Идейно- политическое течение неоевразийства

12

План

Введение…………………………………………………………………………3

1. Основные источники и идейно-политические задачи классического и нового евразийства………………………………………………………………5

2. Государственный идеал классических евразийцев и неоевразийцев……..10

3. Отношения классического и нового евразийства с властью………………17

Заключение………………………………………………………………………21

Список литературы……………………………………………………………...22

Введение

Актуальность проблемы исследования. В ходе своего исторического развития Россия прошла через множество потрясений и кризисных периодов, что нашло отражение в российской социально-философской и политической мысли. События начала ХХ-го века (1917 год) и изменения, произошедшие ближе к его концу, (1985-1993 гг.), явились особенно важными для отечественной истории. Каждый подобный кризис являлся для российской интеллигенции стимулом к осмыслению истории, к попытке понимания исторических перспектив на основе наследия прошлых веков. Именно такой попыткой стало одно из движений, возникшее в среде русской эмиграции, а именно евразийство. Его первоначальная история охватывает около двух десятилетий, затем оно возрождается в трудах Л.Н. Гумилева, а в конце 80-ых- начале 90-х годов прошлого века постепенно превращается в неоевразийство.

Напряженная политическая ситуация, сложнейшие проблемы внутри страны и вне ее, раскол российского общества - все это приводит к попыткам анализировать идейное наследие прошлых веков, и в частности - к евразийству.

Уникальность евразийства состоит в том, что оно являлось самобытным русским течением социально-философской мысли, соединившим в себе восточную и западную традицию. Евразийство было одним из первых учений, имевших специфику глобального анализа реальности.

Угроза государственного распада мотивирует обращение к евразийству, как средству создания новой геополитической доктрины для современной России. Более того глобализация и проблемы, сопряженные с этим процессом, также могут быть определенным образом скорректированы с учетом евразийских методик и наработок. Заметим, что на сегодняшний день евразийство в достаточной степени востребовано представителями политической элиты и интеллигенции по той причине, что евразийская идея - это тот самый "третий путь", отрицающий, с одной стороны, западничество, с другой - все виды националистических идеологий.

Объект- идейно- политическое течение евразийства.

Предмет- преемственность политических идей между классическим и новый евразийством.

Цель- доказать единство идейно- политического замысла классического и нового евразийства относительно российской государственности.

Задачи:

1. Обозначить основные источники и задачи классического и неоевразийства.

2. Объяснить представления об идеальной форме государственного устройства с точки зрения задач евразийства у классических и новых евразийцев.

3. Сравнить отношения представителей классического евразийства и неоевразийства с современной им властью в России.

1. Основные источники и идейно-политические задачи классического и нового евразийства.

Евразийство как идейно-политическое течение впервые появилось в 20-е годы ХХ века в среде русской эмиграции. Основными ее представителями были выдающие русские ученые и мыслители того времени: кн. Н.С.Трубецкой (1890-1938)- филолог, философ, этнограф и лингвист,  П.Н. Савицкий (1895-1965) – географ, экономист, философ, геополитик, Г.В. Флоровский (1893-1979) – историк культуры, богослов, религиозный философ, Г.В. Вернадский (1877-1973) историк и геополитик, Н.Н. Алексеев (1879-1964) – правовед, государствовед и политик, Л.П. Карсавин (1882-1952), религиозный философ. Это течение рассматривалось некоторыми из его первых критиков как продолжение славянофильства. Сами же евразийцы понимали свою миссию в истории как некий новый путь, отличный от всего мучительного двухсотлетнего пути русской интеллигенции.

Классическое евразийство было идейным наследником славянофильства. Однако, несмотря на то, что по выражению П.Н. Савицкого: «Евразийство, конечно, лежит в общей со славянофилами сфере… проблема взаимоотношений обоих течений не может быть сведена к простому преемству». [1]Уникальность же евразийства по мнению автора заключается в том, что это был оригинальный синтез трех учений:

-византизма поздних славянофилов (признание основополагающим элементом Российской культуры византийского предания и Православной Церкви), соединенного с неприятием европейской цивилизации Нового времени;

-восточничества «поворот к Востоку (Азии)», т.е. признание положительной роли татаро-монгольского ига и единства исторической судьбы и культуры русского и туранских (восточных) народов;

-оригинальное политико-экономическое учение, близкое к марксизму по своим политическим выводам (евразийцы полностью принимали тактику большевиков в смысле их организационной структуры и политического строя).

Однако синтез этих трех учений основывался на рациональном анализе культуры и истории России с одной стороны, а с другой стороны, на одной из первых в мире теорий геополитики, т.е. соотнесении политических и национальных форм органического бытия жизни народов с географическим пространством, или цивилизационном подходе. Согласно П.Н. Савицкому, «Россия-Евразия есть центр Старого Света. Устраните этот центр и все остальные его части, вся эта система материковых окраин (Европа, Передняя Азия, Иран, Индия, Индокитай, Китай, Япония) превращается как бы в «рассыпанную храмину… Европа и Азия одинаково представляют собой окраину Старого Света. Причиной Европой с русско-евразийской точки зрения является, по сказанному, все, что лежит к западу от русской границы, а Азией – все то, что лежит к югу и юго-востоку от нее… Россия не есть ни Азия, ни Европа, но представляет собой особый географический мир.»[2]

Классическое евразийство не было монолитным течением, в его рамках выделяется, в частности левое евразийство. «Левое евразийство» возникло в 1927 году в рамках Евразийского Семинария в Кламаре под Парижем, которым руководил Л. П. Карсавин. Хотя, строго говоря, сам семинар возник раньше — осенью 1926 года, но, как отмечают Л. И. Новикова и И. Н. Сиземская "первая тема семинара была классически евразийской — «Россия и Европа» и лишь к весеннему семестру семинара (то есть в начале 1927 года) в нем начинают звучать специфически левоевразийские темы, о чем говорят названия докладов этого периода «Евразийство как пересмотр социализма» (Л. П. Карсавин), «Образование правящего слоя России» (К. Б. Родзевич) «К типологии правящего слоя в России» (П. П. Сувчинский) и др. Впоследствии разработанные на Семинарии темы стали звучать со страниц парижской газеты «Евразия» (1928–1929 г.г., всего вышло 35 номеров), которую можно считать главным аутентично левоевразийским изданием. Лидеры левого евразийства активно участвовали и в альманахе «Версты» (вышло по одному номеру в 1926, 1927, 1928), но он не был строго евразийским, к сотрудничеству в нем привлекались и далекие от евразийства эмигрантские авторы — Шестов, Франк, и советские писатели — Бабель, Пастернак и др. Французский исследователь М. Ларюэль называет левоевразийским также журнал «Евразиец», который выходил в Брюсселе с 1928 по 1934 г., и именует его даже "брюссельской разновидностью «Евразии»), утверждая, что по теоретическому уровню он сильно уступал «Евразии», часто довольствуясь перепечатками из советской прессы. Но А. Г. Гачева убедительно опровергла такую его характеристику и вообще принадлежность этого журнала к левоевразийским изданиям.

Костяк левоевразийской группы составили представители парижской группы евразийцев: Л. Карсавин, П. Сувчинский, С. Эфрон, Д. Святополк-Мирский, К. Родзевич, В. Сеземан, А. Лурье, а также менее известные молодые евразийцы.

Интерес к евразийству в 80-е годы ХХ века был тесно связан с ростом популярности трудов Льва Николаевича Гумилева - последнего евразийца старой плеяды. Однако параллельно с интересом к отцам-основателям евразийства в научной среде стала формироваться идеология неоевразийства, основанная на новом прочтении евразийских ервоисточников. Решающий вклад в создание неоевразийской идеологии внесла совпадающая с ней по своим основным ценностным ориентирам российская геополитическая школа, практически созданная (или воссозданная) А.Г. Дугиным и его сподвижниками в конце 80-х - начале 90-х годов. Современная геополитика дала неоевразийской философии научный арсенал, рациональную и действенную методологию, актуальность и применимость к реальной политике. Благодаря геополитике их наработки приобрели научный характер. Научное изложение евразийской геополитики изменило статус евразийского мировоззрения. Теперь это не только философская идея, это еще и инструмент стратегического планирования.

Кроме того, евразийство было обогащено традиционалистской философией и историей религии, так как этот аспект у отцов-основателей евразийства был развит достаточно фрагментарно. Сейчас неоевразийская философия представляет собой стройный историко-религиоведческий аппарат, позволяющий осмыслить и осознать тончайшие нюансы в религиозной жизни различных государств и народов.

В неоевразийстве были развиты и оригинальные экономические модели, представляющие "гетеродоксальную экономическую традицию", - как бы третий путь между классическим либерализмом и марксизмом. Этот третий путь можно назвать неортодоксальным либерализмом, или неортодоксальным социализмом, как кому нравится. Неоевразийцы обращаются к этой гетеродоксальной экономической школы (к Фридриху Листу, Сисмонди, Сильвио Гезеллю, Йозефу Шумпетеру, Густаву Шмоллеру, Франсуа Перру, даже к Кейнсу) и пропагандируют практику их применения к современной российской ситуации.[3]

Остановимся на основных задачах, которые ставило перед собой классическое евразийство как идейно-политическое течение. Отталкиваясь от неприятия романо-германской цивилизации, оно ставило задачу создания самобытной Российской цивилизации (Россия-Евразия), утверждающейся на началах Православия. П.Н. Савицкий в своей статье «Евразийство» писал: «Евразийцы.. стоят на почве традиции. …Россию-Евразию они воспринимают как единство… Дело заключается в том, чтобы найти в ее пределах должные формы сожительства наций. Евразийцы понимают Россию как «собор народов» и они уверены, что так называемые национальные особенности будут складываться в некую гармонию, будут порождать явления широкого и творческого общеевразийского национализма».[4]

Но кроме этого, для утверждения своей позиции евразийцам было необходимо опровергнуть расхожие представления европоцентристских идеологий об Азии как темной и дикой массе некультурных народов, подорвав таким образом идею об исключительности западного Просвещения. Эту идею развивал кн. Н.С. Трубецкой в статье «Взгляд на русскую историю не с Запада, а с Востока».

Евразийцы также ставили перед собой задачу осмысления русской революции 1917г. и марксистской идеологии в целом с ее минусами и плюсами. Осмысление революции было необходимо, чтобы оправдать русский народ и русскую культуру в глазах белой эмиграции, разуверившейся в старом славянофильском идеале «народа-богоносца».

Идеи неоевразийства во многом продолжают классическое направление, однако сегодняшние лидеры неоевразийского движения пошли дальше. Они хотят создать движение нового типа, которое не ставит своей задачей бросаться в предвыборную гонку, основанное на мировоззренческом подходе. Это мировоззренческое, евразийское движение. Его цель - не приход к власти и не борьба за нее, а борьба за влияние на власть, т.е. своего рода лобби.

Есть несколько направлений, которые способна освоить исключительно евразийская философия, по мнению ее сторонников. В первую очередь это межнациональные, межконфессиональные конфликты. Евразийство для решения межконфессиональных проблем предлагает путь диалога активных, глубоко и фундаментально верующих людей, стратегический союз созидательных фундаменталистов, как в России, так и шире - в странах СНГ и в мире. Такой подход должен стать новой моделью межконфессионального диалога, основанного на понимании глубин своей собственной традиции и понимании глубин традиций другого народа, призывает к альянсу традиций.

Точно так же на евразийской платформе решаются межэтнические конфликты. Уникальность евразийского подхода заключается в том, что в нем не противопоставляются национализм и интернационализм. Еще отец-основатель классического евразийства князь Трубецкой говорил об общеевразийском национализме, когда самоутверждение каждого народа и каждой нации в составе России поддерживается Центром.

2. Государственный идеал классических евразийцев и неоевразийцев.

Государственный идеал у представителей классического и нового евразийства имеет ряд уникальных черт. Классические евразийцы обращаются к историческому типу в качестве примера идеального политического строя. Не маловажную роль играют геополитические особенности. Россия является особым географическими миром, отличным как от Европы, так и от Азии. Об этом неоспоримо свидетельствуют ее географические особенности: наличие четко выделяющихся природных зон. . Поэтому понимание истории народа немыслимо без уяснения понятия месторазвития - совокупности естественных условий (особенности ландшафта, почвы, растительности, климата и т.п.), в которых разворачивается история данного народа. Влиянием месторазвития обусловлен ряд черт психологии, культуры, "менталитета" этноса. При этом разные народы, не связанные общностью происхождения, но длительное время сосуществующие в пределах одного месторазвития, могут становиться ближе друг к другу, чем народы изначально родственные, но развивающиеся в разных месторазвитиях. Поэтому, несмотря на очевидные различия между ними, русский народ может быть ближе к другим народам России: тюркским, финно-угорским и д.р., чем к славянам, привязанным к европейскому месторазвитию. Это важный момент, отличающий евразийство от славянофильсва.

Киевская Русь являлась нежизнеспособным государственным образованием, так как у русских князей не было представления о единой государственности, без которой самостоятельность Руси была невозможна, и они не ставили себе никаких широких исторических задач. Располагаясь на западной окраине Евразии, Киевская Русь была ограничена узкой территорией, она была протянута в меридиональном направлении. Но власть над всей Евразией неминуемо должна была сосредоточиться в руках того народа, который будет действовать в направлении параллелей, так как прямоугольник степей, протянутый на громадные расстояния от Карпат до Хингана, обеспечивал безусловное господство над всем континентом. Те народы, которые занимали степи, были безраздельными властителями всей Евразии. Естественно, что это были кочевые народы - вначале скифы, затем гунны. С исчезновением последних вопрос о господстве над степью, а следовательно - над всей Евразией оставался открытым. Задача состояла в том, чтобы мощным колонизационным движением по линии Восток - Запад объединить Евразию.

Для России монгольское иго было не злом, а благом. Русские переняли у монголов те необходимые элементы единого государства, которых у нас не было - систему сообщений (почтовые станции) и финансовую систему. Об этом свидетельствуют слова тюркские по происхождению: ям (почтовая станция; отсюда - ямская гоньба, ямщик и т.п.), деньги, алтын и т.п. Если бы в России существовали денотаты этих понятий - системы связи и финансов - то не было бы смысла их переименовывать. Ясно, что эти слова вошли в русский язык вмести с обозначаемыми ими реалиями, заимствованными у монголов. Не было на Руси системы государственного управления вообще, не существовало развитого класса чиновников, способного управлять масштабным государственным образованием. У монголов все это было. А без этих систем Русь вечно оставалась бы в состоянии феодальной раздробленности. Таким образом, основы государственности Московской Руси, помимо византийских истоков, имеют еще монгольские. Одним словом, из Византии на Русь вместе с верой пришла только государственная идеология, но практика государственного строительства, основы российского государственного аппарата имели образцом монгольские реалии.

Евразийцы недвусмысленно выделяли тот этап русской истории и русского государства, который был для них образцом. Это — «Московская Русь», наследница одновременно и Византии и империи Чингисхана, торжество великорусской стихии, «бытового исповедничества» чистейшего Православия, колыбель и матрица великого евразийского государства.

Именно на отрицании основных принципов «Московской Руси» строилась, по мнению евразийцев, «романовщина», «антинациональная монархия», двухсотлетнее «романо-германское» иго. Почти все в этом послераскольном эоне российской истории было порочно, пародийно, антинационально. Только разрозненные фрагменты и смутные пространствен ные импульсы светлого «Московского периода» сохранились в народных массах и в инерции геополитических начинаний. Но сущность, тонкий дух Святой Руси, чистота национальной доктрины, тайна священного национального и государствен ного бытия были безнадежно утрачены.

Евразийцы утверждали: в Октябрьской революции виноват только царизм, только «романовщина», «романо-германское иго».[5] Большевизм был неизбежен. Его положительные стороны—в отрицании Запада, в обращении к Азии, в выведении на поверхность новой элиты из низших (а поэтому наиболее национальных и ценных) слоев русского общества. Его отрицательные стороны—в использова нии доктрин, заимствованных с Запада, в отказе от Православия и от учета национальных традиций.

Евразийцы предлагали третий путь, новое авангардное решение. Оно состояло в возврате к «Московской Руси» через использование некоторых наиболее эффективных сторон большевистской практики. Сочетание крайнего национального архаизма с новейшими социально-политическими технологиями. Синтез противоположностей.

Петр I превратил Московское царство в Российскую империю. Евразийцы не отрицали и не могли отрицать положительных сторон государственности императорского периода, но считали при этом, что европеизация России была проведена необдуманно - огулом, без какого-либо чувства меры и целесообразности. В этом - одна из причин революции 1917 г. Правящий слой России отказался от национальных культурных традиций и стал бездумно копировать культуру (и бескультурье) европейцев, широкие же массы народа продолжали жить культурой национальной. Поэтому между народом и правящим слоем образовался разрыв, более того, - в народе утвердился взгляд на барина как на некоего иностранца. Этот раскол нации стал одной из причин краха Империи.

Модель идеального государства у представителей классического евразийства. Прежде всего, они считали, что построение идеального государства на Земле невозможно - идеальная форма бытия человека дана только в Церкви. Государство может к ней стремиться, но никогда ее не достигнет. Либеральная демократия, парламентаризм, многопартийность - все это сугубо европейские, притом устарелые формы. Итальянский фашизм и немецкий нацизм - явления, не лишенные некоторого здравого элемента, но этот элемент поглощаться их отрицательными сторонами. Это явления, на первый взгляд, кажущиеся революционными, но, по сути, - глубоко реакционные. Для России они не пригодны ни в коем случае. Природа государства, по Трубецкому, определяется не формой правления, а типом отбора правящего слоя, то есть тем, по какому принципу отбираются люди, управляющие государством. По отношению к этому принципу форма правления вторична. Самостоятельного значения она не имеет. Поэтому задача состоит в том, чтобы выработать правильный принцип правящего отбора. Евразийцы выдвинули идею отбора по принципу соответствия национальной идее. Государством могут править только люди, разделяющие определенное мировоззрение, подчиняющие себя не личным, клановым, классовым, узконационалистическим интересам, а "идее-правительнице" государства. Если будет соблюден этот принцип, то форма правления может быть любой, - для успешного развития страны это уже не будет иметь определяющего значения. Такой строй называется идеократией или эйдократией. Церковь должна быть отделена от государства, чтобы исключить ее зависимость от государственных институтов, то есть по мотиву, обратному мотиву, побудившему осуществить отделение Церкви от государства большевиков. Народные массы должны участвовать в управлении страной, однако не таким чисто номинальным и механическим способом, как при парламентской демократии. Демократия должна быть опосредованной - через институт сознательных выборщиков (вместо несознательной, безответственной массы голосующих) - и в принципе может взять за основу существовавшую в СССР систему советов. Экономика должна быть государственно-частной, то есть сочетать государственное регулирование и существование государственного сектора с широкими возможностями проявления частной инициативы, должен существовать соразмерный государственному частный сектор. Только гармоничное сочетание частного и общественного (государственного) начал в экономике может обеспечить ее нормальное функционирование. Таков был и остается взгляд евразийцев на государство.

Сегодня неоевразийцы занимают позиции радикального центра. И считают, что на позиции евразийства следует перевести не только внутреннюю, но и внешнюю политику России, относительно стран ближнего зарубежья. С точки зрения евразийского анализа только такой путь развития способен сохранить все самое ценное и самобытное, что призвано защищать современные государства перед лицом глобализации. Чисто консервативное стремление сохранить государство любой ценой обречено. Сознательную ориентацию политического руководства государств на растворение в глобалистском проекте евразийцы расценивают как отказ от той относительной ценности, которой исторические государства обязаны своим существованием.

Eвразийцы видят в Российской Федерации и СНГ ядро будущего самостоятельного политического образования – «Eвразийского Союза» и, далее, одного из основных четырех мировых геоэкономических поясов («Eвразийский континентальный пояс»).

B то же время, евразийцы являются убеждёнными сторонниками развития многомерной системы автономий.

Автономия противоположна суверенитету – способу организации народов и пространств, характерному для государств-наций в их современном виде. B случае суверенитета речь идет о приоритетном праве на свободное и независимое распоряжение территорией. Автономия подразумевает независимость в вопросе организации коллективного бытия людей в областях, не связанных с распоряжением территорией.

Принцип многомерных автономий рассматривается как оптимальная структура организации жизни народов, этносов, социо-культурных групп как в РФ, так и в «Eвразийском Союзе», в «Eвразийском континентальном поясе», во всех остальных «больших пространствах» и «геоэкономических поясах» («зонах»).

Bсе земли (территории) новых политико-стратегических образований («больших пространств») должны находиться в прямом ведении центра стратегического управления. B компетенции автономий должны находиться вопросы, сопряженные с нетерриториальными аспектами управления коллективами.

Eвразийский принцип политического устройства подразумевает два различных уровня управления: местный и стратегический.

На местном уровне управление осуществляется автономиями – естественно сложившимися общинами различного типа (от многомиллионных народов до трудовых коллективов в несколько человек). Управление это осуществляется совершенно свободно и не регламентируется никакими высшими инстанциями. Модель каждого типа автономии выбирается свободно, исходя из традиций, предпочтений, прямого демократического волеизъявления органических коллективов – общин, групп, этносов, религиозных организаций.

B ведении автономий находятся: гражданские и административные вопросы, образование и медицинское обслуживание, все сферы хозяйственной деятельности. Это все, кроме стратегических отраслей, то есть вопросов, касающихся безопасности и территориальной целостности «большого пространства».[6]

Уровень гражданских свобод при организации общества по евразийскому автономному принципу, беспрецедентно высок. Человек получает невиданные в человеческой истории возможности для самореализации и творческого развития. Bопросы стратегической безопасности, международная деятельность, осуществляемая за рамками единого континентального пространства, экономические проблемы макроуровня, контроль за стратегическими ресурсами и коммуникациями – находятся в ведении единого стратегического центра*. B его ведении находятся разрешение спорных вопросов между автономиями, установление границ компетенции, рассмотрение арбитражных споров. Сферы компетенции властей стратегического и местного уровней строго разграничены. Любые попытки вмешательства автономий в вопросы, находящиеся в компетенции единого стратегического центра, должны пресекаться. И наоборот. Таким центром должна стать Россия.

Таким образом, евразийские принципы управления органично сочетают в себе традиционное и религиозное право, национальные и местные традиции, учитывают богатство исторически сложившихся общественно-политических укладов, предоставляя при этом надежные гарантии стабильности, безопасности и неприкосновенности территорий.

3. Отношения классического и нового евразийства с властью.

Подлинное развитие евразийства приходится на период с 1925 по 1927 гг. Как раз в это время проходит операция ОГПУ «Трест» (операция по контролю за белой эмиграцией и ее военно-политическими организациями через имитацию возникновения антибольшевистской подпольной Монархической Организации Центральной России (МОЦР)) и подготавливается идейный базис для съезда. Евразийцы вступили в контакт с агентами ОГПУ, поверили их обещаниям и постарались направить мнимую антибольшевистскую организацию на путь евразийства.

В 1928 году был разоблачен «Трест». Несколько евразийцев погибло в России. Эмигрантская пресса широко использовала это. И, хотя в «Тресте» принимали участие многие другие эмигрантские политические организации, именно евразийцев стали обвинять в связи с коммунистами. Под влиянием всех этих факторов евразийская организация была вынуждена перейти к полулегальной борьбе, к изданию газеты «Евразия». 24 октября 1928 года можно считать началом разложения евразийского идейно-политического течения. Лидеры евразийства Трубецкой Н.С., Савицкий П.Н., Алексеев Н.Н. обратились к редакции газеты «Евразия» и заявили, что выражаемая ею позиция не имеет с евразийством ничего общего.

На основе изучения опыта построения большевизмом новой государственности в России евразийцы выработали довольно оригинальную политическую стратегию, выдвинув учение об идеократии. Трубецкой Н.С. писал: «…идеократическое государство имеет свою систему убеждений, свою идею-правительницу (носителем которой является объединенный в одну-единственную государственно-идеологическую организацию правящий слой)… Идеей правительницей подлинного идеократического государства может быть только благо совокупности народов, населяющих данный автаркический особый мир.»[7] Евразийцы констатировали, что сложившаяся структура политических органов власти в СССР соответствует их представлениям. Однако евразийцы предполагали сменить большевистскую элиту, которая ведет народ к государственному капитализму (имелся в виду НЭП) на евразийскую национальную элиту. Православие как и другие традиционные религии должно было стать в этом проекте абсолютно свободным от государства и проводить свою самостоятельную политику в обществе. Впрочем, сами евразийцы считали себя православными и признавали Православие важнейшей религией для существования России-Евразии как единого целого. Придя к власти, они намеривались дополнить марксистскую социально-экономическую модель, заменив в ней государственный капитализм с принудительным экономическим регулированием на «систему государственно-частного хозяйства», т.е. сочетающую патерналистскую модель государственного управления экономикой и широкую частную инициативу снизу (похожую на современную китайскую экономическую модель).

Современные неоевразицы не ставят перед собой задачу прихода к власти. А так же признают разнообразие религий на евразийском пространстве. 24 мая 2002 года на современной политической арене России появляется новая партия «Евразия», выросшая из одноименного общественно-политического движения. Идейный вдохновитель и руководитель «Евразии» философ и публицист Александр Гелиевич Дугин декларирует целью создания новой партии «утверждение в России политического строя на базе евразийской идеологии».[8]

Важнейшей вехой в истории неоевразийского мировоззрения в России стал приход к власти Владимира Владимировича Путина. Здесь евразийские тенденции получили санкцию со стороны власти. За год нахождения у власти Путина зеленый свет получили практически все евразийские инициативы, накопившиеся за эти годы, начиная с Евразийского экономического сообщества, предложенного Нурсултаном Назарбаевым. Решение о его создании подписали главы пяти стран Таможенного союза. Интенсифицировался процесс объединения России с Белоруссией, который, кстати, был инициирован еще при Ельцине Дмитрием Рюриковым, который является членом Центрального совета движения "Евразия. Постепенно стало очевидным, что нынешнее российское руководство однозначно, хотя и не резко, без рывков (как положено осмотрительным и ответственным политикам) переходит на евразийские позиции, по мнению сторонников этой концепции.