Идея круговорота форм управления

Введение 

 Во второй половине XX века  политологи, историки, специалисты  по менеджменту проявили к  Н. Макиавелли повышенное внимание. В его произведениях — политических  трактатах, исторических очерках,  реляциях и новеллах — обнаружили  идеи, в совокупности составлявшие  оригинальную систему практического  управления. По своей эффективности,  глубине и политической мудрости  она не только не уступает, но даже превосходит иные разработки  наших современников. 

 Западные менеджеры активно  изучают его творчество. Идеям  Макиавелли посвящены курсы в  школах бизнеса, научные семинары  и конференции, докторские диссертации,  специальные монографии и популярные  брошюры. Сегодня в Макиавелли  видят высочайший интеллектуальный  авторитет, создателя одного из  самых эффективных лидерских  стилей, образец консультанта по  управлению, теоретика социального  конфликта. 

 В данной работе рассмотрены  наиболее важные для современного  менеджмента организационные идеи  известного философа.

1. Идея лидерства 

 Жизнь Никколо Макиавелли  пришлась на переломный период  — рубеж XV —XVI веков: закончился  четырехсотлетний этап поступательного  развития Италии, глубокий кризис  охватил механизмы власти и  социально-экономическую структуру  общества, мануфактурный капитал  в результате постепенного спада  производства уступает конкурентные  позиции капиталу ростовщическому.  На заре новой, капиталистической  эры главную роль в экономической  и политической драме играет  торговая буржуазия. Политическая  философия Макиавелли, как проекция  эпохи полна антиномий, противоречий, неожиданных решений. 

 Специалисты упоминают четыре  принципа Макиавелли, которые, по  мнению Р. Ходжеттса, оказали  влияние на развитие менеджмента: 

1) авторитет, или власть лидера, коренится в поддержке сторонников; 

2) подчиненные должны знать,  чего они могут ожидать от  своего лидера, и понимать, чего  он ожидает от них; 

3) лидер должен обладать волей  к выживанию; 

4) лидер — всегда образец  мудрости и справедливости для  своих сторонников. 

 Макиавелли учил правителя,  стремящегося к успеху, согласовывать  свои действия, во-первых, с законами  необходимости (судьбой), а во-вторых, с поведением подчиненных. Его  учения содержат определенные  советы, которым должен следовать  руководитель, он рассуждает о  любви, страхе, щедрости и проявлении  других качеств в управлении[1].

 О лидерстве. Сила на стороне  лидера, когда он учитывает психологию  людей, знает особенности их  образа мыслей, нравственных привычек, достоинства и недостатки. Очевидно, что действиями людей, наряду  с другими качествами, правит  честолюбие. Но знать это еще  недостаточно. Надо выяснить, кто  именно честолюбивее и потому  опаснее для власть придержащего: желающие сохранить то, что имеют,  или стремящиеся приобрести то, чего у них нет. 

 Состоятельными двигает страх  потерять то, что они накопили. Страх потери порождает в них  те же страсти, которыми одержимы  стремящиеся к приобретению, считает  Макиавелли. Оба мотива власти, за  которыми нередко прячется обыкновенная  страсть к разрушению, одинаково  порочны. Бедные жаждут приобретения  точно так же, как и богатые,  которым всегда кажется, что  их обладание недостаточно обеспечено, если они не делают новых  приобретений.

 Богатые, имеющие в своем  распоряжении рычаги власти, и  бедные, стремящиеся завоевать ее, в принципе ведут себя одинаково.  Аморализм зависит не от социального  происхождения, он продиктован  участием в борьбе за власть. «Сатанинский злодей» Цезарь  Борджиа, которого Макиавелли  считал идеальным руководителем,  ведет себя ничуть не лучше  «революционеров» из народа.

 Сегодня мы знаем, что многие  поколения политических лидеров  XX столетия, даже не изучая трудов  Макиавелли, эффективно применяли  эти принципы на практике. Почему  так происходило, не знает никто.  Может быть, законы «негативного  управления» передаются генетическим  путем? Или лидеры, добивающиеся  или уже добившиеся власти, применяют некие универсальные законы, которые действуют независимо от воли и сознания людей? Ни одного научного исследования на подобную тему еще не проведено.

 О власти. Ориентация на власть, стремление ее достичь таит  в себе потенциальную опасность  для социального порядка, гарантом  которого может быть только  тот, кто эту власть уже имеет.  Правитель, как персональное олицетворение  привилегий и силы, превращается  в цель для честолюбивых подданных.  К высшему посту в государстве  или компании тянется множество  рук, а дотянувшись, берут от  власти по максимуму. 

 Свойство стремиться наверх  не зависит от личных достоинств  и недостатков. Оно действует  в людях наподобие объективного  закона, независимого от воли  и сознания. «Воля к власти»,  если воспользоваться ницшевской  терминологией, выше человеческих  чувств. Она управляет нами вопреки  нам самим. 

 Успех в продвижении наверх  зависит не столько от интенсивности  ориентации на власть, сколько  от наличных средств. Обладающие  многим имеют в распоряжении  больше средств — деньги, связи,  — чтобы сеять смуту в обществе, дестабилизировать существующий  порядок. 

 Имея многое, они фактически  злоупотребляют тем, чем уже  обладают, ибо противозаконными  действиями провоцируют у неимущих  те же самые алчные чувства. 

 «Богатое честолюбие» опаснее  «бедного», ибо возбуждает в  людях, не обладающих властью,  желание овладеть ею и всем  тем, что сопряжено с властью  — богатствами и почестями. 

 О свободе. Наряду с властью  несомненной ценностью для людей  обладает свобода. Она — такой  же императив человеческих поступков,  как и власть. Если власть чаще  стремятся захватить, то свободу  — не потерять.

 В «Рассуждениях о Тите  Ливии» Макиавелли спрашивает, кому  лучше доверить охрану свободы  – тем, кто желает приобрести  то, чего не имеет, или тем,  кто хочет удержать за собой  уже приобретенные преимущества?

 Сравнивая исторические факты,  он делает вывод о том, что  свободу республики правильнее  доверить простым людям, а не  дворянам. Последние одержимы желанием  господствовать, а первые хотят  всего лишь не быть угнетенными.  Значит, они больше любят свободную  жизнь и имеют меньше средств  для похищения свободы, чем  дворяне. 

 Подтверждая свои выводы, флорентийский  философ многократно повторяет  одну и туже мысль: человек  может смириться с утратой  власти или чести, смириться  даже с потерей политической  свободы, но не с утратой  имущества. 

 Народ молчит, когда казнят  сторонников республики либо  посягают на честь ее вождей. Но народ восстает, когда посягают  на его имущество. 

 О страхе и любви. Правитель  не ошибется, зная, что поведением  людей руководят два главных  мотива — страх и любовь. Поэтому  тот, кого боятся, способен управлять  так же легко, как и тот,  кто любим. 

 Любовь очень тонка, а страх  прочнее и тверже. Она держится  на крайне зыбкой основе —  человеческой благодарности. Но  благодарность легко разрушается,  и злой человек готов воспользоваться  любым предлогом, чтобы ради  личной корысти изменить ей.

 Но разве правитель знает  наперед, кто злой, а кто добрый? Ему надо быть трезвым реалистом,  рассчитывая на успех даже  при самых неблагоприятных обстоятельствах. 

 Самый знаменитый вопрос  Макиавелли, который до сих пор  будоражит умы менеджеров: что  для лидера лучше — внушать  страх или любовь? Что для него  полезнее: чтобы его любили или,  чтобы боялись? 

 В принципе, лучше, конечно,  сочетать оба мотива, но, коли  в жизни такое недостижимо,  для личной выгоды правителя  полезнее держать подданных в  страхе. Однако поступать надо  так, чтобы страх не перерос  в ненависть, иначе ничто не  спасет государя от разбушевавшихся  страстей.

 Достичь необходимой меры  нетрудно, памятуя, что главное  — не посягать на имущественные  и личные права подданных, /для  пользы дела он может даже  казнить кого-то из родственников  бунтовщика, но только не посягать  на имущество. Ведь люди обыкновенно  прощают и забывают даже смерть  родителей, но не потерю состояния. 

 О честности. Конечно, людям  свойственно стремиться быть  честнее, чем они есть на  самом деле, как и казаться  лучше, чем они есть. Но если  правитель принимает желаемое  за действительное, то он добровольно  обманывается.

 Между тем, как живут люди, и тем, как они должны жить, дистанция огромная. Чаще всего  терпит крушение честный правитель,  ибо он мерит людей на свой  аршин, т. е. представляет их  лучше, чем они есть. В отличие  от него умный правитель изучает  то, что есть в действительности.

 Хотя честности в людях  меньше, чем они думают, сама по  себе честность ценится очень  высоко, ибо человек склонен стремиться  к тому, чего у него нет. Особенно, если такие качества пользуются  уважением и окружены почетом. 

 Людям свойственно обставлять  себя видимыми символами, желаемыми  благами, вымышленными доблестями. Если государь стремится добиться  власти, признания или лидерства,  ему надо пользоваться символами,  проистекающими из мотива любви.  Но удержать власть можно, лишь  полагаясь на мотив страха.

 Существует только два способа  достижения цели — путь закона  и путь насилия. Первый присущ  человеку, а второй — диким  животным. Правителю не обязательно  выбирать одно из двух, ибо  данная антиномия неразрешима.  Он должен уметь пользоваться  обоими способами. 

 О щедрости. Труден путь государя, его подстерегают опасности там,  где он их не ждет. Вчерашний  опыт, приведший к успеху, сегодня  оборачивается провалом; благо, к  которому он стремится, ожидая, что и подчиненные почитают  это благом, способно обернуться  злом.

 Государь может проявить  самые лучшие лидерские качества, но они не принесут ему пользы. Поэтому правитель не может  быть щедрым в такой степени,  чтобы эта щедрость приносила  ему ущерб. Но он не должен  бояться также осуждения за  те пороки, без которых невозможно  сохранить за собой власть.

 Умный лидер — это тот,  кто взвешивает все обстоятельства  и последствия своих поступков.  И круг анализируемых обстоятельств  должен быть достаточно велик,  чтобы ясно понять простую  мысль: существуют добродетели,  обладание которыми ведет к  гибели, и есть пороки, усвоив  которые, можно достичь безопасности  и благополучия.

 Когда на чашу весов поставлено  высшее социальное благо —  порядок и стабильность, государь  не должен бояться прослыть  жестоким. Хуже, если он, желая заслужить  расположение подданных, либо  от избытка снисходительности,  позволяет развиваться беспорядкам,  грабежам и насилию. 

 Для острастки лучше казнить  столько, сколько надо, ибо казни  касаются все-таки отдельных лиц,  а беспорядки — бедствие для  всех[2].

2. Идеи относительности 

 Все люди, независимо оттого, нравственны они или нет, стремятся  к одной и той же цели  — к славе и богатству. Хотя  каждый выбирает к ней свой  путь: одни поступают осмотрительно,  другие берут смелостью; одни  прибегают к хитрости, другие  к насилию; одни терпеливы,  другие решительны; все они способны  добиться успеха, несмотря на  то, что образ их действий противоположен. Почему же это возможно? Поступают  по-разному, но целей достигают  в равной мере.

 Причина кроется в том,  что, несмотря на противоположность,  и тот и другой образ действия  соответствует конкретным обстоятельствам,  данной минуте. То, что хорошо  в одно время, может быть  дурно в другое. В одних ситуациях  нужна жестокость, а в других  снисходительность. 

 Выбор цели также зависит  от обстоятельств: нельзя стремиться  установить демократию в тираническом  обществе, или, напротив, монархию  — в свободолюбивом.

 Цели следует сообразовывать  со средствами, а средства —  с обстоятельствами и результатами. Если ваша цель — ввести  республику, то надо поступать  одним способом, а если монархию, другим.

 Итак, принцип относительности  управления Макиавелли гласит: выбор  средств соотносится с ситуацией,  оценка результата — со средствами, наконец, все вместе — цель, средства, ситуация — должны соотноситься  между собой. 

 Многочисленные казни нельзя  оправдать с точки зрения высших  принципов, но это необходимо  сделать с точки зрения целей  или конкретной ситуации. Стало  быть, с принципом относительности  тесно связан принцип разграничения  политики и морали: политику нельзя  судить с нравственных позиций. 

 Политик не может руководствоваться  нравственными нормами, ибо политика  — сфера относительного, а нравственность  — область абсолютного. 

 Идея разделения властей  (политической и религиозной)  Макиавелли легла в основание  классической доктрины буржуазного  либерализма[3].

3. Идея круговорота форм управления 

 До сих пор не потеряла  актуальности макиавелливская концепция  циклического развития государственных  форм (демократия — олигархия  — аристократия — монархия). Монархия  легко обращается в тиранию,  аристократия — в олигархию  и т. д. Циклическое развитие  форм управления напоминает идею  кругооборота, взаимообращение добра  и зла. 

 Политические перевороты как  раз и свидетельствуют о непрочности  даже самого прогрессивного режима: его свергают, и на смену приходит  тирания. 

 В движении и кругообороте  находится практически все —  материальные объекты, формы правления,  человеческие дела. Природа не  позволяет вещам пребывать в  покое. Достигнув предела совершенства, дальше которого двигаться уже  невозможно, государства вступают  на обратную дорогу.

 Маятниковое движение «вверх-вниз-вверх»  совершают государства, добро  и зло, наши поступки. Человеческие  дела то идут на подъем, то  клонятся к упадку. Каждый человек,  поступающий разумно, стремится  только к успеху. Однако необходимость  превыше разума, она ведет ко  многим вещам, к каким не  привел бы нас рассудок.

 Кругооборот Макиавелли возможен  в силу относительности противоположных  состояний — добра и зла,  низа и верха, упадка и подъема.  Они легко превращаются друг  в друга. 

 Согласно Макиавелли, существуют  три «хороших», или основных  формы управления (монархия, аристократия  и демократия) и три плохих, или  извращенных (тирания, олигархия  и анархия).

 Вторые так похожи на первые, что легко переходят одна в  другую: монархия — в тиранию,  а демократия — в анархию.  Основатель любой из трех «хороших»  форм правления способен установить  ее лишь на короткое время,  ибо никакое средство не удержит  ее от превращения в свою  противоположность. Так и в  человеческих делах: добродетель  легко превращается в порок,  а порок принимает обличье  добродетели. 

 Кругооборот событий создает  единую цепь взаимосвязи явлений  в природе и обществе. Рассматривая  человеческие дела, пишет Макиавелли  в «Рассуждениях», мы все больше  убеждаемся в непререкаемости  закона: никогда нельзя устранить  одно неудобство, чтобы из него  не возникло другое.

 Если хочешь сделать народ  сильным и великим, то придется  воспитать в нем такие качества, как, например, свободолюбие и  независимость, благодаря которым  уже нельзя будет управлять  им по желанию. 

 Если народ оставить слабым  и малочисленным, дабы иметь  возможность удобно править им, то он сделается столь ничтожным,  что не сумеет сохранить свое  благосостояние и власть.

 Принимая управленческие решения,  лидер должен тщательно взвешивать, на стороне какого из них  меньше неудобств, и брать его  за основу, ибо совершенно безупречных  решений не бывает.

 Весьма сомнительным представляется  другой путь: взвешивая альтернативы, выбираешь то, которое сулит больше  выгод и удобств[4].

 Заключение 

 Вклад Макиавелли в историю  социальной мысли, в теорию  и практику управления огромен.  Одним из первых он обосновал  понятие гражданского общества  и применил термин «государство»  так, как принято сейчас —  для обозначения политической  организации общества.

 Его идеи дали жизнь современной  социологической теории элит (В.  Парето, Э. Дженнинг, Г. Моска, Ч.Р.  Миллс), повлияли на автора теории  «менеджерской революции» Дж. Бернхайма,  возглавлявшего так называемое  «макиавеллистское направление».

Никколо Макиавелли. В конце Средневековья государства начинают выходить из-под влияния церкви, происходит процесс становления современных государств. Сменившая его эпоха Возрождения дала толчок развитию интеллектуальной жизни и распространению знаний. Центром Возрождения стала Италия. Именно с историей этой страны, и в частности с Флоренцией, которую называют колыбелью Ренессанса, связана судьба самого знаменитого политического мыслителя этого периода Никколо Макиавелли. Отвергнув философско-этическую и религиозную традиции предшествующих эпох, он разработал оригинальную концепцию политики. Макиавелли считал, что моральные критерии добра и зла не могут распространяться на политику. Она имеет собственную автономную систему ценностей, главные из которых - интересы государства. Ради последних политик может пренебречь моралью. Из его рассуждений следовал вывод: "цель оправдывает средства". Обоснованный мыслителем принцип оказался очень востребованным в политической практике для оправдания жестокости и террора интересами государства либо другими высшими целями. В политическом же лексиконе утвердилось понятие "макиавеллизм", под которым понимают политику, основанную на пренебрежении нормами морали, на интригах и на насилии.

      Если у мыслителей  прошлого главной была проблема, как использовать государственную  власть, чтобы достигнуть справедливости  и общего блага, то для Макиавелли - проблема самой власти и средств,  позволяющих эту власть завоевать,  удержать и расширить. Раскрытию  подобных властных технологий  он посвящает свой главный  труд "Государь".

Среди советов, которые он дает политикам, следующие:

уметь играть человеческими страстями;

полагаться на силу или закон;

использовать страх и любовь, но предпочитать воздействие на подданных  силой страха;

прагматично использовать ложь и отказываться от обещаний.

Идеалом для Макиавелли выступает  политик, сочетающий качества льва и  лисицы: силу, умение внушить страх  у подданных и одновременно хитрость, способность к интригам. Макиавелли открыто заявляет об утилитарном  использовании религии. Для него религия - это средство влияния в  руках государства. Он признает целесообразность и политических убийств. Не случайно прототипом для создания образа государя для него стал Чезаре Борджа, который  прославился своей жестокостью  и предательствами  (рис.) .

      Макиавелли вошел  в историю политологии как  мыслитель, который разграничил  общество и государство. Он, собственно, ввел в науку и сам термин "государство"