И .Я. Яковлев - великий просветитель чувашского народа

МИНОБРНАУКИ РОССИИ

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧЕРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ

Чувашский государственный университет имени И.Н. Ульянова»

Канашский филиал

Кафедра: Экономики и управления

 

Реферат

 

Тема: И .Я. Яковлев - великий просветитель чувашского народа.

 

 

 

 

 

 

Выполнила:

студент 3 курса

экономического факультета

группы ЭКФ 53-12

Александров Игорь

Александрович

Преподаватель:

________________________

 

 

 

Канаш 2014 г.

Оглавление

 

Введение……………………………………………………….3

От неизвестного к известному………………………………..5

Ученик-учитель…………………………………………….….7

25 из 47…………………………………………………………9

Просветитель………………………………………………….11

Женскую школу – в женские руки…………………………..12

Вдали от собственной могилы……………………………….13

Завещание чувашскому народу………………………………14

Иван Яковлев г. Симбирск, 4 августа 1921 г………………..17

Патриарх……………………………………………………….19

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Введение

История крестьянского сироты из чувашской деревни, которому пожаловано дворянство и звание «народного просветителя» Ивана Яковлевича Яковлева больше всего напоминает историю Ломоносова. В итоге его именем тоже назвали высшее учебное заведение – Чувашский педагогический институт. Человек этот создал чувашский алфавит и перевел для своего народа Евангелие. Крещеные язычники В деревушке Кошки-Новотимбаево Симбирской губернии (сейчас – Тетюшский р-н, Татарстан) в 19 веке насчитывалось 60 дворов. А в древности на ее месте было болгарское городище Хулаш. Оно входило в раннефеодальную Волжскую Булгарию, где жили предки современных чувашей – бывшие кочевники- язычники, вытесненные с исторической родины – территорий между Каспийским и Аральским морями. Когда племена осели в Волжской Булгарии, они приняли ислам. Богачи Хулаша совершали паломничество в Мекку. Но в 1236 году Волжская Болгария было покорена татаро-монголами, ее территория вошла в состав Золотой Орды, а Хулаш сожжен дотла. Богатая культура и своя письменность безвозвратно исчезли. Все последующие три века стали черными. В 1552 году чуваши отправилась с челобитной к Ивану Грозному. Чувашские территории вошли в состав России, а народ принял крещение. Но языческие обряды и верования четырехсотлетней давности мирно уживались с Православием.

На месте древнего городища Хулаш возникли «Кошки» («Кошки-Новотимбаево»). Эта деревушка так бы и осталась никому неизвестной, если бы там в 1848 году не родился Иван Яковлевич Яковлев, просветитель своего народа.

По чувашским поверьям мальчик родился в самый счастливый день – в среду Светлой седмицы. Но на этом счастливая доля заканчивалась – мать мальчика умерла через два дня. Младенец остался без имени и родителей. Об отце Яковлев никогда не говорил, разве что отзывался кратко: «Мой отец был удельный крестьянин». В крепостной России удельные крестьяне несли барщинные повинности и платили оброк. В отличие от крепостных удельные крестьяне были лично свободны. Но это не облегчало им жизнь.

Мальчика усыновил такой же удельный крестьянин из их деревни – Пахом Кириллов. В чувашских селениях не было беспризорных детей – всех сирот разбирали по домам. В любой семье должен быть сын – родной или приемный. Ивана нарекли по имени крестного отца – Якова Яковлева, музыканта местного помещика. Кормилицей мальчика стала соседка.

Жители деревни считались православными, но на самом деле были язычниками. Молились покойникам. На лавку вдоль стены ставились свечи по числу усопших родственников, вся семья собиралась в избе, а глава семейства подходил к каждой свече с рюмкой водки и ломтем хлеба и громко возглашал: «Вот тебе, мать. Вот тебе, отец. На, держи, брат». После Пасхи приезжал священник, обходил дома, пел тропари. Мальчишки дружно таскали хоругви – их это забавляло. В 6-7 лет у них была игра – бросать вдоль улицы иконы – кто дальше. (Потом Яковлев очень мучился этим воспоминанием). Больше о вере крестьяне ничего не знали. (Церковь в селе была заложена в только 1885 году по инициативе Яковлева).

Хотя мальчика окружили заботой, он догадывался, что мать и отец ему не родные. Но узнал он это только в 17, когда случайно нашел метрику о своем рождении и крещении.

Детство Яковлева проходило весело – он был подпаском и целые дни проводил в поле с татарчонком Хакимом, который учил его говорить по-татарски, вить кнут, играть на флейте, плестилапти. Во время обеда, когда стадо отдыхало, Ваня стирал рубахи и ловил рыбу. В книге воспоминаний «Моя жизнь» Яковлев пишет: «В детстве я был хилым, тщедушным мальчиком – плохо питался. Мясо употребляли очень редко. Главным образом пища была растительная – суп и хлеб с солью».

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

От неизвестного к известному

Но детство закончилось рано. В их деревню приехал священник Алексей Баратынский – родственник поэта и заведующий удельным училищем в селе Старые Бурундуки.

Село было расположено на берегу Свияги. В 1771 там был построен храм, а с 1841 года там появлялись удельные училища. Для одного из них священник искал учеников. Восьмилетний Ваня оказался единственным, кого взяли. Мальчик два раза сильно болел – перенес оспу, а потом упал с полатей, разбив голову. Конечно, пострадала учеба. К тому же в училище был особый порядок обучения – от неизвестного к известному: «… в первый год незнающие или плохо знающие по-русски чувашлята должны, между прочим, выучить повседневные молитвы с голоса, Символ Веры, и 10 заповедей по книге наизусть, когда они еще не умеют читать». Зазубривать на русском языке приходилось много, и это была беда всех нерусских мальчиков. Спасала только усидчивость.

Постепенно Иван выздоровел и выучил наизусть Филаретовский катехизис на русском языке, естественно, ровным счетом ничего в нем не понимая. Но как бы то ни было, на третий год Иван из слабенького несмышленого мальчика стал первым учеником. А при выпуске декламировал «Стрекозу и Муравья», хотя читать свободно смог только через пару лет. На четвертом году он стал старостой класса и прекратил издевательства старших над младшими.

Яковлев хотел продолжать учебу, но дорога в гимназию была закрыта – не было денег. О. Алексий пытался поместить Яковлева в школу земельных работ при Симбирской мужской гимназии мерщиков, но все было тщетно. Два года Яковлев жил в семье Мушкеевых. Там он, наконец, получил русское православное воспитание и переосмыслил цели: «Я горячо молился Богу, чтобы Он путем страдания укрепил силы для будущего подвига. (Какой это будет подвиг, я сам себе тогда не отдавал ясного отчета)».

Молиться Яковлев начал по примеру старушки, которая шла на молитву в конюшню. Она не любила любопытного мальчика и прогоняла. А он следил и начал подражать. Однажды, когда Мушкеевы молились ночью, Иван слез с полатей и начал класть земные поклоны. Его прогнали. В доме была книга «Чтение из четырех евангелистов» и Псалтирь. Тогда Ваня стал читать, а потом – ходить на ранние службы и подавать милостыню.

При Симбирской мужской гимназии были организованы землемеро-таксаторские курсы, и Яковлев попал туда. В это время юноша случайно познакомился с отставным полковником С. Д. Раевским. Раевский, тогда уже пораженный параличом и сильно хромавший старик, сидел на ступенях подъезда попросил бежавшего мимо юношу написать за него письма, дал за работу 20 копеек и пригласил в гости еще раз. Так Яковлев стал жить в их семье. По вечерам читал вслух «Преступление и наказание» – Раевский уже не мог сам держать книгу. Полковник оказал на Яковлева сильное влияние – рассказы о Пушкине вдохновляли, и юноша с рвением изучал русский язык и литературу, все больше впитывая православное миропонимание. Доходило до того, что он говел весь Великий пост, хотя в семье Раевских было принято поститься только на Страстной. После отъезда Раевский повелел Яковлеву оставаться в его доме и жить на его деньги.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Ученик-учитель

Окончив таксаторские курсы, Яковлев стал частным землемером. Вместо двух лет стажировки хватило нескольких месяцев – и он уже направлен в Сызрань штатным мерщиком. Монотонная служба не соответствовала его духовным запросам. Юноша прослыл «фантазером» и «нигилистом». Вечерами после работы целыми ночами велись споры – речи Яковлева о том, чтобы «подарить народу свет и веру» очень забавляли молодых людей. А Яковлев уже думал о чувашском алфавите и издании богослужебных книг на родном языке.

В просьбе уволить его из землемеров резко отказано. Заподозрили, что он хочет заняться частной практикой, которая приносила больший доход. Многочисленные письма в высшие инстанции не помогали. Наконец через 9 месяцев он получил увольнение без выкупа, хотя должен был прослужить 10 лет или компенсировать расходы на его обучение (для этого Яковлев тайной частной практикой заранее накопил 200 руб.). Директор Симбирской гимназии Вишневский сочувственно относился к странному желанию «инородца» поступить на учебу, но при условии, что юноша сдаст 17 экзаменов. Во время усиленной подготовки Яковлев заболел тифом, но успел поправиться. Проблемы возникли только с французским и немецким – и он оказался в стенах гимназии, о которой мечтал годами. Директор был очень набожен и строг. Когда Яковлев с другом по случаю успешного окончания учебы пришли на богослужение не в черных брюках, как положено, а с разноцветными полосами в виде лампас, разъяренный Вишневский запер их после литургии до вечерни.

Печать тогда пестрела статьями на тему «инородцев». Отношение к ним как «к полудиким овцам» возмущало Яковлева. Особенно много о чувашах печаталось в «Справочном листке Казани». Из него Яковлев узнал о деятельности Золотницкого, автора «Чуваш кнеге» («Чувашская книга») и «Солдалык кнеге» («Календарь»). Автор настаивал на необходимости обрусения «инородцев». Яковлев решился на рецензию, в которой критиковал алфавит Золотницкого, «совершенно не отражавший звуковых особенностей чувашского языка и некоторых слов».

Вишневский предложил организовать подготовительный класс для нерусских детей, и Яковлев зажегся идеей учить их. Уже на второй год учебы осознал, что может открыть школу – и просто пригласил четырех мальчиков из деревни. Все поселились на одной квартире и жили на деньги Яковлева. Он одновременно был и учеником гимназии, и учителем. Симбирский архиепископ Евгений вспоминает: «Он экзаменовал меня по Закону Божию и убеждал меня в присутствии Вишневского и других преподавателей поступить в духовную академию. В то время занимались инородцами ввиду их отпадения из Православия в магометанство, и я думаю, что этим на меня, как на чуваша, было обращено внимание архиерея»

В 22 года Яковлев окончил гимназию первым учеником, из класса он один получил золотую медаль.

В Казанский университет принимали без экзаменов. Но денег на обучение не было. Яковлев подал прошение о назначении ему Карамзинской стипендии. Имя Яковлева как «способного и достойнейшего инородца» было известно еще с «гимназических» времен, и деньги нашлись. Яковлев стал готовиться, выбирал между историко-филологическим и физико-математическим факультетами. Став студентом, он начал сбор устного народного творчества для букваря. Это исключило возможность сочетать физико- математический факультет и филологическую работу. Яковлев решил перейти на историко- филологический. На втором курсе он догнал сокурсников, одновременно работая частным учителем.

На выпускных экзаменах Яковлев опять стал первым студентом, получив диплом специалиста по русской истории. Диссертацию на степень кандидата он предоставил, но защищать не стал – в школе уже было 52 человека, и надо было искать квартиру для учащихся и деньги на их содержание. А еще – выйти из податного сословия.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

25 из 47

В это время совет казанского братства святителя Гурия (одного из первых мисионерских братств, открытых в 19 веке) решил создать чувашскую школу по образцу созданной в 1872 году профессором Н.И. Ильминским Казанской инородческой учительской семинарии, которая готовила учителей для татарских, мордовских, марийских, чувашских, удмуртских школ. Школа Яковлева в Симбирске подходила как нельзя лучше. Первая встреча Яковлева с Ильминским состоялась еще до учебы в университете. Профессор знал его по рецензии на книгу Золотницкого, а Яковлев давно жаждал познакомиться с Ильминским. Тот при-гласил Яковлева в школу на всенощную. Служба на нерусском языке и дети, которые любовно исполняли песнопения, потрясла молодого человека, и он вдохновился идеей преобразовать свою школу.

Раньше Яковлев и о.Алексий Баратынский считали, что нельзя переводить Священное Писание и церковно-богослужебные книги на чувашский язык. Теперь же Яковлев снимает жилье рядом с квартирой Ильминского, которая стала настоящим центром изучения фонетики тюркских языков (чувашский входит в тюркскую группу). Осенью 1870 года началось составление алфавита, в котором учитывались специфические звуки чувашского языка. Итогом стал алфавит из 47 букв.

К осени следующего года был составлен букварь, который состоял из предисловия, азбуки, поучений, молитв и приложений. В приложении были простые, но неизвестные народу понятия о високосном годе, названия дней недели и месяцев, таблица умножения. В издание вошли чувашские поговорки и пословицы и поучения. Например: «С одеждой обращайся аккуратно, не рви: если порвал, зашивай сам, поставь заплатку, чинить свои вещи не стесняйся, это не зазорно».

«Как только научился обращаться с ножом и топором, старайся мастерить вещи так, как их сделали другие. Мастерство постепенно совершенствуется от плохого к хорошему».

«Куда бы тебя не посылали по делу, возвращайся быстрее».

Алфавит из 47 букв оказался сложен для детей, и Яковлев решил оставить только 27. В том же 1872 году изданы перевод книги «Начальное учение православной христианской веры» с татарского языка и «Букварь для чуваш», который стал официальным учебником, вытеснив, к великой радости Яковлева, столь неприятную ему книгу Золотницкого. На титульном листе значилось: «Букварь, религиозно-нравственные наставления и молитвы и избранные места из Священного Писания». Через год Яковлев максимально приблизил чувашский алфавит к русскому, оставив 25 букв. Это вариант и стал «алфавитом Яковлева», который подвергся изменению только после октябрьской революции. В современном чувашском алфавите 37 букв – 33 русские и 4 буквы «с щетинами» (черточка над буквой, обозначающая мягкость гласного звука). Чувашский из устного языка стал наконец письменным.

В то время усилилась революционная пропаганда среди студентов – и друзья Яковлева стали спорить о необходимости переводить богослужебные книги и Библию. Он остался один, считаясь к тому времени крупным специалистом по истории чувашской культуры. Французский этнограф Альфонс Пинар, посетивший эти края, был потрясен, узнав, что у нерусского народа Поволжья есть письменность, они умеют читать, и верят в Бога.

В 1871 году начался перевод Евангелия от Матфея. Работа шла медленно и трудно. Яковлев сравнивал греческий, русский, латинский, французский и немецкий тексты, беседовал с чувашами, сохранившими «литературную» речь. Сложность была и в том, что в маленькой Чувашии было целых три наречия и надо было выбрать стилистически чистое.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Просветитель

После окончания университета Яковлев стал инспектором чувашских школ, продолжая заниматься переводческой и издательской деятельностью. В 1911 году вышел весь Новый Завет отдельной книгой на чувашском языке с предисловием Яковлева.

Отдельной книгой издана Псалтирь, подготовлены Пятикнижие Моисея, Книга Иисуса Навина, Книга Судей, Книга Руфи, Книга Иова. Остальные переводы из-за революции 1917 года не сданы в печать. В 1922 году Яковлев передал их в архив Британского и иностранного библейского общества.

Теперь они хранятся в библиотеке Кембриджского университета. За всю жизнь Яковлев издал более 100 книг и брошюр на чувашском языке.

Его школа за 50 лет стала центральной, потом – учительской, а в 1917 – учительской семинарией.

До 1917 года там было подготовлено более тысячи народных учителей.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Женскую школу – в женские руки

Брак Яковлева был крепким и счастливым. Женился он на приемной дочери Ильминского –

Екатерине Алексеевне Бобровниковой. Ильминский дал ей прекрасное образование, и она заведовала женским отделением Симбирской чувашской учительской школы в течение 40 лет. Она прервала работу только на год – родился сын Леля. На это время женским отделением управляла сестра милосердия

Софья Ивановна – приемная дочь русского священника из чувашского села.

Идея открыть женское отделение возникла в 1878 году, но министерство не дало согласие из-за отсутствия средств. Тогда Яковлев начал набирать девушек и обучать их за свой счет. Девочки снабжались одеждой, билетами до дома, для них устраивались праздники на Рождество и Пасху, литературные вечера. На деньги Яковлевых игрались свадьбы и собирались приданные. Воспитанницы Екатерины Алексеевны были прекрасными рукодельницами – по примеру учительницы, у которой было несколько наград на выставках и золотая медаль.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Вдали от собственной могилы

К 1917 году у Яковлева были такие звания:

- Член переводческой комиссии  при Казанском братстве святителя  Гурия.

- Почетный член Британского  и иностранного Библейского общества.

- Член Симбирского училищного  епархиального совета. - Член Симбирского  братства Трех святителей.

- Почетный член Братства  преподобного Сергия при 1-ой Симбирской  гимназии.

- Почетный член Святодуховского  братства при церкви Симбирской  чувашской учительской школы и женского училища при ней.

- Член Всероссийского  палестинского общества.

- Член Православного Московского  миссионерского общества.

Наступил 1917 год. Симбирская газета «Заря» в статье «Яковлев и чуваши» призывает отказаться от «старорежимца». Надо было уезжать, но Яковлев противился этому решению, как мог.

Прогрессирующая болезнь глаз вынудила его переехать в Москву к детям. Думал, временно, а оказалось навсегда. Но до переезда успел написать свой самый известный труд: «Духовное завещание чувашскому народу».

Чувашский просветитель скончался в 1930 году, и покоится на Ваганьковском кладбище, хотя завещал похоронить себя в могиле, вырытой собственноручно у церкви при своей школе.

В 2008 году со дня рождения Ивана Яковлевича Яковлева исполнилось 160 лет. На его родине прошли торжества. Ректор Чебоксарского епархиального духовного училища предложил начать сбор материалов для канонизации этого просветителя Чувашии.

 

 

 

 

ЗАВЕЩАНИЕ ЧУВАШСКОМУ НАРОДУ

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Обращаюсь к вам первым, друзья и родичи мои чуваши. О вас болел я душой, к вам в этот час обращается мысль моя, и вам хочу сказать мои последние пожелания.

Крепче всего берегите величайшую святыню – веру в Бога. Вера окрыляет силы ума и сердца, дарует внутренний мир, утешает и ободряет душу в часы несчастья и горя, очищает и просветляет ее в счастье и удаче.

С верой в Бога не страшны жизненные испытания; без веры в Него холодно и мрачно на земле. Веруйте, что есть Высший мздовоздатель за добро и за зло, что есть Высшая правда, есть Божий суд, грозный и праведный. Чтите и любите великий, добрый и умный русский народ, таящий в себе неисчерпаемые силы ума, сердца и воли. Народ этот принял вас в свою семью, как братьев, не обидел и не унизил вас.

Ведомый Провидением к великим, нам незримым целям, народ этот да будет руководителем и вашего развития: идите за ним и верьте в него. Трудна была жизнь этого народа, много горестей и несчастий встретил он на своем долгом и скорбном пути, но он не угасил в себе светочей духа и не утратил понимания своего высокого призвания. Да будет его радости вашими радостями, его горести вашими горестями, и вы приобщитесь к его светлому будущему и грядущему величию. Народ этот не обидел вас в прошлом, он не обидит вас и в будущем. Любите его и сближайтесь с ним. На всяком поле есть плевелы, но мой долгий опыт да будет порукой тому, что среди русского народа вы всегда встретите добрых и умных людей, которые помогут вашему правому делу. Русский народ выстрадал свою правду, и, нет сомнения, правдой этой он поделится с вами. Верьте в Россию, любите ее, и она будет вам матерью. Залогом и путеводной звездой да послужит бессмертное имя учителя моего Николая Ивановича Ильминского, олицетворяющего для меня все величие и всю красоту русского народного характера.

Обращаюсь к тем из вас, кому выпало счастье получить образование. Помните, что вы сами должны помогать своим бедным и обездоленным сородичам, не надеясь на то, что помощь к ним придет откуда-нибудь со стороны. Помните, что долг работать над просвещением чуваш лежит прежде всего на вас, на людях, которые вышли из их же среды. Возвращайтесь же к своим соплеменникам с сокровищами научного знания, насаждайте среди них понятия гражданственности, учите их закону иправу: заботу об этом должны взять на себя вы, выходцы из народа. Не гнушайтесь бедности, слабости и невежества своих сородичей: из них вы вышли, и для них вы должны поработать, чтобы заплатить ваш долг за полученное за счет народа образование. Любовь народная вознаградит вас за то, что вы не забудете вашего долга перед своими младшими братьями. Помните, что владеть сердцем народным вы сможете, только если не будете чуждаться языка народного. В обращении к родному языку нет измены русскому делу: служить великому русскому отечеству можно, не забывая родного языка, воспринятого от матерей ваших. Доделайте то, что может быть, не удастся закончить мне: дайте чувашскому народу Священное писание полностью, завершив перевод Ветхого завета. Послужите делу христианского просвещения, распространяя свет Евангелия среди многочисленных народностей, населяющих русский Восток: по языку и духу вы ближе к этим народностям, чем сами русские. Работой на этой обширной ниве вы заплатите русскому народу часть того великого долга, которым вы обязаны ему, получив из его рук свет веры Христовой.

Берегите семью: в семье опора народа и государства. Семейные заветы всегда были крепки среди чуваш. Охраняйте же это сокровище. В семейном счастье – защита от жизненных испытаний. Крепкой и дружной семье не страшны внешние житейские невзгоды. Берегите целомудрие, бойтесь вина и соблазнов: если обережете семью, обережете детей и создадите крепкую опору для мирного и спокойного труда.

Будьте дружны между собой, избегайте мелких счетов и распрей, помните о великом завете

Спасителя: любите и ненавидящих вас, и твердо надейтесь на жизненную силу уступчивости и снисхождения.

Верьте в силу мирного труда и любите его. Делайте самое маленькое дело терпеливо и с любовью, не ропщите на размеры жизненной задачи. Самое малое дело можно осветить и осмыслить любовным к нему отношением и самое большое можно уронить и обесславить отношением небрежным и нерадивым.

Счастье и успех придут ко всякому, мирно и с любовью совершаемому делу. Бойтесь путей кривых и обходных: успехи, достигаемые нечистыми средствам, – успехи непрочные и временные.

Вот все, что я хочу сказать вам, готовясь предстать перед высшим Судией. Если в ком есть память о вольной или невольной обиде, мною причиненной, прошу простить меня и помолиться обо мне.

Сердечно благодарю за тепло и ласку, которыми не по заслугам моим дарили меня вы, мои соплеменники, и многие, многие русские люди, приходившие с открытым сердцем на помощь моему делу. Горячую благодарность приношу всем товарищам и сотрудникам моим по работе: без их бескорыстного усердия был бы невозможен и мой труд. Шлю привет непосредственным ученикам моим.

Учебные часы, среди них проведенные были отрадными часами моей жизни. Да сохранит и да обережет вас Бог в жизненных путях ваших.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Иван Яковлев г. Симбирск, 4 августа 1921 г.

В истории каждого народа бывают личности, в которых воплощаются лучшие его качества. Среди чувашей таким был И. Я. Яковлев. Система обучения и воспитания, разработанная И. Я. Яковлевым, неисчерпаема, поскольку она опирается на непреходящие ценности, которые присущи цивилизованному человеческому обществу.

Национальная библиотека Чувашской Республики подготовила и издала научно-вспомогательный библиографический указатель о великом просветителе чувашского народа «Иван Яковлевич Яковлев», посвященный к 160-летию со дня его рождения.

Издание раскрывает жизнь и деятельность И. Я. Яковлева. Здесь представлена биография просветителя, хроника его жизни и деятельности, тексты в издании имеются на чувашском и русском языках.

Он содержит 1735 названий документов, есть возможность от конкретного названия документа перейти к его полному тексту.

Богат материалами раздел «Труды И. Я. Яковлева». Здесь указаны все буквари И. Я. Яковлева, публицистические статьи и отчеты о деятельности Симбирской чувашской школы.

Просветительская деятельность патриарха и другие аспекты его научного наследия изложены в исследованиях ученых, включенных в раздел «Жизнь и творчество». Труды профессора Н. Г. Краснова, исследования Г. Н. Волкова, Н. П. Петрова, А. Е. Землякова, И. Я. Тенюшева, Т. Н. Петровой и других ученых представлены полными текстами.

Кодексом поведения и смысла жизни чувашского народа стало «Духовное завещание чувашскому народу» И. Я. Яковлева. В указателе дан полный текст «Завещания И. Я. Яковлева чувашскому народу» на 5 языках (чувашском, русском, английском, французском, немецком). Здесь же имеются статьи известных деятелей науки Чувашии В. Д. Димитриева, И. В. Мукиной о завещании просветителя.

Раздел «Чĕмпĕрти чăваш шкулĕ. Симбирская чувашская школа» посвящен педагогическому наследию И. Я. Яковлева. Тексты исследований ученых Н. Г. Краснова, Н. В. Муромцева, И. П. Прокопьева, В. Т. Харитонова, Т. С. Гараниной и др. раскрывают роль Симбирской чувашской школы в просвещении чувашского народа. Литература, отраженная в данном разделе, знакомит с деятельностью выпускников училища на ниве просвещения, которые были активными общественниками, поднимали культуру чувашского народа и получили признание общества и государства. Литература о современниках И. Я. Яковлева отражена в следующем разделе «И. Я. Яковлевпа ĕçтешĕсем, пĕр вăхăтрисем. Современники И. Я. Яковлева». Среди них: просветитель народов Поволжья И. Н. Ульянов, педагог Н. И. Ильминский, чувашский писатель И. Н. Юркин, историк, этнограф Н. В.

Никольский, мордовский ученый-просветитель М. Е. Евсевьев и многие другие. Дана краткая биография современников и литература об их творчестве.

Обратившись к указателю, читатель может узнать о судьбе многих из представителей семейства Яковлевых отраженных в разделе «Семья И. Я. Яковлева». Здесь также представлены воспоминания А. И. Яковлева, сына просветителя, об отце.

Образ И. Я. Яковлева ярко выражен в искусстве и художественной литературе. Сегодня имеются работы художников Н. Овчинникова, Н. Карачарскова, П. Сизова, Э. Юрьева, освещающих жизнь и творчество просветителя. Раздел «И. Я. Яковлевăн литературăри сăнарĕ. Образ И. Я. Яковлева в литературе» знакомит читателей с литературными произведениями о просветителе. Среди авторов известные деятели литературы и культуры: П. Хузангай, Г. Волков, А. Артемьев, М. Юхма, А. Алга и многие другие.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ПАТРИАРХ

Вся жизнь выдающегося просветителя И.Я.Яковлева была посвящена бескорыстному служению своему народу. Его подвижнический труд на ниве образования получил мировое признание — 150-летие со дня рождения нашего Учителя отмечалось не только в России, но и далеко за ее пределами. Открывая Дни культуры Чувашской Республики в Москве, посвященные знаменательному юбилею, Президент Чувашской Республики Н.Федоров сказал: «Имя Яковлева известно теперь не только каждому чувашу, но и каждому просвещенному россиянину. Он дал родному народу Книгу. Мы вправе гордиться и возвеличивать своего Патриарха, так как не каждому народу Бог дал таких людей, каким является для чувашей великий Иван Яковлев».

И.Я.Яковлев родился 13 (25) апреля 1848 года в деревне Кошки-Новотимбаево Бюргановского приказа Жуковского прихода Буинского уезда Симбирской губернии (ныне Тетюшский район Республики Татарстан).

Родители Яковлева были коренными жителями деревни, которую издавна окружали мордовские, татарские и русские поселения. «Моя мать, Настасья Васильевна Макарова, скончалась спустя три дня после моего рождения, я был виновником ее смерти», — писал в автобиографии гимназист Иван Яковлев, к сожалению, не оставивший воспоминаний о своем отце. Ивана усыновил удельный крестьянин той же деревни Пахом Кириллов, который в 1837 потерял сразу двух своих сыновей, умерших от холеры.

В доме, где жил Яковлев, было две семьи: самого Пахома, и его сына Андрея. Среди этих людей Иван не был чужим: «меня не обижали, относились как к родному ребенку... Пахомовы мне о моем происхождении не говорили. Только... когда я уже учился в гимназии... я узнал, что это не родная моя семья».

До поступления в школу Яковлев был подпаском у татарина Хакима, учился у него татарскому языку, игре на флейте, искусству плести лапти. Беззаботное детство продолжалось недолго: в 1856 году Ивана забрали в удельное училище. Для крестьян запись детей на учебу была равносильна рекрутскому набору, к тому же обучение очень дорого обходилось родителям — нужно было платить за квартиру, обеспечивать приличной одеждой и обувью. Многие из более состоятельных откупались. Летом 1856 г. священнику Баратынскому удалось записать только Ивана Яковлева, которого доставили прямо с поля.