.

Зарождение благотворительности  в Киевской Руси связывается c принятием  христианства. Киевский князь Владимир Уставом 996 г. официально вменил в обязанность  духовенству заниматься общественным призрением, определив десятину на содержание монастырей, церквей, богаделен  и больниц. В течение многих веков  церковь и монастыри оставались средоточием социальной помощи старым, убогим и больным. Сам князь Владимир служил для народа образцом сострадания  и был "истинным отцом бедных". Преемники князя следовали его  примеру. Владимир Мономах так изложил  обязанности князя по отношению  к бедным: "Будьте отцами сирот; не оставляйте сильным губить слабых; не оставляйте больных без помощи".

Благотворительность, как  социальное явление российской действительности имеет многовековые традиции. Сострадательное  отношение к бедным и увечным, различные простейшие формы благотворительности  входили в обычаи восточных славян еще в VII-VIII вв. Среди основных направлений  социальной помощи в Киевской Руси в IX в. значительное место принадлежало княжеской благотворительности. Летописи отмечают такие «богоугодные деяния»  князей как раздача милостыни, кормление  нуждавшихся на княжеском дворе, устройство приютов для калек.

В целях упорядочения благотворительности  в 996 году Великий князь Владимир Святой издал Устав, согласно которому социальное призрение отдавалось под  покровительство церкви.

В Древней Руси при всякой приходской церкви имелась богадельня, а при некоторых монастырях образовались целые слободы нищих. Помощь бедным была делом отдельных лиц и  не включалась в круг государственных  обязанностей. Отличительной чертой благотворительности этого периода  была «слепая» раздача милостыни, при  которой какие-либо расследования  о нищих, расспросы не производились.

Но уже в эподу Ивана  Грозного, Стоглавый Собор (1551 г.) констатирует страшное развитие нищенства и при  этом указывает на отсутствие надлежащих мер призрения. Собор рекомендовал: «всех прокаженных и престаревших переписать по всем городам и в  каждом устроить богадельни мужские  и женские». Содержание призреваемых полагалось осуществить за счет частной милостыни. Заботы правительства о надлежащей организации богаделен были до конца XVIII века весьма слабы. Бадя Л. Благотворительность и меценатство в России: краткий исторический очерк. М. 1993 Необходимо отметить, что, несмотря на дальнейшее развитие благотворительности в Росси, расцвет её пришелся на времена Киевской Руси и Великого князя Владимира Святого, которого за его многочисленные благие дела канонизировала православная церковь.

1. Христианство и его роль в развитии благотворительной деятельности

Частная благотворительность  имеет глубокие исторические корни  в России, практические навыки такой  деятельности воспитывались в старину. Древнерусское общество, принимая христианство, с пониманием восприняло вторую из основных заповедей - о любви к  ближнему. Свое выражение она получила в раздаче милостыни. Идея милостыни  лежала в основании практического  нравоучения, потребность в этом воспитывалась всеми тогдашними средствами духовно-нравственной педагогики.

Любить ближнего - это, прежде всего, накормить голодного, напоить  жаждущего, посетить заключенного в  темнице. Благотворительность была не столько вспомогательным средством  общественного благоустройства, сколько  необходимым условием личного нравственного  здоровья. Древнерусский благотворитель менее помышлял о том, чтобы добрым делом поднять уровень общественного  благосостояния, а более о том, чтобы возвысить уровень собственного духовного совершенствования. Древняя  Русь понимала и ценила только личную, непосредственную благотворительность, подаваемую из руки в руку, втайне от постороннего взгляда. “В рай входят святой милостыней, - говорили в старину, - нищий богатым питается, а богатый  нищего молитвой спасается”. Розанов  В.В. Черта характера древней Руси// В.В. Розанов. Собрание сочинений в 2-х  тт. Т.1. М. 1990 Благотворителю нужно было воочию видеть людскую нужду, которую  он облегчал, чтобы получить душевную пользу; нуждающийся должен был видеть своего благодетеля, чтобы знать, за кого молиться. Как и повсюду в  Европе, в Древней Руси дело призрения  бедных находилось в руках Церкви и особенно монастырей, располагавших  обширными фондами (в том числе  благодаря обычаю князей давать Церкви “десятину” - одну десятую со всех княжеских доходов). Именно при монастырях возникали богадельни, бесплатные больницы. Через Церковь, куда передавали свои пожертвования доброхоты, благотворительность  осуществлялась фактически до конца  XVII в.

Древнерусские цари накануне больших праздников, рано по утрам, делали тайные выходы в тюрьмы и  богадельни, где из собственных рук  раздавали милостыню арестантам и призреваемым, также посещали и  отдельно живших убогих людей.

Нищенство считалось в  Древней Руси не экономическим бременем для народа, не язвой общественного  порядка, а одним из средств нравственного  воспитания народа. Как живое орудие душевного спасения, нищий нужен  был древнерусскому человеку во все  важные минуты его личной и семейной жизни, особенно в минуты печальные. Трудно сказать, в какой степени  такой взгляд на благотворительность  содействовал улучшению древнерусского общества.

Причины столь сложного в  экономическом отношении явления, как нищенство, не могут быть исчерпаны  несколькими словами: оно требует  целого исследования. Но, не касаясь  общих причин нищеты, присущих любой  стране и любому времени, обходя причины, породившие исключительно русское  нищенство, я позволю себе указать  на то, что характер самой древнерусской, допетровской благотворительности  способствовал развитию нищеты: благотворительная  помощь оказывалась, главным образом, в виде "ручной" милостыни, наивреднейшей  формы благотворительности, носящей  в себе элементы случайности и  безразборчивости и неминуемо влекущей за собою появление профессионального  и притворного нищенства; трудовая помощь почти не применялась; предупредительная  благотворительность была развита  слабо; репрессивные меры отсутствовали; наконец, не было столь необходимого объединительного органа в благотворительной  деятельности. Словом древнерусскую  благотворительность можно охарактеризовать такими же выражениями, в каких английский писатель ХVII века Фуллер в своей Church History (1656 г.) отзывается о средневековых аббатствах: "их гостеприимство было ложным милосердием", они "кормили тех бедных, которых они сами же создавали".

Никакими методами социологического изучения нельзя вычислить, какое количество добра вливала в людские отношения  эта ежедневная, молчаливая тысячерукая  милостыня, насколько она приучила людей любить человека и отучала  бедняка ненавидеть богатого. Явственнее всего обнаруживалось значение такой  личной милостыни, когда нужда в  благотворительной помощи вызывалась не горем отдельных несчастливых людей, а народным бедствием. Природа  нашей страны издавна становилась  доброй, но иногда бывала своенравной  матерью своего народа, который, может  быть, сам же и вызывал ее своенравие своим неумением обращаться с  ней. Недороды и неурожаи были нередки  в Древней Руси. Недостаток экономического общения и административной распорядительности превращал местные недоборы продовольствия в голодные бедствия.

Благотворительность есть неотъемлемая часть природы человеческой, являясь  одним из важнейших условий выживания  человека разумного. В дошедших из глубины  веков мифах и сказаниях практически  всех народов Земли присутствуют мотивы бескорыстной помощи ближнему, взаимовыручки, сочувствия, сопереживания. В основных моноистических религиях - иудаизме, христианстве, исламе - в  той или иной форме проповедуется  гуманистическое отношение к  обездоленным, попавшим в беду людям.

Так и христианство, пришедшее  в Киевскую Русь на рубеже первого  и второго тысячелетия, завоевало  сердца людские в первую очередь  своими догматами, гласившими о человеколюбии, справедливости, порядочности, скромности, о спасении души, совпадшими с принципами народной духовности. Христианство сыграло  свою позитивную роль, в том числе  и в возвышении уже существовавшего в Киевской Руси обычая помогать ближнему. Если б этого не было, если б гуманистические идеи новой религии не оказались так созвучны мыслестрою большинства, то, несмотря на безусловную выгодность нововведений для администрации ("Один Бог на небе - один князь на земле"), вряд ли христианство было бы внедрено даже силовым методом.

Внедряя христианство, князь  Владимир в первую очередь предпринимал обращение к душе человека, делая  акцент именно на милосердии новой  религии, противоставляя ее жестокости прежних богов. Призывал заботиться о ближних своих, говоря: "Блаженны милосердные, ибо помилованы будут", "Просящему у тебя дай, и от жаждущего занять от щедрости твоей  не отворачивайся". Согласно летописям, велел князь: "Всякому нищему и  больному приходить на двор княжий, брать еду и питье и деньги из казны княжеской". А так как  многие искалеченные и больные физически  не могли добраться до княжеского подворья, повелел князь Владимир изготовить телеги, куда загружали  хлеб, мясо, овощи, рыбу, мед и квас в бочках и возили по Киеву, спрашивая: "Где больные, где нищие, что  ходить не могут?". Желая максимально  развивать принципы благотворительности, князь Владимир в 996 году издал Устав, в котором ввел специальный налог - "десятину", предназначенный  именно на содержание благотворительных  учреждений: приютов и лечебниц, училищ для малоимущих... кроме того, ввел специальные народные праздники, во время которых осуществлялись "угощения" вдов, нищих, сирот, бездомных, подача им милостыни.

Наследники мудрого князя  следовали по его стопам, благотворительность  в Киевской Руси все более принимала  характер организованной государственной  помощи малоимущим. Князь Ярослав  Владимирович основал сиротское  училище, в которое ежегодно принималось  на полный пансион около 300 подростков. При поддержке князей Изяслава и  Всеволода Ярославивичей епископ  Переяславский Ефрем построил бесплатные лечебницы для больных и сирот, обеспечив постоянное дежурство  врачей и медперсонала, питание, набор  лекарств.

При князе Владимире Мономахе сфера благотворительности еще  более расширилась. Процитируем  строки из "Духовной" - завещания  своим детям: "Когда поедете  по землям своим, не давайте обижать  ни в селе, ни в поле, чтоб не проклинали вас потом. Куда поедете, там станьте, напоите, накормите бедных..."

Именно воспитанное в  поколениях стремление делать добро, стремление к взаимовыручке, благотворительности  и спасло народ в период разгрома Киевской Руси и последующего за ним  ига.

2. Древнейшие виды благотворительности на Руси

Российские ученые подчеркивают, что к простейшему виду благотворительности, уходящему в глубокую древность, к временам “Крещения Руси”, относится “кормление нищих”. К “нищелюбцам”, к тем, кто любил убогих, больных, страждущих, бескорыстно, по глубокой внутренней христианской потребности, относились представители княжеских родов, духовенства, лучшие люди Земли и различных социальных слоев. В данном случае можно увидеть реальное воздействие христианского вероучения, связанного со стремлением накормить голодного, напоить жаждущего, поддержать униженного, посетить заключенного в темнице, “призреть единого из малых сил”, независимо от его материальных возможностей и способности воздать дарящему. В данном случае подлинная нравственность была потребностью, а не выполнением долга из-под палки, из страха наказания, или для очередной публичной акции, или “рекламной кампании”, говоря современным языком.

Благотворительность на том этапе развития социальной системы не была связана с государственными структурами, с общественным благоустройством и с системой определенных социальных и культурных институтов, а была, по сути, необходимым условием личного нравственного здоровья князя, священника, благодетеля любого социального слоя. Причем, очень часто сам подвиг благотворительности, нравственный поступок требовался больше нищелюбцу, чем нищему. Во всяком случае, потребность и благодарность очень часто уравновешивали друг друга (нищие еще не стремились поджечь дома “новых русских”, а последние не пытались скрыться за каменными заборами с помощью вооруженной охраны от ограбленного в который уже раз законопослушного населения).

В свое время Карл Маркс  подчеркивал, что искусство обладает определенной самостоятельностью и  способно опережать даже самый низкий уровень развития производительных сил данного общества, и ставить  проблемы, которые будут волновать  самых далеких потомков спустя века. Данное положение вполне закономерно  можно отнести к идеям благотворительности. Речь идет не об уровне общественного  благосостояния или материальной экономической  базе, а об уровне собственного духовного, нравственного совершенствования  того или иного дарителя.

Нищий, больной, юродивый помогали созданию своеобразного духовного  моста между жертводателем и  небесным воинством. Нищий выступал в качестве защитника, богомольца для  душевного, бескорыстного благодетеля. В первом томе “Антологии по социальной работе” особо выделяется следующая  мысль: “В Рай входят святой милостынею – нищий богатым питается, а  богатый нищего молитвой спасается”. Таким образом, несмотря на все самые  замечательные достижения в деле любви к “униженным и оскорбленным”, благотворительность являлась на том  этапе развития общественного сознания и государственного управления сферой поступков отдельных лиц, органично  связанных с идеями христианской нравственности. Благотворительность еще не включалась в качестве обязательной в круг или сферу государственных обязанностей и установлений.

 Святой Равноапостольный  князь Владимир, крестивший Русь, нес в себе христианское начало  не в риторических высказываниях,  а в конкретных богоугодных  деяниях и поступках. Правитель  велел “всякому нищему и убогому”  приходить беспрепятственно на  княжеский двор, чтобы кормиться.  Причем для больных, неспособных  к передвижению, прикованных к  постели, князь Владимир особо  повелел готовить на большие  расстояния особые повозки, специально  приспособленные для российских  дорог, нагруженные хлебом, мясом,  рыбою, овощами, медом, квасом. Сопровождать данные повозки  должны были люди, отличающиеся  особой честностью, неподкупностью, непоказной христианской нравственностью,  склонные к действенному состраданию,  а не к демагогическим заверениям  и пустым клятвам. Иаков Мних  – один из богатых зарубежных  купцов и исследователей, живший  в России в тот период, свидетельствует,  что подобные благотворительные  акции проводились не только  в Киеве, но и в самых отдаленных  местах данного государства. Например, по свидетельству Иакова Мниха,  князь Владимир, после блистательной  победы над печенегами, повелел  особым Указом раздавать бедным  в большом количестве хлеб, мед,  и даже выделил триста гривен  серебра на поддержку убогих, что являлось в те времена  огромной суммой.

Князь Владимир положил начало организованной системе здравоохранения  на Руси, независимо от социального  положения призреваемых. Здесь и  создание первых больниц, пусть далеко несовершенных, и стремление к организации  врачебной помощи страждущим, даже если они не могли оплатить расходов, связанных с их лечением.

Духовные токи, идеи христианской нравственности в сфере благотворительности  органично переходили к последующим  поколениям князей и духовных лиц  в государстве. В этом аспекте  отличались Великий князь Ярослав  Владимирович и брат его Мстислав, князь Тмутараканский. Например, в 1016 году князь Ярослав открывает  первое в Новгороде училище для  трехсот сирот, в котором учили  не только военному искусству, но и  чтению, и рисованию, и различным  ремеслам. Князь Ярослав внес в  Церковный и Земский Уставы дополнительные разделы, связанные с идеями благотворительности. Помощь бедным не прекращалась и при  потомках Великого князя Ярослава.

В частности, во второй половине XI века особенным добротолюбием  отличались его сыновья Изяслав  и Всеволод. Здесь же нельзя не отметить и христианские нравы, отеческую  заботу о нищих князей Тмутараканских Ростислава и Глеба.

Владимир Мономах щедро  раздавал деньги, предметы первой необходимости  всем нуждающимся. Делал он это, по свидетельству  летописцев, обеими руками. Данный князь  считал, что призрение бедных и  страждущих должно быть главнейшей нравственной, христианской обязанностью Властителя. Духовное завещание Владимира Мономаха пробивается сквозь века и светит самым отдаленным потомкам, являясь образцом духовности, альтруизма, христианского самопожертвования. Нравственная законодательная программа выдающегося правоведа XX столетия Кистяковского по сути своей совпадает с высказываниями и нравственными принципами Владимира Мономаха, требовавшего “избавить обидимого”, защитить сироту, оправдать вдовицу. Повторяем, что призрение бедных и страждущих было главнейшей обязанностью Владимира Мономаха. (Современным губернаторам со всеми их разглагольствованиями, компьютеризацией, приватизацией никогда не дотянуться до нравственной духовной высоты Древнего Князя). Владимиру Мономаху принадлежат замечательные слова, зафиксированные старательными летописцами: “Странные и нищие накормяще и напояще, аки мати дети свои”.

Владимир Мономах советовал  своим подчиненным, простым труженикам и княжеской дружине, напоить  и накормить человека, если он остановится  в их доме, чтить любого гостя. За добрые и злые дела каждый будет  по-своему прославлен, на земле и  в небесных селениях. Князь Владимир Мономах настоятельно советовал  посещать больных, даже подвергаясь  опасности заражения, приходить  в дом умершего, ибо все мы смертны, и жизнь – это крест, а не цепочка бездумных наслаждений  и удовольствий.

Нельзя не отметить в аспекте  добротолюбия и бескорыстной христианской любви к ближнему, и деятельность родной сестры Владимира Мономаха –  Анны Всеволодовны, открывшей в Киеве  училище для девиц любых сословий. Причем, не только содержала данный институт на своем иждивении, но и  учила своих подопечных читать, писать, обучала различным ремеслам. В  данном случае можно увидеть начало сближения технических и гуманитарных форм образования.

Нельзя не отметить в области  добротолюбия, бескорыстной помощи ближнему сына Владимира Мономаха – Мстислава  и князя Ростислава. Оба отличались особой любовью к нищим, обездоленным, юродивым. Например, Ростислав отдал  бедным все имущество своего дяди, князя Вячеслава, полученное им в  качестве наследства.

Андрей Боголюбский, известный  перенесением чудотворной иконы  Божьей Матери в собор города Владимира, в сфере добротолюбия продолжил  духовные традиции равноапостольного  князя Владимира. Например, Андрей Боголюбский  приказывал своим дружинникам развозить  по улицам и дорогам своего княжества  жизненные припасы, дабы раздавать  их бедным, особо нуждающимся, больным  и заключенным в темницах.

Особого внимания заслуживает  деятельность таких благотворителей, как князь Всеволод Юрьевич, правивший  с 1177 по 1213 годы, и его супруга, Великая  княгиня Мария, являвшаяся, по сути, своеобразной предтечей в сфере  социальной работы императрицы Марии  Федоровны – супруги Павла I. В 1185 году, после страшного пожара, уничтожившего все деревянные здания в городе, князь Всеволод Юрьевич  оказал большую, безвозмездную помощь жителям при возобновлении строительства домов, помог в обзаведении всем насущно необходимым в материальном и духовном аспектах.

Великая княгиня Мария  не уступала мужу в высоте христианского  самопожертвования, альтруизма.

Ее завещание, написанное в 1205 году перед самой смертью, удивительными  духовными нитями через столетия связано с предсмертными словами  императрицы Марии Федоровны. Вот  эти слова, обращенные к детям  княгини: “Вскоре от краткого бытия  отойду к отцам моим, оставшись  без меня в странствовании сего мира, храните любовь к Богу и усердие  к Благочестию. Животворите Дух  Свой кротостью, любовью, милосердием. Будьте помощниками и благотворителями страждущим и бедным. Милость возводит к Престолу Царя Небесного, не забывайте  и малейшего из людей. Храните  Святой Союз Братолюбия и Согласия. Бог Мира будет с Вами. Он ниспошлет  Вам Покров и Счастие”.

Нес в своей деятельности свет христианского добротолюбия и  князь Мстислав Юрьевич, который  тратил огромные суммы из своей личной казны на выкуп пленных. Он был  справедливым, неподкупным судьей и  исключительно мужественным в самом  страшном бою. И далеко не случайно, что его смерть оплакивали и посадники, и бояре, и воины, и крестьяне, и нищие, и убогие, и калеки. Плач Вдов и Сирот поднимается до плача  Ярославны, до Высшего художественного  творения Духа, до глубинного, непоказного  проявления народной скорби. Вдовы  и сироты вопили, обращаясь не только к ушедшему князю, но и к потомкам, ибо достойная жизнь остается в веках: “Кто будет нам судья  правый и от сильных защитник, такой, какого мы в тебе имели, и какого прежде тебя никогда не видели? Зашло  нам солнце милости и правосудия”.

Удивительной силы нравственная программа в законодательном  плане, в области христианского  добротолюбия и благотворительности  заложена в словах и поступках  Великого князя Константина Всеволодовича  Мудрого, правившего с 1216 по 1218 год. Летописцы  записали эти бессмертные строки, отличающиеся правдивостью, высотой  и красотой духа, подлинно художественным слогом: “Суд судите право, как законы русские написаны не щадя никого; да не утеснен будет убогий от богатого, немощный от сильного; наказуйте взирая на милость, которая на суде Божии  Вам похвалится; имейте к убогим руку щедрую, и о всяком добродеянии  к чести прилежание”.

Выдающийся мыслитель  и полководец, христианин в высшем смысле этого слова, Спаситель Земли  Русской в самую страшную годину, чьи деяния прославлены, а мощи нетленны, князь Александр Невский (в монашестве, в пострижении перед смертью  нареченный Алексием), находил время  и значительные суммы на выкуп  русских людей (воинов, женщин, детей) из татарского плена.

Ему принадлежат высказывания, которые проходят сквозь столетия и  по своей нравственности, духовности, общечеловеческой справедливости, добротолюбию, должны быть фундаментом Русской  идеи, юриспруденции, вне классовых, вульгарных, человеконенавистнических догм.

Итак, сквозь века, мы слышим голос Великого Человека, соединявшего в себе Дух Воина и Монашеский подвиг на уровне Сергия Радонежского, Филиппа Колычева, Серафима Саровского, Патриарха Тихона, Старца иеросхимонаха  Сампсона (Сиверса): “Будьте недремлющими стражами законов; праздная добродетель  возбуждает дерзновение порока. Принимайте под защиту свою вдов, сирот, всех слабых и гонимых, к правосудию Вашему взывающих. Бог видит их слезы; он услышит  их воздыхание; с меня и с вас  взыщет он душевную скорбь, не познавайте лица сильного; да смиряется гордыня  пред вещанием закона; малейший человек  и сильнейший саном и богатством равны пред ним. И если я отвергну слабого и попущу возноситься  злобной гордыней, да обвинит меня пред Вами Бог в день Судный”.

Князья, связанные с добротолюбием, благотворительностью, с христианским состраданием, даже в экстремальных  обстоятельствах, в самые трудные  моменты своей жизни, на пороге смерти думали не о себе, а, преодолевая  душевную скорбь и невероятные физические пытки, обращались к детям, народу, будущим  потомкам. Например, Великий князь  Михаил Ярославич, тирански, с набором  иезуитских, лицемерных ухищрений, умерщвленный в 1319 году, в Орде, перед своей  трагической кончиной завещал любимому сыну: “Странных и нищих не презирай, угодно бо есть сие Богу”.

Достаточно часто деяния князей, правителей, совпадали по своей  нравственной направленности с духовными  устремлениями религиозных служителей, пребывавших с первыми в одном  и том же временном измерении. Нам известен Иоанн Данилович  Калита, внук Александра Невского. В  хрестоматийном школьном аспекте он прославился как собиратель русских  земель. Об этой стороне его деятельности замечательно написал Дмитрий Балашов  в романе “Бремя Власти”, но и отец Ивана Калиты – Данила не оставлен вниманием талантливым прозаиком  и историком. Речь идет о книге  Дмитрия Балашова “Младший сын” (последний  отпрыск Великого князя Александра Невского). Но нас интересует деятельность Иоанна Даниловича с точки зрения благотворительности, призрения сирых  и убогих.

Его назвали “Калитою”  не только за собирание русских земель, но и в прямом смысле этого слова  за тот мешок, который он всегда носил  с собой и щедро раздавал из него милостыню нищим, убогим, калекам, уподобляясь в этом своем деянии Николаю-Чудотворцу, ибо делал сие  не только при народе, но и тайно, пробираясь ночью в простой одежде к тем, кто стеснялся своей  нищеты и нес свой крест достойно, не афишируя своих страданий и  горестей.

В одну эпоху с Иоанном  Калитой жил выдающийся представитель  православия, святитель Петр митрополит Московский и Всея России Чудотворец. Блестящий иконописец, победивший Божьей милостью нечестивца Геронтия, получивший благословение от патриарха Константинополя  на руководство Русской церковью. Митрополит Петр подчинил все православные храмы и соборы своей созидательной  воле, основал Успенский Собор, где  до сих пор покоятся его нетленные  мощи, перенес Митрополичий престол  из города Владимира в Москву, почувствовав в небольшом поселении грядущую славу столицы Российского государства.

Но особенно митрополит Петр был известен своей благотворительной  деятельностью, своей непреходящей любовью к странникам, нищим, убогим и его смерть, последовавшая в 1325 году, оплакивалась всем народом. И  далеко не случайно, что он вошел  в сонм московских святителей, являющихся гордостью Российской православной церкви. Здесь и Филипп Колычев, и  патриарх Иов, и патриарх Гермоген, и патриарх Тихон и другие святители  Земли Русской.

Нельзя не отметить и деяний в сфере благотворительности  выдающегося полководца, христианина  и страдальца за землю Русскую, достойного потомка своего Великого прапрадеда Александра Невского. Речь идет о жизни  Дмитрия Донского, ушедшего в небесные селения в тридцать девять лет, но обессмертившего себя на века. (Его  жизни и подвигу посвящено  замечательное произведение Ю.Лощица “Дмитрий Донской”). Но если духовная жизнь Иоанна Калиты была связана  с Митрополитом Петром, то подвиг Духа, Великую победу над ордами Мамая, совершенную Дмитрием Донским, нельзя представить без Великого Святителя  Сергия Радонежского, благословившего  князя на битву и давшего в  подмогу богатырей-монахов Ослябю и Пересвета. Мы помним чудотворную  икону Божьей Матери, согревшую в  пути Дмитрия Донского и его воинство и названную в честь этого  “Угрехтской”. Но нас интересует аспект, связанный с благотворительной  деятельностью Дмитрия Донского, с его христианским добротолюбием. И в этом плане, он, бесспорно, продолжает духовные традиции своих великих  предков. Князь не только уделял особое внимание бедным и страждущим, давал  деньги, материалы на строительство  погорельцам, раздавал милостыню в  различных видах, но даже не брезговал  кормить несчастных и убогих из своих  рук. И то, что он воевал на Куликовом  поле в одежде простого ратника, является закономерным продолжением его непоказного, органичного христианского смирения, уподобиться самому последнему рабу Божьему, не возвеличивая, а смиряя княжескую гордыню перед престолом  Христа-Спасителя, принявшего мученическую смерть на Кресте, подобно жалкому  рабу.