Ирина Петровна Токмакова

Департамент образования города Москвы

Педагогический  колледж №15 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

РЕФЕРАТ 

по предмету: ЛИТЕРАТУРА ДЛЯ ДЕТЕЙ И ПОДРОСТКОВ

на тему: Ирина Петровна ТОКМАКОВА 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Выполнила:

студентка 2 курса

группы  В-23

Чернышева

Мария Сергеевна 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Москва, 2010 г.

Содержание 

1. Творческая биография

2. Художественное своеобразие творчества писателя

3. Обзор основных произведений

4. Литературно – художественный анализ произведения

5. Выводы о значении творчества писателя для развития детской литературы

6. Заключение

Список использованной литературы 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

1. Творческая биография  И. П. Токмаковой 

       Ирина Петровна Токмакова принадлежит  к тому поколению поэтов, которое  пришло в детскую литературу  в 50-е годы. Была известная закономерность и в том, что она обратилась к этой области литературы, и в том, что она избрала один из труднейших участков – литературу для дошкольников.

       Ещё в школьные годы приходилось  будущей поэтессе участвовать  в работе с детьми. Мать писательницы заведовала распределителем для детей-сирот. В годы Великой Отечественной войны детские дома были эвакуированы в глубокий тыл. Вместе со своей мамой в одном из них была и школьница Ира Токмакова. Повесть «Сосны шумят» - почти документальный автобиографический рассказ о жизни детского дома.

       «Дома разговоры о детях: болеют, выздоравливают. У одного – коклюш, у другого -  выдающиеся способности, - пишет о своем детстве Токмакова, - всем этим я и  объясняю то, что стала писателем именно детским.

       И. П. Токмакова – профессиональный исследователь – филолог, переводчица с армянского, литовского, узбекского, английского, болгарского, немецкого и других языков. Она – поэт, сказочник. Её пьесы занимают почётное место в репертуарах детских и самодеятельных театров. Токмакова – активный общественный деятель и теоретик литературы, семейного чтения.

       Ирина Токмакова по своей первой  профессии – переводчица. Однажды  она перевела для маленького  сына сборник шотландских песенок.  Художник Лев Токмаков (её муж) проиллюстрировал их, и вскоре вышла первая книжка писательницы – «Крошка вили Винки».

       Вслед за дебютной книжкой  выходят новые: «Где спит рыбка?», «Деревья», «Времена года», «Звенелки», «Карусель». В них включаются и собственные стихи, и переводы из шотландской, индийской, армянской, чешской, голландской поэзии для детей.

       Токмакова следует традициям  переводческой школы Маршака,  т.е. руководствуется не буквой, а духом оригинала и помнит  об уровне восприятия своего  маленького читателя.

       В 1996 году издательство «Просвещение» выпустило прекрасную хрестоматию для воспитателей детского сада и родителей: «Золотая птица: Поэзия разных народов и стран для детей дошкольного возраста». В «Слове к взрослому читателю», которое открывает книгу, И.П.Токмакова концентрированно выражает свои взгляды на чтение и воспитание, составляющие ее концепцию, сложившуюся почти за 40 лет творчества (первый ее стихотворный перевод шведских народных пьес для детей был опубликован «Мурзилкой» в 1958 году).

       О специфике литературы для детей И. Токмакова говорит следующее: «Самое неуловимое, трудно определяемое, но чрезвычайно существенное в книге для маленьких, будь то проза или поэзия, - это затрагивающая чувства ребёнка интонация, которая складывается и из соответствующего лексического отбора, и из ритмического построения, ииз доступному возрасту эмоционального настроения… . И взрослый, и детский поэты эмоционально-образно рисуют одно и тоже явление. Но детские поэты потому и детские, что умеют ощутить и передать особую интонацию, построить стихи в соответствии с мажорным ритмом, в котором ребёнок и физически движется в пространстве, и чувствует соответственно.»

       Признавая за фольклором бессмертную и все возрастающую ценность, поэтесса опирается на его идеалы и поэтику: «Чтобы ребенок уснул, четыре сестрицы, четыре зарницы должны были отнести его крик и плач туда, «куда пеший не хаживал, куда конный не езживал...» Народ-творец использовал богатые аллитерации, рифмы, обращаясь к воображению ребенка, к его активному подсознанию: «Я бы сочла универсальным законом всякого подлинного произведения художественного творчества сотворение «замкнутого мира», равновеликость этого мира самому себе, мира, не допускающего вторжения со стороны и не требующего никаких «привнесений» извне. По этому закону созданы народные песни, и в частности колыбельные». Колыбельная — это не только ласковое убаюкивание, «это еще и магический оберёг, как бы материнские руки, сомкнутые вокруг ребенка, не допускающие проникновения зла».

       Известно, что ребенок развивается в игре. Игра словами родного языка — непременная составная словотворчества самого ребенка и того, кто к нему обращается. Но если стихотворение — «замкнутый мир», как утверждает И.Токмакова, то абсолютно «бессмысленного» слова в стихе нет. Для понимания поэтического произведения, как и для его создания, нужен вкус, развитое чувство слова. Размышляя об этом в «Слове к взрослому читателю», И.Токмакова пишет: «Бессмысленные слова? Кто это видел в русском языке какие-то там «ходунушки» и «хватунушки»? Слов таких действительно нет, но есть суффиксы -ун (говорун, хлопотун) и -ушк (голубушка, головушка)». Вот почему так долго живет песенка:

«Потягунушки-потягунушки,/ Поперек толстунушки,/ А в ножки-ходунушки,/ А в ручки-хватунушки...» — один из многих примеров «веселой игры живыми, непридуманными суффиксами». Из этого же ряда «зубауси», «глазауси» К. Чуковского; «... Глубокоуважаемый,/Вагоноуважатый,/ Вагоноуважаемый/ Глубокоуважатый!» — у С.Я.Маршака; изящна игра в книжке А. Барто, которая так и называется «Игра в слова».

2. Художественное своеобразие  творчества И.  П. Токмаковой

И.Токмакова, блистательно владеющая мастерством игры в  слова, игрой словами, продолжательница традиций К. Чуковского, А. Барто, С.Маршака, своей поэзией весьма интересна нам сегодня как теоретик и придумыватель лингвистических игрушек. А может быть, лингвистических «вообразилий»? Термин этот широко использовал Л.С. Выготский в трудах по психологии творчества. Вполне уместен он и в определении специфики многих стихов И.Токмаковой, в раскрытии поэтики ее произведений в прозе: «Аля, Кляксич и буква «А», сказки «Кукареку»... Без воображения, без способности представить себя в той или другой ситуации, последствия произнесенного слова и другого поступка нет, и не может быть истинной нравственности. Нет, и не может быть человеческой отзывчивости.

       Обращение к детскому фольклору  раз и навсегда определило народно-поэтический склад стихов Токмаковой. сразу наметились и характерные черты её поэзии: главная   тема – раннее детство, предпочтительные жанры – миниатюры-потешки, любимое время суток – сказочный вечер (с ним связан образ Вилли Винки – духа сна). Наиболее интересные эмоции малыша – безмятежная радость и бунт против несправедливости (в стихотворении «Лошадка пони» маленький герой возмущён соседкой, которая била палкой и кнутом его любимую пони).

       У и. Токмаковой много стихотворений  созданных по мотивам русского  детского фольклора, но есть стихотворения с сильно выраженным книжным, литературным началом. Они связаны с образной системой малышовой поэзии Маршака и Чуковского, которая в свою очередь связана с их переводами с английского. Так, детская игра в плавание на кораблике – сюжет Маршаковского «Кораблика» - по-новому представлена Токмаковой в «Летнем ливне».

       В своих стихотворениях поэтесса  доказывает, до какой степени  сложности может доходить малышовая  поэзия. Часто используется перекличка  звуков. Например, в строке: Летний ливень лужи нашёл, - частое повторение звука «л» создаёт ощущение льющейся воды, что несомненно обогащает эмоциональный мир малыша. На контрасте и динамике образов строятся стихотворения, за противопоставлениями открывается внутренний мир ребёнка.

       В стихах Токмаковой не т  ни одного неодушевлённого предмета, и о всяком олицетворении можно  сказать: оно типично для детского  образного мышления. так, в цикле  миниатюр Деревья» каждое дерево  напоминает того или иного  ребёнка – сверстника читателя: ива вечно плачет, берёзке надо бы заплетать косичку из своих тонких веточек, осинке холодно даже на солнце, дубок радуется своей крепкой силе и т.д.

       Ирина Токмакова умеет передавать  интонации детской речи и выражать  настроение ребёнка. её лирический герой – ребёнок с тонким чувством прекрасного, но это и человек бескомпромиссный в вопросах нравственности. Он знает не только безграничную любовь, но и открытую ненависть:

Я ненавижу Тарасова,

Пусть он домой уходит! – 

прямо заявляет герой о взрослом, убившем лосиху.

       Токмакова стала разрабатывать  в лирике тему конфликта детей  со взрослым миром, сделала  предметом детской поэзии и  отрицательные эмоции. Ребёнок получил  возможность высказывать боль  и протест. некоторые стихотворения  поэтессы похожи на детские сочинения – настолько характерны для детской речи их лексика, конструкция фраз, логическое строение речи.

       Чаще всего поэтесса использует  форму миниатюры – наиболее  подходящую для малышей, но  постепенно приучает маленького  читателя к увеличению объёма стихов. Сказка и Ира играют в этом процессе главную роль. сначала объём произведения можно увеличить путём повторов и наращений (эти приёмы заимствуются из фольклора и детских игр).

       Используется прием повторов и в сказочном сюжете. Затем сказочный сюжет да и язык усложняются, обходятся без частых повторов. После этого маленький читатель может переходить к прозаическим стихам Токмаковой.

       Наибольшей популярностью среди  дошкольников пользуется повесть-сказка  Токмаковой «Аля, Кляксич и буква А». писательница проявила немалую изобретательность, чтобы превратить изучение алфавита в захватывающую игру-путешествие, да ещё и с элементами детектива. Буквы имеют свой характер, своё лицо и игровую функцию. Это ещё раз подтверждает то, что в творчестве Токмаковой все предметы одушевлены.

       Эстетическое и педагогическое кредо поэта и воспитателя И.П.Токмаковой проявляется прежде всего в глубочайшем уважении к детству, в признании его преимущественных душевных, интеллектуальных возможностей в сравнении с другими возрастными этапами: «...детская душа умеет слышать звуки иных, незнакомых нам миров, их поэзию, их гармонию».

       Поэтесса беседует с читателем, веря в его отзывчивость, даже тогда, когда стихи звучат, казалось бы, отнюдь не как диалог, а как открытое детское признание: «Я летать никогда не учился,/ Но слон у меня получился./ И я назвал его Джумбо./ И он быстро так приручился!»

       Музыкальный вкус отличает все стихи и поэтическую прозу И. Токмаковой. Уже в сборнике 1963 года «Звенелки» читатель видит не только живого верблюда, но и радуется музыке переливающихся, четко интонирующих звонких согласных и

длительных гласных: «Живет в зоопарке двугорбый верблюд,/ Верблюды не просят изысканных блюд,/ Не клянчат ситро и тянучку,/ Верблюды едят колючки». Музыкальная аранжировка придает игривость и добродушие иронии. Свободно играющая фантазия великолепна и в переводах стихотворений великого шотландца Роберта Бернса, например, в песенке «Форель»: «Я семь недель ловил форель,/Не мог ее поймать я./И весь промок, и весь продрог,/И все порвал я платье./Ловил в лесах, ловил в садах,/Ловил я даже в печке./И что ж? Форель все семь недель/Скрывалась, братцы, в речке!» Здесь — задорная ребячья интонация, простодушное лукавство, лексическая легкость и живописность — все создает чистейшее совершенство, тот самый «замкнутый мир» стихотворения, который его автор называет универсальным законом поэзии. Прочтите еще раз приведенные поэтические строчки. Заметьте, как ладно пригнаны слова друг к другу, как легка и игрива фантазия, какое свободное проявление радости бытия.

       Все это может быть отнесено и к зарисовке в удивительной песенке «Серый крот», хотя, казалось бы, какая уж тут радость игры словами, если «герой» — серый крот. Но: «Вот серый крот,/Вот серый крот,/Вот серый-серый-серый крот./ Он не красавец, не урод,/0н просто серый-серый крот». Ну и что? — скажет, может быть, кто-то из читателей. Можно, мол, было и прозой дать информацию: «Вот это — серый крот». А поэт сочинил песенку. И ни одного слова из нее не выкинешь. И если вслушаемся в ее интонацию, почувствуем в ней, как нарастает внимание автора к серому пугливому зверьку, как возникает улыбка любования, станет ясно, что поэт помогает нам увидеть непохожесть серого крота ни на кого другого, увидеть именно его, именно такого... Здесь — прием парадокса, уже упоминавшейся выше перестановки привычного в непривычное. Серый-серый... — «просто крот» и хорош тем, что он — крот. Информацию об этом можно было дать одной фразой в прозе. А разбудить воображение и... удивление (!) в этом случае информацией невозможно.

       Признание за ребенком способности поверить в чудо помогает И.Токмаковой достигать того, что, играя, поэт открыто и просто признается в своем поучающем замысле. Автор прибегает к самоиронии, играя с читателем, в единой с ним увлеченности, сам себя будто бы разоблачает. Обаятельная интонация покоряет и в открыто поучающем стихотворении: «Прошу вас, не надо съезжать по перилам...», хотя из этого вовсе не следует, что никто из тех, кто читал это стихотворение, ни разу не прокатился по перилам.

3. Обзор основных  произведений И.  П. Токмаковой 

Стихотворение «Где спит рыбка?»: 

ГДЕ СПИТ РЫБКА

Ночью темень. Ночью тишь.  
Рыбка, рыбка, где ты спишь?  
Лисий след ведет к норе,  
След собачий - к конуре.  
Белкин след ведет к дуплу,  
Мышкин - к дырочке в полу.  
Жаль, что в речке, на воде,  
Нет следов твоих нигде.  
Только темень, только тишь.  
Рыбка, рыбка, где ты спишь? 

       Действительно, где же спит рыбка? Все здесь необычно, будит воображение: и лисий след, ведущий к норе, и белкин след к дуплу... Все интересно и ...конкретно. Зримо. А вот следов рыбки нет. Царствуй, выдумка! И темень, и тишь вместо натуральных примет движения всех прочих, кроме рыбки, персонажей стихотворения, — удобнейшие условия для работы фантазии и удивления. Вспомним «Городок в табакерке» Одоевского или «Черную курицу» Погорельского. Здесь тоже царствует изящная выдумка. Она естественна, когда вполне конкретные признаки совершенно реальных предметов дают толчок воображению. Например, у картошки есть глазок, должна же она куда-то смотреть; а бутылка не может не петь, если у нее есть горлышко... Это все и случается «В чудной стране»:

  В одной стране

  В чудной стране,

  Где не бывать

  Тебе  и мне,

  Ботинок чёрным язычком

  С утра лакает молочко

  И целый день в окошко

  Глазком глядит картошка.

  Бутылка горлышком поёт,

  Концерты  вечером даёт,

  А стул на гнутых ножках

  Танцует под гармошку.

  В одной стране,

  В чудной стране…

  Ты  почему не веришь мне?

       Заметим, ударение И.Токмакова подчеркнуто делает на последнем, а не на первом слоге: «В чуднОй стране»... «ЧуднУю» страну еще труднее, но и еще интереснее вообразить, чем «чУдную». Надо живо увидеть или представить что-то сверхвозможное и сверхреальное в знакомых тебе предметах. Только тогда работает удивление. А через него — фантазия, без которой нет открытия...

       Один из тезисов эстетики И.П.Токмаковой: «Без патриотизма человек ущербен. Он не ощущает своих корней, родная земля его не питает». Этот тезис был свойствен поэзии в ее лучших проявлениях всегда. Сегодня его пытаются расшатывать с разных концов: и открытым утверждением о вечной, неизбежной и безысходной отсталости России; и сознательно путая патриотизм с национализмом... Ирина Токмакова четко определяет абсолютную противоположность названных понятий: «...это как раз эмоции взаимоисключающие, с разными знаками, потому что одно из них выстраивается со знаком плюс, имея в основе своей любовь — любовь к Родине, а другое — со знаком минус — вырастает на нелюбви — нелюбви к другим народам». Любовь к Родине обретается с молоком матери, как известно. Но и эту кровную связь надо, очевидно, укреплять. Любовь эта — прямое следствие внутренней близости и к березе, и к елке, если это чувство живет в душе человека с детства.

       Есть у И.Токмаковой прелестный, нежный, ласковый цикл «Деревья»:

Маленькая яблонька

У меня в саду.

Белая-пребелая

Вся стоит в цвету.

Я надела платьице

С белою каймой.

Маленькая яблонька,

Подружись со мной.

       В этом стихотворении все сказано открытым текстом. Лиризм его проникновенен — ведь это голос ребенка. Антропоморфизм, используемый поэтом, усиливает подсознательное единение ребенка и природы. Почти в каждом стихотворении из цикла «Деревья», дерево — в движении к душе, к чувству ребенка: «Возле речки у обрыва /Плачет ива, плачет ива./Может, ей кого-то жалко?/ Может, ей на солнце жарко?/Может, ветер шаловливый/За косичку дернул иву?/Может, ива хочет пить?/Может, нам пойти спросить?» Совершенно иная интонация четверостишия «Сосны»:

Сосны до неба хотят дорасти,

Небо  ветвями хотят подмести.

Чтобы в течение года

Ясной была погода.

       Здесь побеждает вера в счастье. Здесь величие сосен, их близость к небу — возможность прикоснуться и даже подмести небо, как и убежденность, что можно сделать погоду ясной, — все блистательно передает веру детей в магическое. Убежденность поэта, что ребенок обладает не примитивной, а довольно сложной душевной конституцией.

«Летний ливень».

      В 1980 году был опубликован сборник  «Летний ливень», в который вошли  лучшие произведения  Токмаковой, созданные  за двадцать лет работы.

      Книга состоит из нескольких разделов. В  одном – стихотворения из сборников  «Деревья», «Зернышко», «Где спит рыбка», «Весело и грустно», «Разговоры»; в другом – стихотворные сказки («Вечерняя сказка», «Кукареку», «Сказка о Сазанчике», «Котята»); в третьем – прозаические повести «Ростик и Кеша», «Аля, Кляксич и буква «А».

      Подписи к картинкам, считалки, колыбельные  песни, лирические стихи, сюжетные, игровые стихотворения, стихотворные сказки, поэмы – таков жанровый диапазон поэзии Токмаковой.

      В критике неоднократно отмечались не только многожанровость, но и эволюция  творчества поэтессы (С. Баруздиным, В. Берестовым, В. Приходько). Начав с колыбельного и  веселого игрового стиха, Токмакова приходит к  разработке серьезных жизненных  проблем и, как точно подметил В. Приходько, к проблеме положительного героя – ребенка.

      Лирический  герой ее зрелой поэзии тоже  дошкольник, как и в ранних стихах. Он тоже мечтатель. Ему видятся голубые, золотые, а то и совсем «никакие» страны, населенные голубыми, золотыми и «никакими» людьми, лошадьми, индюками, подобно тому, как герою ранних стихов березка и ива представлялись девочками, а старые ели и молодые елочки – бабушками и внучатами.

      Но  сходство на этом, пожалуй, заканчивается, потому что рамки окружающего  мира раздвинулись в восприятии лирического  героя поэзии Токмаковой конца 70-х  – 80-х годов. Он вбирает в свое сознание не только позитивные, но и негативные стороны окружающего и по-своему, по-детски, противодействует последним:

-Я могу  и в углу постоять,

                            Час могу, два могу или пять.

                            Я не брал эту запонку  красную,

                            Ну зачем говорите напрасно вы!

           Дважды повторенное (только во второй строке вместо слова «час» - слова «день»), это  четверостишие составляет законченное стихотворение. Казалось бы, зачем повтор? А он необходим: с помощью этого приема автор подчеркивает и убежденность ребенка в своей правоте, и готовность ее отстаивать, и обиду на несправедливость взрослых.

      Несправедливость  взрослых по отношению  к ребенку  – очень серьезный конфликт, разрабатываемый  поэтессой в таких стихотворениях, как «это ничья кошка», «Я ненавижу Тарасова», «Как пятница долго тянется», «Я могу и в углу постоять». Но и здесь поэзия Токмаковой не утрачивает присущей  ей мажорности. Только характер мажорности меняется. Раньше она была наивным  приятием всех новых впечатлений: «Маленькая яблонька,  подружись со мной!», «Рыбка, рыбка, где ты спишь?», «Где же прячутся птицы и звери?», «По мосточку пойдем, в гости к солнышку придем». Теперь это активное проявление маленьким человеком своей позиции: «Но он же совсем взрослый – не мог он неправду сказать!», !Я ненавижу Тарасова. Пусть он уходит домой!», «Я не брал эту запонку красную, ну зачем говорите напрасно вы!»

      Стихи Токмаковой полны внутреннего движения, даже когда они, как в приведенных  примерах, представляют собой монологи лирического героя.

      Поэзия  Токмаковой была диалогична, как  отмечала критика, уже в раннем периоде: вопросы и ответы, загадки и отгадки -  характерная особенность ее мастерства:

Кто сказал, что дубу страшно простудиться?

                   Ведь до поздней  осени он стоит зеленый…

                                                       («Дуб»)

или:

                            То ли эта ягодка

                            Просто не дозрела,

                            То ль рябина хитрая

                            Подшутить хотела?

                                              («Рябина»)

      В зрелых стихах поэтессы диалогичность  становится полемической, меняется ее наполняемость:

                                                  Это ничья кошка,

                            Имени нет у нее.

                            У выбитого окошка

                            Какое ей тут житье.

                            Холодно ей и сыро.

                            У кошки лапа болит.

                            А взять ее в квартиру

                            Соседка мне не велит.

      В каждой строке полемика с бездушием: боль за «ничью» кошку, протест против тех, кто обижает слабых. Поэзия Токмаковой -  гуманистическая поэзия, она  пробуждает активную доброту, развивается в русле тех нравственных идей, которые были присущи и устному творчеству народа, и классической литературе. 

      4. Литературно-художественный  анализ повести-сказки.

      «Счастливо, Иванушкин!» 

Обаяние, скромность, готовность выручить в трудную минуту отличают и будущего первоклассника Филиппа — героя повести-сказки Ирины Токмаковой «Счастливо, Ивушкин!».

       «Забегая вперед, я вам скажу: Ивушкин вырастет хорошим человеком. Добрым, душевным, понимающим. Может быть, очень может быть, и оттого, что в детстве у него была Луша и с ними обоими случилась сказка» — так Ирина Токмакова начинает смелое путешествие своих героев в страну «Нигде и никогда».